Тепло

      Два с половиной года спустя.       Раньше Саше не нравилось от слова совсем долго валяться в кровати, ничего не делать и заниматься самоанализом, от которого было ни холодно, ни жарко. Раньше нравилось заниматься кропотливой работой, от которой теперь немного погодя начинала болеть голова. Нравилось часто гулять и относительно активно проводить время. Но сейчас, стоило только проснуться, как Саша уже чувствовал себя уставшим. Сейчас, чем дольше он проводил в кровати время, тем лучше ему становилось. Пересмотрел сотню сериалов, до которых раньше не было дела. Перестал драить квартиру до блеска и много готовить, обходясь одним-двумя приемами пищи в день. От готовки он тоже очень быстро уставал. Самоанализ и всякие психологические штучки теперь стали неотъемлемой частью его жизни. Копаться в себе часто приходилось вместе с психотерапевтом, выясняя тонкости прошлого стараясь наладить настоящее. За прошедшее время Саша понял о себе очень многое. Понял, что после смерти матери взял на себя роли, которые не должен был брать. Что, сам того не понимая, закрылся в себе, довольствуясь тем миром, в котором жил с отцом. А после его смерти этот самый привычный мир рухнул и психика начала сдавать, под воздействием внешних обстоятельств. Было сложно принять эти и многие другие открывшиеся факты, но после этого жить однозначно стало легче. Неизменными остались посещения врача каждые две недели; еженедельные встречи с Васей, на которых он всегда настаивал, даже если Саше не хотелось и работа. Остальное потихоньку менялось.       Свой выходной Саша планировал провести более продуктивно, но в итоге вышло как всегда. Добрую половину дня он просто провалялся в кровати вместе с Милой, которая с момента появления ее в доме похорошела до невозможности. Набрала вес, в меру обнаглела, как любая уважающая себя кошка. Стала словно шарик из-за своей повышенной пушистости и шикарного хвоста. Стабильно дважды в неделю Саше приходилось ее вычесывать, иначе шерсть грозилась разлететься по всей квартире и всем вещам.       Вторую же половину дня он слонялся по квартире в попытках себя чем-нибудь занять. В конце концов разобрал шкаф с одеждой, до которого все никак не доходили руки. Саша считал себя в достаточной степени опрятным парнем, однако после работы иногда сил хватало только на то, чтобы бросить одежду на полки не складывая. Разобравшись с полками, Саша полез в другое отделение, с вешалками. Развесил все выглаженные рубашки, брюки и пиджаки; отложил в сторону то, что он уже не носит. Потом взгляд зацепился за коробки с обувью и он проделал то же самое: отложил в сторону то, что носить уже не хотелось. Чуть позже он отправит все ненужное в пункт сбора.       Шкаф расхламлялся медленно: Саша то на еду отвлекался, то на Милу, то на сообщение в телефоне. В итоге, деревянный друг из известного магазина стал свободнее только к позднему вечеру. До остальной спланированной уборки Саше уже не было дела. Он, конечно, привык откладывать дела на потом, но все равно до сих пор чувствовал себя в какой-то степени неловко из-за этого. Он старался избавляться от призрачного ощущения вины за то, что не сделал вовремя что-то не столь значимое и достиг в этом определенных успехов. Сейчас, к огромной Сашиной радости, на всякие мелкие дела было уже по большей части наплевать.       По-прежнему не наплевать оставалось на свою привязанность. Саша убеждался в этом каждый раз, стоило где-то в разговоре всплыть имени "Гриша". Или же, как в этот раз, наткнуться на его вещи, сложенные аккуратной стопочкой в углу отцовской комнаты, которую Саша использовал как кладовку. Сейчас, конечно, он уже не так бурно реагировал на это, но раньше, стоило депрессии отпустить его, упоминание Гриши доводило до истерики и трясущихся рук.       Правду Саша узнал гораздо позже, когда и предпринимать что-то было уже давно бессмысленно. В тот вечер Вася пришел к нему с полным пакетом алкоголя и, игнорируя нежелание, все рассказал.       