Тепло

            В отдел Владимир Николаевич приехал только ближе к вечеру. Бумажной работы накопилось с лихвой, но разбирать её сил уже просто не было. Дома и так со вчерашнего утра не появлялся. Сашка опять будет ворчать, что, мол, отец не следит за своим здоровьем.       Мужчина, как подкошенный, рухнул в кресло и несколько раз прокрутился, прикрыв глаза. Помощник за соседним столом устало вздохнул и отложил ручку.       — Ну как, удалось что-то выяснить у братца Залесского?       Владимир Николаевич ответил не сразу.       — Удалось. И очень много чего. Парень вообще очень охотно идёт на контакт. Хотя это-то и странно, — следователь открыл глаза и начал в который раз за столько лет рассматривать потолок. — Они же братья. Вроде как покрывать его должен. А он сам все детали, которые знает, рассказывает. Хотя его дружок признался, что не все.       К столу подошёл Слава — закадычный друг Владимира и одновременно с этим коллега по отделу. Он отодвинул какие-то бумажки и сел на край, складывая руки на груди.       — Он же вчера сказал тебе, что у них не особо-то и хорошие отношения.       — Это-то да, но что-то всё равно мне не дает покоя… — Владимир потёр подбородок и внезапно вспомнил: — Слушай, Слав, у Залесского-младшего есть судимость. Пробей по базе — хочу глянуть, за какие грехи.       — Ладно. Только вечером. Я заеду к тебе.       — Хорошо. А, Вась, — помощник обернулся на своё имя, — пробей адрес. Прямо сейчас. Туда периодически наведывался Залесский-старший, когда Свиридов ему звонил, — он передал бумажку с адресом парню и поднялся с кресла. — Всё, я домой.       — До свидания, Владимир Николаевич, — помощник уткнулся в монитор ноутбука, — как узнаю — позвоню.       Следователь вышел из кабинета и направился в сторону корпуса криминалистов. Нужно узнать, что там в этом телефоне из ящика Залесского. Да и бумажки его разобрать тоже.       В корпусе было тихо. Впрочем, неудивительно. Мужчина поднялся на второй этаж и прошёл к самой дальней двери. Парни, разбирающиеся со всей поступающей в руки следователей техникой, как обычно стучали пальцами по клавишам навороченных компьютеров. Задачу поняли, телефон приняли и определили крайний срок — послезавтра. Работы у всех было навалом. Бумажки он занёс к дежурному криминалисту и с почти спокойной душой направился на выход.       К половине седьмого «Хантер» уже был припаркован у дома, а сам Владимир Николаевич поднимался на пятый этаж. Сашка встретил его рассерженный, в фартуке и с поварёшкой в руках. Дома пахло чем-то вкусно-мясным и выпечкой. Сердце невольно сжалось. Сына Владимир любил больше жизни, а больше у него никого и не было. Сашина мама, Людмила, скончалась, когда мальчишке было всего семь. Они оба очень тяжело пережили эту потерю. Но с тех пор женщин в доме не появлялось. Сашка взял хозяйство в свои руки, а Владимир… Владимир работал и старался обеспечить сына всем необходимым, в том числе и какой-никакой родительской заботой и вниманием. Ему больше не нужен был никто. Ведь у него уже есть любимый сын от любимой женщины. И хотя Саша уже давно сказал, что он не против, если отец приведёт домой свою избранницу, единственной избранницей по сей день оставалась работа.       Сын ещё немного попенял на нерадивого отца и сказал, что ужин через десять минут. В это время как раз приехал Слава. Пока друг и сын беседовали на кухне, позвонил окопавшийся в бумагах Вася, который был до сих пор в отделе.       — Короче. Это частные склады. Портовая улица — это огромная территория, которая вся состоит из складов. Тридцать — это не дом, а номер склада. Я тут пробил, на Свиридова не зарегистрирован ни один из них. Тридцатый вообще зарегистрирован на какого-то Дуброва Ивана Дмитриевича. Только я позже пробью, кто это. Но, думаю, кто-то левый. Или из свиридовских.       — В общем, завтра съездим с тобой, прогуляемся там. Спасибо за работу. И это, Вась, давай не засиживайся, — Вася в ответ хмуро бросил что-то про курицу-наседку и сбросил вызов.       На кухне уже было всё приготовлено. Ждали только его. Владимир сел за стол и влился в беседу, параллельно наворачивая рагу.       После ужина, когда вся посуда была вымыта, а со стола убрано, Саша, за неимением дел, свалил к себе в комнату, а Слава завёл разговор. Он пригладил свои чёрные, с начавшей проступать сединой, волосы, которые уже достаточно отросли, и откинулся на спинку стула.       — Ты помнишь, у нас в отделе пять лет назад работал следак с позывным Муха?       — Ага. Нормальный мужик был, вроде. Его же перевели в другую область за нехваткой людей, да?       — Ну, это официальная версия. Что там на самом деле было, я не знаю. Но суть не в этом. Помнишь его последнее дело здесь?       — Если честно, то нет, — Владимир почесал затылок. Слава на это только вздохнул.       — Ну да, тебя в отделе-то тогда редко увидеть можно было, какой там. В общем, дело об убийстве. Пятнадцатилетний пацан в состоянии аффекта нанёс семь ножевых своему отчиму. Тот скончался на месте.       — То есть ты хочешь сказать, что тот пацан — это…       — Да, Залесский-младший. Вышел два года назад.       — Нихуя себе. Вот как жизнь-то повернулась.       — Да ты погоди удивляться-то, — Слава потёр переносицу. — Там просто пиздец какой-то происходил. Это потом всё очень долго выяснялось. Отчим появился в доме, когда пацану было около семи или восьми, и сразу начал избивать обоих детей. Старший сразу же свалил из дома, а младшему деваться было некуда. Поэтому именно ему доставалось всё насилие. Ребёнок несколько раз попадал в больницу с переломами, сотрясениями и прочим. В его пятнадцать отчим решил, что парень-то очень даже ничего, оказывается, и попытался его изнасиловать. Вот Залесский-младший и не выдержал. Всадил ему нож семь раз. Потом сам же вызвал и полицию, и скорую. Когда приехали на место происшествия, парень сидел на кухне под окном около трупа весь в крови. Его психолог потом месяца полтора пытался заставить говорить. Он же ни слова не проронил с того момента, как его нашли. Ему дали три года колонии. Ну там за то, что это было впервые, потом за то, что этому предшествовало насилие, ну и за аффект. Хотя лично я насчёт последнего сомневаюсь. Я не знаю, что там у них случилось с Мухой, но перевели его очень быстро после последнего его посещения мальчишки в СИЗО. Кстати, слышал его кличку?       Владимир не сразу понял, что Слава его о чём-то спрашивает. В голове никак не укладывались мысли о том, что пятнадцатилетний парнишка тогда столько всего пережил. И столько всего переживает сейчас.       — М-м-м… вроде бы его друг называл его Грехом.       — Да. Её ему дал Муха. С того и пошло.       Мужчины замолчали. Владимиру сказать было нечего. Но он понял вдруг, что этого парнишку, у которого не было ни детства, ни юности, он хочет защитить. Слишком уж он родным показался. Своим.

