Сквозь время: Возрождение

Сны. Что же такое сон? Особое состояние сознания и естественный физиологический процесс? Нечто врожденное иль же дверь внутри душ, ведущая в неведомый мир, где мы лишь серые тени? Дверь, спрятанная в людях под темным покровом надломленных и несбыточных мечт, что лишь ожидают, когда их приоткроют, нарочно прикрытые пылью, чтобы их нашли, как можно скорее. Нашли и открыли, впустив в монолитное сознание тьму иного мира. Нематериального, где властвуют эманации иллюзий и грез человеческого разума, дарящие настоящий покой, ведь этот мир - Другой и остаться в нем не сложно, с упоением наблюдая иные реальности в полной темноте. Темноте, где зло и добро неотличимы, а чувства и эмоции неделимы здесь. Темноте, где смерть и жизнь равны. Темноте, что смертные создали сами и каждый по своему прав во мраке сна, неся, неподвластную разуму, осколок правды на вопросы живых и мертвых. Но сны не статичны. Они меняются, как огромный, бескрайний и безбрежный океан, где каждый живой и мертвый меняют незримо дороги судьбы, тонкие струны снов. Так что же такое сны? Что они хотят нам сказать своим глухим голосом? Это скоротечный миг между беспамятством и реальностью? Может быть, это зеркало, в которое мы наблюдаем лучшую жизнь, недоступную нам? Незримая нить, связывающая всех живых и мертвых? Или всё же сон - Это нечто выше разума и слов? И чьё царство воздвигнуто во снах? Может сны, лишь чьи-то знамения...? Мягкий золотой свет, льющийся с пролома потолка широкой пещеры из стали, ласково касался красивое и женственное лицо девушки, как и её алые волосы, ведь в сердце лучей, на травяной подушке, лежала дева, прозябая в небытие бодрствующей реальности и пещера знала. Знала, что она вскоре проснется, окунувшись в причудливые сны зазеркального мира. И тот момент настал. Её ресницы, едва заметно дрогнули, потянувшись за своим хозяином веком, явив золотым лучам фиолетовый взор, что сразу же зажмурился, а аккуратная ладонь преградила путь яркому свету, но Пина ещё не поняла, куда её занесло и это закончилось в тот момент, когда та застыла в мягкой траве, пронзая своё сознание этим простым пониманием. Она вновь была здесь. В этой пещере, что и в ту ночь, когда она с криком проснулась вся в холодеющим кожу поту и в этот момент, Принцесса вскочила с места, словно почувствовав, как внутри остановилось сердце, вынудив стынуть её жгучую молодостью кровь. Без брони поврежденной своей, лишь в своем повседневном одеянии и в панике она начала гулять взглядом по пещере, пока зрачки, рывками, перемещались по ней, замечая неприметные изменения. Десять пустых постаментов из камня и железа, окружали её с двух сторон, создавая коридор к главному реликту этого пространства. Каменный монумент. Идеально гладкий и лишенный своей угрожающей красы, ведь на нем она не нашла солдат и гигантов. Не нашла город за их спинами и огромных кораблей, лишь пятиконечная звезда всё так же страшила её, хотя и та больше не была налита алым, словно кровью, маревом. Что бог предзнаменования хочет от неё сейчас? Почему она вновь здесь? Дева застыла, боясь сделать шаг и так длилось несколько секунд, пока та не вздохнула, взяв своё сознание и эмоции под контроль воли. Пина сделала шажок. Такой маленький, робкий и осторожный, словно боясь гнева возможных хозяев этого места, ведь она - Лишь гость в убранстве тишины, но за первым последовал второй. За ним третий и каждый новый шаг был всё увереннее, набираясь храбрости безнаказанности, но все её шаги тянули тело к реликту в середине пещеры, под сводом коей она вновь оказалась. И вот она оказалась рядом, когда без страха ладонь девушки легла на гладкую поверхность монумента, изображающий когда-то древних воинов, словно исследуя его на ощупь и уперев взгляд в одну точку, что осталась неизменной с прошлого посещения этого места. Что чувствовала Пина, глядя на эту звезду? И как назвала Апостол этот символ? Как о нем писала в своих трактатах? Пентакль... Символ защиты и безопасности. Первый и последний символ мира богов, олицетворяющий святость души и греховность разума: Совершенный баланс мироздания, но Принцесса имела свои чувства и мнение к этому знаку. Что-то пугало её в этом символе, который образовывался соединений линий одинаковой длины, словно слишком тот был идеальный, скрывая в своем совершенстве... боль? Или же совершенность существования его Хозяев, чей намек так просто не укрыть неизвестностью. Почему демоны выбрали такой символ идеалов, которых не достичь? И почему его скрыли в истории, заменив его совсем другим, безобразным, отталкивающим мысли и душу, символом смерти? Мерзкий череп с вогнутым сверху извивающимся, словно змеёй, клинком. Какие идеи они вносили в эти линии? Почему они прибавляли к ним молнии? Что значат их символы? Ладонь её соскользнула с поверхности монумента и та развернулась, глядя на пьедесталы и идя между ними, словно между рядами солдат, что ожидают