Тепло

      Из всей собравшейся компании тот, самый говорливый, нравился Грише меньше всех. Появился как-то незаметно и сразу начал строить из себя невесть что. Болтает без умолку, лезет во все разговоры, да ещё и периодически пытается настроить парней против Гриши. Грише-то и без разницы, он не сам вызвался быть главарём этой шайки, а вот Тоху это изрядно выводило. Так что, как только этот полупокер начинает снова заводить свою песню, он отвешивает ему пиздюлей. Гриша тоже бы хотел отвесить ему за слишком длинный язык, но нежелание пачкать руки всё же берёт своё. Сегодня этот придурок — Гриша даже имя его не знает, — вёл себя очень странно. Болтал как обычно, но постоянно вертелся, стараясь не выпускать Гришу из вида, запинался на полуслове. Тоху это поднапрягало, поэтому сейчас он целенаправленно шёл в сторону Гриши. Он мотнул короткостриженной головой в сторону, призывая Залесского отойти.       Они дошли до турников на другой стороне площадки, и Тоха остановился, разворачиваясь. Парень опёрся о столб турника и кинул взгляд на оставленную компанию.       — Слушай, Грех, — Гриша поморщился. Эта кличка пристала к нему как-то совсем внезапно. Людям она нравилась, а вот самому Грише не очень. Ассоциации с этим словом были уж слишком дрянными. Но сейчас уже менять что-то поздно, — чё-то мне не нравится сегодня этот педик.       — Тебе он никогда не нравится, к слову, — парень усмехнулся. Вообще-то он не нравился никому, кто хоть немного умел думать.       — Да бля, ты понял. Он какой-то мутный сегодня. Постоянно палит на тебя и в телефон. Как бы не сдал он кому.       — Он ничего не знает, чтобы кому-то сдавать. Если, конечно, ему кто-то из тех, кто в курсе, не разболтал.       Тоха поднял на Гришу недовольный взгляд.       — Я не при делах. Макс, думаю, тоже.       — А я и не про вас с Максом. Есть ещё некоторые, кто что-то знает. Могли растрепать.       Прежде чем ответить, Тоха немного помолчал, что-то обдумывая.       — Кому он мог сдать? Ментам или Свиридову?       — Не удивлюсь, если и тем, и тем. Свиридов ему заплатил за болтливость, а у ментов на него что-то было, — Гриша немного подумал перед тем, как продолжить. — Хотя есть ещё вариант, что он подсадной. От Свиридова или от ментов. Но я думаю, что он слишком тупой для этого. Или играет хорошо. Да не ебу я, короче.       Они снова замолчали. Каждый обдумывал складывающуюся ситуацию, пока из арки, ведущей от улицы к двору, не показалось трое мужчин. В темноте их лиц было не разобрать, но комплекция у двоих из них казалась внушительной. Гриша заметил их первым и сразу же напрягся, хотя виду не подал и даже рук из карманов не вынул. Но Антон тут же выругался, заметив, куда смотрит его друг.       Мужчины подошли к компании на той стороне площадки. Парни сразу же замолчали. С ними заговорил Левый и ещё кто-то. О чём они трепались, не было слышно, так как Тоха и Гриша находились не очень близко. Потом кто-то махнул рукой в их сторону и мужчины направились к ним. Тоха сжал кулаки.       — Ну, если бы это был Свиридов, то сейчас бы сюда съехался весь его автопарк, напичканный протеиновыми обезьянами, — Гриша наблюдал за тем, как мужчины подходят всё ближе. Взгляд упал на кобуру на поясе у того, кто шёл первым. Значит, менты.       Этот внушительный дядька был на полголовы выше Гриши и размах плеч имел с километр. Кожанка, во внутренний карман которой он полез, была, видимо, самого большого размера и облегала его руки почти как вторая кожа, едва прикрывая кобуру. Он достал оттуда ксиву и ткнул ей в лицо сперва Тохе, так как он стоял ближе к нему, потом Грише.       — Вечер добрый. Старший следователь Воронов Владимир Николаевич. Кто здесь Залесский Григорий Игоревич?       Гриша тяжко вздохнул, разворачиваясь к следователю всем корпусом.       — Ну, я Григорий Игоревич. По какому вопросу пришли, господин следователь?       — Нужно задать вам несколько вопросов касательно вашего брата, Залесского Ивана Игоревича, — Гриша кивнул. Ну, как и думал. Он глянул на Тоху, на что тот вопросительно вздёрнул бровь, мол, «ты что, думаешь, я тебя тут одного оставлю?».       — Тох, иди держи этого пидора, чтобы не ушёл. Потом поговорим с ним.       Антон пару секунд посверлил Гришу недовольным взглядом, но потом всё же развернулся и пошёл в сторону молча наблюдавших за происходящим парней.       — Я слушаю вас, Владимир Николаевич, — следователь нахмурился, проводив коротким взглядом ушедшего Тоху. Понял, с кем и какой именно будет разговор. Ещё бы.       Двое других мужчин стояли рядом с говорившим дядькой. Один из них, сложив руки на груди, разглядывал Гришу, второй осматривал окрестности. Жилой двор на границе с промзоной никому не внушает доверия. Особенно когда здесь собирается такая толпа агрессивно настроенных отбросов общества.       — На вашего брата заведено уголовное дело по третьей части двести двадцать восьмой статьи. Приобретение, хранение и перевозка наркотических средств в особо крупном размере. На данный момент он объявлен в розыск. Как давно вы его видели?       Гриша провел рукой по ёжику волос, почесав затылок. Да уж, мудаковатый братец подставил его по-крупному. И то, что первыми на него вышли менты, прямо-таки какая-то удача.       — Недели две назад где-то. Этот ублюдок собрал вещи и свалил. Куда — не знаю. Он меня на хуй послал, когда я спросил.       — И больше вы с ним не пересекались?       — Нет.       — Вы пытались до него дозвониться или связаться как-то?       — У нас не настолько хорошие отношения, чтобы звонить или писать друг другу, господин следователь. Мы пересекались с ним либо дома, когда он приходил поспать или пожрать, либо когда он в компанию заваливался. Но это было крайне редко.       С другой стороны площадки послышался шум и ругань. Парни начали искать вторую крысу. Мужчины тут же обернулись в ту сторону.       — Лучше не лезьте в это, Владимир Николаевич. С крысами везде поступают так, как положено. Продолжайте задавать вопросы, — мужчина приподнял брови и тут же сощурил глаза, внимательнее рассматривая Гришино лицо.       — Ты знал, что он связан с наркотиками?       — Да, знал. Но он не говорил мне об этом. Я случайно узнал. Каким бы мой братец ни был мудаком, но он обеспечивал нас с Алёнкой. Хоть и относился к нам как к дерьму.       — Что за Алёна? — следователь что-то черканул в свой блокнот.       — Девушка его. Бывшая. Но к ней не лезьте. Она беременна, ей нельзя волноваться. Тем более она ни о чём не знает. Уж об этом он позаботился.       — От него беременна?       — Да.       — Так раз от него, то он должен вернуться к своему ребёнку и к ней, — в разговор вступил второй мужчина, который опёрся о столб турника так же, как до этого сделал Тоха. Он продолжал рассматривать гудящую вдалеке компанию.       — Может, и вернётся. Только Аленка не пустит его. Он изменил ей на её глазах. Да и о ребёнке он не знает.       Мужик как-то грустно усмехнулся, по-прежнему не поворачивая головы.       — Ладно. Об этом потом. Ты что-то ещё знаешь?       — То, что он работал на Свиридова. И украл у него пять миллионов.       В этот момент все трое подняли на Гришу полные изумления глаза.       — Откуда информация? — следователь тут же принялся что-то быстро записывать.       — Какая? То, что работал, или то, что украл?       — И то, и другое. Мы догадывались, что он мутит что-то со Свиридовым, но доказательств не было.       — Видел их несколько раз. Да и звонил он брату периодически. Один из моих парней общается с одним из свиридовских. Их босс там рвёт и мечет просто. Ваня поэтому и свалил в закат. С его деньгами и с его наркотой.       — Хорошо. Пока вопросов больше нет. Адреском не поделишься? Зайду к тебе завтра часов в двенадцать, посмотрю, что там твой братец оставил из вещей.       — Восьмой проезд, дом десять, квартира двадцать пять, — мужчина быстро черкнул адрес в свой блокнот и, захлопнув его, сунул во внутренний карман.       — Спасибо за сотрудничество, парень. Ты очень помог.       — До скорого, господин следователь.       Гриша развернулся и, не дожидаясь ответа, пошёл к своим.

