Я не знаю как справиться с этим

      Ужасные моменты, когда наша жизнь меняется до неузнаваемости, ломается, оставляя после себя пустоту, мы запоминаем до самых ничтожных мелочей. В таких ситуациях каждое сказанное слово режет, словно нож. Они так и рвутся с губ — грубые, злые, жестокие.       Мы жалеем о них, хотим забрать назад. Но извинения ничего не меняют. Из памяти их уже не вытравить, ростки обиды проклюнутся рано, или поздно.

***

      Надежда всегда угасает последней. Джордан не говорил Оливеру до конца о том, что происходит с ним. Сжав зубы, он молчал, когда Сайкс в очередной раз задыхался во сне, кашлял до рвотных позывов и хрипел сквозь тяжелый сон.       Он не хотел его пугать. Ждал, когда все станет точно известно. Всеми правдами и неправдами Фиш таскал Оливера на обследования. Уговаривал, как ребёнка, заваливал подарками за хорошее поведение. Джордан надеялся, что ему скажут рано или поздно, что с его Оливером все в порядке. Но нет.       Не рассказывал ему непростительно долго, из эгоистичных побуждений. Не хотел, чтобы Оливер менялся, хотел, чтобы он по-прежнему оставался таким же беззаботным ребёнком. Ведь Оли такой мнительный, он просто сойдёт с ума.       Но скрывать от него правду бесконечно было невозможно. Пришлось сказать.       Джордан хорошо помнил тот момент. Оливер улыбнулся глуповатой улыбкой и спросил: «Что?» Он просто не понял, не поверил. А следом Оли моментально стал задыхаться, паника накрыла его с головой. Он кричал, что не хочет умирать, его колотило как в припадке. А Джордан обнимал его, умоляя успокоиться. Он говорил, что Оливер не умрет, что он сделает все, что возможно и невозможно, но вылечит его. Говорил, что любит его так сильно, что не готов расстаться. Горячие слёзы обжигали голубые глаза.       Джордан опасался, что Оливер сделает то, что предпочитал всегда — сбежит от всех трудностей, закроется в себе и будет делать вид, что ничего не происходит. И как в воду глядел.       Оливер решал проблему единственным известным ему способом — саморазрушением. Он сбегал из дома, а потом приползал к утру, пьяный, обкуренный до полубессознательного состояния, и падал на кровать. Его рвало, порой кровью, ему было плохо, но так он хотя бы понимал отчего ему хреново и сам мог этим управлять. Он создал себе иллюзию контроля над своей жизнью. Он видел миражи.       Джордан был в ужасе — несколько лет спокойной жизни прервались так резко, и Оли взялся за старое. Он простил его, тогда, в обмен на клятву о том, что он одумается. Но сейчас… Сейчас он не знал, как остановить его. Темнота сгущалась. Оливер опускался на дно и тянул за собой Джордана, даже не осознавая этого.       Прямо сейчас Фиш дремал в кресле на кухне — он заснул незаметно для самого себя и сполз по спинке вниз. Он ждал Оливера, потому что безумно волновался за него. Но искать парня было бессмысленным делом и поэтому Джордан просто ждал. Не только его возвращения домой сегодня. Ждал, когда это все закончится.       Дверь хлопнула, и парень разлепил мутные от сна глаза.       Джордан услышал невнятное пение и поднялся. Парень дополз до барной стойки, стараясь преодолеть слабость после сна. Самое главное — что Оливер наконец-то вернулся. И судя по пению и грохоту он чертовски пьян.       Что ж… Раз Сайкс в очередной раз надрался, то тогда и Фиш может себе позволить. Чтобы вести диалог с Оливером на одном уровне.       Парень неторопливо достал из шкафа початую бутылку виски, хрустальный шестигранный стакан и налил практически до краёв. А затем залпом осушил, поморщился и уткнулся носом в запястье. Прислушался к шуму в прихожей и снова наполнил стакан.       