своего звёздного часа, но никто не тешил себя пустой надеждой, что тот когда-нибудь пробьет, поднимая камень и сталь в новый бой с врагами. Плоские сверху и квадратные, они сужались к центру, лишь чтобы вновь уйти в ширину к своему основанию, на котором они так крепко стояли, возвышаясь в изумрудной траве, а в центре, где точка сужения была самой большой, находился выступ для причудливого герба. Серебреный щит, на котором нашлась алая звезда, что опоясывали три кольца разных цветов. Теплый оттенок зеленого нашел себя в самом близком к звезде кольцу, когда после него следовало кольцо черного цвета и последнее, самое заметное своим драгоценным блеском, золотое кольцо. Выше был ещё один наклоненный выступ, на котором находились пустые золотые пластины, словно заклепанные к этим пьедесталам, чтобы драгоценный металл не украли. Пина шла между ними, пока не остановилась у самого последнего, с правой стороны, пьедистала, что отнюдь не пустовал, ведь на нем находились те самые книги, которые Апостол передал ей, а золотая пластинка манила своим содержанием, заставив принцессу подойти ближе и коснуться выступ, медленно проводя пальцами по нему, вслед за словами. "Праведной целью мы ведем бой с миром и он не сломает нашу тягу к новым открытиям, ведь знания - Путь к победе! Даже если эти знания были украдены из естества врага!" - Прочитала Пина знакомые глазам витиеватые символы её родины. "Какому времени принадлежит это высказывание...?" Думала Пина, немного сузив взгляд, глядя на золотую пластину Демонам? Они были жадны до знаний мироздания? Они их собирали, но из естества врага? Кто был их врагом, что хранили в себе, столь запретные знания...? Но вдруг дева одернула себя, указав себе о бессмысленности таких раздумий. Ей не понять материи разума существ, что выше её. Выше. На уровне богов, чья загадка не поддалась никому из смертных или бессмертных. Принцесса сжала через силу зубы, прикрыв веками взор свой, вспоминая бой. Она беспомощна. Слабая телом, волей и разумом, так почему выбрал бог именно её? Если бы не это чертово проклятье, то её жизнь бы была иной. Спокойная жизнь, лишь девятой на престол Принцессы. Ей бы были открыты все дороги и она могла бы стать, кем только захочет, без страха, что окружающим надоест твоя судьба вестника перемен, оборвав никчемную жизнь, ведь даже Отец, едва это не сделал, когда она была беззащитным, новорожденным ребенком. Она резко дернула головой, отворачиваясь от пьедестала и открыв взор, она натолкнулась на странную плиту, что всё это время была позади, напротив монумента древним воинам. Странная плита, состоящая из двух горизонтальных прямоугольников со сложным рисунком шва, между ними. "Дверь..." - Быстро проскочила мысль в её голове, что заставила устремиться к ней. Плиты находились в углублении стены, и явно она выполняла роль направляющих для широких створок. Девушка уже была рядом, рассматривая эти странные двери, что можно было назвать настоящим артефактом, но откуда она знала, что это именно дверь? И почему она здесь? В её сне? Пина не знала ответы на эти вопросы, натолкнувшись взглядом на надпись причудливой вязью символов, что она знала и считала частью её родного языка. "Надежда", лишь гласила надпись на створках двери, но её мысли сбились со своих дорог, когда из-под плит она услышала шепот, что заставил её застыть, вновь почувствовав, как холодеет её кровь. Маленькими шашками, словно кошка, она подходила всё ближе к плитам, и вот она коснулась щекой холодной поверхности брони, вслушиваясь. — Есть на свете цветок алый-алый. - Детский голосок звучал из-под плит, напевая странную песню своим охрипшим голоском, что пропитался болью и страданием, то и дело шмыгая носом, останавливая свою песню о мечтах — Яркий, пламенный, будто заря. - Голос продолжал петь песню, что никогда не слышала Пина и она же не была в силах отдернуть себя. — Самый солнечный и небывалый... — ...Он мечтою зовется не зря.[1] - И вот голос детский замолк, погрузив пустой разум девушки в тишину. Она пыталась услышать, хоть что-то ещё. Услышать детский голос вновь или плачь. Услышать, как под детскими ногами стучит тихий шаг, но нечего не было. Тишина объяла её и от этого становилось не по себе. — Не смей забывать прошлое, Пина. Забывать былые войны. - Проговорил этот детский голос, прям над ухом, заставив девушку вздрогнуть и отскочить от плит, с неестественно узкими зрачками и едва подрагивающими ладонями. — Они спасли вас, своих детей, ради чести. Чести отпрысков войны. - Она всё дальше отходила к лучам света, не отрывая взгляд от этих створок, но голос, словно начал звучать в просторной голове и разуме её. - Ведь за новый мир они шли воевать. — Кто ты?! - Воскликнула Пина голосом, что дрогнул. — Я Гадрамиэль. - Ответил неизвестный, что поспешил назвать себя. - Я тот, что приходит предупредить и наставить на путь истинный, путников бренной земли. Гадрамиэль - мятежный бог