Сумерки
4 февраля 2021 г., 20:29
Джордан стоял в чёрном костюме посреди комнаты. Пустым взглядом он смотрел в зеркало, изучая своё отражение. Его абсолютно не интересовало, как он выглядит. Но отец настоял на том, чтобы он выглядел хорошо. Да и Оливер хотел бы этого…
Несколько дней подготовки к похоронам Сайкса пролетели, как в тумане. Фиш практически ничего не понимал. Он читал документы и не мог сложить буквы в предложения, разговаривал с людьми и не мог воспринимать их речь, смотрел на вещи Оли, разбросанные по дому, и не мог поверить, что они ему больше не понадобятся.
Родители Джордана приехали в тот же день, когда он срывающимся голосом прошептал в трубку, что Оливер умер. Просто побоялись оставлять его одного, переживая за то, что парень может с собой что-либо сделать. И последующие дни Джордан разве что в туалете оставался в одиночестве. И то, рядом с дверью как бы невзначай крутилась то мать, то отец.
Но Фиш не смог бы наложить на себя руки. Он находился в такой прострации, что эта мысль и не приходила в его голову.
Он бесцельно ходил по дому, собирая вещи Оли, валяющиеся то тут, то там. Его игры, комиксы, сигареты, одежду. Казалось, что всё это ему нужно убрать куда-то. Чтобы его вещи спокойно дождались возвращения хозяина. А потом Джордан одёргивал себя, напоминая, что Оливер не вернётся. Он останавливался на том же месте, где настигала его эта мысль и не понимал, как это вообще возможно?
Родители ненавязчиво пытались подводить тему к похоронам, ведь их нужно было организовывать, а никто не знал Оливера лучше, чем Джордан. И парень покорно ездил в ритуальные агентства, выбирал чертов гроб, ткань, забирал костюм Оливера из химчистки, согласовывал цветы. Тратил кучу нервов, денег и времени, но это помогало ему отвлечься от происходящего.
Вчера ночью он впервые за, наверное, последний месяц смог поспать нормально. Запах Сайкса пропал из их кровати, и парень моментально отключился, провалившись в тяжелые, липкие объятия сна.
А сейчас он стоял у зеркала и бессмысленно смотрел на себя, одетого столь торжественно, что могло показаться, что он готовится к свадьбе. Вот только парень готовился к похоронам любимого человека.
— Джордан, – окликнул его отец, приоткрыв дверь. В маленькой часовне, где они заказали прощание было несколько помещений для ожидающих родственников. Они обошлись одним — у Оливера не было почти никого.
Фиш в последний раз бросил взгляд в зеркальную гладь, отмечая безжизненный холод в собственных глазах, проступившие на лбу и в уголках глаз морщинки, ссадину на носу, полученную после падения в больнице, и как-то по-особенному острые черты лица. Хотя последнее не удивительно — он практически неделю не ел, просто не чувствовал голода.
Гроб утопал в цветах — мать Джордана расстаралась, она слишком любила цветы и не могла остановиться. Вот только в и без того душном пространстве сейчас было нечем дышать, тяжёлый запах лилий душил и у парня моментально начала раскалываться голова. А ему еще несколько нужно провести на ногах, и желательно, максимально контролируя себя.
Он нахмурился и мать тут же среагировала — вопросительно посмотрела на него. В ответ Джордан лишь качнул головой. Он медленно шёл по узкому проходу между скамьями. Службу они не заказывали — Оли не верил в бога, как и сам Джордан. Поэтому в их случае часовня выступала просто в роли прощального зала. Им не нужно было много времени: возле гроба стояло около десяти человек — все немногочисленные друзья Оливера и Джордана.
И, конечно же, каждый из них изъявил желание выразить Фишу соболезнования. Но парень ловко прокладывал себе путь между ними. Он хотел увидеть Оливера. Потому что до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.
Его глаза были закрыты и пушистые ресницы отбрасывали легкую тень на лицо. Бледная кожа слегка затонирована для сокрытия последствий болезни, из-за которой у Оли проступила сетка капилляров на щеках. Губы плотно сжаты вместе и это было самое странное, ведь Оливер до последнего улыбался. А сейчас его лицо было серьезным, как никогда. Тёмно-синий костюм скрывал сломанные рёбра — отчаянную и бессмысленную попытку врачей спаси его.