***

      И всё-таки Гриша врезал этому лохматому. Как только он подошёл к ребятам после того разговора с огромным дядькой-следователем, парень уже сверкал кровоподтёком на скуле. Тоха долго ждать не стал и сразу вмазал ему, когда пришёл. Гриша сперва слушал извинения-оправдания, но потом ему это надоело и он врезал ему в другую скулу. Потом в бок. И в ещё один.       Парень рухнул на колени и схватился за живот, болезненно застонав. Гриша отошёл от него, встряхнув руками, и полез в карман куртки за пачкой сигарет. Он закурил и приземлился на стоявшую рядом лавку. Тоха докончил ударом колена по лицу, разбив нос в кровь, от чего парень свалился на землю, закрывая лицо обеими руками.       Взгляд Залесского прошёлся по всем парням, стоявшим вокруг них. Никто не возникал. Все стояли и молча наблюдали над расправой, учинённой Гришей. Парни уже прекрасно поняли, за что. Он нашёл Левого, который держал за плечо какого-то смутно знакомого парня. Вроде бы его зовут Андрей. Он частенько крутился около Залесского-старшего, когда тот изъявлял желание прийти на местные посиделки. Гриша тяжко вздохнул, разглядывая этого парня. Сделав пару затяжек, он обратился к Андрею:       — Бери этого ублюдка и тащи в больницу. И чтоб я вас двоих здесь больше не видел.       Антон встал рядом с лавкой. Забрал ещё не истлевшую сигарету, сделал тягу и вернул обратно Грише. Тот посмотрел задумчиво на сигарету, затянулся и затушил её о лавочку.       Грише было херово. Проблемы сыпались прямо как из рога изобилия. Свиридов скоро прознает, что в мире есть ещё и Залесский-младший, с которого можно будет стрясти то, что наворовал Ваня. Если уже не прознал. Денег на то, чтобы просто прожить-то, едва хватало, а тут пять миллионов. Он, скорее, Гришу на органы отправит, чем будет ждать, пока его кровные к нему вернутся. Спасёт только исход, при котором Свиридова закроют. А для этого следователю нужно больше информации и доказательства.       Гриша вынул другую сигарету. Была у него такая неприятная привычка — много курить, когда задумывается. Делая очередную затяжку, он вдруг осознал, что вокруг стоит тишина. Тогда он отвлёкся от созерцания какой-то точки и огляделся. Парни смотрели на него, всё так же стоя полукругом. Гриша выдохнул дым, прокашлялся и всё же решил быть с парнями немного честным в этом вопросе.       — Моя фамилия — Залесский. Мой гандон-брат повесил на меня свои проблемы, поэтому скоро эти проблемы появятся у меня. Смысла скрывать уже нет. Поэтому приходили менты, — Гриша снова прокашлялся. — Я говорю вам это не для того, чтобы вы меня покрывали, а для того, чтобы просто знали, в чём дело, если я исчезну внезапно. Не парьтесь, всё не настолько серьёзно. Я разберусь со всем.       Гриша встал с лавки и бросил сигарету на асфальт, затушив её носком кроссовки. Сунул руки в карманы ветровки и пошёл с площадки. До работы осталось полтора часа. Нужно было успеть быстро перекусить дома и переодеться.       У заднего входа в магазин, в котором Гриша периодически подрабатывал грузчиком, они снова встретились с Антоном, который тоже здесь работал. Фура ещё не приехала, поэтому парень сидел на ступеньках и курил. Гриша сел рядом. Они сидели какое-то время молча. Рядом стояли ещё несколько мужиков и о чём-то оживлённо трепались. Первым подал голос Антон.       — Я сказал ребятам, чтобы они держали язык за зубами. Им сегодня хватило, чтобы понять, что эта просьба достаточно серьёзная.       — Да ладно. Какая теперь-то разница?       — Зачем соврал им? — Антон повернулся к Грише и требовательно посмотрел ему в лицо. — Ты не справишься в одиночку. Дай угадаю, ты и тому следаку не рассказал о том, что Свиридов придёт за тобой? — Гриша на это только хмыкнул. Какой проницательный, чтоб его.       — Ты в меня не веришь?       — В тебя — верю. В то, что ты справишься со всем этим дерьмом один — нет. Тебе нужна помощь, придурок, и в первую очередь помощь следака.       — Не говори ребятам.       — Не скажу. Пока.       Гриша повернул голову к Антону и окинул его взглядом. Такой же ёжик волос, как и у самого Гриши, только светлее. Брови вразлёт, глаза карие, нос с небольшой горбинкой, которая осталась после того, как Макс сломал ему нос. Чёрная ветровка, поношенные джинсы и такие же кроссы. На подработках они выглядели похоже. Гриша тоже не заморачивался в выборе одежды. Чтобы разгружать фуры, особо модным быть не надо.       — Слушай, — Антон вопросительно выгнул бровь, снова повернувшись к Грише, — почему ты не пошёл учиться? Ты же хотел в полицию. У тебя нет судимости, приводов и всей той хуйни, из-за которой не примут. В чём дело?       Тоха нахмурился и отвернулся. Он молчал какое-то время, прежде чем ответить.       — Как я могу кинуть тебя? Тем более сейчас.       Гриша поражённо уставился на друга.       — То есть ты отказался от этого из-за меня?       — Ну… Считай, не отказался, а отложил на время.       Это внезапно открывшееся обстоятельство поразило Залесского до глубины души. Единственное, с чем повезло ему в жизни — это с другом. Он потрепал Тоху по ёжику, от чего тот смущённо улыбнулся и вынырнул из-под Гришиной руки, заявив, что с него телячьих нежностей хватит.

***

      Владимир Николаевич, как и обещал, пришёл ровно в двенадцать. Смена закончилась только в семь утра, поэтому когда прозвенел звонок в дверь, Гриша видел десятый сон. Проклиная всё и вся на свете, парень закутался в одеяло и пошёл открывать.       Следователь выглядел немногим лучше, чем Гриша. Растрёпанные волосы, щетина и синяки под глазами. Вчерашняя косуха. Похоже, он даже дома не появлялся, не говоря уже о нормальном сне. Гриша, оценив его внешний вид, распахнул дверь шире.       — Здравствуйте, Владимир Николаевич. Кофе будете? А то видок у вас, конечно, что надо, — парень широко зевнул, заворачивая на кухню и даже не думая скидывать одеяло.       — Не откажусь, — мужчина разулся и скинул куртку, прежде чем пойти за Гришей. Залесский-младший поставил чайник и достал две кружки. Сыпанул в обе по две ложки кофе и сел за стол, где уже расположился его гость. Мужчина откинулся на спинку дивана и рассматривал небольшую кухоньку. Всё самое необходимое в ней было: холодильник, раковина, пара ящиков навесных, пара тумб. Всё, как в обычной кухне не особенно обеспеченных людей. Гриша не стеснялся. Это его реальность. Это реальность всего его окружения. Они дети из неблагополучных семей. Из районов с херовой репутацией.       Следователь закончил рассматривать помещение и переключил внимание на Гришу. Словно только сейчас заметив одеяло, в которое кутался парень, он усмехнулся. А может, и правда только сейчас заметил.       — Не поздновато ли? Уже за полдень перевалило.       — Я с ночной.       Владимир Николаевич вскинул брови.       — И где пашешь?       — Фуры разгружаю. Да вообще много где подрабатываю. Помощь в грязной работе везде нужна, — Гриша встал на звук закипевшего чайника и принялся разливать кипяток по чашкам, размешивая кофе. — Сахар?       — Две ложки, — Гриша кивнул и положил две ложки в одну из кружек. Сам он пил кофе без сахара. Точнее, он вообще всё пил без сахара. — Почему не устроишься на чистую и более прибыльную работу?       