предзнаменования, ушедший за рубикон реальности, снизошел до смертной дочери и это понимание принудило её отступиться ещё дальше, не веря своим ушам, ведь столь редко было снисхождение богов к простым людям, а бог предзнаменования и вовсе считался глухим к своим инструментам, но с первыми словами бога на хрупкие плечи девушки упал тот вес, который она несла на себе всю свою жизнь. Вес обид за свою судьбу, злобы за поступки других и жестокости, взращенной в ней. Она хотела знать совсем немного. Хотела ответ на простой вопрос... — Скажи... - Тихо произнесла она, едва шепча и пряча взор в землю, ведь в них начали накатывать слезы. - Почему я? Почему ты используешь меня и заставляешь столько переносить! — Смерть моей матушки и моя жизнь прокажённой... - Продолжала она всё так же тихо и едва она могла сдержать свои слезы в такой момент слабости, ведь она столько думала, как могла сложиться её жизнь, если бы не эти глаза. - Этот мерзкий шепот за спиной, решающий, следует ли мне прожить новый день? Лживые лица людей, что преследуют всю жизнь и дарящие свои взгляды полные пренебрежения в спину. Судьба, которую все пытаются решить за меня, ведь меня держали больше десяти лет, словно крысу, взаперти! Меня просто спрятали! Так почему именно я? Почему ты сделал меня прокажённой для всех?! Воскликнула она, подняв свой взор вновь на двери, пока с её глаз стекли скупые ручейки слез, но створки ответили ей теплым, словно отцовским голосом, что тянул её уснуть. — Не обманывай себя, моя смертная дочь. Людские предрассудки не подвластны моей воле. - Проговорил Гадрамиэль. - Ведь твою, лишь смерть предзнаменовал я, но не жизнь, что будет виться к ней, а момент, когда ты испустишь последний свой вздох, не будет концом для Проклятой Принцессы. - И вдруг она услышала тихую усмешку и слова, что заставило её вздрогнуть от правды. - И кто сказал тебе, моя дочь, что проклятые могут выбирать свою судьбу? На её устах заиграла горькая улыбка, пока её ладони утирали слезы с щек, а голос прозвучал с нотками грустной усмешки. — Никто. - Проговорила она, сжав ладони, которыми она несколько секунд назад вытирала слезы и вот она продолжила говорить отвердевшим голосом. — Поэтому скажи. Почему я должна искать их? Почему я должна умереть, чтобы спасти наш мир от разрушения и почему, только в определенный час? Если всё зависит от моей жизни, то я вскрою себе глотку, как только пробужусь и... — Сделав это ты обречешь миры на большее кровопролитие. - С некоторой грустью ответил бог, перебивая её. - Ты должна пройти весь этот путь, чтобы понять, почему они отдали свои жизни за вас и новый мир, в котором вы живете. Понять свои собственные пороки, тогда ты пронесешь свой крест знамения, что слишком тяжел для других, прикоснувшись к тайне мироздания, воплотившееся в скорби упрямых существ. — Другого я не ожидала. - Фыркнула Пина, съязвив без оттенка уважения к существу, что находится на ступень выше её существования. - Похоже боги, как и в легендах, страдают от недосказанности. — Но я могу тебе даровать подсказку к следующему шагу. - Вдруг проговорил он. - Ты заполнила один из постаментов прошлого и выжила в бою, где могла окончить свой путь, поэтому ты достойна, тех слов, что я сейчас произнесу. Пина смолкла, внимательно слушая бестелесный голос, что продолжил. — Подруга, что смотрит на тебя с восхищением, хранит больше тайн, чем ты думаешь, ведь она унаследовала их от своих почивших родителей. - Говорил он загадкой и ей лишь остается понять, о ком говорит Гадрамиэль. - Развяжи её язык и тогда ты заполучишь в руки бесценного помощника на своем пути... Но не успела она задать новый вопрос. Не успели слова покинуть её уста, как Гадрамиэль продолжил. - Больше нет необходимости в словах, ведь твой путь продолжается. - Произнес он с едва заметной насмешкой в голосе. - Выживи в мире, что был обречен на стагнацию со своего рождения и тогда тебе будет дарован шанс изменить его, ведь ты будешь знать о тех, кого позабыли все. Позабыли потомки. Позабыли, даже боги, но призраки войны уже восстали из своих могил, небрежно укрытых пеплом их жертв, чтобы напомнить нам о первородных грехах, от которых они освободились. Последнее слово от бога проникло в голову Пины, что почувствовала, как эта реальность начала расплываться во взоре её и в какой-то момент, она осознала увядающим разумом, что лежит на мягкой подушке травы. В центре золотых лучей. — Подожди... - Прошептала она, засыпая. Так, где она пробудилась, уснет, чтобы открыть взор в совсем другом месте, пока её эфемерное тело в этом мире рассыпалось в белоснежный пепел, что поднимал невесть взявшийся откуда ветер, унося в пролом свода пещеры. — Последнее моё знамение дало новый оборот. - Проговорил всё тот же голос, едва слышимо рассмеявшись, словно шелестом листьев. - Маахес. Эмрой, наше восстание не прошло бесследно и нам помогут напомнить нашим сестрам и братьям о последнем слове нашего отца...

