Глава 9 «Кровавая ночь»
31 декабря 2022 г., 18:00
Примечания:
Приветствую, отважные путники, подошедшие к костру.
Это было трудно. Это было долго, но невзирая на реальную свою жизнь, я закончил эту главу и вот пред вами предстала битва за Италику, растянутую, практически, на сорок страниц и это, можно по-настоящему сказать, что самая большая глава на данный момент в этом фанфике. Можно было уложить её и в половину своего объема, выкинув часть диалогов, по крайней мере, всю вступительную часть, но даже так некоторые задумки не вошли в реализацию и были отложены до лучших времен.
И это, так же попытка в исправлении отсутствия ориентиров для микро и макро повествования, которые были упущены в пятой главе, что я может быть перепишу дополнив.
И тем не менее, приятного чтения, отважные путники, подошедшие к костру.
С новым годом! И да хранит вас первородное пламя в наступающем году.
Солнце неумолимо скатывалось за линию горизонта, словно отрубленная голова гигантского воителя, что окрашивала всё мироздание в цвет золотого заката своей мягкой кровью, чьё остаточное тепло касалось крепостных стен, забавляясь на них причудливыми играми теней и света, выделяя каждое углубление в защитном сооружении, подтверждая простое утверждение.
Закаты прекрасны своей неумолимостью и красой увядающего солнца, ведь чтобы муравьи-люди не делали, всегда придет освежающий холод ночи, что вырвет бразды правления над миром из рук дня, отпуская напряжение, накопленное за весь день в своем цикле смены небесных тел над нашими головами.
Простое утверждение, но даже так многие предпочитают не придавать смысл ежедневному событию, ведь есть ли в этом смысл?
За днем придет ночь, начав бесконечную чехарду и догонялки звезды и спутника, ведь это не изменить и как сохранить трепетное отношение, к тому что происходит каждое утро? Каждый вечер?
Никто не мог дать ответ на этот вопрос, как и мужчина, что оказался на стене в своей темно-зеленой экипировке.
Что он там делал? Почему он здесь? Почему не со своими солдатами тот, а один, не находя себе места и покоя.
Трепет перед возможным боем? Или же причина кроется в совсем другом?
Итами нервничал, пытаясь успокоить ходьбой свой разум, расхаживая из стороны в сторону, меря собственный шагом многие метры повторяющихся видов парапета стены, что никак не менял свой облик в его взоре.
Без шлема, оголяя лучам закатного солнца беспокойную голову с темными волосами, в которой роились догадки и мысли.
Мысли о много, но рано или поздно все они сливались в одну. Страшную, пробирающую до дрожи своей неизвестностью, словно шепот, приходящий, откуда-то из самых толстых костяных стенок черепа.
Ведь кто это был? Кто так нахально и бессовестно ворвался к ним в эфир?
И тот мог сказать, лишь одно.
— ОКО... - Промолвил он почти шепотом, продолжая свою речь уже в просторах своей черепной коробки под шапкой черных волос. - "ОКО и Капитан Смирнов".
"...Капитан." - Лениво ворочались мысли, пока те не застыли в одной простой догадке.
"Смирнов... Русские?" - Промелькнула в голове тень сомнения и страха.
Ведь это единственное, что было понятно из короткого разговора, не заставляя своё серое вещество вскипать в пустых догадках, что вели куда угодно, но не к разгадке этого секрета.
И как бы он не хотел признавать, ведь то была совсем непривычная для него фамилия, но тот мог поклясться на собственной крови, что это фамилия ЕГО мира и это, вкупе с услышанным.
Вкупе со словами, что твердил мужчина про Силы Самообороны, создавали поистине беспокойную и даже нервирующую для всех ситуацию, что заставляло задаться вопросом.
"Вдруг мы не одни, что проникли в этот мир?" - Простой вопрос с простой формулировкой, но тот не только не давал ответов, но и создавал новые вопросы и чем больше Итами думал об этом, тем вопросы становились к друг другу всё плотнее, создав непроходимую когнитивную стену для разума.
"Где-то есть ещё врата?"
"Если есть, то Япония сможет противостоять равноценной силе?"
"И куда приведет конфликт в этом мире...?"
Но мысли, так же вели и в совсем другую сторону, чьё направление строго шла к бесконечной вьюге непонимания, непроглядным мраком укрывая разум, ведь такие догадки должны быть невозможны.
Догадки о параллельном мире. Ещё одном и они встретили ещё одних путешественников меж мирами, ведь это объяснить иначе было трудно, если обращать внимание и вслушиваться в слова неизвестного.
Если они были тут изначально, то мир бы был совсем другим, на уровне их развития, но тот видит, лишь жалкое средневековье, которое падет к ногам Двадцать первого века, новейшего времени.
Хотел бы он считать, что все эти возможности и ситуации маловероятны, но всё поменялось с первыми словами в рации неизвестного голоса и возможно правда им предстоит столкнуться с другой страной, уже в этом мире, где нет каких-то ограничений современного общества? А если это другая версия Русских или России? Ведь он никогда не слышал о таких формирований, как ОКО и Комплексах обороны.
И всё же тот понимал, что такая война будет бойней, где ни одна сторона не будет мелочится в своих действиях для установления полного своего влияния над местным обществом и территорией, поэтому в его голове вставал новый вопрос.
Какое же отношение будет у такой стороны к людям проживающих здесь?
Ведь даже сейчас многие военнослужащие Сил Самообороны Японии воспринимают местных, как отставших в технологическом развитии.
Варвары, Аборигены, Крестьяне, которые нечего не смогут сделать с превосходящей силой в лице Японии.
"— Это просто прогулка с подвижными мишенями" - Услышал он однажды на базе от другого командира разведывательной группы.
От этого высказывания ему стало смешно. Итами остановился у одного из защитных зубов стены, вглядываясь в горы и леса, что стремительно меняли свою окраску по велению непоколебимого заката.
Тот был один в этом миге покоя и одиночества, что не угрожал помехами его размышлениям и с каждой новой секундой могли разгуляться всё на более широкую ногу, ведь опасность отступала.
Ведь где-то в пути уже была подмога.
— Думаю, я весь штаб всполошил, когда доложил, что с нами кто-то связался... - Проговорил он, улыбнувшись краешками губ и оперевшись руками на камень стены.
Радиомолчание недолго властвовала в их эфире и страх быть одному, среди средневекового сброда и призрачным шансом быть атакованными неизвестной силой брал верх.
Тот вызвал подмогу, когда надоедливые и капающие на мозги помехи пропали, что могло означать, лишь одно - Неизвестные вышли из зоны охвата радиоволн их раций.
Кого отправят им на помощь?
Спрашивал он у себя, понимая, что если есть угроза со стороны другого государства, то сюда сгонят всех, кого смогут быстро передислоцировать с базы.
На машинах? Слишком долго.
Остается, лишь воздушный транспорт. Вертолеты? Да, только они помогут быстро доставить подкрепление, да и сейчас только они и есть.
Но вдруг навязчивый вопрос проникал в разум, заставляя его задаться вопросом "А куда отправить?".
Но ответ не заставил ждать его сознание, возникнув, словно из пустоты, укрывая под своей одеждой новый ворох ведомых причин, почему они здесь.
Особый регион... Огромное и необъятное, как и ещё неисследованное, сокровище и такой шанс, как эти врата так просто не оставляют.
Нетронутый мир, который кроет золотой клад ресурсов, территорий и возможностей.
Он понимал это и понимал, что если в этот мир просочилась другая держава, то войны не избежать.
За такой приз и третью мировую не жалко устроить...
Он горько усмехнулся в стыдливой улыбке за свои мысли, ведь тот оценивает новый мир, лишь как бочку с ресурсами, не обращая внимание на людей, что жили здесь задолго до их прихода и казалось, что тот расплатится за такие мысли в следующую секунду.
— Тебя, что-то беспокоит? - Спросил нежный голос, прям над ухом солдата, коснувшись своим жарким дыханием кожу уха, заставив вздрогнуть мужчину, выпустив разом весь воздух, что был в легких.
Следом тело Итами подпрыгнуло на месте, а ноги сами по себе сделали шаг назад подальше от неизвестного голоса, в то же время, глаза метнулись в сторону раздражителя, за секунду того определив.
Рори. Апостол бога, что смог подобраться к солдату бесшумно, даже не оставив шанса заметить приближение маленькой девочки, что сейчас сидела на зубе парапета стены, поддерживая свою голову кулачком, пока на лице расцветала широкая улыбка, а в глубине её глаз играли странные и игривые огоньки, предчувствующие интересную беседу.
— Прости, дорогуша. - Кокетливо произнесла Рори, прикоснувшись ладонью своей щеки. - Не хотела тебя пугать.
— Н-нечего особого. - Ответил Итами едва промедлив со словами, пытаясь спрятать взгляд, словно ребенок, которого поймали за пакостью.
— Правда? А я думаю, что вы в смятение, ведь кто-то смог выйти на связь через ваши магические артефакты. - Рори тихо рассмеялась, продолжив говорить через пару секунд. - После этого ни твои люди, ни ты сам не находишь себе места.
— Удивлен, что ты и об этом знаешь - Протянул солдат в ответ недоверчивым тоном.
— У меня очень хороший слух. - И она вдруг показала указательными пальцами на свои уши, улыбнувшись, когда ей служил ответом, лишь робкий смешок.
— Рори, можешь ответить на вопрос? - Произнес Итами, когда замолк робкий смешок.
— Ты хочешь узнать есть ли другой способ путешествовать через миры? - Спросила та грустным тоном, одарив солдата таким же взглядом. - Хочешь узнать мог бы кто-то ещё проникнуть в наш мир?
— Так и есть... - Итами не стал спрашивать Апостола откуда она узнала, что тот хотел спросить.
"Не читает ли она мысли?" - Спросил он у себя в голове.
Рори спрыгнула с зуба подойдя ближе к солдату, что возвышался над ней. — Только великие врата перемещения, что стоят на священном холме Алнус на такое способны, а они единственны в этом мире, как напоминание о войне богов.
— То есть...
— Да. - Рори кивнула, продолжая говорить. - Врата: Это единственный способ попасть в другое мироздание.
— Это хорошие новости. - Протянул солдат, облегченно вздохнув, но тому вдруг пришли страшные слова простого и одновременно сложного с морально точки зрения вопроса.
— Боишься, что тебе предстоит убивать людей своего мира, а не нашего?
Итами смолк, так и не произнеся в ответ ни слова, на что Рори, лишь скосила чуть в бок голову в безмолвном интересе.
— Думаю, ты хочешь сказать. - Вдруг сорвались с её юных уст слова. - "А так ли ответ важен?".
— Свои люди всегда будут ближе к сердцам. - Продолжала она с улыбкой на лице. - Зачем вам беспокоится про люд чужого и неизвестного мира? Врать? Лукавить? Вранье и лукавство отравляют души и лучше поставить себя сразу в позицию властителей, показав, что лучше быть вашим союзником, чем врагом.
— Ведь ты солдат. Это твой долг защищать интересы своего государства и людей своего мира, но что будет с нами? Людьми, зверолюдами и другими расами, коих вы никогда не видели?
Говоря это, ни один мускул на безупречном лице девочки не дрогнул, не запятнав эмоциями её спокойный лик и глубокие глаза, словно таящие мудрость и секреты, недозволенные узнать, ни одному из простых людей.
— Будете ли вы считать местных за людей? Сотворите ли из себя новых богов для нас? - Говорила она спокойным тоном, но тот резко изменился, словно в проигрывателе сменилась музыкальная композиция на более грубую, жестокую и тяжелую, не сулящую ничего хорошего. - Или вовсе попытаетесь уничтожить? Устроите геноцид? Будете использовать выживших, как рабов и домашних зверушек?
Каждый вопрос. Каждое слово, словно гвоздь, выпивалось в его разум, смешивая и отсоединяя ранее связанные мысли, заставляя создавать новые вновь и вновь, ведь кто для нас они?
Неизведанные зверушки? Или может быть всё же люди со своим государством и культурой, коих может крыться, хоть тысячи и что же они. Что же Япония собирается делать с ними? А если информация о новом мире будет доступно всем? Сюда сразу прибудут солдаты США, а они как себя будут вести с людьми этого мира?
Сгонят всех в заповедники и резервации, а всех лишних просто убьют, получая все ресурсы и благосостояние чужими руками?
Это пошатнет, не только этот, но и их мир.
— Не могу тебе сказать за всех... - Вдруг проронил солдат несколько слов, оборвав своё молчание и собрав свои мысли вновь в кучу. - Но я не стану убивать невинных людей. Я здесь, чтобы поддерживать простых жителей, неся им не огонь и свинец, но руку помощи в час нужды, а те кто пойдет на мою родину с войной, то пусть. Они все погибнут.
Это ответ был, лишь наркозом для его совести, ведь он так и не смог ответить, что они смогут сотворить с новым миром.
Он говорил, лишь за себя, а много ли таких, как он? А правители его страны и правители других стран будут, также думать?
И это поняла Рори, усмехнувшись, но та всё равно вернула своему голосу игривые и веселые нотки. — Надеюсь, что таких, как ты, большинство.
— Думаю, что нам стоит вернуться... - Проговорил Итами, отвернув голову в сторону города и площади, где были их машины.
Он рассредоточил отряд по самым высоким строениям, коими являлись высокие каменные колокольни, где те наблюдали за обстановкой на стенах и готовые в любой момент осведомить его о нападении и где будут возможные прорывы обороны, которые они собрались латать станковым M249, установленным на легком Коматсу. Пускай и он один, но этого должно хватить, чтобы помочь защитникам. На их стороне огневая мощь и скорость цилиндрического дизельного двигателя мощностью сто шестьдесят лошадиных сил.
— Нападение ещё не скоро. - Коротко проговорила Апостол, пожав плечами.
— Всё же нужно быть в любой момент готовым. - Не согласился тот, зашагав прочь, а золотые тона всё темнели, перетекая в насыщенный алый оттенок, стремительно погружаясь во тьму ночи, когда Итами и Апостол спускались по внешней крутой лестнице со стены к группе, что ждет их на площади.