***

      Тоха ушёл через два часа после того, как заявился. Разложил по тарелкам всю еду, которую его добродушная бабушка частенько передавала Грише, потрещал обо всём на свете, рассказал последние новости, попил чай и свалил. Им обоим сегодня снова в ночную. Только Тохе — в магазин, а Грише — на заправку.       Гриша посидел на кухонном подоконнике, глядя в окно и думая о том, что надо бы найти ещё одну подработку. Потом вымыл посуду, подхватил уже давно сброшенное одеяло и пошёл к себе в комнату. До работы ещё было время, поэтому он решил доспать свои часы, которые отнял следователь.       Сон пришёл не сразу. Ещё с полчаса Гриша тупо смотрел в потолок, словно там было что-то, чего он ещё не видел. В голове был полнейший бардак. Мысли скакали от подставы Вани и вплоть до сегодняшней беседы с Владимиром Николаевичем. Гриша тяжко вздохнул. Как бы он ни храбрился Тохе и остальным о том, что справится один, прекрасно было понятно — не справится… Хотя и пять лет назад он тоже думал, что не справится.       Справился ведь. Проблема была решена, хоть его потом и… ладно. Проблемы будут решаться по мере их поступления. А пока у него одна проблема — работа. До которой, между прочим, осталось не так-то уж и много времени. Гриша закрыл глаза и завернулся в одеяло. Сон. Сон-сон-сон.       Сентябрь в этот раз выдался на удивление сухим и тёплым. Только сегодня температура спустилась до одиннадцати градусов, от чего Гриша в своей ветровке зябко ёжился, пока шёл к заправке. Когда вошёл в помещение, парень блаженно застонал от того, что стало тепло. Он подышал на закоченевшие руки, чтоб согрелись быстрее, поздоровался с администратором Катей, смена которой кончалась в полночь, и пошагал в служебное помещение — переодеваться.       К огромному облегчению Гриши, машин было не так много. Ему не приходилось каждые пять минут выбегать на холод, чтобы заправить очередной бак. Он быстро прибрался на территории заправки и юркнул обратно в тепло. За кассой сегодня стоял Стас. Быть с ним в смене Грише нравилось больше всего. Они почти не разговаривали — Стас спал всё то время, пока не было клиентов, а Гриша читал в телефоне книги или статьи. Прекрасное сосуществование. В четыре позвонил Тоха — у него кончилась смена. Сказал, что Макс завтра должен бы прийти на их сборище. Макс как раз-таки работал администратором, только в другой сети заправок. Его смены были по сорок восемь часов, поэтому он зависал с Тохой и Гришей не так часто. А ещё Макс встречался с Тохиной сестрой — Кристинкой. Тоха тогда, конечно, был в полном ауте — он никак не ожидал, что его стервозная и придирчивая до парней сестра будет с кем-то из отбитого антоновского окружения. Не так давно Макс признался, что летом хочет сделать Крис предложение. Три года вместе — это достаточно. Хотя Аленка с Ваней вместе были шесть лет. Только кончилось всё полнейшим крахом. Отчасти. Рождение маленького человека всё же к этому не относится.       В шесть смена закончилась, и Гриша снова шёл по морозу домой. Город только просыпался, людей и машин почти не было. Пустынно и немного жутко. Гриша шмыгнул носом и завернул за угол, в арку. Через пару минут он уже был у подъезда. Дёрнул неплотно закрытую дверь и быстро поднялся до квартиры. Дома было холодно. Отопление ещё не дали, а старые деревянные окна не особенно спасали. Парень разогрел в древней микроволновке тушёную картошку с мясом, которую вчера принёс Тоха. Вкусно. Сам Гриша с готовкой не дружил от слова совсем. Максимум, на что он был способен — это яичница и разогревание полуфабрикатов. А, ну ещё и бич-пакеты, которых в ящике было достаточно. Раньше готовила Алёнка, а после того, как она уехала, справляться приходилось своими силами. Ваня же дома почти не ел.       