***

Слипшиеся глаза с трудом открыли замутненный, но всё ещё такой же яркий, взор девы, что взглянула в знакомый потолок своих покоев в Имении и разум коснулось понимание, что тот остался неизменным с бессонных ночей, проведенных в ожидании битвы, что отгремела свои фанфарны жестокости и лишь Пина угрюмо усмехнулась хрипя, вспоминая сон, что ещё не успел выветриться из пустой головы, после долгой дремы. Она встретилась с богом, что покровительствует ей, но от этой встречи не было сакрального благоговения или восхищения, лишь опустошение разума, что не мог выловить, ни одну мысль и души, что застыла в одном положении, недвижимым куском эфемерной энергии, пока открытый взору потолок освещался ясной луной, чей свет был ярче, чем в любой из прошлых ночей, играя на неровной поверхности резного потолка серебром, словно та наконец-то освободилась от гнетущего чувства смерти, идущей по пятам за спиной и хваля человеческий род за облегчение своей судьбы. От этой яркой луны она чувствовала больше радости, чем от встречи с небожителем. Лениво её голова наклонилась в бок, медленно скосив взгляд на свою руку, что была повреждена в бою и она ожидала увидеть искореженную конечность с вывернутыми костями, выглядывающими из алой плоти во все стороны, но увидела, лишь аккуратно перевязанную руку, едва желтоватыми тканевыми бинтами, что обматывались, не только вокруг руки, но и пластины, удерживающею раненую, но уже более целую конечность от лишних движений. Принцесса тихо и облегченно вздохнула, понимая, что от таких ударов, когда твою руку используют, как веревку для игрушки, мало, что могло остаться, но вот она наблюдает за вновь целыми костями и суставами, до которых она захотела дотронуться, проверив. Она потянула целую руку, зашипев от ноющей боли в противоположной конечности, но та не смогла сдвинуться с места, словно её прижали, чем-то тяжелым. Тем, что слабость в теле не смогла сдвинуть и это заставило её перевести взгляд в другую сторону от ранения. И какое было её удивление, когда во взгляд кинулись поток развязанных и коротких волос каштанового цвета, лежащих на макушке юной девушки, что посапывала рядом во сне, а её руки обхватывали ещё одно тело, прижимая к себе. Детское тело, на головке которой рассыпались по всей кровати белокурые волосы и Пина не утруждала себя бессмысленными догадками, кто решил забраться в кровать к раненому человеку. Мьюи и Норма лежали рядом с ней и от этого Пина, лишь немного закатила глаза, глупо улыбаясь и вздыхая. Ей приятен был, столь милый жест, понимая, что ближе из людей, чем её орден уже не будет, пускай она и была старше всех своих соратников на лет пять, но она росла вместе с ними, перенося все невзгоды и став семьей, которой у неё никогда не было, а Мьюи... Мьюи, лишь ребенок, который ещё не запятнан религиозными предрассудками людей, что беспокоится за защитника её дома и её людей, но вдруг девушка улыбнулась ещё шире, а в глазах заиграл недобрым светом идея. Повернувшись на бок и поджав под себя поврежденную руку, она уперла голую стопу в таз своей подруги и рывком скинула два тела с кровати, что запищали в два голоса от резкого пробуждения, когда пропала опора у тела. Холодный хлопок и вот Норма и Мьюи оказались на полу, а Принцесса выжидающе стала глядеть на тот борт кровати, у которого сейчас лежали они и лишь шипение Нормы было слышно. Видимо, она приняла больший урон, от столь неприятного и даже бесчестного поступка Пины, что продолжала глядеть и ожидать. Прошла секунда, а за ней другая. Шипение девушки затихло и вот хрупкая ладошка показалась над бортом кровати, ложась на мягкую постель, пока за ней не последовала другая детская ладошка, за которыми показалась и светловолосая макушка, вместе с зелеными глазами, смотрящие с обидой на девушку, продолжающую лежать и тихо хихикать хриплым смехом. А через хриплый смех пробилась короткая реплика. — Разве вам не стыдно залазить к раненому человеку в постель? И не успели раствориться в воздухе последние звуки её голоса, как вдруг под подмышки девочки скользнули ладошки Нормы, поднимая её, чтобы попросту встать и поприветствовать командира, что очнулся. — Госпожа Пина! - Поднялась она, удерживая на руках юную властительницу этих земель, но она сбилась со своих слов, взглянув на Пину, осознав произошедшее. - Я... Мы... - Пыталась найти она слова, чтобы объяснить поступок и причину своего нахождения в кровати, но им обоим отвечала теплая улыбка сухих губ и медленные хлопки по постели, приглашающие обратно. — Сколько я спала? - Украдкой спросила Пина их, пока те аккуратно и словно стыдливо, садились на кровать, собирая ноги под себя. — День и практически всю ночь. - Ответила Норма, пряча свой взор. - Но лекарь сказал, что вы не должны проснуться ещё дня два из-за истощения организма, после светлой магии восстановления. — Видимо, я более вынослива, чем кто-либо думал. - Криво усмехнулась она с першащим горлом, который требовал воды и вот тот с просьбой обратился к девушкам. - Можно больному немного воды? — Конечно! - Воскликнула Норма, спрыгивая с кровати и обходя её к столику, где стоял прозрачный графин и простенький стакан, который в ту же секунду был наполнен и протянут Пине, что привстала, облокотившись на спинку кровати и прикасаясь губами к краю стеклянного стакана, аккуратно делая глотки живительной влаги. — Так уже лучше. - С облегчением вздохнула принцесса, передавая стакан обратно Норме, что уже поставила его на столик, но Пина не собиралась молчать, вновь заговорив. - Если мы живы, то наш план увенчался успехом? Она коротко взглянула на Норму, что стала белее первого снега, а её слова потонули в горле, так и не вырвавшись, ведь слово взяла маленькая наследница своего рода. — Да! - Воскликнула радостно Мьюи, сжав кулачки и прижав их к груди. - Мы победили, Госпожа Пина! Но важнее всего, как вы? Девочка, даже сейчас сохраняла уважительное обращение и её не смущало, что пару минут назад, она тихо сопела во сне, едва ли не в обнимку с раненой принцессой. — Жива и на том хорошо. - Коротко ответила она, сама не заостряя внимание на столь явное противоречие. — Но не малый вклад сделали люди в зеленом. - Тихо проговорила Норма, немного потряся головой, отгоняя лишние мысли, но тем временем, Пина изогнула бровь дугой, приподнимая, а её голос сочился недоверием. — Ты, ведь сейчас серьезно? - Спросила она в лоб, не скрывая свой скепсис. - Дюран их разбил, как щенят, да и меня... Потрепал. — Как оказалось, они вызвали подкрепление. - Проговорила собеседница, чей голос, казался, замогильным и холодным. - Вам бы не стоило это видеть, госпожа Пина... — И что они смогли противопоставить армии двух-трех тысяч копий, если не меньше к концу битвы? — Они призвали странные конструкты из стали и стекла, что летали по воздуху, изрыгая огненную магию, что превращала тела... - Норма осеклась, так и не говорив, ведь та решила пропустить, во что же именно превращали Японцы тела своей магией. - ...