Naked Silver

Они возвращались к их группе, как вдруг француз остановился и сел на камни, печально вздохнув и устремив взгляд в землю. Хол обернулся. — Что такое? — спросил он довольно сухим голосом, хоть и беспокоился. Старая привычка — строить из себя пафосного и непреклонного. Ответа не последовало. Лица Жан-Пьера он не видел, но мог точно сказать, что его союзник еле сдерживает слёзы. Для него было странным сопереживать — Хол всегда был довольно эгоистичен, но этот француз чем-то притягивал даже его. Быть может, это происходило из-за того, что ковбой так или иначе связан со смертями его близких — пусть и под влиянием паразита, но он сотрудничал с Джеем Гайлом, убийцей сестры Жан-Пьера, и пуля, убившая Абдула, тоже принадлежала Emperor. Полнареффу, хоть и спустя некоторое время, пришлось принять тот факт, что не стоит винить человека, у которого не было выбора — в том, чтобы обвинять бывшего врага, пересилившего свою трусость, хоть и с неблагоприятным исходом, а потом вновь возвращаться к самобичеванию, не было смысла. Но смог ли Хол сам простить себя? Нет. Он чувствовал что-то давно забытое к Полнареффу ещё в то время, когда служил Дио. Человек с таким золотым сердцем и такой благородной целью, не может её осуществить из-за куска плоти в его голове? Какая несправедливость. Хол никогда не строил из себя героя, но просто не мог поступить по-другому. Да, он до сих пор боялся, что Дио накажет его за предательство, но чем больше он находился с командой «крестоносцев», тем смелее становился сам. Эти люди потрясающие. Хол присел рядом с расстроенным французом. — Эй, Полнарефф, как ты? Теперь, приблизившись, Хол Хорс заметил, что глаза его собеседника уже мокрые. — Если бы я тогда не вёл себя, как идиот, и остался бы с группой, быть может, Абдул был бы сейчас с нами. Я боюсь, что он ненавидел меня. — Я уверен, что Абдул не ненавидел тебя. Ты бы полез защищать того, кого презираешь всем сердцем? — Я спас тебя, знаешь ли. — Это замечание было справедливо, и заставило Хола подавить улыбку. Действительно, во время боя с Justice, Полнарефф помог ему. Правда, потом ему пришлось вырубить ковбоя, так как паразит взял верх над его разумом. Этот француз действительно благороден. А он, тем временем, продолжал говорить. — Люди умирают вокруг меня. Из-за меня. Это паршиво. — Жан-Пьер повернул голову в сторону Хола, который слушал.– И ты тоже только что чуть не погиб. — Ты не знал, что такое произойдёт. — Полнарефф заметил, что ковбой и сам выглядел довольно расстроенным, отвечая ему. — И ты не виноват в смерти Абдула. — Да, конечно… Просто, если бы я подумал лучше, и не согласился на эту работу, все было бы гораздо лучше сейчас. — Не факт. — Полнарефф дружелюбно улыбнулся. — Я уверен. Абдул был бы жив, вы бы победили. Я ведь так ничего для вас и не сделал, а мы почти закончили список карт таро. — Хол опёрся подбородком на ладонь и направил взгляд вдаль. — Я даже не уверен, что смогу победить Дио. Даже если получится, идти мне теперь некуда. — Посмотрев на собеседника, Полнарефф заметил, что тот будто съёжился от страха. Предстоящая битва с вампиром действительно пугала его. — Некуда? Почему? — Я устал. Всё, чего я хотел — место, в котором я буду нужен, и наконец, смогу успокоиться. Вот и всё. Но я не могу найти то, что будет мне по душе.Честно скажу, я сомневаюсь в том, стоило ли мне идти на предательство. Я всегда жил, как наемник, не менял ничего, и всё было стабильно. Но нет — решился на что-то хорошее, и к чему меня это привело? Я ведь был такой же, как и вся остальная компания Дио, разве только не сохну по нему. А теперь… Я не смогу продолжить жить, как раньше, просто не могу. — Ты уже доказал, что не такой, когда решился на предательство, и понял, что из служения Дио ничего хорошего не выйдет, хоть и не знал всей истории. — Полнарефф замолчал, думая. — У меня есть к тебе предложение. — Какое же? — Когда всё закончится, можешь некоторое время пожить у меня. Пока не найдёшь, ну… Знаешь. Если, конечно не сменишь сторону снова. — Последняя фраза сопровождалась ехидным смешком. Хол выглядел удивлённым. — Ты действительно предлагаешь мне это? — Ты отличаешься от всех. Есть в тебе что-то. Не хотелось бы, чтобы такой человек пропадал, если у меня есть возможность помочь. Хорс отвернулся, немного смущённый. — Спасибо. Этот француз просто нечто.