Гриша наскоро сполоснул тарелку, потом так же наскоро помылся и устало рухнул на кровать — вырубился мгновенно.       Спал он до тех пор, пока не зазвонил телефон. Макс. Сказал, что через час будет. Когда парень сбросил вызов, Гриша глянул на время — пятнадцать двадцать четыре. Он вздохнул и снова опустил голову на подушку, откидывая телефон куда-то рядом. Нужно было вставать. Он ещё повалялся минут десять, но потом всё же нехотя поднялся. В квартире ничего не изменилось, кроме времени суток, и было всё так же дико холодно. Парень надел своё тёплое чёрное худи и прошлёпал на кухню ставить чайник. Заварил свой горький чёрный кофе, погрыз какую-то вафлю и пошёл умываться. Когда он вышел из ванной, в дверь позвонили. Макс всегда был очень пунктуальным, поэтому Гриша даже не удивился.       На пороге, однако, стоял совсем не Макс. Их было четверо и все они размерами были как господин следователь, если не больше. Лысые черепа, перекошенные лица, татухи, виднеющиеся на шеях и кистях рук. Тюремные татухи. Гриша сразу догадался, что это за гости. Одного взгляда хватило. Тот, который ближе всех стоял к двери, схватился за неё, чтобы Гриша не смог её закрыть. Как будто он собирался. Таким ни одна дверь не преграда.       — Это ты брательник Залесского? — бас раздался, наверное, на весь подъезд. Гриша судорожно выдохнул.       — Если я скажу, что нет, что-то поменяется?       — Чё? В ебало захотел? — что же, у того вопроса был только один вариант ответа.       — Да я это, я.       — Собирайся. С тобой хотят поговорить.       Разумеется, закрыть дверь Грише не дали. Конвой решил ждать внутри. Парень лишь сменил спортивки на джинсы, надел носки и вышел в коридор. Зашнуровал вансы, сунул руки в карманы худи и поднял взгляд на главную гориллу. Ох, громилу. Парень мысленно усмехнулся — вот они, экстремальные ситуации.       — Телефон тут оставь. Он тебе ни к чему.       Гриша вздохнул, но выложил смартфон на тумбу. Один из лысых сжал плечо парня, когда они пошли вниз, да с такой силой, что оно едва не треснуло. Его грубо пихнули на заднее сиденье чёрного джипа, в середину, между двумя мужиками, и машина тронулась. Гриша не заметил, что Антон, подходивший в этот момент к подъезду, всё видел и теперь судорожно искал в телефоне недавно забитый номер.

***

      В десять утра Владимир был уже на работе. Сначала мужчина решил разобраться хоть с частью бумажной работы, а потом уже ехать смотреть, что там за склады. На третьей жалобе, которые добропорядочные граждане еженедельно строчили на кого-нибудь из следователей их отдела за какие-то одному чёрту известные огрехи, в кабинет вполз Вася со стаканчиком кофе в руках. Парень своим привычкам не изменял и каждое утро появлялся в отделе исключительно с крепким кофе. Он широко зевнул и плюхнулся в тут же заскрипевшее кресло.       — Утро доброе, Владимир Николаевич. Сегодня снова на подвиги?       — Ага. Если раньше я не откинусь под этой горой бумаги, — следователь потянулся в кресле. — Отвечать на эти долбанутые жалобы — сплошная морока.       — Ну ничего-ничего, не всё же мне одному с этим разбираться. Вам тоже иногда нужно брать перерыв между спасением стариков да детишек, — Вася иронично дёрнул бровями и отвернулся к ноутбуку. Следователь только обречённо вздохнул и снова уткнулся в бумаги.       В одиннадцать Владимир Николаевич не выдержал и чуть ли не за шкирку потащил упирающегося Ваську к машине. Парню нужно было срочно-пресрочно закончить какую-то работу, а мужчине нужно было срочно-пресрочно поехать на склады, о чём он тут же и сообщил.       — Надо успеть, пока светло.       