Вспоминать сейчас минувшие события было уже не так паршиво. Саша анализировал прошлое и видел большой прогресс в своем отношении к разным ситуациям. Он рос в любви и заботе, его холили и лелеяли. Он и не знал горя как такового. Но сейчас, оглядываясь назад, Воронов понимал, что был отчасти закомплексованным ребенком с огромными тараканами в голове, которые с каждым годом плодились все больше. Он был ребенком, которого бережно охраняли от всех бед. Все это вылилось в то, что Вася когда-то обозвал больной любовью. Сейчас Саша это отчетливо осознавал, однако и поделать со своими чувствами ничего не мог. Или же не хотел. Он уже давно понял, что в словаре напротив понятия «нормальный» была бы отнюдь не его фотография, поэтому и не хотел прорабатывать с психотерапевтом то, от чего становилось тепло на душе. К тому же, Гриша сказал, что вернется и Саша верил ему. Верил и ждал, как бы глупо это ни было. Тешить себя мыслями о том, что они слишком разные, как когда-то в порыве отчаяния сказал Гриша, было самым глупым занятием на свете. Саша - тепличное растение, что никогда не знало горя, ни в чем не нуждалось и было предоставлено своим относительно беззаботным мыслям и Гриша - уличный репейник, никому не позволявший дотрагиваться до своей души. Когда Саша думал над теми его словами, сказанными только лишь для того, чтобы оттолкнуть, он всегда приходил к одной-единственной мысли - растут-то они на одной земле, под одним небом и с одинаковыми хлоропластами в листьях. Не такие уж они и разные.       Еще раз окинув взглядом кучку Гришиных вещей и поймав накатившую тоску, Саша закрыл отцовскую комнату. Пора было укладываться спать. Завтра всему офису сказали прибыть на час раньше, потому что в их филиал приезжает генеральный директор компании и надо будет подготовиться к этому. Саша в упор не понимал при чем тут он. Он работал в должности младшего помощника юриста и не то, что бы был ветошью, но к серьезным договорам его не подпускали и использовали в основном как курьера и помощника общего профиля. Было немного обидно, ведь учился он хорошо и в дела компании вник довольно быстро. Понимал, что работа ему нравится и возиться с бумагами, договорами, ходатайствами и прочим важным юридическим барахлом для него как бальзам на душу.       Все Сашины мечтания о нормальной работе разбивались о неприступную скалу в виде отбитого начальника. С самого первого дня Валентин Владимирович почему-то невзлюбил его. Все время придирался, заваливал работой, иногда настолько бесполезной, что у Саши зубы от раздражения чуть ли не крошились. Примерно так же, но чуть лучше начальник относился к Сашиной коллеге – Юле. Они с девушкой пришли в компанию приблизительно в одно время и страдали от нападок одинаково. На почве общей неприязни к начальству они и поладили, периодически успокаивая друг друга, помогая и перемывая тирану кости.       Парень тяжко вздохнул, включая будильник. Он прямо чувствовал, что завтра обязательно случится какая-нибудь противная ситуация. Может, даже, не одна.       Май в этом году выдался довольно прохладным, поэтому, не смотря на то, что в календаре отчетливо виделось двадцатое число, Саша до сих пор гонял в теплом худи. Настроение с утра было, как обычно, не очень - жутко хотелось спать. В последнее время он вообще не высыпался, хотя свою семи часовую норму сна соблюдал не смотря ни на что. Оторвать голову от подушки периодически казалось задачей совершенно не выполнимой. Да и клятый начальник не прибавлял желания спешить на работу на крыльях трудолюбия. Жизнь только-только началась, а Саша собрал уже весь комплект: хроническая усталость, бесячий босс, раздражающая работа, маленькая зарплата и дальше по списку. Он думал о том, что еще чуть-чуть и из него посыпется песок, потому что Саша и правда ощущал себя развалиной.       Тяжко вздохнув и хлебнув только что купленного в пекарне сладкого кофе, Саша перешел дорогу и неспешным шагом вдоль парка отправился в офис. Идти было не так долго - благо, работа находилась не далеко от дома. Весна царствовала уже во всю - сирень радовала глаза приятным цветом и запахом, как и сочная зелень, что была везде и всюду. Приятное ушам птичье щебетание, греющее солнце - все это хоть немного, но наполняло энергией и поднимало настроение. Эти мелочи заставляли улыбаться. Не вымученно или истерично, а искренне. Той самой живой улыбкой, позволяющей чувствовать себя полноценным человеком.       Завидев еще издалека здание, в котором располагался офис график настроения снова двинулся по нисходящей. Это было новое здание - стройка закончилась всего год назад. Но все помещения быстро разобрали под офисы и теперь это был довольно популярный бизнес-центр. Агентство недвижимости, в котором и работал Саша, занимало весь второй этаж, а на фасаде здания красовалась большая, яркая, но главное лаконичная вывеска. Постояв немного перед входом, допив кофе и мысленно перекрестившись, Саша все же зашел внутрь.       