Неразбавленный виски пронёсся горячей волной по глотке и обжег пищевод. Фиш не ел весь день, и поэтому ему моментально ударил в голову градус. Пальцы сжались вокруг выступающей столешницы, и он усмехнулся — вот теперь хорошо, вот сейчас ему легче.       Дверь распахнулась и на пороге появился покачивающийся, довольный Сайкс. Он с трудом сфокусировал глаза и заметил Джордана.  — Ой… Джордааан… – протянул Сайкс, улыбаясь ему. Его осоловевшие глаза моментально вывели Джордана из себя. Он ждал этого придурка, беспокоился о нём. А тот радостно упивался алкоголем и ужирался наркотой, чтобы что? Чтобы убить себя ещё быстрее, чем это сделает рак?       Джордан швырнул стакан с остатками виски в стену, лишь чудом не зацепив Сайкса. С грохотом стекло разлетелось на мелкие осколки, осыпавшись на пол дождем. Его руки дрожали от злости и обиды. А Оливер довольно сложил свои на груди и улыбнулся. Он, как обычно, не боялся. Он был счастлив. Вывести Фиша из состояния равновесия непростая задачка, и поэтому Оливер планировал растянуть это настолько, насколько получится.  — Какого чёрта ты улыбаешься? – глухим голосом поинтересовался Джордан, глядя на него исподлобья. Оли видел, как сильно он старается сдержаться.  — А почему нет?  — Ты совсем с катушек съехал? Я тебя не узнаю.       Оливер гадко ухмыльнулся. Он обожал, когда Фиш искренне злится.  — Я ты так уверен, что хорошо знаешь меня? Смешно даже. Я такой, каким ты видишь меня сейчас. То, что ты предпочитал обманываться и не замечать очевидного столько лет — не моя проблема.       Джордан навалился на барную стойку и поморщился. Сайкс бесил невероятно. Парень видел, как сильно он хочет скандала, как он нарывается на грубость, провоцирует его. И стоило бы вести себя умнее, не поддаваться на его уловки. Но сделать с собой он ничего уже не мог — Оли вывел его из равновесия.       В мгновение ока Фиш преодолел разделяющее их расстояние и посмотрел в наглые глаза Сайкса. В них мелькали бесноватые искорки. Оливер улыбнулся, довольный собой, и Джордан ударил рукой по стене в считанных сантиметрах от его головы. Тот даже бровью не повёл.  — Почему ты выводишь меня? Зачем? – он наклонился, опуская голову на его плечо и прошептал на ухо Оливеру. – Я не понимаю.  — Потому что так ты настоящий. Мне это нравится. Разве тебе не нравится? – Сайкс потянулся к его губам, но Фиш отвёл лицо от него. В прочем, Оливер и не выглядел особо расстроенным из-за того, что не получилось прервать неприятный разговор.  — Нравится, что, Оли? Злиться на тебя? Ненавидеть и жаждать задушить?  — Так сделай это и всё закончится, Джордан. Мы оба знаем, что моя смерть — всего лишь вопрос времени, – он хрипло рассмеялся, хватаясь руками за живот. Оливер смеялся и смеялся, и никак не мог остановиться. Приступ истерического смеха, усиленного наркотиками, сменился кашлем, и он судорожно вздохнул, задыхаясь от боли в лёгких.  — Прекрати, Оли, – раздражённо рявкнул Джордан. Он опустил глаза, глядя на скорчившегося Оливера. – Ты не умрёшь, я же тебе ск…  — Джордан, перестааань, – простонал Оливер, цепляясь за его футболку, чтобы выпрямиться. – Ты не сильнее смерти. Никто не сильнее. Ты можешь говорить это, продолжать верить в сказки, но я знаю. Я чувствую это, Джорд.       Оливер приблизился к его уху и прошептал неожиданно адекватным, для такого состояния голосом:  — Я чувствую её, Джордан. Я умираю.       Он отпрянул от Джордана так же резко, как и приблизился и взглянул своими мутными глазами, в которых практически не видно радужку в глаза напротив — кристально голубые, честные и любящие. Он увидел в них волнение, страх и пожалел о сказанном. Но вместо того, чтобы исправить что-либо Сайкс нырнул под его руку и осторожно прошёл к двери в коридор.  — Не порежься о стекло, Джордан. Приятных снов! – парень помахал рукой и вышел, даже не обернувшись.