Они не разбирали, кого убивать. Под стопой этих созданий погибли много защитников, но важнее всего, что они убили всех, кого мы загнали к южным воротам. — Пленные? - Коротко спросила Принцесса, сжимая кулак, лишь укрепляя своё мнение, что эти иномирцы не собираются церемониться с ними. Отдадут приказ и всех скосят под откос. — Не больше десятка. После этих слов повисла тишина, которую никто не собирался или побоялся тревожить своими голосами. Пина думала, что она хочет сказать этим людям в зеленом, но она не сомневалась, что единственный выход. - Посеять зерно сомнения среди них. Пошатнуть их мировоззрение и превратить из победителей в жестоких зверей, варваров, как они любят всех называть и она даже знала, с кого начать. Норма же терпеливо ожидала Пину, храня тишину своим безмолвием для её раздумий, а Мьюи попросту боялась вставить слово, но и это не могло длиться вечно. — Населению нужна будет разрядка. - Проговорила она задумчивым тоном, поворачиваясь к Норме. - Ранним утром нужно будет отдать поручение на строительство "сцены". Пина умело заменила слово "Плаха" на более нейтральное высказывание, что и поняла Норма, коротко кивнув. — Это будет выступление перед народом? - Спросила Мьюи, чьё высказывание было одарено мягкими улыбками двух девушек. - Могу я присутствовать? Но Пина была непреклонна, покачав головой. — Прости, Мьюи, но в это время у тебя будет послеобеденный сон. Осада закончилась, тебе следует выспаться вдоволь, ведь после будет болезненное восстановление города и силы тебе, как единственному живому члену своего аристократического рода, потребуются. Но на эти слова девочка, лишь обидчиво надула щеки, продолжая глядеть на теплую улыбку Принцессы, что украдкой протянула руку, чтобы погладить непослушные, после сна, белокурые волосы. — После... - Пина тяжело вздохнула, убирая руку от макушки герцогини. - Будет сложный разговор с людьми в зеленом. И две пары глаз вонзились в тело Принцессы, но вот эмоции были заложены в них разные. Нормы взор источал жалость к Принцессе, рисуя в своей голове ужасные картины, что могут потребовать люди в зеленом за свою помощь. Может они потребуют землю и город? Рабов? Может деньги из сокровищ древнего рода? А может даже и Принцессу... От этой мысли она ужаснулась, активно замахав головой и тряся волосами в разные стороны, в такт направлению головы. Мьюи же с интересом глядела на Пину, ведь о чем спасительница её рода и её города, собралась говорить с ними и почему этот разговор будет сложным, но мышление двух голов было прервано голосом, исходящий от перекрестия взоров. — Всё. - На одном дыхании выпалила Принцесса, спускаясь ниже и пряча немного замёрзшие ноги под одеяло, а голова с детской радостью и улыбкой легла на мягкую подушку, закрывая глаза. - А теперь спать. Завтра тяжелый день. Прошло несколько секунд, но та так и не услышала тихие шаги от её собеседниц, что продолжали глядеть на Принцессу, словно пытаясь намекнуть той, о чем они хотят попросить. Одним глазком Пина взглянула на них, а неуверенный голос Мьюи, лишь подтвердил догадки её, что спросил в лоб. — А можно... Она тяжело вздохнула проговорив. — Можно. На что девушки, лишь что-то нечленораздельно пропищали, быстро и уверенно занимая свои теплые места рядом. Так они и уснули до утра, что начинал новый день и тот не собирался щадить их и обещать легкость в своем прохождении по небесному шатру...

***

— Ой-ой. - Шипел мужчина сквозь зубы, пока ладони девушки перевязывали страшную, сине-фиолетовую кожу рук, на которых сплошным слоем была согревающая мазь, но вот тот вымолил пару слов через шипение. - Можно аккуратнее...? — Терпите. - Сказала, как отрезала, девушка, обращаясь к солдату, сидящему на борту пола салона, скидывая ноги через задние двери машины. - Второй день гематомам и согревание поможет вернуть чувствительность и заставит рассосаться кровь. — Хорошо, Курокава... - Понуро ответил Итами, глядя, как последний белоснежный бинт ложился на его правую руку, а на разрезанных кончиках бинта вырастает аккуратный бантик, дополняющий картину перевязки. — Ну, вот и всё. - Проговорила девушка с длинными, черными волосами и одним голубым бантиком, едва видимым через волосы, пока её губы растянулись в теплую улыбку, что заставила смутиться солдата, отведя взгляд от неё, а голос найти тему для продолжения разговора. — Как там Курата и Курабаяши? - Спросил Итами, слабо сжимая и разжимая кулаки, проверяя свою работоспособность. - И ты видела, где носит Рори? — Насчет Рори, то... - Задумчиво проговорила Курокава, прикасаясь подушкой пальца к щеке. - Её видели на южной стене. Она со вчера, что-то высматривает в лесу и говорит про аномалию в каком-то фоне маны, но не рискует идти в одиночку. — Понятно. - Итами усмехнулся, услышав про риск этой девочке. - Значит и она, чего-то страшится, раз не пошла на пролом проверять, что не так. Девушка тихо прыснула смехом в кулачок, проговорив. — Про Курату и Курабаяши, то осложнений нет, хотя мне нужно их проверить сейчас. Итами медленно помахал рукой Мари, что в один миг, собрала все принадлежности в простого покрова сумку с окраской под их униформу и быстро удалилась от командирского Хамви, что стоял возле восточной стены на площади, встречающей всех зашедших людей во вновь открытые ворота. Рядом, так же стояли и другие машины и даже помятый Коматсу был рядом, вытащенный из пролома