За стойкой администрации уже стоял Виталий, деловито перебирая стопку документов. Всегда одетый с иголочки и расфуфыренный так, что одеколоном от него несло за километр, Сашу он раздражал едва ли не больше, чем босс. Уж насколько Воронов знал Васю, что тот любил собирать сплетни и злословить без зазрения совести, то Виталий это совершенно другой уровень. Распускает слухи, не стесняется врать прямо в глаза, крысятничает - стоит ему узнать какую-нибудь информацию о сотрудниках, сразу бежит доносить ее боссу. Отвратительный тип, от которого Сашу прямо-таки тошнило. Но он всегда держался с Виталием подчеркнуто-вежливо и старался меньше разговаривать в его присутствии, хотя прекрасно знал, что администратор уже успел разнести по офису какие-то непонятные инсинуации, касающиеся Саши. От которых, между прочим, Воронову было ни жарко, ни холодно. Все адекватные сотрудники, которых, к сожалению, было не так уж и много, понимали, что это банальная провокация, которая ни к чему не приведет.       Проходя мимо стойки, Саша в очередной раз вежливо поздоровался, уловил на себе оценивающий взгляд и услышав в ответ сухое приветствие поспешил пересечь холл. Саше нравился офис, в котором они работали. Все было обставленно в стиле минимализма: стеклянные журнальные столики и диванчики для клиентов в черном цвете, выложенный светло-бежевой плиткой пол. Стена у административной стойки была черного цвета, а все остальные стены выкрашены в белый. Сама же стойка была из темного дерева. В остальных помещениях было приблизительно так же - одна стена обязательно была черной, черная мебель, в том числе стулья и все рабочие поверхности из темного дерева. У черной стены обязательно должен стоять большой белый керамический цветочный горшок с большим зеленым растением. Саша видел в этом прекрасную изюминку своего офиса. С белых потолков свисали продолговатые черные лампы и встроенные в потолок светильники с теплым светом. Помимо всего прочего, Саша уважал их генерального директора за отменный вкус и убеждался в этом каждый раз, когда начинал рассматривать внутренне офисное убранство.       Залетев в кабинет, где располагался юридический отдел Саша сразу же поздоровался. Наталья Викторовна - главный юрист и Юля были уже на месте. Наталья Викторовна Саше нравилась. Строгая, властная, но справедливая женщина чуть за сорок - она всегда была добра и к Саше, и к Юле. А вот ее старший помощник Настя Саше не нравилась совсем. Когда Саша только пришел в компанию и начал разбираться во внутренней иерархии и взаимоотношениях то понял, что Настя та еще скользкая змея. Они с Виталием то ли дружили, то ли спали и друг друга стоили, в общем-то. Как только Саша это понял, дальше в этом разбираться желание отпало. Наталья Викторовна сама не очень любила Настю, но выбирать себе помощника ей никто не позволил - Валентин Владимирович поставил ее перед фактом, взяв на эту должность Анастасию Дмитриевну. Как Настя не упрашивала, но главный юрист всегда обращалась к ней исключительно по имени-отчеству. К Саше и Юле она обращалась по имени, что Настю жутко злило.       Увидев зашедшего в кабинет Сашу, Наталья Викторовна отвлеклась от разговора с Юлей и как-то пристально глянула на Воронова. Немного нахмурившись, она обреченно, на Сашин взгляд, вздохнула.       -Знаешь, к моему огромному сожалению я сегодня стала свидетелем не очень приятного разговора. - Тонкие брови в удивлении взметнулись в верх - Саша повернулся к женщине.       -Рабочий день еще толком не начался, а очередная пакость уже расползлась по коллективу?       -Что-то вроде того, -Наталья Викторовна взъерошила свой короткий обесцвеченный ежик волос и прислонилась к подоконнику. Окно было нараспашку, отчего по кабинету гулял приятный ветерок, заставляя бумагу шевелиться, - ты знаешь, почему Виталий тебя так ненавидит?       -Он ненавидит Сашу? - Сев обратно на свое место, Юля подперла голову ладонью и внимательно слушала Наталью Викторовну, - я думала, он ко всем так относится. Просто двуличный.       Саша отрицательно помотал головой в ответ на вопрос.       -У меня сегодня сломалась машина и мне пришлось ехать на автобусе. И, к моему удивлению, Виталий вместе с Анастасией Дмитриевной ехали с той же остановки, что и я. Я стояла немного дальше от них, но разговор прекрасно слышала. Так вот, цитирую: что бы Виталий начал хорошо к тебе относится, тебе надо лишиться своих глаз.       В кабинете повисло молчание. Неприятное удивление кольнуло в душе. Саша знал, что рано или поздно возникнут проблемы на почве неприязни к его глазам. Из-за страха, из-за зависти, из-за презрения - Саша все равно не понимал как можно кого-то ненавидеть за какие-то физические отличия. Он, что же, виноват в том, что родился с разным цветом глаз? Он же ничего не сделал этому парню. Всегда был вежлив, исполнял поручения если надо - а его ненавидеть лишь за глаза?       Воронов досадно поморщился, откинувшись на спинку чуть отъехавшего офисного кресла.       -Господи, двадцать семь лет парню, а ведет себя хуже ребенка, - недовольно цыкнув, Саша перевел взгляд на женщину, - я не буду тратить время и силы на его высосанную из пальца неприязнь. Горбатого только могила и исправит.       Наталья Викторовна весело усмехнулась.       -Это точно. В общем, просто подумала, что ты должен об этом знать, - она оторвалась от подоконника и прошла в сторону своего кабинета, вход в который был прямо здесь же, -день сегодня будет тяжелый, поэтому хоть морально подготовьтесь. Скоро должна явиться Анастасия Дмитриевна, поэтому за новую работу не беритесь. Все равно ведь впряжет вас в очередную работу не по вашему профилю, - и, прежде чем закрылась дверь, до Сашиных ушей донеслось окончание фразы, - эта девчонка никогда не слушает то, что я ей говорю.       Саша прекрасно понимал о чем говорила Наталья Викторовна. У главного юриста работы было слишком много и в офисе она сидела не все восемь часов рабочего дня. Поэтому, следить за тем, как Настя распоряжается трудом неопытных коллег она успевала далеко не всегда. Когда могла, Наталья Викторовна забирала Сашу с Юлей себе в помощь, а когда ее не было, Настя отсылала Сашу к начальнику, который заставлял заниматься бестолковой работой, а Юлю заставляла перепечатывать или переделывать документы с якобы ошибками, которых там и в помине не было. Или наоборот, Юлю отсылала, а Сашу оставляла.       Со стороны Юли послышался удрученный вздох, а затем глухой стук - она ткнулась головой о стол. Если честно, Саше захотелось сделать то же самое, но он сдержался - успеет еще.       В этот раз их обоих выставили из кабинета в подчинение начальнику. Настя не захотела с ними, как она выразилась, «возиться» и отправила подальше. Саша вздохнул, снова мысленно перекрестился, помолился, хотя молитв не знал ни одной и зашёл в кабинет Валентина Владимировича, как в газовую камеру. Мужчина с кем-то разговаривал по телефону, поэтому ему пришлось ждать окончания разговора. Начальник лишь окинул Сашу непонятным ему взглядом и, не отрываясь от телефона, принялся перебирать какие-то бумаги.       Прождал Саша минут десять, если не больше. Находиться в гнетущей атмосфере этого кабинета было очень не по себе. Интерьер, вроде бы, особо и не отличался от всего остального в офисе, но все здесь будто бы давило на парня. Едва просачивающийся свет сквозь закрытые жалюзи, мерзкий скрип кожаного дивана, духота из-за выключенного кондиционера и закрытых окон. Громоздкие шкафы и огромное количество статуэток и всякого барахла на всех горизонтальных поверхностях, что абсолютно не добавляло вкуса хозяину кабинета. А еще эти взгляды, что шеф бросал на него каждые пять секунд. Они очень сильно заставляли нервничать, учитывая, что Саша находился здесь с шефом один.       Сглотнув вязкую слюну, Саша принялся себя успокаивать. В итоге, когда Валентин Владимирович закончил разговаривать, Саша доуспокаивался до того, что чуть не ушел в астрал и едва не вскрикнул, когда почувствовал прикосновение на своем плече, шарахнуться от которого не позволила одна лишь сила воли. Было противно.       -Алекс, - одна из самых мерзких привычек шефа - это называть сотрудников противными сокращениями их имен. Саша терпеть не мог, когда его называли Алексом по меньшей мере из-за того, что это было не его именем. Он не однократно говорил об этом Валентину Владимировичу, но все было как об стенку горохом. Шеф уперся только в то, что нравилось ему самому, а на мнение других плевать он хотел. И это касалось не только межличностных, но и практически всех рабочих вопросов. Саша скрипнул зубами от негодования и тут же, заранее зная, что это бесполезно, одернул шефа.       -Александр.       Его замечание, как и ожидалось, пропустили мимо ушей и Валентин Владимирович продолжил. Приторный манерный голос начальника, за которым всегда как-будто ощущалась яма с ползучими гадами, постоянно заставлял внутренне дергаться.       -Работы у вас сегодня довольно много, -шеф откинулся на спинку стула и приложил указательный палец к губам, что всегда были сложены в тонкую полоску, -как вы знаете, скоро нас посетит уважаемый генеральный директор. Все должно быть на высоте. Обслужите гостей как полагается.       От такого нахального, ничем не скрытого пренебрежения Саша застыл. По душе словно нечто скользкое проползло и противно стало не только от этого, но и от самого себя. Глубоко вдохнув и выдохнув, Саша потер переносицу и глянул на Валентина Владимировича так, будто бы перед ним был не начальник, а какое-то мерзкое насекомое, что в сущности было не далеко от правды. Мужчина дернулся, но быстро взяв себя в руки вновь принял одну из своих показательно-самоуверенных поз.       -Обслужить, говорите? - злость по венам вместо крови полетела, -я что, по вашему, устраивался сюда горничной, а не юристом? Сколько можно уже гонять меня по бестолковым поручениям и совать мне все абсолютно не связанное с моей специальностью?       Тонкая линия расползлась по лощеному лицу в подобие усмешки.       -А ты что хотел? Думал начнешь работать и сразу тебя ко всему важному пустят? Ты вчерашний студентишка, кому ты нужен вообще? Скажи спасибо, что я соизволил взять тебя на работу и то, потому что сотрудников не хватало, -Валентин Владимирович поставил локти на стол и чуть ли не зашипел, - а теперь пошел вон отсюда. Работать ту работу, которую я тебе дал.       В который раз за это утро Саша сжал зубы, резко развернулся и вышел из кабинета, напоследок хлопнув дверью что было сил. Штукатурка, конечно, не посыпалась, но звук разошелся по всему офису точно. Саша надеялся, что хоть одна из статуэток шефа не выдержала и разбилась.       От обиды и готовых вот-вот пролиться слез жгло глаза, но ни одной слезинки Саша так и не позволил скатиться. Он злился на начальника, на коллег, на царившую кругом несправедливость, на себя. От злости на последнее становилось ещё и больно. Саша отчасти ненавидел себя в такие моменты, как этот. Когда не хватало моральных сил защитить себя и отстоять своё мнение. Это давление, что он хоть и не сильно, но ощущал круглыми стуками, выедало его изнутри по капле. Однажды, а Саша знал, что это рано или поздно произойдёт, он не выдержит и взорвется. Только вот во что выльется этот взрыв он понятия не имел и это пугало больше всего.       Саша судорожно вздохнул и глянул на себя в зеркало. В туалете, куда он впопыхах залетел, на его счастье никого не было. Было ещё слишком рано для работы риэлторов их агентства, поэтому в офисе было ещё пусто. Он осмотрел свое отражение, отметив появившуюся нездоровую бледность, и прикрыл глаза, вдыхая на раз-два и стараясь прийти в себя. За одно это чертово утро он испытал уже достаточно и изо всех сил надеялся, что дальше день пойдет гладко.       Юля уже ждала его около входа в зал для совещаний. Она смотрела с плохо скрываемой жалостью, но Воронов предпочел не зацикливаться на этом, хоть и было не приятно.       -Там воду привезли, помоги мне перенести упаковки, - девушка ободряюще похлопала Сашу по плечу, но он лишь кивнул на просьбу. Говорить что-то сейчас совсем не хотелось.       Курьер из доставки привез три упаковки с водой, кучу разных фруктов, упаковки с чаем и несколько коробок с непонятными слоеными недо-тортами. На последнее Саша насмешливо фыркнул - выглядело слишком дешево и убого. Высокому начальству уж точно не это следует предлагать. Впрочем, ответственность за это все равно не на нем, значит, и проблемы не его. Глядя на всю эту суматоху, Саша искренне не понимал к чему здесь было все это показное гостеприимство? Шеф так расстарался якобы облагородить офис, но на деле все получалось довольно ущербно. Начальник же приедет, чтобы посмотреть документы, выслушать отчеты и планы, посмотреть на работников, а не для того, чтобы чаи гонять.       