Я не знаю как справиться с этим

      Бывает, что в самый важный момент сознание нас подводит. Такие воспоминания словно резко оборвавшийся фильм – яркие до определенного момента, переходят в полную темноту в секунду самого большого эмоционального потрясения.

***

      Джордан сидел у кровати Сайкса и держал его холодную руку, свободную от трубок и катетеров. Оли дремал, как и практически всё время, будучи постоянно под наркотическими анальгетиками. Его темные волосы разметались по подушке и Фиш протянул руку, чтобы поправить их. Он провел пальцами по его впалой щеке, едва касаясь кончиком большого пальца уголка пересохших губ.       Оливер поморщился и что-то невнятно пробормотал и Джордан убрал руку, опасаясь разбудить его. Сам он безумно хотел спать, но игнорировал это чувство. Да и не смог бы он уснуть — все его мысли занимал Оливер, уже две недели прикованный к кровати и опутанный трубками словно оковами.       У Джордана просто в голове не укладывалось — как? Как это возможно? Еще каких-то пару недель назад Оливер спокойно передвигался, разговаривал с ним, сидел на диване в гостиной и смотрел фильмы, лежал в кровати, позволяя себя обнимать. А сейчас он даже не может находиться в сознании дольше двадцати минут из-за ужасных болей в груди. Сегодня Джордана оповестили, что в ближайшее время, если ничего не изменится Оливера введут в медикаментозную кому, так как повышать количество анальгетиков более невозможно.       Под «изменится» все понимали только одно.       Но пока Оли был здесь, с ним, и Фиш мог держать его за руку, легонько целовать пальцы, изучать знакомые наизусть рисунки и шрамы на запястьях. Он проводил всё доступное время здесь, с ним. Его не выгоняли, нет, все видели, что происходит и относились с пониманием и даже состраданием: молодая медсестра постоянно пыталась напоить Джордана чаем, а её старшая коллега в один из первых дней сдалась и принесла удобный мягкий стул, вместо пластикового уродства, от которого у парня болело всё тело. И даже врач Оливера закрывал глаза на то, что он сидит в палате намного дольше часов посещения. А последние несколько ночей Джордан вообще умудрился провести здесь — никто не решился выгнать его.       Джордан видел, как Сайкс буквально тает на глазах. Теперь делать вид, что он не болен было еще тяжелее, но они оба продолжали. Тупые шутки и выдавленный через силу смех. Глупые планы на отдых — оба хотели доехать до Ирландского моря, как в тот апрель. Посидеть на берегу того места, где решили не расставаться никогда, пить отвратительный кофе и смотреть на холодное безжалостное море.       Оливер вырубался порой на середине разговоров о глупых несбыточных мечтах, оставляя Джордана мучиться от агонии, которая могла сравниться лишь с его собственной.       Из тяжких дум Джордана вырвал едва слышный стон — Оливер проснулся, в первый раз за день. Он разлепил пересохшие губы и прошептал:  — Ты долго будешь целовать мои пальцы? Я вообще-то всё чувствую.       Джордан усмехнулся и снова дотронулся губами до кончиков его пальцев, что были неестественно холодны сегодня. Парень надеялся хоть чуток согреть их своим дыханием, но все было бессмысленно.  — Ну пока не надоест, – он прижал его руку к своей щеке. Напомнить ему, что у них осталось не так уж и много времени Джордан не решился. Оливер сонно улыбнулся и едва заметно поморщился.  — Что? Что-то не так?       Сайкс кашлянул и покачал головой. Он посмотрел на Джордана и снова поморщился. Фиша раздражала привычка парня скрывать боль — о том, что его терзают жуткие спазмы Оливер сказал только своему врачу, Джордану не обмолвился и словом. Вот и сейчас, явно что-то беспокоит, но молчит. Упёртый, как баран.       Снова стон — уже громче. По лицу, стирая привычное выражение, пробежала волна эмоций. Фиш занервничал, ведь обычно Оливер сдерживался.  — Оли? Что-то не так? – в ответ парень разразился приступом кашля и вырвал руку у Джордана из ладони. Он закрывал рот руками, а затем постарался незаметно вытереть их о внутреннюю сторону одеяла, но Фиш перехватил его ладонь. Перекрывая полувыцветшую татуировку на коже, алел сгусток крови.  — Все в порядке, Джордан, – мягко вытащил руку из его хватки Оли. Он спокойно улыбнулся, и тут же скривился, хватаясь рукой за грудь.  — Просто залежался тут, – сдавленным шёпотом пробормотал Оливер. – Быстрее бы выйти и прогул…       Он не закончил — его лицо как-то странно побледнело, и парень распахнул зелёные глаза, в ужасе сгребая руками простынь. По его лбу градом катился пот, и Сайкс ртом хватал воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Он задыхался.       Джордан подорвался так резко, что упал со стула. С криком «Помогите!» он вывалился в коридор, запинаясь и скользя на гладком больничном полу. Он бросился вперед, до поста медсестер и переполошил одним своим видом их всех.       Стараясь обогнать дежурного врача и медсестру, Фиш побежал обратно в палату Оливера. Тот уже был без сознания — рука безвольно свисала с кровати, а голова упала на грудь, марая светлую пижаму кровью. Джордан не знал откуда течёт кровь, да ещё и в таком количестве — лица Оливера он не видел. Но узнать у него не получилось — подоспевший врач моментально оценил обстановку, отрывисто приказал медсестре «вызвать бригаду», и уверенно вытолкал Джордана за дверь.       Здравая часть разума парня твердила ему успокоиться и ждать, не мешать другим людям делать свою работу. Но другая часть призывала распахнуть дверь и бежать к Оливеру, даже с учетом того, что он ничем не может ему помочь. Естественно, рациональная сторона победила и Джордан сел на пол напротив двери, гипнотизируя её ручку своим взглядом.       Через три минуты он увидел трех человек, бегущих в его сторону. Они были одеты иначе, чем обычный медперсонал и Джордану потребовалось пара секунд, чтобы сообразить, что это бригада неотложной помощи. У одного из них в руках был большой белый чемоданчик. Фиш подскочил на ноги — он знал, что это и для чего. Дефибриллятор. У Сайкса остановилось сердце.       Его накрыло волной паники, такой сильной, что перед глазами все поплыло, и он бросился к мужчине в халате, цепляясь за его рукав в попытках обратить на себя внимание:  — Пожалуйста, скажите, что с ним!  — Сэр, – кратко ответил мужчина, и выразительно посмотрев на него мягко оттолкнул парня в сторону. После этого он моментально скрылся за дверью палаты Оливера вместе со своими коллегами, оставляя Джордана в одиночестве. Фиш припал ухом к двери, надеясь услышать что-то, но смог разобрать лишь гул голосов.       Пять минут, десять, пятнадцать. Он измерил шагами весь коридор, изучил каждую царапину на двери в палату Оливера, посчитал все, даже самые незаметные трещины на плинтусе. Проводил взглядом в палату Сайкса еще четырёх человек, недоумевая, как они вообще туда все поместились.       Время, словно издеваясь, тянулось очень медленно, заставляя Фиша прочувствовать каждую секунду. Парень хоть и старался себя не накручивать — не мог отделаться от мысли, что не успел сказать Оливеру, что любит его. И что Сайкс не договорил ему последнюю фразу. А теперь его, скорей всего введут в искусственную кому. До конца.       Джордан только сейчас подумал, что ему повезло иметь такую выдержку, воспитанную в себе годами. Будь на его месте Оли — он бы уже ломился в двери, отвлекая врачей, устроил бы настоящую сцену с истерикой и драматичной потерей сознания у кровати Фиша. Сам же Джордан такого себе не мог позволить. Да и не получилось бы у него так эффектно, как получилось бы у Сайкса.       В этот момент в палате Оливера раздались неясные выкрики и Джордан огляделся по сторонам. Он хотел попросить кого-нибудь из врачей или медсестер узнать, что вообще происходит. А если никого не найдётся всё-таки заглянуть внутрь — в конце концов не могут же все быть заняты, кто-нибудь может ему разъяснить хоть что-нибудь, чтобы он не мучался в неизвестности.       Но он не успел — дверь приоткрылась и из неё выскользнула девушка с каким-то листком. Она глянула на Фиша, но тут же испуганно отвела глаза и моментально испарилась, раньше, чем парень успел спросить что-либо. В дверном проёме он увидел людей, возле кровати Оливера, деловито собирающих свою аппаратуру.       Мозг Джордана отказывался воспринимать то, что Оливера с головой укрыли простынёй. Он просто не мог сообразить, почему? В голове никак не складывались два простых кусочка этой сложной мозайки.       И только когда на встречу к нему, словно вспомнив о существовании Джордана вышел мужчина, в котором тот даже не сразу признал лечащего врача Оливера, до него постепенно стало доходить.  — Джордан… – только и успел устало сказать мужчина, прежде чем Фиш почувствовал, как его повело. Этот тон. Парень знал его. Ноги подогнулись, и он потерял сознание еще раньше, чем ударился о холодный пол лицом…