— Знаешь, можешь рассказать про магию? - Спросил, словно в невзначай, Итами, делая новый шаг на следующую ступеньку.
— И что же тебя интересует? - Вздохнув, ответила Рори на вопрос, следуя за солдатом.
— Как она появляется? - Простой вопрос, но вот объяснение может быть совсем непростым, что и подтвердила Меркури, ленивым голосом. Ей не нравилось объяснять нечто такое простое и элементарно, но та понимала, что этот человек, идущий впереди, совсем не сталкивался с магией, что и побудило её продолжить.
— Это сложный вопрос. - Проговорила та, начиная своё объяснение. - Магия появляется из маны, которая пронизывает всё в нашем мире. Материальное и иллюзорное. Живую материю и мертвую, но та принимает определенную форму, лишь под волей разума.
— А мана...
— Мана берет своё начало в драконьих венах. - Она предсказала следующий вопрос своего спутника, продолжая говорить. - Это самые большие реки маны, пролегающие под землей и их пересечение, называемые колодцами, являются скоплением чудовищного количества маны и только там возможен, в природе, переход маны из одного вида в другой. В магическую энергию.
— То есть, мана перетекает в энергию? Звучит, как закон сохранения энергии.
Но Рори, лишь кивнула. — Мы это называем "Постоянство маны", ведь она перетекает в энергию и наоборот. Хорошим примером будет магия, то есть человек, поглощая статичную ману, перерабатывает её в энергию для заклинаний, а когда заклинание рушится, после своего срабатывания, то энергия переходит вновь в состояние маны, сливаясь в общий фон маны, что не привязан к какому-либо объекту.
— Но как человек перерабатывает ману в энергию? - Итами не мог понять, как происходит этот причудливый процесс, прямо спросив об этом Апостола.
— Это всё благодаря магическому ядру. - Она коснулась своего солнечного сплетения, но солдат не мог это увидеть, лишь новую реплику услышать от неё. - Эфемерное сосредоточение переработанной маны в теле и лишь у сильных существ оно принимает физическую форму.
— Но как...
— Мана поглощается через всё тело и даже через дыхание. - Перебив его, она продолжала, вновь предвидев вопрос. - Они втягиваются ядром в "Русла" тела и протекают через "Реки", потоки, похожих на кровеносную систему и они переминаются "Узлами", поворотными механизмами для потока, что сводят все реки в ядро, где очищается статичная мана и перерабатывается в энергию, накапливая. Каждый человек одарен этим, лишь необходимо обучить, того управлять внутренним потоком, очищая всю систему курсирования маны в теле.
Их ноги коснулись брусчатки внизу, пока солдат всё заваливал маленькую девочку вопросами, держа путь на центральную площадь.
Они так и продолжали говорить, когда сознания коснулись увядающие солнце своими последними лучиками света, предзнаменовавшие самую кровавую ночь этого города и края.
И бой, что не многие смогут пережить.
***
Тьма ночного потолка небесного шатра укрывала южные стены своим нежным саваном мрака, что расступался и пятился в страхе от горящих факелов в руках Легионеров и Авантюристов, стоящих сегодня ночью в дозоре, храня тьму по ту сторону стены своим беспокойным взглядом, пока их ноздри обжигал мерзкий запах. Ведь стоял смрад гниения несколько сотен тел под стеной. Тел, как защитников, так и предателей, сброшенных вниз по простой причине: Не допустить чумы и болезней, что появятся, вслед за процессом гниения, столь большого количества тел, пока в ушах едва звучало стрекотание крылышек толстых мясных мух, словно тех было тысячи, ровным полотном появляясь в свете факелов, вместе с мотыльками и тихим чавканьем привлеченных зверей, для которых был приготовлен съестной пир человеческими руками. Но люди на стене старались не замечать активность ночной живности, как и легионер, что стоял у зуба стены без своего шлема, вглядываясь во тьму и пропуская проходящих солдат за своей спиной без внимания и слов со своей стороны. —Вот же гады. - Сплюнул он через стену во тьму, проговорив и облокотившись одной рукой об зуб, придерживая голову кулаком. - Безумцы, что вы щемитесь к люду простому? Обычный вопрос заданный в пустоту, заставил грубое, но достаточное молодое лицо воина преобразиться эмоцией отвращения, а глаза искрились во тьму пренебрежением невидимому противнику в лесах. Скучающий воин крутил в голове своей ругательства и оскорбления, тем кто осадил город, но вдруг вздрогнул тот от нового шороха голоса за спиной. Тот слышал первой звучащий, чей-то быстрый шаг, что приближался к нему, но тот вздрогнул, когда мужской голос опередил поступь неизвестного, обращаясь к Легионеру, заставив скосить того взгляд с раздражением, огоньками появившиеся в его глазах. — Не спи. - Проговорили в отражении карих глаз уста, что растянулись в добродушную улыбку. - Замерзнешь. Широкоплечий, в простеньких, но добротных на вид латах, массивный мужчина подошел к Легионеру, чуть прищурив взгляд. Доброе, чуть пухлое лицо и казалось, всегда прищуренный взгляд, объемная борода, перетекающая в бакенбарды. Обычный мужчина и то был не солдат, как и Легионером не был, а Авантюрист стального ранга, что несли по воле случая караул. Легионер выпрямился, убрав руку со стены, пока его губы зашевелились в простом вопросе. — Смена караула? - Спросил Легионер уставшим тоном. — Минут двадцать ещё. - Как ни в чем не бывало ответил Авантюрист, но его ответ вызвал, лишь усмешку у легионера. — Какого черта, тогда твоя задница тут делает? - Задал вопрос Легионер, повернув голову к своему собеседнику, продолжая ворчать. - Нет, отоспаться перед сменой в башне... — Вы все ворчливые такие? - Фальшиво удивился Авантюрист, подняв свои руки пред собой, ладонями к воину. - Я лучше поговорю с тобой эти двадцать минут, чем буду спать на копьях и щитах в этой чертовой башне. — Терпи. - Грубо оборвал легионер авантюриста. - Тогда заступай в караул, а я отсыпаться. — Да ну тебя. - Протянул Авантюрист. - Постой! Простой восклик пробравшего отчаянья голоса вызвал у Легионера, лишь короткий и мимолетный импульс раздражения, что за секунду распространился по телу, начиная от макушки и заканчивая ступнями, пока излишки этого вышли с тихим вздохом и словами. — Чего тебе? — Не будь ворчливым, словно дед. - Проговорил Авантюрист. - Побудь, хотя бы минут пять. — Как же ты хочешь поговорить, то со мной. - Протянул Легионер, поднимая руку, чтобы помассировать переносицу, нахмурив брови. - Тебя случаем не послали твои соратники за такую болтливость? — Ещё бы. - Отмахнулся тот в ответ, облокотившись об стену спиной, что с тихим металлическим стуком встретилась с кирпичиками защитного сооружения. - От меня не избавиться так просто. — Я заметил. - Последние слова, что прозвучали между ними. По крайней мере, пока, ведь и сам Легионер не уходил, вернувшись к стене, чуть поодаль от надоедливого мужчины из искателей приключений, продолжая сверлить взглядом тьму ночи за стеной. Тишина, в которой потрескивали тихо факелы и редкие шаги. Идиллия спокойствия ночи. — Вот почему ты пошел в армию? - Спросил вдруг Авантюрист. — Выбор был невелик. - Ответил тот, пожав плечами. - Здесь, либо лишь ушлым торгашом быть, либо солдатом. Работы немного, а улицы подметать... Не моё. — Почему, тогда не пошел в Гильдию? Легионер хмыкнул спросив. — Быть алчным до награды наемником? — Не сказав, что все... — Без награды вы и пальцем не пошевелите. - Оборвал тот мужчину. - Если город был бы не в осаде, из вас хоть кто-то остался бы? Не думаю, а это мой родной город. Дом родной. — Кто-то бы остался наверняка.- Ответил Авантюрист на ожидаемый словесный выпад собеседника. - Мы же тоже люди и кто-то родом из этого города. — У нас выбора нет. - Пожал плечами Легионер. - Наша работа защищать граждан в любой точке Империи, а вы... — А мы их защищаем от чудовищ. - Словно невзначай произнес мужчина. - Вы не очень часто занимаетесь зачисткой лесов и логов гоблинов, орков и другой нечисти. — У каждого из нас есть работа и причина её выполнять. - Дополнил Авантюрист собственные слова, когда услышал негромкий смешок со стороны. — Я и не сомневался. Единственное, что сказал Легионер, когда его взгляд, словно зацепился крючком за лес, ведь в нем было что-то, отблескивая пламенем. Это насторожило воина, что больше не проронил ни слова, а его собеседник, лишь поднял бровь и хотел, что-то спросить, но и он взглянув в лес, замер, а нечто, что мелькнуло в чреве леса, повторяясь, пока то не собралось в яркую точку. Его рот открылся сам по себе, мурашками пробегая по его шее и плечам, спускались до рук и ног. Волосы встали дыбом, а голос через миг напрягся насколько позволяли его голосовые связки, на рык перейдя и выкрикнув во всю свою глотку. — Нападение! - Завопил он, но его голос потонул в шуме и свисте. Точка приближалась, обретая детали и четкость, ведь то было далеко не факел, а стрела из пламени, что за один мимолетный миг, врезалась в оборонительную стену, лопнув оглушительным взрывом. Объемное пламя шаром поглотило всю верхушку стены, вместе с двумя мужчинами, оборвав их жизни, а давление выстрелило, словно из пушки, шрапнелью осколков камней и костей, а зажаренная плоть, что сливалось с разогретым доспехом в единую конструкцию лопнувшей консервной банки, разлетелось прочь, попадав на крыши домов за стеной, но то было, лишь приветствие. Жест доброй воли, предупреждая защитников, ведь там где была тьма ночи. Где широкие кроны деревьев играли тенями в свете луны, прикрывая мягкую подушку травы и невысокие дикие кусты. Где природа тишиной ласкала слух, скрежетали неполные доспехи и топот поступи многих, придавливая изумрудную траву. В один миг, лес зажегся отсветом факелов, что было слишком много, чтобы сосчитать, как и тех кто выходил из леса, чьи безумные улыбки играли недобрым зрелищем в свете огня, когда оглушительный зов к бою прозвучал на выжженной поляне, усеянной трупами и торчащими стрелами из тверди земной. — В бой, мои воины! Заставьте заплатить Империю за свою вероломную измену! - Прогремели слова над полем боя грубого голоса, что принадлежал неизвестному в этой бессвязной толпе людей, хотя тех уже нельзя было назвать так. Безумцы, отринувшие свет разума и клятвы, что те давали своим королевствам и они сорвались в бег к своей цели. Сорвались к стене под надрывным звоном колокола, что звал своих собратьев запеть свою беспокойную песню. Один за другим и из разных сторон, они уже звали горожан и защитников встать с мечом к бою, когда поднималась волна стрел, ударяясь об стену, расходясь, а на ней самой мелькали шлема и балахоны, готовящие свой ответ сотням и тысячам нападающих, что обещали растоптать город и жителей под своей безжалостной стопой. Они улюлюкали, кричали и смеялись, предвкушая кровь на своих губах. Но кому принадлежал голос, что повел тысячи безумцев волей своих слов? Кто был силен духом и телом, чтобы управлять этой стихией людского безумия? Ведь ответ был прост, покуда в толпе шел воин. Воин в темно-алом доспехе, оголяя свои длинные седые волосы ветру, что нес до его ушей набат войны, а до носа смрад гниющих тел. Мех тихо покоился на его плечах, укрывая собой толстый доспех. Изломанный, покрытый трещинами и бороздами, словно того собирали не раз из лоскутов стали, храня на своей холодной поверхности жилы, бегущие от его ног до шеи, что полнились странным отсветом от яркого пламени, ведь внутри этого доспеха осталась, лишь голова, да малая часть торса и теперь буйствующее пламя властвовала внутри стали и тканей, грязной от засохшей крови. На глазу повязка, в тех же цветах, что и его броня, а яркой звездой виднелся его зрачок огнем. То был не простой предатель. Не обычный дезертир, а военачальник, король этого сброда, жаждущего мести в своем безумии. Лицо Дюрана исказилось. Его губы растянулись в страшном оскале, а рука медленно потянулась к рукояти своего меча, что нашел своё место на его широкой спине в порванных ножнах. Непропорционально длинный двуручный меч обнажил свою голодную сталь, вновь начиная шептать на ухо бывшему королю Эльбы, твердо требуя крови. Крови, тех кто предал его. Крови жителей этого города. Крови Легионеров. Крови Императорской семьи. Крови Принцессы проклятой. Тот знал, что она здесь. Знал, что она будет расследовать пропажу объеденной армии по приказу своего отца. Цепная псина Императора. И это понимание заставило его вытянуть свободную от клинка руку, закованную в сталь доспеха, но ни никто не мог это увидеть в начинающем разгораться костре битвы, что обещал перерасти в настоящий шторм пламени, ведь это не могли видеть, ни те, что на стене, так и те что бегут мимо него, словно умалишённые. Не укрываясь щитами и без формации, лишь лестницы вились над землей в руках безумцев, пока из жил доспеха пламя начало медленно вытекать из брешей и щелей, медленно, словно ручейками, увиваться за ладонью, где те вытягивались, формируя горячими языками стрелу, чей тонкий и острый конец вглядывался в обитые сталью ворота, как и в решетку перед ними. - Час кровавой ночи настал. - Он заливался смехом, не моргая и пытаясь запечатлеть в памяти момент падения ворот, ведь он хотел, как можно быстрее начать кровопролитие, чему мешали эти жалкие заблокированные ворота, пока стрела из огня сорвалась в бег по воздуху с ладони его, стремительно сокращая дистанцию с воротами. Всего какие-то секунды понадобятся, чтобы та достигла ворот, испытав на прочность, но слишком много прошло времени, позволив защитникам, опомнятся от сонной дремы, ведь стрела не смогла достигнуть своей цели, лопнув шаром огня в нескольких метрах от вожделенной ей древесины и стали. На пути встал щит голубоватого цвета, заполненный символами причудливыми, что ярко сияли на поверхности более тусклой пленки, которая заключила в свои робкие объятья часть стены и ворота, храня и оберегая тех от посягательств безумцев и предателей. То был лишь знак. Знак, что защитники