Пока Юля мыла фрукты и раскладывала их по тарелкам, Саша расставлял бутылки с водой по большому овальному столу. Нужно было еще подключить проектор к ноутбуку и принести нужные для совещания документы с план-программами. Задумавшись на минуту, что будет удобнее сделать в первую очередь, Саша услышал негромкие женские голоса двух своих коллег-риэлторов, быстро прошедших по коридору.       -Ты их видела? Офигеть же. Видимо, только нашему офису не повезло с начальством.       -Это точно. Че-е-ерт, хочу перевестись в главный офис. Нутром чую, у них там круто.       -Ага. Как думаешь, тот красавчик рядом с начальником согласится на чашку кофе после совещания?              Саша весело усмехнулся. Такие разговоры ему удавалось слышать довольно часто и чаще всего это смешило. Глянув на время, парень решил поспешить - начальник уже был на месте, а совещание начиналось через пятнадцать минут.       Проблема появилась оттуда, откуда Саша ее не ждал - полетел рабочий ноутбук, который должен был подключаться к проектору. Как бы Воронов не пытался его реанимировать, техника слушаться не хотела. В общем-то, вся информация была на флешках, осталось только найти другой ноутбук, к которому можно подключиться. Он вспомнил, что у них в отделе есть такой и уже вышел из зала, чтобы за ним сходить, как дорогу преградил Виталий.       -В чем дело? - тут же с наездом поинтересовался тот, - Почему проектор все еще не подключен?       -Ноутбук сломался. Сейчас схожу за другим и подключу, время еще есть, -Саша про себя тяжко вздохнул, примерно представляя, что сейчас будет. И не ошибся.       -Сломался? - Виталий удивленно вскинул брови, но тут же нахмурился и с пол оборота начал заводиться, - И как это, позволь спросить, произошло?       Саша пожал плечами и усмехнулся.       -Без понятия. Я работаю в юридическом отделе, а не в отделе технического обеспечения.       Глаза Виталия широко распахнулись и Саша подумал, что они сейчас из орбит вылезут.       -Ты что, издеваешься? Хамишь мне еще? - С каждым словом голос администратора повышался чуть ли не на тон. В висках кольнуло и Саша вдруг почувствовал, что у него начинает болеть голова. Первой его укоренившейся мыслью с начала этого бестолкового разговора было то, что он хочет уволиться. Желательно сейчас же.       -Ни в коем случае. Я просто ответил на ваш вопрос, - однако Виталий его будто и не слышал, продолжая распаляться все больше. Краем глаза Саша заметил, как из офисов начали выглядывать удивленные сотрудники.       -Ты что, не додумался заранее проверить все ли работает?! Почему ты всегда косячишь, когда должен выполнять свою работу?! Ты что, настолько тупой?! - Воронов нахмурился и поднял на администратора глаза, от чего тот непроизвольно вздрогнул.       -Попрошу без оскорблений. Я же сказал, что сейчас принесу другой ноутбук и все подключу. Почему вы кричите?       Виталий задохнулся захлестнувшим его возмущением.       -Ты...да ты...       -Разрешите пройти? Совещание скоро начнется, мне нужно сходить в отдел, -и, не дожидаясь, когда Виталий посторонится и соизволит что-то ответить, Саша толкнул его плечом проходя мимо и пошел в свой кабинет. Негодующие вопли преследовали его вплоть до самого поворота, а потом он просто перестал их слышать. Впрочем, как и все остальные звуки.       На другом конце коридора, около кабинета шефа, стоял Он. Саше даже приглядываться не пришлось, чтобы узнать его. Залесский практически не изменился, разве что стал взрослее и мужественнее. Тот же серьезный, изучающий взгляд. Те же нахмуренные брови. Отросшие, небрежно уложенные волосы, едва касающиеся ушей. Стильный костюм серого цвета, сидящий прямо по фигуре. Саша так и не понял, что он почувствовал первым - радость, злость, неверие, счастье на пополам с раздражением, а может быть и все вместе. Мысли лихорадочно метались в голове, из-за чего Саша не мог зацепиться ни за одну из них. Сердце отстукивало о грудную клетку и готово было вот-вот проломить ее. В душе был просто ураган из всевозможных чувств. Воронов так и стоял в ступоре, с недоверием глядя вперед и отстраненно думая, что ему это все кажется. Что это нереальный образ, проецируемый нестабильным травмированным сознанием. Что сейчас он сделает шаг вперед, на секунду прикроет глаза и все исчезнет, словно и не было. Паника шибанула по голове так же внезапно, как и всегда. Теперь сердце билось не от радости, а от страха. Саша почувствовал, как перехватывает горло и перестает хватать воздуха. Он начал судорожно пытаться вдохнуть хоть немного, но ничего не выходило. Ингалятора с собой не было, ведь паническая астма уже давно его не беспокоила. Из глаз брызнули слезы и Саша схватился за горло, привалившись к стене и медленно оседая. Последнее, что он успел выцепить неразмывшимся взглядом - обеспокоенное лицо Гриши, в доли секунды оказавшегося рядом.             ***       Два дня назад.       Со стороны рассматривая старое обветшалое здание неизвестно какого года постройки, Гриша уже примерно представлял, что именно он увидит внутри. Покатая черепичная крыша, на которой этой черепицы осталось едва ли половина, подгнивающая входная деревянная дверь, давно слетевшая с петель и теперь сиротливо отставленная на землю рядом с подъездом. Убитые бетонные ступени с торчащей арматурой и такой же убитый подъезд с облупившейся тускло-синей краской, которая кое-где проглядывала из-за огромного множества граффити, рисунков сомнительной цензуры, тут и там написанных имен якобы любивших друг друга людей. Поднимаясь на третий этаж, Гриша не переставал кривиться от въедливого запаха мочи и прочих отходов. Стекла между этажами были выбиты, везде валялись окурки и железные банки. Стеклянные бутылки в большинстве своем были разбиты. Краем глаза Гриша заприметил пару шприцов. До перил дотрагиваться у него не возникло даже мысли, поэтому шел он убрав одну руку в карман штанов, а второй зажав сигарету. Затянувшись напоследок перед нужной ему, на удивление относительно новой железной дверью, Гриша затушил сигарету о стену и, даже не подумав постучаться, дернул ручку.       Внутри стоял концентрированный смог дыма и пара. Если квартиру и проветривают, то только в чьих-то мечтах. У входа было много разномастной обуви, которую Залесский раздвинул в стороны, освобождая себе проход. Он не стал разуваться в этом клоповнике, и с пассивным интересом разглядывая интерьер двинулся дальше по скудно освещенному коридору к комнате, откуда слышалась музыка и тихие голоса. Как и обуви, людей было много. С блаженными выражениями лиц, будто познали тайну бытия, большая часть из них полу-лежали полу-сидели на диване и парочке креслах-мешках. Две девчонки сидели на подоконнике и о чем-то тихо переговаривались. На Гришу мало кто обратил внимания. Он просканировал взглядом эту разношерстую компанию и, не найдя того, кого искал, отправился дальше по коридору. Была еще одна комната, до которой свет из коридора практически не доходил. Дверь с противным скрипом открылась внутрь и Залесский шагнул в полумрак, тут же закрывая снова скрипнувшую дверь. С минуту он неподвижно стоял и вслушивался в тишину. Тиканье часов, проезжающие за окном машины на трассе, приглушенные голоса за стеной. На город опустились сумерки, но из-за света уличных фонарей в комнате было относительно светло.       Тихое копошение в углу у окна, в ворохе непонятного шмотья и одеял, небрежно сброшенного с дивана на пол, сразу же привлекло внимание. Глаза уже привыкли к полумраку, поэтому Гриша без труда разглядывал то, как нечто, похожее на человека, выпутывается из тряпок. Послышался сдавленный полустон и наружу, наконец-то, высунулась голова с отросшими, спутавшимися волосами, которые теперь больше напоминали кошачью блевотину. Гриша по-прежнему стоял не шевелясь. Он наблюдал за тем, как человек заторможенно принимает сидячее положение, трет глаза и что-то ищет вокруг себя. В комнате, не смотря на открытое окно, противно воняло непонятной химозной дрянью, отчего Гриша снова скривился. В этот момент человек поднял голову и вгляделся в своего визитера.       -Не смотри так на меня, - прокуренный скрипучий голос прорезал устоявшуюся тишину.       -А на тебя по-другому и не взглянешь, -хмыкнув, Гриша нехотя подошел ближе.       Ответа не последовало. Ваня механически покивал головой, уставившись в одному ему известную точку. Тиканье часов было достаточно громким и, то ли специально, то ли так совпало, но Залесский-старший начал медленно качаться из стороны в сторону. А потом он внезапно хрипло рассмеялся.       -Зачем пришел? - Он бросил на Гришу усталый, тусклый взгляд, но смотрел будто куда-то сквозь.       -Своими глазами увидеть, как ты подыхаешь. Много же я потратил времени, чтобы тебя найти.       -А я потратил много времени, что бы ты меня не нашел, - противно захихикав, Ваня обхватил свои колени и снова продолжил качаться из стороны в сторону. Гриша поморщился, -как там твоя сучка? Все еще жива?- Ваня опомнился и вскинул голову, уставившись на Гришу широко распахнутыми глазами.       Скрипнув зубами, Гриша шагнул вперед, но внезапно на что-то наступил и остановился. Под ногами валялись несколько шприцов, некоторые из которых были полные. Мысль сформировалась в голове за считанные секунды. Вынув из кармана пиджака тонкие кожаные перчатки, которые, с недавних пор, он по привычке таскал с собой, Гриша неспешно натянул их на руки. Ваня не отрываясь следил за каждым его движением. Потом до него, видно, дошло и он снова рассмеялся, заваливаясь назад.       -Я так и знал. Знал же с самого начала, что ты все специально так обставил.       -Не понимаю о чем ты, - невозмутимо глянув на успокоившегося брата, Гриша вздернул бровь.       -Все ты понимаешь, ублюдок. Отчима когда порешал, ты же все прекрасно осознавал тогда? Не было там никакого аффекта, -выплюнув эту фразу Ваня нахмурился. Все больное веселье резко с него сошло, -ты всадил ему столько раз нож только потому, что хотел прикончить его. Нихуя он до тебя не домогался, потому что был сраным импотентом с убитым в хлам либидо. А зарезал ты его, потому что он собирался отправить тебя в психушку на лечение. Я слышал, как он обсуждал это со своим коллегой, когда зашел к нему в больницу.       Гриша присел на корточки и Ваня тут же отшатнулся от него назад, вжимаясь в стену.       -Какая бурная у тебя фантазия. Ты приход, что ли, словил? - Устало вздохнув, Гриша оперся о колени, наклоняясь немного вперед и смотря брату прямо в испуганные глаза. - Думай что хочешь, но из колонии выбраться значительно легче, чем из психушки. К тому же, за что меня было туда отправлять? За то, что мне было глубоко похуй на всех вас?       -Да тебе вообще на всех было похуй. Даже на себя. Ты конченный больной ублюдок, который не захотел лечиться. Такой же ебнутый на всю голову, как и наша мамаша. Скольких ты вообще убил за все это время?       -Верно, -проигнорировав вопрос, Гриша усмехнулся, - но тебе то что с того? Из-за тебя моих проблем стало еще больше. И сейчас я собираюсь избавиться сразу как минимум от двух. - Подобрав с пола сразу два под завязку набранных какой-то гадостью шприца, Гриша протянул к Ване руку, хватая того за волосы и притягивая ближе к себе.       Залесский-старший взвился и попытался выбраться из крепкой хватки, но все было бесполезно. Держал его Гриша сильно.       -Чем ты колешься? Героином? - Он сбил с одного из шприцов колпачок, -хотя плевать. Как твой брат, искренне надеюсь, что твоя смерть будет быстрой и приятной. В тебе же уже есть дозы две где-то, если не больше? Еще две твой организм точно не перенесет. Ну че, бывай, -он всадил иглу Ване в шею и вдавил поршень сразу и до конца, - надеюсь, больше не увидимся.       Второй шприц не заставил себя долго ждать. Какое-то время Ваня смотрел на него с широко распахнутыми глазами и не мог ничего сказать. Гриша наблюдал за тем, как рот брата то открывается, то закрывается, как у рыбы. Глаза неподвижно смотрят на Гришу, а руки безвольно рухнули вниз. Глядя на умирающего брата, Залесский с облегчением думал о том, что больше Саше ничего не угрожает. Теперь все будет хорошо.       Ване хватило пятнадцати минут. Проверив отсутствие пульса, Гриша, наконец, поднялся.       На улице стало прохладнее. Май в этом году выдался хорошим. Едва Залесский вытащил сигарету, как в кармане брюк завибрировал телефон. Лениво глянув на дисплее имя, он все же ответил.       -Ты закончил?       -Вроде того.       -Отлично. У меня для тебя новости. Завтра мы выезжаем с проверкой в наш филиал в твоем родном городе.       -М-м.       -Ты не рад?       -Рад конечно. Мог бы и завтра сказать, -удерживая телефон у уха плечом, Гриша все же поджег сигарету.       -Ты что, такие вещи надо преподносить сразу.       -Как благородно.       На мгновение в трубке воцарилось молчание.       -Помощь нужна? - Серьезный голос босса заставил усмехнуться и сделать длинную затяжку.       -Нет.       -Хорошо. Тогда до связи. Завтра в десять будь у меня.       -Понял.       Сбросив вызов и сунув трубку обратно в карман, Гриша снова затянулся. Постоял так минутку, а потом медленным шагом пошел к оставленной неподалеку машине.