Портовая улица и правда была огромной. Владимир бывал в этой части города не так часто, поэтому мало что знал об этих складах. Как-то не приходилось. Оставлять машину бесполезно — ангары были огромные, и пока от одного до другого дойдёшь, пройдёт полдня, не меньше. Полчаса они петляли между ангарами, вглядываясь в полустёртые номера. На четвёртом повороте взгляд наконец-то наткнулся на цифру тридцать, и следователь припарковал машину около соседнего ангара.       Вася вышел из машины и опёрся об неё, наблюдая за тем, как Владимир Николаевич ходит около склада туда-сюда и дёргает ожидаемо запертую дверь. Через пять минут, когда следователь решил обойти склад и поискать чёрный вход, парень не выдержал.       — Вот кто из нас следак — я или вы? Вы что, поехали сюда совсем не подготовившись? — Вася отпихнул мужчину от двери склада и принялся рассматривать замочную скважину. Затем полез во внутренний карман своего пальто и вытащил оттуда небольшую пластиковую коробочку. Глаза следователя стали больше в два раза, когда он увидел в ней отмычки. Парень заметил этот взгляд перед тем, как приступить к грязному во всех смыслах делу. — Что? Ни разу не видели, как замки вскрывают?       — Я ни разу не видел, как вскрывает замки двадцатитрёхлетний помощник следователя, — немного помолчав, мужчина добавил: — Знаешь, Вась. Если ты решишь уволиться, я тебя не отпущу.       Парень лишь хмыкнул, уже вовсю ковыряясь в замке. Не прошло и десяти минут, как замок щёлкнул и дверь открылась. Внутри было темно, поэтому Владимир Николаевич сбегал в машину за фонарём. Естественно, что он не поехал бы на такие мероприятия неподготовленным. Хотя готовиться было и ни к чему: в багажнике всегда лежали фонарь, верёвка, резиновые сапоги, сухой паёк, аптечка и прочие мелочи, которые могут пригодиться следователю в любой момент.       Помещение было сухим и полупустым. У дальней стены склада стоял десяток бочек. Металлические листы, запчасти для машин и ещё куча всякого барахла, раскиданного у стен. Сзади, как и предполагал следователь, и правда был чёрный вход. Но больше всего внимание мужчины привлекла подозрительная чистота. На полу не было пыли, как будто тут часто убирались — многие ли запариваются такими вещами, как уборка на складах? Очевидно, что здесь часто бывают. Залесский не появлялся тут около двух недель с момента, как сбежал. Значит, здесь и без него происходили какие-то события. Стоило бы сюда криминалистов.       Помощник ждал Владимира Николаевича у входа, даже не думая заходить внутрь. Это ещё одно качество, за которое Владимир очень сильно уважал Васю: как бы любопытно или ещё что ему ни было, он практически беспрекословно соблюдал инструкции и протокол.       — Ты нашёл что-нибудь про хозяина склада?       — Да. Скончался два месяца назад. Процесс наследования в самом разгаре. Детей нет, но есть племянники, одному из которых и пойдёт этот богом забытый склад. И этот самый племянник работает в фирме «Асгора», которая занимается перепродажей машин. А как вы думаете, кто учредитель этой фирмы?       — Свиридов, конечно же. Кто ещё, — мужчина вышел из склада и вдохнул полной грудью холодный воздух. Васька захлопнул дверь носком ботинка и пошёл вслед за ним к машине.       — Верно. Вот они и трутся здесь все. Понятия не имею, что они тут делают, но уверен, что это абсолютно точно что-то незаконное.       Владимир Николаевич завёл «Хантер» и, когда Васька хлопнул дверью, они поехали обратно в отдел.       На удивление быстро пришёл ответ от криминалистов касательно телефона, найденного у Залесского. Он оказался пустой, если не считать десятка папок в галерее. Все они были с какими-то номерами. Внутри каждой папки находилось ещё по одной — уже с другими номерами. Но все эти номера имели шесть цифр.       Владимир мысленно застонал. Ещё одна муторная, но необходимая работа, которую сделать нужно в ближайшее время. Мужчина повесил все эти распечатки с номерами на доску, на которой уже висело несколько фотографий и документов, и пошёл к криминалистам. Нужно потолковать с парнями об этих номерах.       