вновь готовы принять на свои щиты смертоносные удары, а их клинки опять готовы испить крови предательской, на что Дюран, лишь усмехнулся на этот знак, улыбаясь. Ведь "Иначе было бы слишком просто" - Подумал пораженный разум, что пытался устоять под волнами безумия и новой жизни, дарованной ему. И пока тысячи предателей рвались к стенам, неся на своем острие лестницы, попытавшись с наскока взять город. Пока король предателей и безумцев приближался, а стрелы беспомощно бились об стены, пронеслись выкрики на стене. - По лестницам! - Прокричал Легионер с поперечным перьевым гребнем алого цвета и пока он был готов прокричать последние слова приказа, находясь недалеко от места попадания первой стрелы огня, что оставила на стене уродливую яму, черную от копоти, вокруг метались люди. - Залп! Легионеры и Авантюристы-маги по обе стороны той черной ямы уже были они, что высыпаясь из сторожевых башен и поднимаясь по внутренним лестницам, занимая всё место на стене. В полной боевой готовности, десятки воинов вытянули свои руки по направлению первым предателям, что несли с собой лестницы и огненные шары сорвались с тех ладоней, большими и яркими каплями падая на бесформенный строй предателей, словно дождь, чьи капли при касании с землей или сталью лопались, обжигая и обгладывая оголенную плоть. Из бойниц ниже посыпались болты арбалетов по безумцам, что карабкались по трупам своих неудачливых товарищей. Во внутреннем дворе стены уже собиралось Ополчение, что пытались развести костры для заранее заполненных котлов, пока рядом вставали мужчины и женщины с луками, натягивая тетиву своих верных товарищей для жестокого ответа безумцам. Дверь башни же с жалобным стоном отворилась, ударившись об каменный косяк, выпуская из своего недра воина в шлеме и алым плащом. Он бежал по стене, не в силах оторвать взгляд от моря огня за стеной. Тысячи факелов и людей двигались по открытому пространству, словно насмехаясь над защитниками и их возможностями обороны. - С-сколько же их?! - Спросил Гамильтон, воскликнув, продолжая свой бег к месту, куда уже скапливались силы предателей у подножья стены. - Неужто твари всем скопом навалились?! Скрежетом сочленениями своего доспеха и под топот собственных ног и ног, тех кто спешил на стены, он бежал, пока не увидел, как на стену с грохотом упала первая лестница, что в ту же секунду была сброшена Авантюристом опять в недры ночной тьмы, но этого было недостаточно. Скинув одну, сразу десяток лестниц падали на стены, а вместе с ними и противник и в какой-то момент, что произошел стремительно и даже неожиданно, первый враг забрался на стену, чуть впереди от бежавшего Гамильтона. Оборванный табард, с когда-то прекрасным гербом вассала Империи, свисал лоскутами, оголяя продырявленный нагрудник, что ложился под широкие наплечники с гравировкой, которую было не разобрать от налипшей грязи, копоти и крови, а закованный в латы руки сжимали щит с клинком, укрываясь от ударов защитников, ссыпающихся в ту же секунду, как тот забрался. Со скрипом его пальцы сжали рукоять меча, освободив его пасть от оков ножен, заставив длинный клык сверкнуть довольным отсветом от пламени, узрев нарастающий бой, а сознание его хозяина коснутся отзвук рефлексов, что повелевали над телом в этот опасный миг штурма. Сближение, полушаг в сторону, что сместил центр тяжести воина и клинок, что смазался в стремительном горизонтальном ударе, сносящий с плеч противника оголенную голову. Голову, что пала на камень глухим ударом, пока взгляд воина устремился вперед, заставляя брови хмурится, а сознание медленно касаться понимание. Здесь уже не разобрать противника и союзника. За столь короткий срок, всё смазалось и стерлось в криках умирающих, копоти от заклинаний и свежей крови, что мерзкими кляксами оставалась на камнях стены, как и на его клинке. Глаза скосились в бок, ухватив момент, как оборванный безумец практически забрался на стену, но этому было не суждено случится. Закованная в сталь стопа с силой врезалась в омерзительно перекошенный лик предателя, а хруст переносицы затерялся в лязгах от соприкосновения клинков. Тот завалился назад, руки рефлекторно разжались, чтобы защитить лицо и тот полетел вниз, крича во всё горло проклятия и оскорбления, оставив после себя, лишь голую лестницу, что отправилась за предателем с легкими усилиями Гамильтона, но здесь нельзя останавливаться и это правило напомнило о себе новым противником. По правому его боку вынырнула фигура, облаченная в кожаный доспех, несущий в руках фигуры два изогнутых клинка кинжалов, что уже метили в горло воина с алым плащом, но острие кинжала встретилось, лишь с ладонью, которая увела смертельно опасную сталь от плоти и вот та сжалась в кулак, покуда ноги резко развернули тело, вынося крепко сжатую перчатку по дуге, сорвавшись в смазанный удар в закрытое тканью лицо. Тот заревел раненым дичью, шатаясь, ведь дезориентация тела, помутнение в глазах и кратковременная потеря сознания ударило по тому похлеще кулака. Короткий полушаг назад, мотая голову из стороны в сторону, шагнул он ещё раз, но вдруг натолкнулся на острие другого клинка. Легионер позади вонзил клинок в бандита, с противным хлопком показываясь алой от крови сталью с той стороны груди, прорываясь сквозь плоть и ребра, ломая и разрывая те, так же как и обрывая жизнь непутевого убийцы, что был не похож на предателей. На нем не было остатков одеяний или каких-то либо доспехов вассалов Империи, лишь какая-то старая стеганая куртка, поверх которой ложились кожаные фрагменты брони с множеством лямок и ремешков. Бандит с большой дороги, коих много можно отыскать в лесах, меж больших городов и тем временем, бандит упал тяжелым грузом, разливая свою кровь лужицами темной жидкости, но вот Гамильтон сорвался вперед отталкивая солдата к зубьям, где тот с лязгом ударился об правильной формы камни, припав на колено, а воин с плащом уже выставил меч, приняв удар одноручного клинка в смазанный блок, с которого меч противника соскользнул уперевшись в камень, но не было и секунды раздумий, чтобы сделать новый ход и вот Гамильтон навалился на врага, ударяя плечом, а свободной рукой блокируя вновь поднятый меч, но ради чего? Ответ был близок, как и обрыв за спиной безумца, которого просто протаскивали. Ноги быстро перебирались, пытаясь удержать тело, хрипящее от натуги, а пристальный взгляд злобы вонзался в шлем воина с алым плащом. Шаг, а за ним ещё один и вот стопа поднялась, резко опустившись, когда та не нашла твердую опору, сорвавшись вниз, а горло противника разрывалось протяжным криком, пока тот не стих в глухом ударе об твердь. Гамильтон тяжело дышал, быстро отшагивая от края стены, а его руки сжались добела под перчатками на клинке, но бой и не думал стихать. Всё больше предателей поднималось на стены. Всё больше врагов вокруг, а противостоит им, только караульные отряды, но скоро подоспеет подкрепление из авантюристов и ополчения, а до этого момента нужно держаться. Тот развернулся зашагав к солдату, что уже встал на свои двои и готовый вновь окунуться в бой впереди, но его желание кинутся на смерть была прервана голосом рыцаря Пины. — Уйдешь через восточную башню. - Коротко проговорил он, указывая на дверь свободной своей рукой, откуда он сам, только выбрался. - Встретишь подкрепление и передашь приказ. — Пускай Авантюристы и резервы легиона разделятся и займут лестницы со стены. - Говорил тот прерывисто, глубоко вздыхая. - Они не допустят прорыва. Ополчение займут оборону ворот, а после ты отправишься к остальным командирам стен и передашь, что все силы, что сейчас есть, нужны здесь. — Господин, но если враг окажется на других стенах? - Голос оказался очень молодым и резануло слух Гамильтона, но он отбросил лишние мысли в сторону, проговорив. — Этого не будет. - Коротко проговорил он, кивнув через стену, мол говоря "Не обманывай себя". - Они уже все здесь. — Я-я понял. - Заикаясь не от застенчивости, а от злобы и обиды, тот кивнул, резко дав оборот и устремившись прочь со стены через башню, оставив воина, что по удобнее перехватил клинок. — Эх, молодой... Хоть ты выживешь. - Проговорили уста Гамильтона, пока ноги его потянули тело в бой и тот надеялся, что помощь прибудет раньше, чем все они передохнут. Пускай он и не надеялся на Авантюристов и ополчение. Даже на Легионеров, а лишь на одну персону, что была способна исправить эту безвыходную ситуацию. Мужчина надеялся на принцессу, что наверное уже в пути...***
Перед глазами рублено мелькали силуэты, а до разума едва дотягивались мысли, ведь тот был не в состоянии их обработать и отфильтровать. Мозг вышел в экстерную фазу, когда все мысли отходили прочь, убегая от пустоты, что пожирала тех, а в разуме стояло, лишь естественная реакция: Дать бой. Дать бой любой ценой. Гамильтон не считал сколько длится бой. Команды его было неслышно под оглушительным воем воинов, скрежетом металла и криков, что сливались в единую симфонию войны. Страшную и до безобразия отвратительную. Осталась, лишь одна задача, отданная им. "Ни шагу назад! Любой ценой удержать стены!" Но их теснили и с каждой новой секундой защитники проливали всё больше крови на холодный камень стены, выдавленные к лестницам и дверям башен и тот оказался у одной из них. У двери, из которой он выбрался, когда-то. Вместе с десятком солдат, он держал оборону, принимая удары в трофейный щит и контратакуя усталыми руками, что налились свинцом, но они держались. Выстроившись в стену из щитов, потеряв многих, но держались. Ещё немного. Ещё чуть-чуть и подойдет подмога. Предателей зажмут и перебьют, но тех было тысячи за стеной, толпясь у лестниц в желании бросится без своего рассудка в бой, но казалось, что это невозможно, покуда жалобно скрипел в руках щит, когда тот вновь вставал пред своим новым хозяином, сохраняя тому жизнь и блокируя новый поток ударов и вот одно рваное движение и с щита соскользнул клинок, что с глухим звоном ударился об каменную кладку, но рыцарь не успел поднять меч, ведь сбоку, в тандем с его щитом, пронеслось копье, что пронзило противнику шею и заставило того, если не отступить, зажимая разорванную глотку, то упасть на щиты, а после на горячий, от утекающей из-под трупов ручейками крови, камень стены. Удар, жалобный скрежет щита, удар. Бесконечный цикл, который выполнял передний край строя с простой задачей: Держать врага на дистанции. Не дать ему приблизиться. Не дать прорваться. Цикл, который бессмысленно повторяло тело рыцаря, но сколько это могло длиться и что сможет оборвать эту череду кровопролития? "Оборвать могло, лишь большее кровопролитие." - Ответил бы без зазрения совести любой легионер и из этой ситуации было, лишь два исхода: Подкрепление прибудет и навяжет предателям новый бой, оттягивая силы на себя и в этом случае, Легионеры и Авантюристы под командованием Гамильтона могли устремиться в контратаку, но был и другой. Более вероятный исход: Они просто сдохнут под натиском врага и им повезло с боем на стене, где враг не мог растянуться на широкий фронт из-за узости самой конструкции оборонительного сооружения, противостоя им тремя иль четырьмя постоянными соперниками. Это были последние мысли, которые тот прокручивал в голове, когда разум его осекся, краем своего зрения замечая фигуру, что буквально взлетела с внешней стороны стены, словно обладала крыльями. Новый раздражитель заставил голову метнуться в сторону, запечатлев навеки в своей памяти широкоплечую и высокую фигуру, облаченную в массивные алые доспехи, заносящие в своих руках длинный меч, что в один простой миг сорвался с места в выверенном до миллиметров ударе. За мечом потянулось пламя, создав красочную дугу, что метила в шеи солдат и Гамильтона, но никто не успел сделать свой ход в этой нечестной игре с неизвестным и исход атаки нового противника был предсказуем. Секунду назад был отряд солдат, что держали оборону. Был десяток праведных воинов, проливающие кровь противника и был Гамильтон, но эта жалкая секунда прошла, раскидываясь некогда целыми с шеей головами, ведь судьба этим воинам была теперь одна: Безголовыми телами пасть, пока головы в шлемах со звоном ударялись об стену, разливаясь в стороны страшными кляксами, когда тяжелые алые сабатоны Короля Безумцев коснулись с лязгом оборонительный зуб. И предатели заливались протяжным и мерзким смехом победителей, но всё же те застыли в ожидании одобрения от их короля, словно верные псы своего хозяина. — В бой, мои воины. - Губы Дюрана растянулись в кривой улыбке, едва показывающей острые зубы. - Проломите защиту магов и снимите щит с ворот. Толпа одобрительно заулюлюкала на эти слова, заставляя их ноги нести тела вперед, прорываясь дальше. Прорываясь к башням у ворот и вот Король Безумцев спрыгнул с зуба, пожелав последовать за своими подданными, ведь он хотел крови. Крови жителей и для этого нужно открыть ворота, чтобы как можно больше его безумных воинов ворвались в мирную жизнь этих жалких трусливых крыс, коих называли Легионерами и гордыми жителями Империи, но не успели его сабатоны сделать шаг, как тот остановился вглядываясь в один из трупов. Труп с алым плащом с вышивкой розы нитками золота. Роза... Его уста расплылись в самодовольной улыбке, обнажая острые, словно клыкастые жернова, зубы. Подчиненный проклятой принцессы погиб от его рук, и тот собирался преподнести этот дар на жертвенный одр Проклятия девятой на престол Империи. Согнувшись, его пальцы сжали длинный и запачканный в крови хвост отрубленной головы, поднимая до уровня собственных глаз. Перекошенное лик Гамильтона источал предсмертные эмоции, что навсегда застыли на временной шкале. Удивление, Злоба и Отчаянье. Этот подарок будет одним из самых прекрасных, что он когда-то преподносил и он привязал голову на свой пояс за волосы мертвого воина, когда взгляд безумца устремился вниз со стены. Ополчение, простые люди толпились внизу, готовясь к возможной атаке со стен, ведущий из башен и внешних со стены и тот громко засмеялся, пока его руки непроизвольно подрагивали. Его единственный глаз закатился в предвкушении вкуса крови на своих губах, ведь тот нашел занятие более важное, чем убийство пару магов и их охраны в башнях ворот. Шаг, а за ним ещё один и вот он летит вниз, прям на головы простых людей с одним желанием: Вырезать каждого, кто там внизу есть...***