стены дома, но помятая бронированная кожа не влияла на работоспособность машины, лишь пулеметное гнездо на крыше исчезло, вместе с пулеметом, будучи вырванными от удара об стену. Итами оссутулился, тяжело вздыхая. Его голова немного гудела, когда он остался один и со своими мыслями наедине, навевая воспоминания об вечере перед боем. Да и кто сейчас сможет скрасить его пребывание в раздумьях? Тука и Лилей, вместе с Фурутой, ушли в город, чтобы договориться о продаже чешуи... И тот практически забыл, зачем они сюда прибыли, но вот девушки не запамятовали и они не стали дожидаться, кого-либо. Рори на южной стене и что-то высматривает, а остальные же, общими усилиями, приводили броневик в приличный вид, пытаясь восстановить поврежденное пулеметное гнездо. И вот взгляд его устремился к воротам, в которые постоянно входили или заходили люди, облаченные в марлевые маски и плотные, полностью закрывающие тело, одежды, в том числе и перчатки, ведь у мужчин была неприятная работа: Таскать и разбирать трупы, как товарищей, так и предателей, где за стенами они собирали их в горы, которые полыхнут ночью огнем, чтобы не допустить распространение трупных миазм, несущих болезни и чуму, но проходя мимо них, Итами улавливал на себе и своих подчиненных, странный взгляд. Он надеялся, что после помощи в обороне города, местные жители сменят враждебность на дружелюбие, но к враждебности, лишь присоединился страх пред ними и это понимание заставило его вновь тяжело вздохнуть, но была одна деталь, что, хоть и немного, но радовало его сердце. Город восстанавливался и оживал привычной мирной жизнью. Мелькали повозки, груженные мусором от разрушенных домов, но вместе с ними, прибывали целые дилижансы торговцев и люди не побежали с города, как только сняли те дамоклов меч над своей головой. Каждый человек. Мужчина, женщина или старик. Солдаты, Легионеры, Авантюристы. Работники таверн и лавок работали вместе для скорого восстановления города, устраивая вечерами громкие попойки и Итами удивлялся такой стойкости, вспоминая историю свой страны. Может они не настолько отличаются от людей родного мира солдата? — Почему мы не уехали? - Спросил ровный и спокойный мужской голос, что заставил солдата вздрогнуть, едва ли не подпрыгнув на месте и обратить свой взор в сторону, где у створки двери автомобиля стоял рослый мужчина в возрасте, которого Итами безошибочно идентифицировал. Облокотившись спиной об ребро двери, стоял Кувабара, искоса глядя на своего командира. — Чешуя. - Ответил Итами, криво усмехнувшись. - Мы, ведь продавать её сюда приехали, а вместо этого вляпались в средневековые дрязги. Кувабара, лишь хмыкнул на такую формулировку, указав на несостыковку своему командиру. — Мы могли не вмешиваться. Местные справились и без нашей помощи, но мы просто не ожидали, что кто-то перехватывает наши радиопереговоры. — Поэтому сюда согнали всех на вертушках. - Проговорил Итами, подняв руки вверх, словно тянувшись к солнцу, выгибая спину и с вздохом облегчения тот спрыгнул на землю. - А мы понадеялись побыстрее закончить битву и быть готовыми к нападению неизвестных. — Как думаете, кто с нами связался? - Спросил Кувабара, глядя на Итами, что втягивал воздух полной грудью, морща нос от остаточных запахов гари сожженных домов, крови мертвецов и гнили трупов. — Ты сам всё слышал. - Ответил Старлей, руками активно жестикулируя, ведь тот, едва выговорил, что хотел донести до сержанта, выбрав самый короткий ответ, что возникли в его голове. - Некий Капитан Смирнов. — Только, что здесь делают Русские? - С неким скепсисом ответил Сержант. - Получается, что есть и другие врата? — Нет. - Коротко и легким голосом ответил Итами. - Врата, только одни. — С чего такая уверенность, Командир? Не звучит эта история складно. — Рори. - Только и ответил он, пожимая плечами. - Она Апостол, что живет, более девятисот лет и уж она знает, что творится в мире. — Я бы не верил так просто словам. Особенно религиозному Апостолу странного бога. - Сержант кивнул своим мыслям, поднимая руку и разжимая пальцы, образно пытаясь донести свою точку зрения. - Ни один человек не может знать всё. — А что у нас есть в противовес? - Итами не стал дожидаться своего сержанта, начиная извергать все те мысли, что медленно разъедали его изнутри. - Допустим, что есть другие врата, а точно ли это русские из нашего мира? А вдруг это какие-нибудь сверхтехнологические дзайнити росиадзин, которые захватили все страны и открыли новые врата сюда, чтобы завладевать всем здесь. Мы же в другом, черт его дери, мире, о котором мы даже не подозревали. Кувабара от этих слов сморщил нос, тихо усмехнувшись. - Вам бы ранобэ писать. — Поэтому не стоит об этом думать. Слишком мало информации. - Важно произнес командир, подняв палец к небу. - Не узнаем всё равно, если не дадут приказ искать. Кувабара, лишь вздохнул, когда командир разведывательного отряда, в очередной раз, решил отложить проблемы на потом, но его слова так и не сорвались с уст немолодого мужчины, ведь всю округу заволок звон, заставив две головы обратить свой взор на дорогу, ведущую дальше в город. Легионер, надрывал голосовые связки, крича во горло, когда звон массивного колокольчика в его руках замолк. — Простой люд! - Выкрикнул он на всю улицу. - Принцесса Пина приглашает каждого жителя Италики на суд над предателями, ведь вы решите их судьбу! Простые слова, что зазывали людей, отозвались в них очень просто, ведь этому зову те совсем не сопротивлялись. Их злоба была сильна и те жаждали мести за принесенную боль и вот, люди вокруг, занятые разбором баррикад или транспортировкой трупов, бросили все свои дела, чтобы как можно скорее прибыть на главную площадь, начав движение за легионером, а два солдата у командного хамви переглянулись, предчувствуя жестокость такого суда. — Нам следует поторопиться. - Проговорил Итами, переведя свой взгляд вновь на людей, что начали уходить, а солдат спешно пошел ними. — Думаю, чем быстрее там окажемся, тем будет лучше. - Ответил Кувабара, следуя за своим командиром, ведь то самое плохое предчувствие точило сознание, капая на мозги. Подсознательно понимая, что такой суд обязательно кончится кровью.

