Я не знаю как справиться с этим

      Иногда наш разум не способен запомнить происходящее. По разным причинам. И тогда мы либо не помним ничего, либо помним обрывками, которые мозг потом выстраивает в логическую последовательность, заполняя пустоты подходящими по смыслу ненастоящими воспоминаниями. Но это не может в полной мере считаться воспоминаниями, ведь неизвестно что из этого правда…

***

      Алкоголь туманил разум отрывая парня от реальности, стирая границы доступного, уничтожал остатки здравого смысла. Какой-то тип в капюшоне, натянутом до бровей, предлагает непонятную таблетку? Да, почему нет? Давай две! А будешь моим другом? Какие двадцать баксов? Мы же друзья…       Всё для чего? Чтобы после танцевать, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Ловить чужие восторженные взгляды на своём теле. Девушек. И парней.       Его татуировки, покрывающие все видимые участки тела, те самые, за которые мать Джордана назвала его уродом, думая что он не слышит, те, которые он сначала с остервенеем наносил, надеясь что они его изменят, а потом с такой же силой возненавидел, за то, что они сделали его другим. Сейчас они не казались уродливыми. Они были прекрасны. Эти рисунки делали его самим собой и жаль, что мать Фиша не поняла этого.       Здесь его никто не стал бы осуждать, нет, в чужих глазах читалось лишь восхищение. «Жаль, что Джордан не видит этого, может быть после этого он бы перестал меня стыдиться…» – промелькнула мысль в сознании и тут же улетучилась. Оливер был слишком пьян, чтобы её обдумать.  — И как это такой красивый мальчик, да ещё и один? – дыхание обожгло мочку уха. Тихий шёпот был настолько неожиданным, что мог бы напугать, будь парень чуть более трезв.       Он развернулся и улыбнулся счастливой улыбкой, закидывая руки на своего случайного собеседника. Или вернее сказать — собеседницу. Она моментально обняла его в ответ, прижимаясь к нему даже ближе, чем было необходимо. Но кому какое дело, ведь так? —Ты такой хорошенький, я за тобой весь вечер наблюдаю. Как тебя зовут?  — Меня? Я… А, я Оливер, – и Сайкс блаженно закрыл глаза, отдаваясь во власть собственных ощущений.       Руки на талии, пальцы (слишком тонкие, не как у Джордана), ныряющие под футболку вычерчивают рисунок на его пояснице, играючи опускаются ниже, но тут же возвращаются обратно. Бедро, прижимающееся к паху, сладковатый запах духов (не таких, как у Джордана), теплое дыхание особо ярко чувствовалось на разгорячённой коже, а прикосновение чужих губ к шее… Оли подумал, что кончит прямо там, как малолетний школьник. Хотя… Давно ли он закончил школу? Четыре? Пять лет назад? Он уже не помнил…       Незнакомка прижималась к нему всё ближе и ближе. Оливер полностью отдался ей — кажется она лучше контролировала ситуацию и с радостью «вела». Оли было не привыкать быть «ведомым» — он же был с Джорданом, пусть и пока совсем не долго. «С Джорданом…» – зашевелилась мысль в уголке сознания, но тут же была заглушена тихим голосом:  — Пойдём со мной, Оливер. Негоже, чтобы такой хороший мальчик оставался тут один в таком состоянии. Мало ли кто тебя обидит.       Она взяла руку Сайкса и с интересом посмотрела на его пальцы, покрытые надписями. А затем поцеловала, оставляя лёгкий отпечаток красной помады на коже. Её глаза встретились с глазами Оливера, и она потянула его за руку, улыбаясь так, словно была ангелом.       Он покорно позволил вести себя.       А потом так же покорно подставлял шею под поцелуи в машине на парковке, позволял стянуть футболку, ведь «такое красивое тело нельзя прятать», дал расстегнуть джинсы. Ни слова не сказал, когда его руки закинули на грудь. Сама же незнакомка с восторгом прикоснулась к холодному металлу на его груди — видимо до этого не сталкивалась с пирсингом.       