С ужасом она раскрыла глаза, вглядываясь в потолок своих покоев, чувствуя, как по её коже скатывались капельки воды, а кровать безвозвратно намокла, оставляя неприятное ощущение холода. Ей снился странный кошмар, что затерялся в бесконечных закутках разума, не позволив той, даже вспомнить содержание, словно позабытую книгу, о которой ты когда-то помнил, а сейчас осталось, лишь назойливое чувство, что ты пропустил мимо себя пробирающую до глубин души историю старых времен. Пина резко села, кинув сбитый с толку взгляд в сторону двери, натолкнувшись на белоснежный доспех и молодую голову с подвязанными волосами голубой полоской ткани. — Госпожа Пина! - Воскликнула Норма, что стояла в полном обмундировании и с клинком в ножнах, хранящейся на её поясе, пока в руках оказалось простое ведро, в котором находилась вода, буквально несколько секунд назад. - Наконец-то вы проснулись! Южные стены... Пина уже догадалась, что случилось. Нападение... Иначе бы её не разбудили столь экстравагантным образом и пускай её мысли опережали действия тела, но она не учла одну деталь, что расцвела на её лице. Маска, которую она привыкла носить с детства. Маска хладнокровия, бескомпромиссности и жестокости, испускающая ауру власти, достойную отпрысков императорской семьи и эту маску она не успела в мыслях своих надеть, оказавшись выброшенной рыбой на берег во взоре Нормы. Лицо, что смешало в себе спектр эмоций. От недоумения не до конца пробужденного сознания до детской обиды за прерванный сон. От ужаса понимания ситуации до страха за собственную жизнь. У краев широко раскрытых глаз накатились немного слез. Пред Нормой предстала не принцесса, но обыкновенная девушка, которую она хороша знала, хотя сама Пина предпочитала исправить эту оплошность. Закрыв глаза, она тихо вздохнула, вскакивая с кровати, пока Норма продолжила говорить. — Госпожа, силы предателей уже прорвались на южные стены. - Проговорила она, поджав губы, словно она командовала обороной и допустила прорыв, хотя и она не смогла бы уберечь оборону от столь наглого и быстрого штурма. — Я уже поняла. - Очнулась принцесса, вскакивая с мокрой от воды кровати. - Сколько уже длится атака? — Час, госпожа. - Незамедлительно ответила Норма. — Люди в зеленном? - С неким сарказмом в голосе спросила Пина, поднимая бровь, хотя та уже знала на этот вопрос ответ. — Бездействуют. — Ожидаемо. - Проговорила Пина, подходя к стойке, где хранился её доспех, поспешно одевая поверх бытовой одежды поддоспешник. - Они люди из другого мира и в гробу они видали рисковать, ради нас своими жизнями. — Ещё, Госпожа! Магический барьер спал с ворот. - Затараторила Норма, быстрее пытаясь вывалить на принцессу новость последней сводки. - Предатели прорвались к сторожевым башням у ворот, где находились маги и убили всю охрану, вместе с подкреплением! Но что ожидала Норма, говоря это в последнюю очередь? Принцесса должна это была знать, но вот порядок получаемой информации, заставил Пину грязно выругаться, надевая стальной нагрудник на поддоспешник темных оттенков. - С этого нужно было начинать, Дура! - Не выдержала Пина, навешивая и застегивая ремни на латных сапогах, когда нагрудник знакомо надавил на грудную клетку, пока её звучал в ответ тихий писк. — П-простите. - Пропищала собеседница Принцессы, когда раздраженный тон Пины, практически отдался в своей глубине металлическим лязгом. — Нечего. - Пробурчала девушка, сжимая кулаки в одетых стальных рукавицах. - Учись расставлять приоритеты в докладах. И вот Принцесса застыла напротив своего шлема, но её латы не сияли, покрытые грязью, ссадинами оголившими серый металл и та вглядывалась во тьму, что плескалась внутри забрала, но это была, лишь мимолетная заминка, что исчезла в ту же секунду, как её пальцы сжались на стальном колпаке, снимая того со стойки, а въедающийся взгляд со стороны наблюдал за действиями своей госпожи, ведь всё ещё была рядом Норма, что продолжала созерцать за плавными, но тем не менее быстрыми движениями воительницы, что повернули темные и пустые глазницы шлема от девичьего лица, а руки немного поднялись, чтобы надеть шлем и тот привычно сжал голову Принцессы, а руки подхватили клинок, что облокотился на стену позади прибежища безмятежного спокойствия латной брони. — Вперед. - Коротко произнесла Пина, когда её ноги повели тело в сторону открытой двери, под лязг сочленений доспехов пройдя мимо своего подчиненного, что незамедлительно последовал за ней, выходя в прямой коридор, освещаемый теплым отсветом пламени свеч. Быстрый шаг твердой поступи вел двух дев по изысканным коридорам, что несколько часов назад купались в ярком свете солнца, но теперь здесь, пугая наступившую на хвост дню, тьму светом канделябр, стоящих на одной тонкой и богато украшенной ножке, храня на себе свечи и безмолвие двух лат, но это не могло долго длится, и когда те повернули дальше по коридору, что обещал скорый выход к лестнице вниз, а оттуда и к главному выходу, прозвучал голос. — Мьюи в порядке? - Вдруг проговорила Принцесса, и её голос казался странным, ведь в нем была нотка беспокойства, но Пина, даже не удостоила свою подругу и товарища своим взглядом, продолжая сверлить им дальнейших путь и стену пролета лестницы, по которой спускались на первый этаж Имения. — Она сейчас в катакомбах под Имением. - Тихий вздох Нормы, казалось, поставил точку в её докладе, ведь ответ был короток и лаконичен, но через секунду она вновь заговорила. - Как вы и приказывали, вместе с ней сейчас личная свита из работников Имения и десять Легионеров как усиление. Но Пина промолчала, ускоряя свой шаг, что с каждой новой секундой звучал всё чаще, а лязг всё громче, раздаваясь в пустых коридорах эхом. Широкие резные двери растворились резким и громким скрипом, а свет пламени факелов лизнул броню, покрыв её теплым оттенком огня, но что-то ещё мелькнуло на броне недобрым отсветом. Небо полыхало зловещим заревом горящих домов, поднимаясь толстой вереницей едкого дыма до небес, что заставил Принцессу остановится на площади пред имением, выложенной брусчаткой и красочным фонтаном в центре, пока пришла в голову, лишь одна мысль. "Всё плохо" - Звучала мысль в голове, заставляя её сорваться с места, обходя фонтан и открытые ворота, устремляясь на улички города. "Надеюсь на наставника." - Прокрутила в голове Пина, но та не сменила своё траекторию, лишь ускоряя свой бег, сквозь шум и гам людей вокруг, ведь здесь, прям в центре всего города, были два лазарета, в которые уже несли первых раненых этого нового боя, но бойкая принцесса не обратила на измученных мужчин и женщин, даже толики своего внимания. "Наверняка этот старик уже на поле боя, пока я прохлаждаюсь в имении..." - Эта мысль заставила тело девушки дернутся в отвращении, ведь случилось, то чего она боялась больше всего. Её застали неподготовленной. Улицы были полны и битком забиты людьми, что неслись рядом к врагам на встречу, но ей необходимо было срочно, что-то решать, пока брусчатка под ногами и в ушах заставляла лязгать закованные в сталь сапоги, но вдруг она резко остановилась, а Норма за спиной чуть не влетела в спину своей госпожи, хотя и саму госпожу это мало волновало. Рукой схватив, кого-то из толпы, она остановила человека буквально рыком, что чуть не свалил неизвестного с ног. Неизвестным оказался пареньком лет четырнадцати с яркими голубыми глаза и взъерошенными волосами темных оттенков и тот уже хотел прорычать, какие-то слова и оскорбления человеку, что осмелился его остановить, но тот в момент стушевался, когда взгляд врезался в белоснежный шлем без одного защитного щитка. — Так, пацан. - Коротко и грубо проговорила Пина без утонченности своего Императорского статуса. - Сейчас поворачиваешься и бежишь к западной стене, к сиру Грею и передаешь приказ. — Люд под его командованием должны будут отправиться по примыкающей к стене улице и ударить во фланг противника, пока сам Грей будет вести основную атаку по стене вплоть до самих башен ворот. - Продолжила она говорить, награждая пацана твердым взглядом, пока он открывал и закрывал рот, словно рыба. - Справишься? — Д-да, Ваше Императорское Высочество! - Пролепетал молодой мальчик звонким голосом, что хотел казаться твердым и грубым, но его взяли врасплох. — Беги. - Коротко проговорила она, покуда та сама не сорвалась с места дальше, пока вместе с остальными не уперлись в баррикаду, подготовленную заранее, ведь те бежали по главной улице города и первым делом предатели ударят сюда, как и по соседним улицам. Это была вторая линия обороны и она принялась руководить Ополчением. Разделяя толпу на три отряда и отправляя на соседние улицы, где были такие же баррикады, а из тех кто остался, выставляла строй, что должен будет принять удар. Приказав отправится к складу у Имения и принести болты и арбалеты, достать ещё копий и щитов, что встанут первыми в строю и может быть их не снесет та волна, что приближается с каждой новым часом. Редкие вкрапления солдат Империи стали отвечать за магическую поддержку и так бы могло длиться долго, когда к ней подбежал легионер с мазками крови на броне и не прошло и мига, как тот с тяжестью упал на колено, склонив голову в тихом скрипе лат, из которых доносилось, трудно выбираясь из-под шлема, тяжелое и спертое дыхание. — Ваше Императорское Высочество! - Рявкнул солдат из последних своих сил и кислорода в легких, прежде чем его голос перешел на хрип и Пина сразу поняла, зачем тот прибыл, коротко проговорив, тому. — Докладывай. - Голос Легионера, казался, слишком молодым, коробя слух, но он продолжил более тихим и хрипящим тоном, вымолвив устало слова со своих уст, скрытых шлемом. — Я прибыл с восточной стены, Госпожа Пина. - Коротко проговорил он, тяжело дыша. - Они двигаются по стене к югу, чтобы прижать предателей. Господин Гамильтон, так же передавал, чтобы резервы заняли прилегающие улицы с двух сторон от ворот. Авантюристы заняли позиции в нескольких засадах дальше по торговому району. Пина коротко кивнула. Всё идет согласно составленному плану, пускай и первая его стадия была ускорена и не удалось вымотать нападающих, но улицы Кузнецов и Травников были заблокировали и ей остается оборонять, лишь три прямых улицы ведущих на главную площадь, а дальше и к Имению. Главная точка обороны и точка, в которую окажутся все силы противника для прорыва. Она не беспокоилась за людей, что могли быть дальше за баррикадой, ведь все они уже были эвакуированы и помогали, чем смогут в тылу. — Отправляйся к Авантюристам и говори командирам их команд, чтобы стягивались на проспект Золотых дел Мастеров и сюда, на улицы, что соседствуют с улицами Алхимиков и Кожевников. Засады Авантюристов ей сейчас не были необходимы, а вот людей в обороне, да и обученных бою и владеющих магией критически не хватало, лишь бы хватило сил выдержать первый удар, но дальнейшие размышления были прерваны голосом Легионера, что резко встал, не жалея собственные ноги и легкие. — Да, Ваше Императорское Высочество! - Воскликнул он, уходя быстрым шагом прочь. И она осталась в мечущихся из стороны в сторону Ополченцев, что готовились к бою, да со своим подчиненным, что стояла рядом. Она выглянула над баррикадой, наблюдая за горящими домами у южных ворот, но вот, среди гула многих голосов и выкриков, прозвучал спокойный женский голос. Её голос. — Скажи, Норма. - Проговорила принцесса, едва повернув свою голову к девушке, чтобы наблюдать, как меняется её лицо от дальнейших слов. - Тебе страшно? — Я совру, если скажу, что нет. - Ответили тихие слова Нормы. - Это не рейды на дикие племена северян или южан. Они бесстрашны и готовы были лечь костями за свою победу, но у них, по крайней мере, был разум, а тут... — А тут дикие звери. - Дополнила Пина, нахмурив брови и сжав кулаки. - Чем-то напоминает поход против короля Орков, правда? — Но даже орки, менее страшны, чем люди, лишенные благоразумия. - Продолжала она, не позволив Норме вставить, хоть пару своих слов. - Поэтому мне страшно, Норма. — Но стоит бояться, что страх затмит разум и отвагу, чем любых врагов, пытающихся навязать тебе трусость. - Проговорила собеседница Пины, словно цитируя кого-то. - Так вы говорили? — Верно. - Пина улыбнулась за шлемом, кивнув собеседнице в знак признательности, что подруга не забыла её долгие монологи в походе, когда она оставалась ночью у костра, чтобы погреться. И вдруг слух уловил, чье-то рычание и свист, словно что-то стачивалось об камень и это заставило принцессу вновь обратить свой взгляд к баррикадам и улице впереди. Она вовремя обратила свой взгляд туда, уловив свет исходящий из поворота с улицы Алхимиков, куда вел поворот, но вдруг оттуда вынырнула самоходная повозка обитая сталью, что принадлежала людям в зеленом Самоходная повозка без коней резко ушла в порот, уезжая от позиций ополченцев и Принцессы, что прошипела под шлемом. Люди в зеленом всё же сделали свой ход и она знала, куда они направляются. Направляются к южным воротам и это понимание заставило её воскликнуть грубым тоном. — Идиоты! - Воскликнула она. - Южные ворота уже пали! В её голове закрутились шестерни мыслей, как остановить их и направить на позиции, что смогут принести большую пользу, чем удар по противнику в одиночку, хоть она и хранила надежду, что защитники южной стены всё ещё держат оборону, но вот разум отдергивал сердце, проговаривая, что это маловероятно. Контрнаступление