***

Главная площадь этого прекрасного города была, как и всегда, полна людьми, что толпились, толкая своих соседей плечами, но сейчас, в этот скорбный день, площадь переполнилась. Осада и победа. Люд был опьянен ей, но сейчас им, едва удавалось найти место для нового вздоха в этой толпе, ведь тех собралось слишком много, да и причина была проста. Они собрались, чтобы поглядеть за предателями, коим удалось выжить в бою, что уже отгремел своё, пока площадь хранило окружение домов, а в центре, красочный фонтан, что грелся в лучах яркого солнца, забавляясь на поверхности воды бликами. У углов домов встали повозки, которые несколько часов назад использовались для перевозки мусора, но теперь их топтали люди, что попросту решили забраться повыше, чтобы разглядеть лица мерзких дезертиров, поступив, как и те, что выглядывали из окон своих целых домов, но пока им удавалось, лишь прожигать взглядом фигуру в белоснежной, отполированной броне без правых своих пластин стали, оголяя руку, что прижата к груди перевязкой, проходящей через плечо и недолго молчала фигура, державшая свой клинок здоровой рукой, ведь шлем фигуры проревел громким голосом, не скрывающий свой гнев, звуча, едва слышимыми подрагиваниями голосовых связок, усиленных магией. — Храбрые жители гордого города Италика, что так и не был сломлен! Вы собрались здесь по моему зову, чтобы решить судьбу жалких предателей нашей Родины! Белоснежные латы стояли на деревянной сцене, что возвышалась над толпой, чтобы каждый увидел предоставленное шоу, пока к доскам пола прибиты штыри, вокруг которых вязались веревки, обвивающие руки за спиной семи людей. Четыре мужчины и три женщины, и именно на них Принцесса указала клином с пренебрежением в движениях, когда её голос вновь сотряс толпу. — Они надеялись сломить вас! - Проревела девушка, воткнув клинок в доску под ногами, пока люд внимательно слушал проклятую принцессу, ведь та говорила желанные слова, что хотел уловить их слух. - Они лелеяли своё желание отнять всё, ради своей животной жестокости и тщеславия, но их клыки обломились об вашу отвагу, ведь вы не только жители этого прекрасного города, но и граждане Империи! Нам благоговеют боги и Император, но грязные дезертиры поняли это слишком поздно и те решили спрятаться от смерти, что вы несли в своих руках! Каждое слово трогало необходимую струну души обычных людей, заставляя толпу беспокоится, словно огромный океан в шторм, ведь те кричали, на перебой друг другу, слова проклятия предателям и в душевном порыве, требуя их крови, а кто-то скандировал простой девиз, что был услышан от Легионеров. "Империя состоит из стали и сломить её невозможно!" и вот толпа начала успокаиваться, внимательно слушая, когда Принцесса вновь заговорила. — Они хотели уйти от вашей праведной мести. - Говорила она, пока звучали одобрительные и утвердительные выкрики из толпы. - Они прятались в ваших домах. Они укрывались телами ваших отцов, сыновей и мужей, чтобы избежать смерти! Каждое слово, что тонуло в пространстве моря из тел, заставляло голоса людей становится всё громче и громче, сливаясь в белый шум звонкого гула, а злоба в них ощущалась всё отчетливее, обрамляя ненависть, витающую в напряженном воздухе. Протяни руку к просторам небес и можно было бы обжечься от нагретого голосами воздуха. — Поэтому я спрошу вас, лишь раз! - Крикнула Пина на всю толпу, а её голос обошел площадь, заставив мелко задрожать стекла в окнах, ведь магия усиливалась, позволив каждому услышать слова Принцессы. - Вы удостоились решить судьбу этих мерзкий и лживых людей! Смерть или прощение? Принцесса знала, куда давить на эмоции толпы и какие слова будут эффективнее всего, чтобы заводить людей, но вот все голоса сливались и отвечали ей гулом одного слова. "Смерть" - Скандировали жители города простое слово. — Да будет так! - Проговорила она, резко вскидывая клинок к небесам и оттуда тот перетек в бок, ознаменовав начало казни, но новый голос решил отсрочить разговорами свой приговор, войдя в противодействие с Принцессой, отдаваясь полным отчаянием криком. — Принцесса Пина, прошу, помилуйте! - Кричал мужчина, что должен будет отправиться на тот свет первым, как и первым быть на рандеву с остро наточенными кромками топоров Легионеров, что пришли в движение. Они начали обходить мужчину с короткими волосами и слезами, что текли с его глаз. - Это всё Дюран! Мы попали под его магию... Кричал во всё горло мужчина, облаченный в мешковатые штаны и поддоспешник, что когда-то ложился под крепкие латы, но с каждым новым словом, его голос стихал, переходя в хриплый стон плача. - Прошу, помилуйте... Меня... Меня в Альбе ждет семья... Что он хотел добиться этим? Жалостью выбить себе спасение? После, того что они сделали с жителями города и жителями ближайших деревень? И Пина смерила его презрительным взглядом, прямым, словно кинжал, вонзаясь в сгорбленное тело пленного, а её голос был непоколебим, отдаваясь холодной сталью. — Так прими же, предатель, свою смерть достойно. Когда последнее слово