Она всё делала сама, так уверенно, словно секс в машине с обдолбанными подростками, годящимися в сыновья для неё привычное дело. А Оливер только вспышками выхватывал происходящее — сознание куда-то ускользало, оставляя вместо себя непонятные провалы. Вот она целует его шею, прикусывая кожу зубами, а вот проводит языком по нижней губе, цепляя тонкое колечко справа.       Провал.       Руки скользят по груди, вырисовывая контуры татуировок, опускаются всё ниже и ниже, обхватывают пульсирующий член и уверенно двигаются вверх-вниз.       Провал.       А вот она на его коленях, а Оливер в ней. Со стоном она прижимает его голову к своей груди, не переставая при этом двигаться. Оли слышит своё имя, произнесенное шёпотом столько раз, что оно уже должно быть въелось ей в память. Это было так странно — он привык слышать своё имя в такие моменты, ему нравилось. Только не этим голосом. А другим. Но он всё никак не мог вспомнить…       Провал.       Она вздрагивает всем телом в приступах оргазма, сжимаясь вокруг его члена, цепляется пальцами за шею Сайкса и скребёт по плечам длинными ногтями. Оливер чувствует, как подрагивает его тело — кажется сейчас он кончит. Последним, о чём парень подумал перед очередным провалом — догадалась ли она воспользоваться презервативом?       Глаза вновь сомкнулись…  — Эй! Эй, ты! – легкие похлопывания по лицу вырвали Сайкса из забытья. Кажется, он начинает трезветь — краски вокруг становятся более естественными, не такими чрезмерно яркими, а способность концентрироваться возвращается. Теперь он может разглядеть незнакомку на сиденье рядом с собой.       Она тяжело дышит, расстёгнутое платье оголяет её грудь, которая выглядит очень хорошо, несмотря на то что женщина годится Сайксу в матери. Темные волосы слегка растрепались, но в целом — почти не пострадали. Чего не сказать о помаде, размазанной вокруг губ и придававшей ей устрашающий вид. И даже широкая улыбка не спасала положение. Возможно, потому что серые глаза были серьёзны и не улыбались.  — Малыш, тебе пора. Ты очень хороший, но, к сожалению, мне надо домой.  — А мне? – глупо спросил Оливер в ответ.       Незнакомка рассмеялась хрипловатым смехом и потянулась к нему. Оли подумал, что она хочет ещё чего-то от него, но ошибся. Она перегнулась через него и открыла дверь машины, а затем откинулась назад на сиденье.       Сайкс почувствовал себя так мерзко, как никогда в жизни. Это всё? Собственно, это он и спросил.  — Это всё? Но ты же говорила, что я такой красивый…  — Это правда. Хотя такие фриковатые наркоши не в моём вкусе, для разнообразия сойдет. В этом клубе ты действительно был самым красивым. Но не расстраивайся — ты был хорош. Твоей девушке, если она у тебя есть, очень повезло.       И тут он вспомнил о Джордане. Комок подступил к горлу, и он вывалился в открытую дверь, приземляясь на колени. Содержимое желудка вырвалось наружу, обжигая желчью пищевод. Рядом с ним что-то приземлилось, а через минуту он услышал шуршание колёс выезжающей машины с парковки. Оливер даже не увидел номер.       Парень утёр рот дрожащей рукой и повернулся, садясь прямо на землю. Рядом с ним валялась его футболка, которую выбросили из машины вслед за спешно покинувшим её хозяином. Оливер поднял её и отряхнул. Она отвратительно воняла потом, пивом и чужими духами. А возможно, сладковатый запах ему лишь чудился.       Сайкс натянул тонкую ткань на костлявые плечи и посмотрел вверх, на тёмное небо над своей головой. Господи, его тошнило от самого себя. Об этом никто не должен узнать, а в особенности Джордан. Да, точно! Оливер просто сделает вид, что ничего не было. Забудет о произошедшем. Ради Фиша и ради себя самого.       Парень медленно поднялся и достал из кармана пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Выдохнул сизый дым, провожая его взглядом. А затем сплюнул горькую слюну с привкусом желчи и потихоньку двинулся в сторону дома.