должно было быть, только в момент, когда силы противника будут окружены караулом и гарнизоном других стен. Когда предателей, словно крыс загонят в угол, а там их перебить будет проще простого, даже с учетом постоянного прибывающий безумцев из вне стен и города, а до этого защитники южных ворот должны будут до последнего держать удар и оттягивать силы остатков объединённой армии на себя, препятствуя полноценному наступлению. Она мельком взглянула на Норму, принимая для себя решение, которое может и не быть до конца обдуманным и сверенным до деталей с планом битвы, что был составлен в десятки голов, как Центурионов Легиона, так и командирами команд Авантюристов. Люди в зеленом, раз они осмелились вступить в эту битву, могут стать хорошим подспорьем, как в обороне, так и в контрнаступлении, вместо комариных уколов тактики "Дал в зубы и убежал", ведь такие атаки были малоэффективны против такой большой армии, как объеденная армия вассальских королевств востока, пускай и остатком былого величия этой армии. А может ей хотелось удостовериться, что южные стены стоят в обороне до сих пор, а главное, её подчиненный, Гамильтон, ещё жив... Поэтому она проговорила, отворачивая от Нормы, что глядела на принцессу с непониманием, когда она перемахнула через баррикаду. — Оставляю командование на тебя и Легионеров. - Обронила принцесса, прежде чем побежать за автомобилем, пока Пина прикрыла глаза, пытаясь коснуться, чего-то в её солнечном сплетении. Разум тянулся к этому, пока не получил отклик. Мана. Место её накопления. Ядро маны. Она почувствовала, как стремительно разливалась из ядра магическая энергия, входя в "Русла" и протекая по "Рекам", распространяясь по всему телу молодой воительницы и тем временем разряды фиолетовых молний покрывало её конечности, поднимаясь к груди и голове, пока силуэт той не размылся в реальности. Смазанные в пространстве очертания молний промелькнули впереди, поднимаясь на стены домов и крыши, устремляясь прочь и очертаниям вслед устремился выкрик паники. — Госпожа Пина! - Выкрикнула Норма в тревоге, нависая над баррикадой. — В-вам нельзя идти одной... - Кричала она в след фиолетовым молниям заклинания принцессы. - ...Это опасно! Но её слова не достигли адресата, ведь та уже была далеко, оставив позади себя баррикаду в облаках пыли и бьющих молний в воздух от остаточного напряжения. — Ну, почему всегда так? - Спросила та себя, тонким голоском безнадежности за некоторые черты характера своей госпожи.***
— Командир. - Прошипел канал связи в наушнике, оборвав безмятежный отдых солдата в бронемашине и тот раскрыл свои веки, пока рука в перчатке потянулась, чтобы протереть глаза, пытаясь убрать пленку смутного изображения пред взором. — На связи. - Проговорил тихий голос едва с хрипотцой, что так и не успел отойти от скоротечного сна и солдат зевнул, словно находился не в горячей точке, а на пляже в Исигаке, нежась под лучами теплого солнца Японии. - Обстановка? — Прорыв. - Коротко ответила рация, потрескивая. - Южная стена под ударом. Противник прорывается на улицы и площадь у ворот, но защитники установили отличное оцепление у лестниц. Действуют хорошо, но противник имеет сильный перевес в численности. — Думаешь, стоит вступить в бой, Кувабара? - Спросил Итами, перебирая пальцами по приборной панели, пока большой палец нажимал кнопку рации. - И сократить перевес? — Нас они не ожидают. - Ответил монотонный мужской голос. - Да и на нас не рассчитывают. Подходящий момент. — Выдвинемся через пару минут. - На автомате ответил Итами, пока его пальцы двигались на глазах, пытаясь привести их в более работоспособное состояние.. - Рори у тебя? Спросил командир, когда его сердце уколола игла беспокойства за беженцев, что остаются на попечении его, но вот ответ не обрадовал солдата. — Нет. - Всё так же коротко ответил мужчина. - Она сказала, что ей нужно уладить дела и просто перепрыгнула на крышу соседнего дома. Остальные здесь. Ведь он оставил их всех в центре города, где была самая большая концентрация сил защитников и простых жителей на каменной башне колокольни, вместе с Кувабарой. — Хорошие новости. - Пробурчал солдат, в сонной голове которого не возникало мысли и даже вопроса о природе столь причудливых навыков одной из его подопечных. Магия. — Направляй машину по кратчайшему маршруту во фланг. - Большой палец опустил кнопку, заставив рацию прошипеть в окончание сеанса радиосвязи, но время не ждет и вот вытянув руку в сторону и сжав пальцами плечо солдата по соседству, тот начал его трясти, размеренно проговорив. — Курата, просыпайся. — М-м-м, ведьмочка моя, ещё пять минут. - Медленно протянул солдат, сонным голосом, пока на лице, что уперлась лбом в руль бронемашины, расцветала улыбка. "Слишком безмятежный сон" - Подумал Итаме, как вдруг водитель подпрыгнул от неожиданности, коленями ударившись в колесо руля и зашипев, решая за что схватиться первым делом. За голову или за колени. — Спасибо, Курабаяши. - Уже Итами улыбнулся, когда девушка, что протиснулась с задних мест, потирала ребро кулака, коим она и засадила со всей силы по шлему водителя, а лик её омрачился пренебрежением, как и голос её сочился этой эмоцией, обращенным всем фронтом на сослуживца. — Гребаный извращенец. - Бросила она, вновь скрывшись в салоне. — За что?! - Пролепетал Курата, меча взглядом на командира, что поднял большой палец, указывая им в салон, где восседала злая Курабаяши и Томита и в этот момент тот стушевался, а голос командира, лишь способствовал в этом. — Принимаешь маршрут от Кувабары. - Коротко бросил Итами, сжимая посильнее ладони, понимая, что они поедут в самое пекло средневековой битвы, но тот успокаивал себя в исключительной силы технологий другого мира. - - Поедем во фланг врагу. - Проговорил тот, поворачиваясь и кидая взгляд в салон на двух солдат, что сидели на задних местах. — Томита за пулемет. - Продолжил он. - Стрелять на поражение по людям, похожих на оборванцев. — Так точно, командир. - Кивнул солдат, когда тот начал вставать, но выпрямится не получалось никак и вот тот сгорбился, уперевшись ногой в кресло салона, тот вылез в люк, где его дожидался M249 и пока солдат занимал своё место за пулеметоп в салоне прозвучал насмешенный тон девушки рядом. — Будем сокращать численность Варваров? - Проговорила Курабаяши, подняв бровь и глядя на своего командира, словно ожидая подтверждения своим словам. — Не называй их так. - Но ей не суждено было добиться взаимности в этом вопросе, ведь после незамедлительно ответил Командир группы. - Они тоже люди. Хотя и Итами не получил желанного результата, когда его собеседница, лишь фыркнула на его замечание. — Ух. - Протяжно вздохнул водитель. - Я сон не досмотрел, а тут ещё и играть в шашечки на дорогах средневекового города, управляя броневиком. Услышав нытье своего товарища, из люка донеслись слова тому, ведь ответил с усмешкой оператор пулемета. — Нечего. Тебя всё ещё ждут Ведьмочки и кошко-девочки, не забывай. — И на том хорошо. - Пробубнил Курата, поворачивая ключ зажигания, на что бронемашина сразу же отреагировала легкой дрожью по всему своему стальному телу, а рев вновь запущенного движка, словно ленивый зевок зверя, огласил округу. И вот дрожь по броне утихала, а первый и резкий рев сменился на равномерный гул, вместе с фарами, что разбавили слабый огонь факелов, осветив путь впереди. — Указывай Кувабара. - Коротко проговорил Итами, пока машины сдвинулась с места, едва слышимо скрипнув подвеской. — Вижу вас. - Ответила рация. - Выезжайте на юго-восточную улицу, после триста... Нет, двести метров вперед и поворот направо. — Понял. - Только и ответил Курата, а его сапог нажал на газ, вызывая резкий рык набирающего обороты двигателя. Машина сорвалась с места, заставляя Итами схватиться за ручку у потолка салона, пока Коматсу въехал на безлюдную улицу, где дав резкий поворот, свернул на соседний переулок, что был узок, но достаточно широк, чтобы LAV[1] смог бы проехать. Гул вышедшего на полные обороны двигателя громогласно огласил округу о быстроходной повозке, что виляла с улицы на улицу, держа намеченный маршрут под колпаком добродушного солдата на высокой колокольне, что незамедлительно комментировал дальнейший путь. Итами вглядывался в темноту за окном, раздумывая о возможном пути. "— Мы проехали улицу Кожевников и въехали в торговый район, значит следующая улица Алхимиков." - Вспоминал его разум названий улиц средневекового города, делая закономерный вывод: Две улицы и они выйдут на проспект Золотых дел Мастеров, а оттуда и до стены рукой падать, но мысли осеклись, когда тот подпрыгнул на своем месте, едва не ударившись шлемом об потолок, ведь машину тряхнуло, когда её бронированная морда снесла, чей-то пустой прилавок, что рассыпался под ударом Коматсу, поднявшись в воздух, рассыпаясь кусками и щепками древесины позади на добрый метр, но машина не остановилась, продолжив свой путь. — Аккуратнее! - Вдруг прошипела сзади девушка. - Не дрова же везешь! — Знаю-знаю. - Пробубнил под нос водитель, резко уходя в поворот под скрип подвески и вот пред взглядом показалась сплошная стена в конце улицы, зажимающей машину с двух сторон пустыми окнами домов. Машина набирала ход по прямой, пока выкрик командира не заполнил салон. — Стоп, машина! - Прокричал Итами, когда Коматсу вошел в следующий поворот и остановился, наклонившись всем корпусом в бок, чтобы позволить своим пассажирам увидеть бой. В полукруг стояли легионеры с щитами, об которых, словно волны разъяренного моря, ударялись безумцы, пытаясь пробить щель в обороне, но те лишь отдавали свои жизни на копьях второго и третьего рядов, так и не спустившись с крутой каменной лестнице, где они толпились и толкались, пытаясь не упасть. Защитники просто заблокировали проход, не позволяя большему количеству врагов выйти на улицу, где им бы пришлось противостоять не тройки на последних ступенях лестницы, а десяткам и сотням живых тел. — Визуальный контакт! - Воскликнул Итами, готовый отдать команду и тот не промедлил с продолжением. - По противнику на лестнице и стене открыть огонь на поражение! Ладони Томиты крепче сжались на рукоятке, пока большой палец снимал смертоносное орудие войны другого мира с предохранителя, а дело оставалось за малым. Правая рука потянулась за стеблем затвора, что был переведен в крайнее положение до упора, несколько раз щелкнув, но тому не было нужды подолгу оставаться на этом месте и вот тот вернулся на исходную, лязгнув, дослав патрон, а это значит, лишь одно - Оружие готово к стрельбе. — Поехали. - Прошептал тот одними губами, когда указательный палец лег на спусковой крючок пулемета, что с трудом жался, словно понимая в какое место тот попал. Понимая, для чего он был рожден, противясь судьбе, ведь место тем звалось Бойней. Огненный шар вырвался с кончика ствола, облив на миг защитный щиток оранжевым маревом, ознаменовав освобождение косы из свинца от своих оков и смертельного рева. Дробился камень под ударом винтовочного патрона, осыпаясь мелкой крошкой на защитников, дробно застучал пулемет, от ствола протягивая яркие линии трассирующих боеприпасов. Грохот, свиcт и крики безумцев, на телах которых оставались ровные отверстия размером с абрикосовую косточку, минуя все средства защиты. Щиты трескались и расходились. Нагрудники дырявились, словно картонные и рваными краями впиваясь в кожу, что они должны были защищать. Лилась кровь на ступени, а кому не повезло, тем приходилось видеть, как их кости выбивало из плоти, ломанными ветками, а где-то и серое вещество черепной коробки разлеталось в осколках костей, пока защитники дрогнули. Они опустили клинки и щиты, пригнувшись от разрушительной магии и лишь самые обученные легионеры, побывавшие в противостоянии с сильным магом не дрожали в страхе, коих было всего двое. К крикам умирающих прибавились вопли, пропитанные страхом и лишь он не давал, тем встать в полный рост, попытавшись убежать. Пулемет стрекотал, пустые гильзы падали со звоном и дымком на крышу автомобиля, скатываясь на землю, вместе со звеньями ленты фиксированной длины, что стремительно выбиралась из короба пулемета на свет и вот тот замолк. Ладони Томиты болели, но тот громко постучал по крыше, вызвав очередную команду. — Ходу! - Воскликнул Итами, когда автомобиль вновь заревел, пускаясь в путь, так и не позволил солдатам лицезреть дело рук своих. Машина резко свернула на следующем повороте, чуть не сбив Легионера, что побежал в страхе от места бойни и гибели их противников, как только пулемет замолк, оставив после себя, только гору трупов, разбросанных по пролетам крутой лестницы и более небоеспособных защитников, но солдаты Сил Самообороны Японии, даже не подозревали, что охота на них уже раскручивала свой маховик животной жестокости, когда держали новый путь за хвост и вновь резиновый протектор колес ступил на брусчатку торгового района, несясь со всей возможной скорости к главным воротам и ради этой цели вильнула машина, выехав на главный проспект, а впереди кровавое зарево горящий домов. Машина ревела своим двигателем, а под колесами гул, который стал белым шумом внутри салона, где Итами потянулся к рации, чтобы уточнить маршрут, но он так и не произнес, ни единого слова в эфир. Он поднял взгляд с рации, уперев его в плоское лобовое стекло, но ему не понравилось, что его взор увидел во тьме, яркими линиями. В конце улицы, по которой они неслись, буквально летая над брусчаткой, шел воин в темно-алом доспехе, хранящий на своей холодной поверхности жилы, что полнились странным отсветом, словно от яркого пламени, а его голос раскинулся по всей длине улицы, тоня в гуле двигателя, ведь тот увидев их, что-то кричал, заливаясь безумным смехом и даже слышать это смех не было надобности, ведь его улыбка сама за себя говорила, заставляя Итами выругаться и произнести простые слова приговора