слетело с её губ, легионер схватил мужчину за волосы и рывком прижимая к деревянному помосту. Руки предателя неприятно заскрипели, когда, зафиксированные у кольев за спиной, мышцы рук натянулись, пока второй воин готовил топор, что в следующую секунду, возвысился в небеса, лишь ради того, чтобы резко опуститься на шею, с мокрым хлопком разрезающейся плоти и лопавшихся от напряжения позвонков, позволяя голове предателя легко отделится от своего основания, прокатившись по помосту, разбрызгивая струями кровь, пока рядом с уже обезглавленным мужчиной завизжала девушка, что сильно отличалась от остальных. Зверолюд, чьи ноги представляли собой длинные и тонкие птичьи лапы с массивными и длинными когтями. Очень редкое зрелище в Империи, что кричало и плакало. Брыкалось, молило о пощаде и выло от страха, когда уже к ней подходил Легионер, прижимая голову к помосту, пока над головой возвышался топор, готовый в любой миг, сорваться в падение на оголенную шею девушки, но стали топора помешали, одиноким выстрелом пистолета в воздух. На подиум смерти поднималось два солдата, чьи лица омрачились странной смесью эмоций, воплотившись в спектре от пренебрежения и отвращения, до злости и сострадания, но каждый шаг этих людей был под внимательным взором толпы, что отвечала поступи солдат своим враждебным взглядом, а голос одного из новых гостей повис на площади, простыми словами воскликнутыми. — Принцесса Пина! - Воскликнул солдат с перевязанными руками, а его взор искрил решимостью. Решимостью остановить кровопролитие. - Как это понимать? Битва закончилась, так почему вы убиваете пленных?! Где ваша... — Честь? - Спросила с усмешкой Пина, немного наклонив голову со скрежетом составного доспеха. — Сострадание. - Ответил Солдат рядом. - Они более не представляют опасности. — Это так. - Громко говорила Пина, словно нарочно. - Но это не отменяет их злодеяние пред народом, что они клялись защищать. — Так, пусть суд их и судит! - Воскликнул Итами, дополнив свои слова, пренебрежительно махая ребром ладони перед лицом. - Или что у вас там. — Это и есть суд, человек в зеленом. - Ответила принцесса, улыбаясь под шлемом. - Разве люди, что больше всего пострадали от их рук, не должны судить предателей? И разве люди, потерявшие своих родных, не достойны крови, тех кто отобрал многое? Они отступники своей родины, человек в зеленом и только смерть смоет их предательство! Каждое слово, этого скоротечного разговора, слышала толпа, что не удостоила солдата возможностью произнести новые слова, что застряли в его глотке, когда толпа взревела, словно непослушный зверь, перебивая и сбивая тех с мыслей. — Убирайтесь, люди в зеленом! - Кричал, кто-то из толпы. — Уходите! — Только смерть смоет предательство! - Кричали мужчины, что были в ополчении и вот их слова подхватили другие голоса, надрывая свои глотки на весь город. — Только смерть смоет предательство! - Кричали они, а Итами глядел на толпу, паникуя, ведь тот не каждый день оказывался пред разъяренной толпой, что может его разорвать и казалось, что ещё, хоть одно слово поперек, то это случится и ни огнестрел, ни его подготовка не поможет выжить, но вот Пина подходила всё ближе к старлею под криками разъяренной толпы. Она склонилась у его уха, проговорив. — Идите в Имение Герцогини. - Коротко ответила она, холодным голосом. - Не усугубляйте своё положение. Остальные разговоры проведем за закрытыми дверями. Кулаки Итами не полностью сжались, отдаваясь в предплечье ноющей болью, ведь тот понимал, что не может нечего сделать сейчас, побоясь за свою жизнь. Если он продолжит стоять на своем, то не растерзает ли его толпа этих дикарей? Они боялись его. Боялись их вертолетов, техники и вооружения, но толпа не подвластна рациональному страху, ведь здесь правит иррациональный инстинкт, что зовётся стадным и если кто-то предпримет действие к их скорому сопровождению с казни, то толпа не задумается об этом, придя в движение, вместе с инициатором. Дай, лишь повод для начала беспорядков. Поэтому тот резко дал поворот на сто восемьдесят градусов, едва ли не на одних пятках, чуть не столкнувшись с Кувабарой, что был позади с пистолетом и автоматом, что висел на плече. Он был зол и более не собирался разговаривать с этими людьми, для которых жизнь не представляла собой ничего особого, кроме предмета, что можно отобрать, не осознавая, что его сознание подвластно предрассудкам собственных ожиданий, но тот был твердо уверен. Как только они продадут чешую, то сразу уедут из этого города, не контактируя более с Пиной, а наладят отношение, между двумя государствами, кто-то другой, но точно не он. Они чуть не погибли здесь и с него хватит риска быть заживо насаженным на копье или убитым безумцем, что возомнил себя судьей их жизней, даже не задумываясь, что жив, лишь благодаря той принцессе в белоснежной броне. И это ознаменовало уход людей в зеленном со сцены смерти, а казнь предателей продолжалась до простого момента, пролитой крови последнего из живых дезертиров, бандитов и отступников...