Джордан приблизился и осторожно взял его руку. Такая же холодная, как и в последний раз, когда они были вместе. Вообще никакой разницы. Только тогда Оливер был жив, а сейчас нет. И Джордан смотрел, пытаясь сообразить, не очередная ли это глупая шутка Сайкса.
Но нет, с каждой секундой он всё яснее убеждался, что происходящее реально. Испугавшись своих мыслей, он попятился и чуть не упал. Если бы не отец, стоящий за спиной, Джордан точно бы навернулся и разбил голову, в добавок к лицу.
— Ты как? – вкрадчиво поинтересовался отец. Он держал Джордана под руку и смотрел на него с нескрываемым беспокойством.
— Я нормально, – пробормотал парень в ответ. Но, естественно, он солгал.
Его куда-то вели, а он и не сопротивлялся этому, так как ничего не соображал. И только после того, как произошла небольшая заминка он понял, что они пришли на кладбище и стояли у открытой могилы. Фиш огляделся и заметил, что сотрудники ритуальной службы уже установили всё ещё открытый гроб на стойки. С этого момента шёл обратный отсчет — считанные минуты и всё будет кончено.
Люди потянулись к гробу, дотрагиваясь до Оливера, гладя его руки, проводя ладонью по лицу, а то и целуя в лоб. Джордан подумал, как, наверное, это не понравилось бы Сайксу — он терпеть не мог, когда его трогают малознакомые люди, только самые близкие.
Мать легонько потянула его за рукав и он, не отрывая глаз от лица Оли наклонился.
— Дорогой, тебе нужно что-нибудь сказать. Тебе станет легче, если ты скажешь вслух, то, что хочешь сказать ему. А потом всё закончится.
Прощание. Конечно же. Ему нужно сказать какую-то речь, которую он, естественно, не подготовил. А что он может сказать про Оливера? Что это был плохой человек, со сложным и невыносимым характером, с кучей зависимостей, комплексов, страхов? Рассказать о его детстве? О, нет, об этом лучше и не вспоминать… Вспомнить их прекрасную историю знакомства? Ну тоже так себе вариант.
Но тем не менее Джордан кивнул и вышел слегка вперёд, окидывая взглядом собравшихся. Вот мать с отцом, готовые прийти на помощь в любую секунду, а вот Мэтт, со своей девушкой. Единственный брат Сайкса, Том, с которым они практически не общались (он не желал знать брата-наркомана), но который всё же пришёл проститься. Ещё несколько человек, едва знакомых, им, пришедших из чувства долга, а не по воле сердца. Печально, что близких людей и нет практически.
— Наверное все присутствующие знают, что мы с Оливером были вместе не один год. Для меня не было человека ближе, чем он. Мы с ним пережили много разного — хорошего и плохого. Ссорились и мирились, радовались и грустили. Всё делали вместе, – Джордан тяжело сглотнул. – Я знал, что это произойдёт, что не будет как в сказке «жили долго и счастливо». Но я всё ещё не могу поверить в это. Это не правильно, – он обернулся и теперь уже говорил, обращаясь непосредственно к Сайксу. – Люди не должны умирать так рано, что бы ни происходило. Своим появлением Оли принёс яркий свет в мою жизнь. А теперь мне придётся научиться жить в сумерках.
Он подошёл к Оливеру и, наклонившись, дотронулся пересохшими губами до его лба и зажмурился, сдерживая эмоции, рвущиеся так некстати наружу.
— Я люблю тебя, – прошептал Джордан. – И буду любить всегда.
И только когда гроб накрыли крышкой, Джордан осознал, что все происходящее реально и это не шутка. Он стоял и смотрел, как несколько крепких мужчин опускают гроб Сайкса и чувствовал нарастающий холод в груди. Глаза заслезились и он поднял их вверх, надеясь, что никто не заметит. Но в следующую секунду парень почувствовал, как теряет равновесие — ноги не держали и Фиш обязательно бы упал, если бы не крепкие руки, подхватившие его сзади за руки. Обернувшись, он увидел не отца, а Мэтта, с таким лицом, словно он ничего особенного и не делает.
— Спасибо, – заплетающимся языком пробормотал Джордан.
— Не думаю, что Оли хотел бы, чтобы ты рыдал на его похоронах, Джорд. На, успокойся, – он протянул бутылку с мутной жидкостью. Фиш не думая отхлебнул даже не поморщившись.