неизвестному, рассудив, что тот обычный безумец. — Дави. - Коротко произнес тот тихим голосом, словно чувствую сострадание к этому человеку, но тот понимал, что если тот идет со стороны ворот, то те уже пали под натиском врага или это, лишь одиночка, прорывавшихся сквозь оцепление. Воин перегородил путь, что вел к главным воротам и защитникам, но тот даже не шелохнулся, когда оставалось от него и до машины жалкий десяток метров, а его слова стали различимы, сквозь гул движка. — Так вот вы где, жалкие и трусливые крысы в зеленом! - Смеялся он, находясь на пути бронемашины и это единственное, что тот успел произнести, как бронированный корпус сбил человека в броне. — Вот, что толкает этих людей на такие безумства? - Прошипел Курата, но не успел тот закончить мысль. Не успели последние слова сорваться с его уст, как тот замолк от удивления, а его глаза округлились, когда над капотом поднялась голова, которая удерживала на себе безумную улыбку. Безумную улыбку, что раскрылась, издав утробный рев, что запросто перебил гул колес и рык двигателя, что взвыл от дополнительной нагрузки, когда ноги, закованные в сталь доспехов, уперлись в брусчатку с силой, способной рвать полотно улицы, оставляя за собой борозду земли, свободной от покрова дороги. — Что за черт?! - Воскликнул Итами, пока машина начинала останавливать свой бег, и это простое понимание заставило прокричать его во всё горло, проклиная, что неизвестный находится в слепой зоне пулемета. — Томита, из пистолета! Солдат на крыше сам уже потянулся к кобуре, а палец лег на спусковой крючок P220. — Чертовщина. - Прошептал тот, уперевшись коленом в угол люка, выглядывая из-под щитка брони, вытягивая холодную сталь и вот окрасились его руки, вместе с лицом новой вспышкой выстрела. Пуля попала тому в грудь, но та лишь смялась об доспех, упав на капот со звоном, ведь не была способна остановить воина в алых доспехах, что с новой силой вкапывался в землю ногами, ради одного момента. Момента, когда машина оторвалась от тверди, беспомощно молотя над землей своими колесами, но незапланированная остановка оказалась слишком резкой и солдат на крыше вывалился из бронемашины, устремившись к земле, кубарем летя по брусчатке, но в салоне было не лучше. Итами глядел полными удивления и неверия глазами на человека в доспехе, руками и ногами удерживаясь на месте и тому отвечала хищная улыбка самодовольствия, что несла с собой, точно ничего хорошего им. И слух коснулся смех, когда вдруг переставил ноги тот, сместив центр тяжести в бок, для чего-то. — Что за хрень?! - Взвыл Курата и Итами на собственной шкуре понял для чего же, ведь воин просто кинул машину, словно свою нелюбимую игрушку, в стену каменного дома, перемешав небеса и земную твердь в их глаза и тем оставалось, лишь крепче держаться, чтобы не получить в голову крепкой передней панелью салона. Стена не выдержала удар и задние фары потонули в пыли внутри дома, пока до ушей солдата доносилось тихий стон боли девушки сзади, да и тому добавилось шипение его самого, ведь руками тот пытался смягчить удар, что теперь холодно онемели дрожа. Мутным взором он прошелся по салону, взглянув на водителя, что застыл уперев лоб каски в руль. — Эй, Курата... - Прохрипел тот, ведь весь воздух ударом выбило из легких, пока рука потянулась к плечу солдата, но его остановил громкий скрежет стали и брони со стороны двери. Не веря, что он слышит звон лопающейся брони, он устремив взгляд на дверь и лапу, закованное в сталь лат, что торчала из кривой дыры с острыми краями. Ладонь согнулась, сжав броню и вот дверь просто вылетела со своих петель, открыв горящий огнем взгляд, словно звезде во мгле, что холодно светила в лицо Японца, заставив руку медленно потянутся к кобуре, но та даже не согнула пальцы, чтобы ухватить рукоятку пистолета, которой не оказалось на месте, затерявшись, где-то на полу салона под ногами. Другой рукой его горло сжали в мертвой хватке стали и бесцеремонно вырвали с салона, поднимая над землей. — Вы слабы! - Взревело грубое лицо, разбрызгивая слюну со своих губ, но через секунду те уста расплылись в безумной улыбке, сжимая сильнее горло солдата, угрожая сломать хрупкую ветку человеческих позвонков. - Слабы без своих артефактов! Бесчестные твари, убившие столько храбрых мужчин! Руки Итами потянулась к запястью Короля, но они не сжались на нем, лишь беспомощно легли на броню, пока тот хрипел и кашлял, пытаясь вымолвить, хоть слово. — Я уже решил вашу судьбу... - Голос противника затихал, словно пытаясь успокоить свою бурю безумия в голове, но через секунду тот продолжил, облизнув свои сухие губы. - Отдам моим храбрым воинам, пускай они отомстят за своих павших товарищей и утолят свою злобу и ненависть. - Дюран тихо засмеялся, поворачивая в бок голову солдата. - Но как жаль, что вы не узрите сотворенное с вашими телами, а когда ты будешь лежать в луже собственной крови и нечистот, то ты, безвольной куклой, будешь наблюдать, чем же мои воины займутся с вашими женщинами! Услышав это, глаза солдата неестественно сузились, источая злость и ненависть, но ему отвечал взгляд полные насмешки и глубокий голос, источающий удовлетворение. - Я задел тебя? Наверное, хочешь меня назвать "Варваром"? Хотя вы и сами не лучше нас, ведь именно вы оказались Варварами, что даже не захотели слушать, брякая своими артефактами! В глазах Итами мало, что изменилось, прожигая злобой броню, но где-то глубоко в его зрачках было удивление. — Пришли в этот мир и уничтожали всё, что видели. Как же нехорошо получилось, правда? Перебили, столько дипломатов, что были отправлены к вам для регулирования конфликта. Солдат не понимал, о чем говорит безумный король. Дипломаты? Что за чушь? Но вдруг он осекся, вспоминая первые дни в этом мире. Первые дни зарывания в землю укреплений и первой волны злобы, что томилась в разумах солдат от действий этих варваров в Токио. Они вправду уничтожали всех, кто приближался к их позициям, а может они не зная, кто движется к ним и дипломатов брали под нож, записывая их в отряды очень плохой разведки. — Или ты считаешь, что просто так была созвана объединённая армия? - И вдруг Дюран улыбнулся, обнажая острые зубы. - Но и Империя предала нас, когда не выслала войска и триста тысяч мужчин погибли, но ни одного не было из Легиона Империи! Они заманили нас на верную смерть! — Но моё мертвое сердце греет ваша судьба жестокая, ведь именно вы оказались варварами, которыми вы всех клеймите. - Дюран разжал пальцы, выпустив из рук шею Итами, вынудив тело свалится на холодную брусчатку, пока звучал громкий кашель, что вырывался из его горла, а сил даже встать не было, валясь и корячась от боли в руках, как и от нехватки кислорода. — И ты первый поплатишься за ошибки всех людей в зеленом. - Проговорил его палач более холодным тоном, словно остатки не прокаженных осколков сознания в этот миг взяли верх над безумием, опуская ладонь, что сжимала пару секунд назад его горло и от неё потянулись путы пламени, что жаждали познать чужую плоть и сладкую душу. Путы уже коснулись его нагрудника, прожигая ткань, добравшись до плиты, но вдруг его остановили громкие хлопки, звучащие со стороны, ведь пистолетные патроны били в широкую спину, беспомощно царапая броню со свистом рикошетов. — Нам мешают, слепая овечка. - Проговорил тот, а с его лица пропала улыбка, взрастив раздражение на своем лике, пока ноги его резко повернули тело, устремляя взгляд к раздражителю, ведь лежа на брусчатке, руки Томиты подрыгивали от каждого выстрела из своего пистолета, что он так и не выронил из рук, а на его лице расцветал яростный оскал и рык слов. — Сдохни, чудовище! Путы пламени последовали за резким выпадом воина, срезав, словно масло ствол пистолета, плюясь искрами и расплавленным металлом на бронежилет солдата. — Тише, Бесчестная Тварь. - Проговорил теплым голосом Дюран, улыбаясь. - Твоя очередь ещё не подошла. Сиди тихо и жди... Дюран медленно обернулся обратно, вновь устремляя ладонь к телу командира, чтобы закончить начатое. Но Итами смотрел без страха на свою смерть и путы, что устремились к нему, пытаясь разорвать плоть, вкусив алую кровь, но вдруг его лицо расправилось от безмолвной решимости в удивлении, ведь взгляд солдата, зацепился за неизвестное природное явление позади Короля, но природное ли? Всполохи фиолетовых молний, отдаваясь избыточным напряжением в воздух, не застывая, ни на секунду за спиной воина в алых доспехах и окрасив белоснежную броню в мало освещенной улице, где играли тени от ярких фар автомобиля и тусклого зарева домов с южных ворот, но его разум узнал их, напрягая память за эти долгие секунды. Узнал эти латы, что стали выглядеть более величественно в фиолетовом отсвете молний, словно принадлежащей богине грома, что спустился с небес, чтобы спасти его жалкую душу, а занесенный клинок над головой его противника было благословением и успокоительным разуму, до которого донеслось полный ярости рык женщины в латах. — Дюран! - Проревел белоснежный шлем, размываясь из реальности в новом всполохе молний, но алые доспехи не дожидались удара, резко дав оборот выставляя руку, чтобы защитить шею. Итами увидел, как холодная латная перчатка упала со стуком на брусчатку, пока огни в ней тухли, но это последние, что ему удалось увидеть, ведь его самого вдруг потащило назад и сознание, только сейчас поняло, что тот уже находился в пяти метрах от своей смерти, а сбоку была та латная фигура белоснежной стали, что припала на колено рядом, но ледяной голос, привел его в чувства. — Ты в порядке, Человек в зеленном? - Спросила Пина, коротко взглянув на него. — В-в порядке. - Хрипя и кашляя ответил японец, пока звучал громкий и безумный смех. — Магическое усиление тела! - Воскликнул Дюран, смеясь. - Не знал, что бездарная принцесса, играющая с ранних лет в солдатиков, знает заклинание среднего круга. — Удобно, когда твоя лучшая подруга магистр Имперской Академии. - Коротко и с усмешкой ответила Пина, но ей ответил радостный восклик. — А какая скорость! - Воскликнул Дюран, улыбнувшись и разведя свои руки в стороны. - Хотя это и не удивительно с твоим уникальным атрибутом маны. Молнии цвета твоего проклятия, жалкая принцесса. Пина медленно встала, крепче сжимая клинок, пытаясь отгонять все лишние мысли от разума, до которого начали тянуться склизкие лапы страха, но какая она принцесса великой Империи, что заняла половина материка, если она будет бояться боя? Боятся врага и смерти. — Я вижу твой настрой. - Проговорил король безумцев, заливаясь смехом и целой рукой потянувшись к поясу. - Но я намерен распалить сильнее его, чтобы ты поняла, каково было мне и моим воинам погибать под стопой магии людей в зеленом! Поэтому у меня есть подарок для твоего желания моей крови. Подарок от короля! - Смех Дюрана стихал, переходя в радостный клекот, пока тот развязывал узел из волос, на коих и держалась отрубленная голова и это заставило прищуриться воительницу в плохом предчувствии. И вот, держа за грязный хвост волос, он поднял голову пред собой, заставив Принцессу узреть подарок Короля. Подарок застыл в её взгляде, пошатнув все силы, что она собрала для боя, ведь в её темное забрало вглядывался стеклянный и мертвенно холодный взгляд на перекошенном лице боли и удивления. Гамильтон встретил свою госпожу, но радости встречи не отразилось на его застывшем навсегда лице. — Г-гамильтон? - Её голос дрогнул, когда она вглядывалась в лицо своего подчиненного, спрашивая в неверии, а её ладонь протянулась вперед на уровне глаз мертвеца, словно пытаясь прижать ладонь к холодной щеки, но их разделяли метры и воин в алых доспехах, что смеялся. — Какая же прекрасная реакция! - Смеясь тот, едва ли не на всю улицу. - Какой же прекрасный подарок, неправда ли? Опустошение. Именно это чувство заполнило её разум и душу. Она не могла поверить, что рыцарь её ордена так погибнет, но вместе с опустошением приходило совсем другое чувство, что не чувствовала её естество. Первобытный и жгучий, способный прожечь её шлем и голову, гнев, что перетекал в ярость. Ярость за смерть подчиненного. Ярость на себя, что не смогла уберечь и это всё вылилось простые слова, что слетели с её губ, перекошенных в злобе. — Ты сегодня умрешь. - Заявила она, выплевывая каждое слово из своего рта. — Иди же ко мне, проклятая тва... - Выкрикнул Дюран, но его перебил всполох молнии перед лицом и клинок, что застыл занесенный и обещающий в один миг, снести голову с плеч. Дюран резким движением обрубка отклонил клинок в сторону, когда целой рукой выхватил двуручный меч, нанося хлесткий горизонтальный удар, но тому не было суждено вкусить желанную плоть принцессы, ведь заскрипел и застонал клинок в руках Пины, что принял удар в жесткий блок, отправив ту в скоротечный полет, что был прерван острием воткнутым в брусчатку, останавливая и гася излишнюю скорость, но времени перевести дух и унять дрожь в руках не было, когда та исчезла вновь в новом разряде молнии, что выстрелила цельные латы, словно ядром из пушки, сокращая дистанцию. Клинок послушно описал дугу по воли воительницы, устремившись в вертикальный удар, предвещая ополовинить безумную голову, но она ушла с пути клинка, едва заметным полушагом в сторону, что сместил тело в сторону, уберегая его голову от судьбы раздвоения, но клинок не застопорил свой стремительный бег со смертью на перегонки, резко сменяя траекторию своего движения, уйдя под откос восходящим взмахом, что выбил, лишь убегающие от клинков искры напряжения, ведь тот был остановлен в смазанном блоке двуручного меча, чья рукоятка прошлась ударом по белоснежному шлему, заставив Пину разорвать дистанцию одним прыжком, пока из-под шлема показались блестящие на свету линии слюны. Они разменялись ударами, но Дюран не собирался останавливаться на этом, оставляя принцессу в мнимом спокойствии, сократив то