На стол опустились две чашки и коробка с полузасохшим печеньем и конфетами. Гриша размешал свой кофе, добавил туда немного холодной воды и только после этого удосужился ответить на вопрос следователя.       — С непогашенной судимостью мало куда берут.       К удивлению Гриши, следователь не стал расспрашивать об этом, а просто кивнул, приняв как факт, за что парень был ему благодарен. Не самая его любимая тема для разговора. Они молча выпили кофе, ни разу не прикоснувшись к печенью. Гриша — просто потому, что не любил его. А следователь, видно, просто потому, что не хотел. Парень-то и поставил его на стол только ради приличия — хотя и не человеку, сидящему на кухне в одеяле, говорить о приличиях.       Гриша поставил кружки в раковину и повёл Владимира Николаевича в комнату, в которой жили Ваня с Аленой. Вещей девушки здесь уже не было полтора месяца. Она съехала, не оставив после себя и следа. Разругались они тогда с Залесским-старшим просто жутко. Вроде бы, он даже ударил её. Конечно же, в отместку за это Алена перед отъездом выбросила всю Ванину технику, до какой смогла добраться, из окна четвёртого этажа. Ваня тогда ещё неделю ходил психовал и материл всё и вся. Но с Гришей Алёна сохранила хорошие отношения. Он всегда помогал ей чем мог и никогда не ругался с ней. Наоборот — поддерживал, когда они скандалили с Ваней. Алёнка дала ему свой новый номер, рассказала о беременности и разрешила навещать будущего племянника или племянницу когда угодно.       Комната была не особо большой. Обычная спальня в десять квадратов — Гришина комната и того меньше. Диван, шкаф и стол, в ящиках которого господин следователь уже копошился. Парень сел с ногами на диван и упёрся подбородком в колени. Гриша здесь редко бывал. Смысл ему сюда заходить? Только если убираться. Хотя Ваня тут тоже появлялся не так часто, поэтому и часто убираться смысла не было.       Гриша широко зевнул и прошёлся не особенно осмысленным взглядом по комнате. Серые стены с содранными кое-где обоями, пыль на телевизоре, старый светильник на стене с давно перегоревшей лампочкой. Ничего удивительного — в этом он и живёт. Парень перевёл взгляд на следователя. Тот вчитывался в какие-то Ванины каракули на листочках, разбросанных по всему столу. Некоторые он складывал в отдельную стопку. Потом он ещё порылся в ящиках, в шкафу, за диваном. Через двадцать минут, когда Гриша уже почти засыпал, следователь рухнул на диван, который жалобно под ним заскрипел.       — Ну как, нашли что-нибудь? — Гриша снова зевнул, сонными глазами смотря на мужчину.       Владимир Николаевич глянул в ответ и усмехнулся чему-то своему.       — Знаешь, у меня сын твоего возраста. Вы с ним чем-то так похожи, только вот понять не могу, чем именно, — Гриша недовольно вздёрнул бровь, на что Владимир Николаевич расхохотался и откинулся на спинку дивана. — Да, нашёл парочку интересных бумажек. И телефон. Не возражаешь, если я их заберу?       — Забирайте. Тут они уже ни к чему, — парень пожал плечами. Смысл упрямиться? Если не будет сотрудничать, то господин следователь чуть позже придёт сюда с целой ордой и постановлением об обыске. Тем более Гриша знал, что ему просто жизненно важно сотрудничать.       — Хорошо. Может, ты ещё что-нибудь мне расскажешь? Вдруг вспомнил что-то.       — Вспомнил, — Залесский кивнул. Ему, вообще-то, ещё вчера следовало об этом рассказать. — В их разговорах, когда Свиридов звонил Ване, часто мелькал адрес какой-то. Портовая, тридцать. Не слышал никогда об этом, так что не знаю, что там. Ваня в основном вечером и сваливал туда. Он представлял мне Свиридова как заказчика. И всё, больше не углублялся. Это я потом только узнал от своих парней, что есть один перец, Свиридов. Он многим моим ребятам дал работу, — на последнем слове Гришу перекосило от злости, — из-за которой половина сейчас сидит.       Владимир Николаевич слушал внимательно и отчего-то хмурился. Они поговорили ещё с полчаса, до того момента, как их прервал стук в дверь. Когда Гриша пошёл открывать, мужчина последовал за ним, собираясь уже уходить. Дверь открылась и в квартиру влетел Тоха с полным пакетом продуктов и довольной рожей.       — Грех, я притащил тебе пожрать… ой, — его взгляд наткнулся на следователя, и парень резко затормозил.       — День добрый, — Владимир Николаевич кивнул Антону, от чего тот по инерции кивнул в ответ с удивлённым «здрасьте», — ладно. Спасибо за сотрудничество, Григорий Игоревич. Всего доброго.       — До свидания, господин следователь, — Антон посторонился в небольшой прихожей, давая мужчине пройти к выходу. Когда дверь захлопнулась, Тоха разулся и по-хозяйски прошёл в кухню, плюхая на стол пакет с едой. Гриша потопал следом, усаживаясь на диван, где недавно сидел Владимир Николаевич, и разглядывал всё то, что Тоха доставал из пакета.       — Бабуля снова наготовила на роту и сказала тебе отнести половину. Вот, принёс. Разбирай, — он сунул руку в карман, собираясь что-то вытащить, но внезапно изменился в лице и стал обшаривать сразу все карманы. — Бля, я, кажись, когда в подъезд залетал, ключи выронил. Я щас, быстро.       Парень как-то уж слишком скоро обулся и выскочил за дверь.

***

      Владимир Николаевич не уехал сразу же, как вышёл из квартиры Залесских. Он опёрся о капот своего «Хантера» и закурил, раздумывая над всем, что удалось узнать у Гриши. Парень ему понравился ещё вчера — напоминал сына рассудительностью и спокойствием, граничащим с безразличием. Хотя опытный глаз следователя всё же разглядел под этой скорлупой довольно много всего.       Он вздохнул. С этим Свиридовым всё так мутно и муторно. Повесить на него можно много всего, да только доказательств кот наплакал. Самое главное доказательство — Залесский-старший, но и он благополучно свалил в закат перед тем, как на него завели дело. Найдут Залесского — посадят Свиридова. Да только его пока найдёшь…       Мысли следователя прервал скрип открывшейся двери. Из-за неё появился тот парень, который пришёл к Грише. Он взволнованно огляделся по сторонам и облегчённо выдохнул, когда увидел ещё не уехавшего мужчину. Парень быстрым шагом преодолел разделявшее их расстояние.       — Это… товарищ следователь… — Владимир Николаевич усмехнулся. Ох уж эта их подростковая привычка.       — Владимир Николаевич. Или товарищ майор, если хочешь.       — Товарищ майор. Могу я ваш номер попросить? Или адрес отдела, — парень помолчал, что-то обдумывая, прежде чем продолжить. — Я уверен, что Грех… ну, то есть Гриша, не всё вам рассказал.       Мужчина хотел перебить его, чтобы узнать, о чём это он, но мальчишка помотал головой, продолжая говорить.       — Просто я уверен, что нам очень скоро нужна будет ваша помощь. Гриша, он… ну, упёртый очень. Если решил что-то, то отступаться не будет. Но ему не справиться одному. Свиридов же не знает, что у Ваньки есть младший брат, — он проговорил всё это на одном дыхании и выжидательно уставился на мужчину.       Владимир Николаевич скинул окурок на асфальт, затушив его носком ботинка, и полез во внутренний карман куртки за визиткой.       — Ладно, звони, если будут проблемы.       Парень благодарно кивнул и побежал обратно.