Пока он шёл обратно в отдел, в голове всплыл вчерашний парнишка из квартиры Залесского и их диалог. И как набатом в голову тут же ударила последняя фраза того пацана.       Свиридов же не знает, что у Ваньки есть младший брат.       Как только Владимир Николаевич переступил порог кабинета, раздался звонок его телефона. Номер был неизвестен.       — Слушаю, — взгляд наткнулся на Славу, который был в кабинете и внимательно наблюдал за другом со своего места.       — В-владимир Николаевич, Гриша. Его нет. То есть Свиридов увёз его. Вот только что, — Антон — так, кажется, звали парня — затараторил, едва мужчина ответил на звонок. — Помогите ему, пожалуйста. Он же убьёт Гришу.       — Тихо-тихо, успокойся, — следователь как наяву видел, что парень на том конце в панике, — а теперь внимательно слушай мои вопросы и отвечай.       — Хорошо, — он глубоко вдохнул и выдохнул.       — Сколько их было?       — Его вывели из подъезда четыре огромных мужика. Но там была ещё вторая машина, я не видел, сколько их там.       — Что за машины?       — Большие. Чёрные, вроде джипов.       — Ты видел, в какую сторону они поехали? — на этом вопросе Антон замялся, но послышалось какое-то шуршание и ещё один голос. Снова шуршание и вместо Антона заговорил кто-то другой, с более грубым голосом.       — Две большие чёрные машины выехали из нашего двора со стороны арки и повернули направо, на Пушкина. Я друг Гриши, Макс. Шёл как раз там в это время.       — Хорошо. Ладно, парни. Будьте на связи.       Владимир сбросил вызов и сунул телефон в карман. Он уже видел, как Слава начал собираться.       — Слав, звони кому-нибудь из оперов, кто сейчас на месте. И быстрее. Я должен найти парня хотя бы живым.       Следователь быстрым шагом направился к машине. Слава торопился за ним и уже говорил с кем-то по телефону. Владимир понял, что не давало ему покоя, как только услышал в трубке голос Антона. Вот что не захотел говорить ему Залесский-младший и что прямым текстом сказал его друг. Но смысл этих слов дошёл только сейчас, и Владимир всем богам молился, чтобы было не поздно, когда они приедут. Он корил себя за то, что не понял, что эти, по сути, ещё дети таким образом попросили о помощи. Хантер выехал с территории управления, за ним от соседнего здания УМВД сразу же последовал чёрный внедорожник. Владимир сразу понял, куда нужно ехать — чёртовы склады. Куда ещё они могут повезти мальчишку? Только от управления до них ехать полтора часа, тем более в час пик, а от почти промзоны, где живет Залесский — всего двадцать минут.       Следователь чертыхнулся. Как назло, ещё и машина не служебная, маячок не поставишь. Мужчина старался ехать дворами, объезжая проблемные дороги и светофоры. Но добрались до Портовой они всё равно не раньше. Как только подъехали к складу, с другой стороны уже уезжал чёрный джип. Но Владимиру сейчас на это было плевать. Единственное, о чём он думал — чтобы парень жив остался.       Мужчина вылетел из машины к настежь распахнутой двери склада. Славка бежал за ним. Свет был включен. Никого, естественно, не было. Только у дальней стены стоял стул, а около него, сжавшись, лежал парень. Владимир побежал к нему. Он рухнул на колени, переворачивая Гришу на спину и сразу же прижимая ухо к грудной клетке. Сердце бьётся.       Когда следователь понял, что парень жив, у него как будто камень с души упал. Избитый, весь в крови, но живой. Мужчина приударил его пару раз по щекам, приводя в сознание. Парень болезненно застонал, но глаза всё же открыл.       — Господи, живой. Как же я рад, что ты живой.       Слава помог Владимиру поднять парня, и они потащили его к машине.