расстояние, на котором оказалась Пина. Его рука взмахнула клинком, словно не стараясь поразить своего противника, отправляя резкий вертикальный удар в свою цель, что скрестным шагом ушла от своей смерти, нанося новый удар своего клинка, начав чехарду этой липовой битвы. Удар за ударом, блок за блоком, но Пина не могла достать Дюрана, что начал скучать, повреждая броню Принцессы, отрывая своими ударами пласты брони касательными попаданиями. Это было избиение Принцессы, что решила попытать свои навыки на короле, но в какой-то момент залаял автомат долгой очередью. Курабаяши показалась из бронеавтомобиля без шлема и струйками крови на лице, а пальцы держали рукоятку автомата, нажимая на спусковой крючок. Гильзы повалились в бок, а новая вспышка огня на стволе шла за вспышкой, сливаясь в однородное яркое марево, пока пули со свистом утопали в броне, разрывая и короча поврежденные латы в жгучих капельках огня внутренностей, что осыпались на землю тлея, вместе с яростным рыком. Дюран дал оборот, словно позабыв про Принцессу. Его жгуты огня вырвались из обрубка, намереваясь наказать наглеца. Они обвили автомат, прожигая и заставляя его нагреваться до бела и вот рывком отправил солдата Сил Самообороны в полет, обвив ещё и руку. Курабаяши своим тело пробила окно соседнего дома, скрывшись в нем и тьме внутри под грохот убранства, что падало под снарядом, коим превратили Японку, но Дюран отвлекся и тот не заметил, как Принцесса исчезла в молнии, собрав всю доступную ей силу и набрав максимальную скорость, понимая, что это возможно последний шанс поразить противника и убить его. Клинок пронзил броню со скрежетом разорванного металла, показавшись с другой стороны тела воителя, но что-то было не так и разум Принцессы это сразу подметил, ведь тот завопил во всё пространство черепной коробки "Убегай! Сейчас же!", ведь на холодной поверхности клинка её не было ни пятна крови, что должны была остаться отвратительными кляксами, перекрывая благородный блеск луны в отражении острия. Голова Пины медленно поднялась, вглядываясь в лицо Дюрана, чей лик перекосила улыбка, что сочетала в себе эмоций больше, чем любой мог представить пред смертью. Самодовольствие усмешки смешалась со злорадной улыбкой, что перетекала в клыкастые жернова яростного оскала. Ладонь, закованная в белоснежные латы, опустила клинок, но было поздно предпринимать действия, когда ты уже угодила в капкан смерти. Король безумцев схватил за предплечье Пину, сжимая до хруста костей, чтобы резко поднять принцессу в воздух, кинув над собой на спину, так и не отпустив руки. Весь кислород вышел с ударом из легких, издав жалобный хрип, перетекающий в кашель, но тот не остановился на этом, повторив свою жестокое действие под крики боли молодого голоса. Удар об землю под скрежет сминающихся пластин нагрудник и вновь полет, который не мог разобрать разум. Столько раз он так игрался с принцессой, считая своей игрушкой? Наверное, только пустые глазницы окон домов смогут подсказать ответ. Дюран резко развернулся, отпуская руку и отправляя в полет ещё более грязные латы, испачканные в пыли улицы и заставив их под собственный скрежет и жалобный стон врезаться в стену, где те застыли, ожидая своей судьбы. Мутный взгляд Пины, в котором двоилось изображение, медленно прошелся по искорёженным латам руки, казавшейся не её, что походила на канат, чем на что-то с жесткой основой. Она лежала на земле, сломанной веткой, которой не пошевелить было, да и что, едва держащий сужающийся круг беспамятства, разум мог сделать? Она поиграла и теперь лежит побитой дворовой псиной и ни она, ни люди в зеленом не смогли справиться с королем безумцев. Может пришло время сдаться? Сдаться и отдать свою жизнь на случай судьбы? Судьбы, что была предзнаменована ей и умереть той не суждено сейчас. Она лежала у стены, наблюдая, как всё ближе был Дюран, но с каждой новой секундой, утверждение, что ей суждено умереть, но точно не сейчас, крепло. Это понимание, заставило действовать изможденное тело, когда скрип лат, поднимающих её тяжелое тело, проникал в залитую свинцом голову. Она поднялась, уперев клинок в землю целой рукой, пока с той стороны висела сломанная ветвь, что звалась раньше конечностью. Сгорбленная, тяжело дышавшая, она понимала, что нужно увести Дюрана отсюда. Увести от людей в зеленом. От главной улицы, по которой будет атака, чтобы дать, хоть призрачный шанс устоять, ведь та не сомневалась, что все её воины погибли под гнетом этого человека в алом доспехе. Понимала, что это может стать для неё последним ходом в этой партии битвы, но та собрала свои силы, исчезнув во вспышке молнии, что протянулся прочь по дороге. — Вот и вся хваленая воля принцессы! - Воскликнул тот, наблюдая за цепью молний, что остаточным напряжением било в воздух за убегающей Пиной. - Бежит от своей погибели, словно крыса! Дюран тихо засмеялся, прикрыв ладонью взор. - Нечего-Нечего. - Повторял он из раза в раз, пока его тело разогревалось до яркого белого цвета. - Ты не убежишь, маленькая овечка. Даже его отрубленная рука, ведомая волей воителя, разогревалась и вот тот исчез во вспышке пламени, огласив всю округу громким хлопком, пока Итами застыл вслушиваясь в звуки битвы, что уже проходила на соседних улицах и тот вздохнул с облегчением, когда из поворота показался новый свет фар и недовольное рычание двигателя Хамви...***
Она бежала и боги с интересом наблюдали, как она неслась по улицам во вспышках молнии, виляя с улицы на улицу, минуя безумцев, рвущие свои когти в город с прорванной обороны ворот и вот новый поворот в переулок. Пролетев несколько метров, она не смогла сделать следующий шаг, запнувшись. Под лязг доспеха она покатилась по брусчатке и в выкриках боли, когда латная фигура остановилась, корчась от боли, поджимая пульсирующую руку. С её глаз скатились первые слезы, что наконец-то догнали юркую воительницу, которая тяжело дышала и кашляла, но сил не было вновь встать и её остается, лишь подвывать болезненными стонами, что прорывались через спертое дыхание. Адреналин битвы выветривался слишком стремительно и она почувствовала всю накопленную боль, которая не хотела тревожить воительницу в схватке, но сейчас она как следует хлынула в сознание, едва его не отключая, чтобы не получить болевой шок. — Не могу... - Прошептала она одними губами, уперев ладонь в землю, в своей жалкой попытке поднять раненое тело. - ...Встать. Последние силы покидали её. Дрожь тела унималась, а сознание поплыло в неизведанные дали чертогов своих, а латы с лязгом упали и лишь взгляд, что мутным стеклом закрыт, до последнего вглядывался в переулок впереди. Пустой путь, что был пустым до поры до времени, ведь та увидела массивную фигуру с прожилками огня, что вальяжно шла, не боясь нечего и никого и она не могла сделать свой ход, даже встать и умереть достойно, ведь какой был смысл в этом? — Какая быстрая. - Проговорил с усмешкой Дюран, подбираясь всё ближе. Она поставила на свой ход всё. Поставила свою жизнь, лишь бы увести от главного проспекта города этого человека. Защитники справятся, откинут противника к воротам, а ей... — Наверное, ты смертельно устала? - Продолжал говорить тот, а во взгляде принцессы показались тяжелые латные сабатоны. - Устала бегать от своей смерти. Да какой в этом был смысл? Сейчас он здесь, но через минуту уже будет убивать жителей этого города. Простых людей и подданных её Империи. Это была ошибка... Необдуманный ход. Бессмысленное действие. Возможно она просто испугалась. Возможно болевой шок ударил в голову, а возможно она хотела просто спасти свою жизнь. — Но никто не способен убежать от неё. - А тот говорил и говорил, пока её тусклый взгляд углядел, как положение ног его изменилось. Он встал в стойку, наверное, занося клинок над своей головой. И это последнее, что судорожно выхватывал разум, тонущий в раздумьях за свои действия, ведь только пред собственной могилой мы способны осознать свои ошибки полностью и сейчас это всё выливалось на принцессу, заставив её тихо хрипеть в попытке произнести пару слов, что так и не сорвались с её губ. Так же судорожно и рывками выхватывая округу, что покрывалась тенью в местах, где был слабый отсвет пламени зари горящий домов. Бездна сгущала свои краски в переулках и окнах опустевших домов, покрывая всё саваном тьмы, где взгляд не мог выловить ни детали, ни очертаний. Она выливалась на брусчатку, оставаясь на ней мерзкими черными кляксами и в какой-то момент слух уловил слова знакомого голоса и тихий стук каблуков. — Наконец-то я нашла тебя. - Проговорил девичий голос, что звучал отовсюду и одновременно ниоткуда. - Новорожденный Апостол. И вдруг тьма начала вспучиваться и пузыриться, чтобы лопнуть под гнетом поступи хрупкой ступни девы, что выходила из тьмы, словно то было её домом и родной отчизной. Уверенный шаг уводил деву из закромов мрака, насыщая её прекрасный наряд алым блеском свежей крови, что капала с её рук и огромной алебарды, хранящейся в её руках. — Только переродился, а вместо обучения своим силам в главном храме своего бога, ты пришел нести смерть, но ради чего? - Спросил, словно с усмешкой голос, пока уста её расплывались в улыбке, дополняя игривый огонёк в глубоких озерцах глаз. - Без цели своего бога и направления, ты всего лишь бешеное животное. Ты согласен, что таких нужно убивать, как можно скорее, Владыка? — Одним взглядом определила, какому богу я служу? - Спросил Дюран, что едва сдерживал свой порыв броситься в атаку. - Ты неправа, Жнец Эмроя, Господин Гекат дал мне цель! Он дал мне, и моим воинам возможность отомстить и остановить предзнаменование заката нашей реальности! — Гекат. - Попробовала Рори это слово на вкус, покрутя его на языке. - Госпожа Эмрой так похожа на бога Тьмы, но тот не может встать вровень с моей госпожой, ведь она не столь жалка, чтобы перерождать новых Апостолов, столь безвкусно, хотя и Апостол ли ты? - Меркури усмехнулась, а усмешка перетекла в сдержанную улыбку. - Не вижу характерных рогов и магии тьмы, присущие Апостолам Геката, Владыкам. — Как ты смеешь. - Прошипел Дюран, а его пальцы на руки непроизвольно сжимались, разжимаясь вновь от кипящего возмущения. - Он благословил мой путь и даровал надежду! В отличие от Эмрой, что глуха к молитвам своей паствы, он слышит слова детей своих! Но Меркури, лишь покачала головой. — Она не глуха и не столь глупа рождать заранее сломанные инструменты своей воли. Она выбирает лучших, а ты стал, лишь жалкой пешкой в азартной игре богов. — Как будто ты не пешка в их руках! - Прорычал в ответ Дюран, пока округа постепенно заполнялась светом, ведь вот-вот и настанет рассвет. - Мы все пешки в руках богов. — В шахматы не с руки играть одними пешками. - Ответила с усмешкой Рори, разведя в стороны руки. - И только они решают, кому из Апостолов стать разменной монетой, а кому великим воином и проводником воли их простому люду. — Высокомерная тварь. - Прорычал Дюран, пока злоба внутри плескалась доспеха, разжигая всё ярче пламя внутри, что начала вырываться из пробоин доспеха и дыр. — Костанция факта. - Рори прикрыла глаза, ровным голосом говоря. - Не высокомерие. Но это единственное, что она успела сказать, как пламя из доспехов метнулось к своей цели, что предстала шеей молодой девушки, но та крутанула огромных размеров алебарду, смазываясь в воздухе длинными линиями, перебивая цепи пламени, что жгутами вились до неё, резко остановившись, щелкнув. Дева держала Алебарду широким хватом, что жаждала вкусить стальную плоть противника, уходя в сторону, чтобы принят удар, ведь её противник уже метнулся алой кометой к Рори, а клинок его разрезал воздух в чудовищном по силе горизонтальном ударе, угрожающий разрубить не только девушку, но и саму твердь своей яростной атакой и тому встретилось, лишь острие оружия Жнеца, что лихо отбило клинок, подняв того выше, ради заостренного конца древка, резко метнувшееся к лицу Дюрана. Металлический шип на конце наотмашь нанес хлесткий удар с силой способной снести с плеч голову, но алое тело метнулось в сторону от силы развитой хрупкими руками Жнеца Эмроя, в скоротечном полете врезаясь в стену дома, что не выдержала, обрушившись грохотом осколков камня и стекла, облаками пыли закрывая взор. Платье, пропитанное кровью своих врагов и врагов её веры, промелькнуло в пыли, устремляясь в пролом, где поднимался противник, пытаясь вскочить на ноги, но тому не позволили такую роскошь, хрупкой ступней вбивая в соседнюю стену, что пала под нечеловеческой силой юной девы, выбрасывая алые латы на соседнюю улицу, где были люди. Люди, если их до сих пор можно было так назвать. Бессвязный строй безумцев, что обступил лежавшее тело алой брони, вскрикивая. — Король! - Единственное, что успел, кто-то воскликнуть до того, как Алая броня вскочила на ноги, унося клинок, что, так и не выпал из руки. Унося клинок, чтобы встретить алебарду в жесткий блок, распугивая в стороны искры, выбитых с металла их орудий, созданных для убийства себе подобных. Сталь в их руках размывалась во взорах и лишь искры, яркими и быстро тлеющими звездами, летели в разные, но вместе с ними лилась и кровь. Кровь, тех кто не успел отойти или попавшие под размашистые удары, что расчленяли со свистом и мокрыми хлопками перебитых позвонков сносили головы, корёжили и так поврежденные доспехи, превращая битву в хаотичный танец, в котором играла широкая улыбка жнеца Эмроя. Улыбка, что спала с лица, когда сапог врезался в грудь, восходящим ударом, поднимая ту в воздух выше домов и к телу последовала яркая звезда, разогретая до красна. И та резко закрутилась, словно оттолкнувшись от тьмы ночи, усиливая удар инерцией своей Алебарды, в который врезался двуручник, обдав округу громким грохотом соприкосновения ужасного давления, созданного усилием рук двух Апостолов. Яркая вспышка обошла округу, осветив на секунду небо новым светилом, и вот в сторону потащило тело, принявшее удар в жесткий блок, срываясь обратно вниз. Пробивая крышу и пол двухэтажного дома, Рори приземлилась на ноги, вскидывая Алебарду, ведь за ней следовала звезда, угодившая в пролом за своей целью. Кольцеобразное облако поднялось во ввысь, отблеском взрыва, что разнес дом каменный в щепки редких перекрытий и осколками камня, пока бой, даже не думал стихать. На скорости, что недоступна человеку и меняя место своего противостояния, два Апостола схлестнулись вновь. Отступая и снова наступая, они оказывались на крыши домов, откуда те спускались вновь на улицу или чей-то удар поднимал своего противника в воздух, линиями пламени следуя за целью или от неё. Руша дома и разнося улицы, этот бой продолжался и никто в нем не думал отступать, как вдруг магические круги ярким отсветом оранжевого, перетекающего в желтый, появились вокруг жнеца, стоящего в окружении руин очередного дома. Они медленно поворачивались, пока не провалились внутрь самих себя, выпуская град огненных стрел, падающих на голову Рори, что резко дала оборот своей Алебарды, раскручивая и смазывая ту в ровный круг темных линий над головой, в которые ударились стрелы, разрушаясь в искры. Но бой Апостолов - Это бой умений, навыков и мышления, которые служители богов тренируют и взращивают в себе долгие столетия, поэтому их бои всегда скоротечны, ведь кто-то всякий раз будет слабее, менее умелым в бою или не столь дальновидным, отдав за свою ошибку перерожденную душу, что умерла уже раз. Девушка, находившаяся под ударом магических стрел, что потоком лились на неё, рвя её платье, но та вдруг рывком сократила дистанцию с Дюраном, уходя из-под огня магии, пока черные жгуты из теней вокруг последовали за своей хозяйкой, повинуясь её воли. Они начали обвивать Дюрана, вскарабкиваясь по ногам, пытаясь их раздавить, но тот одним взмахом своего объятого огнем клинка разрубил надоедливые щупальца мрака ночи, чтобы резко отправить его в новый взмах удара, но Король не заметил, как позади его сгусток самой тьмы схватил руку, останавливая занесенный клинок. В этот момент. В этот мимолетный миг, удивленные глаза короля встретились с взором, что источал жажду до человеческих душ, удовольствие до крови, что лилась вокруг и игривость вызова, пока на лице той улыбка становилась всё шире. Дюран стал безумцем. Стал зверем, жадным до крови, но против него было существо, что получает нескрытое блаженство от смертей, похоть, вызванная льющейся кровью и наслаждение от душ, что проходят в этот момент через тело её. Она играла с ним. Просто играла и развлекала себя под поднимающимся солнцем над стенами. Алебарда с громким скрежетом вонзилось в латы, прорубая себе путь всё дальше и дальше, пока разрез, что прошел через плечо до бедра, не раскрылся, с грохотом заставляя падать верхнюю часть тела на брусчатку и хлюпаньем крови, натекшей под ними. Дюран увидел свои ноги, что до сих пор стояли, неподвижными кольями, а вместе с ними и Меркури, удерживающей Алебарду в крайнем в своем движении положении. Разрубленные тела счастливчиков, украшали улицу, как и горящие остатки домов, а ручейки алой крови, лишь дополняли картину под восходящими лучами солнца. Поистине прекрасная картина, изображающего его жнеца, что срубил, словно веточку, того, но разум понимал, что это был конец. Рори приближалась, раскручивая Алебарду и вот та резко опустилась на шее, отрубая голову. И та вздохнула, издав протяжный стон удовольствия, ведь та была рада за столь щедрую ночь. Она отправила своими руками столько душ неверных к её госпоже. Безумцы пали под её ударами, даже не осмыслив, что их убило, а душа Владыки была столь сладка, что ей хотелось отдаться дрожи наслаждения, но её действия в этом бою были завершены. Она помогла защитникам, расчистив стены, что вели к южным воротам, убила Дюрана и теперь ей остается, лишь одно: Переваривать поглощенные души, ведь битва за Италику подошла, практически, к своему концу...***
За закатом всегда придет восход, словно верные соратники, те идут по миру вдвоем, веля тверди своим увядающим или набирающим силы светом, что ложится на бесконечные изумрудные моря равнин и лесов этого мира. И над изумрудными полями, укрываясь падающим золотым светом восходящего солнца, летели винтокрылые символы войны другого мира. Под вой силовой установки и лепетом своих винтов, по небесному шатру стремительно шли десять боевых машин. Четыре AH-1[2] и шесть UH-1[3]. Старые вертолеты времен Вьетнамской войны и какими они не были. Какими древними и устаревшими, но те были просты и надежны, а главное компактны, поэтому в этом мире эти вертолеты везли в своем нутре десант. Мужчин и женщин, облаченные в однотипную экипировку и готовящихся к столкновению, когда из радио эфира слышны были фразы, заглушаемые винтами. — Полковник Кэнгун! 5 минут до контакта! - Отозвалась рация монотонным голосом пилота одного из ирокезов. Десять человек оказались в десантном отделении командирского вертолета, найдя свои места в креслах, в том числе и полковник, командир 4-го разведывательного отряда Сил Самообороны. Он занимал центральное сиденье, пока позади и по обе его руки были солдаты, а ещё двое стояли у бортовых пулеметов, что сейчас мирно глядели за стремительно мелькавшей под вертолетами землей. Грубое, гладко выбритое, лицо не высказало эмоций, лишь глаза его горели решимостью для предстоящих действий, но тому встрял новый голос позади, когда ладонь в перчатке потянулась в кнопке, чтобы ответить. — Судя по докладу третьего разведотряда, бои идут у южных ворот, для большей безопасности предлагаю зайти с востока и вычистить врагов у ворот. - Проговорил подполковник Юоуга, на чьи слова Полковник коротко взглянул на него через плечо, кивнув и проговорив. — Курс на десять часов. Всем занять боевое построение. - Незамедлительно ответил он, заставив вертолеты вильнуть, меняя курс и своё расположение относительно командования, когда его адъютант повторил приказ. — Есть. - Рявкнул он, продолжая в рацию. - Курс на десять часов. Всем занять боевое построение. — Зайдем со стороны рассвета. - Дополнил он свои мысли, кажется, словно в пустоту, но его голос так и не смягчился, когда с его уст сорвались ещё больше слов. - Остальное мы все прекрасно знаем. Включить музыку! Ладонь Юоугы потянулась к усилителю, выкручивая звук на свой возможный максимум, заставив сабвуферы, слабо задрожать от начала музыкальной композиции третьего действия второй из четырёх опер Рихарда Вагнера, что составляют цикл опер «Кольцо нибелунга». Звук горна разнёсся в небесах, словно открывая занавес и вид на горную вершину, где четыре из восьми сестёр Брунгильды, собрались, чтобы отправить павших героев в Валгаллу. Мягкие звуки флейты и гобоя полились по воздуху, заставляя дрожать тонкие пленки сабвуферов всё сильнее и вот взревели трубы, что означали, лишь одно - началась основная часть композиции. Вертолеты всё приближались к городу, с каждой новой секундой сокращая дистанцию до своих врагов, неся внутри солдат, готовых к бою, что проверяли свои винтовки, перезаряжая и досылая патроны в патронник, но те ещё не знали, что где-то далеко позади летела совсем другая машина войны. Грознее в своем совершенстве технологий, пережившая не одну битву и сражение, словно одна из настоящих сестер Брунгильды, пребывшая к пиру смерти, чтобы отобрать самых достойных. Но ни им, ни неизвестным не суждено заметить друг друга из-за расстояния, ведь те прибудут, лишь к дотлевающему костру битвы.***
Спешное отступление в тыл малочисленных сил Японцев ознаменовал окончательный аккорд этой битвы, пока баррикады на дорогах содрогались от удара безумцев, что словно волнами яростного моря, бились об простой люд, державших чудовищный удар безумцев, но их судьба была бы незавидна, если не действия Грея и центуриона, командирующий обороной восточной стены, ведь те взяли противника в клещи, не позволяя тем расползтись дальше, словно злокачественная опухоль на теле некогда здорового и живого города и с каждым новым часом тех оттесняли обратно. Обратно, откуда началась атака, вернув бой на исходную. План сработал, пускай и с экстерными правками, объяснимой спешкой, но они отбросили волны безумия, когда кулак защитников центральных улиц перешел в контратаку и вновь бой ввелся у разрушенных баррикад ворот, что стояли на пропитанной кровью защитников земле, среди трупов лежавших и смердящей смерти. Мечи вгрызались в плоть, кровь вновь полилась ручейками, перетекая в настоящие реки, когда всё больше людей прибывали в этот хаос войны, отдаваясь звоном ударов металла о металл, разносясь вокруг. Все направления обороны. Все люди собрались здесь в решающий момент, когда кровавый бой звучал везде. На улицах, прилегающий к воротам, на стенах и в переулках, отдаваясь в воздух предсмертными хрипами, что перемежались с криками боли и куда ни взгляни, всюду сбившись плечами как твердь в твердь, стояли люди, так, что даже слышно было бешеный стук сердец товарищей вокруг. И никто не думал отступить и стоящие насмерть защитники не взирали, что ещё целое море беснуется за стенами, ведь они уже все умерли в своих головах, понимая, что не вытворив предателей через открытые ворота, они потеряют всё. Свой родной дом, город, в котором они прожили всю жизнь, заведя свои семьи, разрывая зубами глотки врага за них. За своих детей и жен. И никто не замечал, что земля была покрыта трупами и остатками тел. Не замечал, как каменная мостовая покрыта багровой кровью, стекая с недавно убитых друзей и врагов, как и никто не заметил, что над городом, поднялась яркая звезда сигнальной ракеты, полностью отдав свои тела в жерло битвы, пытаясь проткнуть или разрубить соперника мечом, копьем или тем, что попалось в руки, забивая и втаптывая в землю головы острыми краями щита. Они попросту не хотели замечать, что творилось вокруг, оглохнув от людского воя, не слыша нарастающий гул, словно тысячи крылышек насекомых били в такт друг другу, взлетая. Не слыша, грохот за стеной и как женское пение и звуки тромбона нарастали, звуча в небесах, но они заметили в один миг, оцепенев от зрелища над воротами, хотя те и хотели верить, что бой прекратился по их воле, но их заставили заметить. Всё замерло. Замерло, когда из-за стены и дыма вырвалось два чудовища без крыльев, заставив тысячи глаз и голов устремить взгляд в небеса. На чудовищ, что вильнули, лениво поворачиваясь, столь неспешно, что казалось, что они прибыли понаблюдать за битвой никчёмных смертных людей, пока ослепительно ударяли блики на его стальной коже, неприятно раздражая сетчатку и выделяя каждую деталь на их металлической коже, вместе с ярким алым кругом на боку. И те, что внизу, слышали, как гулко отдались сердца последним стуком. Чувствовали, как они застывали пред устрашающей мордой неизвестного зверя и как те не могли сдвинуться, словно завороженные, они с нарастающем страхом смотрели снизу верх на остекленную кабину, в которой звучали голоса. — Визуальный контакт. - Лениво проговорил пилот, сжимая рукоять управления машиной, направляя её тяжелое тело по воздуху, останавливая над домами с прекрасным видом на огромную толпу. — Командир третьего разведотряда передал, что они находятся в тылу. - Продолжил он, говоря это своему товарищу, оператору вооружения вертолета. - Работаем без предупредительной очереди. Но тот не успел ответить, как в рации появился новый голос, что принадлежал пилоту второй машины. — Может для приличия дадим над головами, а кто не убежал, то по тем и будем работать? - Спросил обеспокоенный голос в рации, которому ответило, лишь раздражение. — Ещё патроны потратим попусту. - Проговорил пилот ведущего вертолета. - Нам приказали уничтожить всех, кто угрожает жизням наших соотечественников и разрешили открывать огонь без предупреждения. Но собеседник нечего не ответил, когда оператор вооружения решил оборвать скоротечную тишину — Принято. - Коротко проговорил тот, разгоняя стволы под кабиной, тихо завывая, не прождав и пары секунд, как те выплюнули куски свинца во вспышке огня, в унисон со второй Коброй. Первой стена взорвалась мелкой крошкой, осыпаясь на головы предателей и этого было достаточно для защитников, что дрогнули из-за нарастающего воя и грома, исходящих от зверей, вместе с неизвестной магией, что постепенно спускались со стен. Авантюристы, Ополчения и даже Легионеры побежали, куда только видели глаза, бросая всё что было в руках. Щиты, копья, посохи и мечи. Крича от страха и отчаянья те затаптывали своих товарищей, не обращая ни на что внимание, даже на предателей, что бросились за ними, ударяя в спины и в этот момент курсовые пушки, калибром 20мм, спустилась со стены, отвязав со своего поводка смерть, орудующей свинцовой косой. Земля взорвалась под их ногами, а сталь доспехов разрывалась под гнетом пуль, расплескивая содержимое человеческих тел, что судорожно подрагивали, когда очередная пуля попадала в уже мертвое и лежавшее тело. И пуле плевать, кого убивать. Под косой оказались все, в том числе и защитники, застывая в остаточном холоде ночи, грязных разводах крови, пыли, поднятой от брусчатки, пока стоны и хрипы терялись в оглушительном вое курсового вооружения. "К бою! К бою! Сбейте чудовищ магией!" - До хрипоты кричал, кто-то из безумцев, пока часть его головы, вместе с куском шлема не упала на теплую брусчатку от пролитой вязкой крови из-за влетевшей в пространство его разума пули. Десяток минут пули падали на землю, подняв такое облако пыли, что не было возможности углядеть, что происходит на земле, но всему есть свой конец. Курсовое вооружение Кобр замолкло, оставляя после себя заполненную площадь изуродованными трупами, как безумцев, так и защитников, ведь никто не будет разбираться, кто здесь свой, а кто враг. Разорванные шквальным огнем тела, словно сыр были в крупных дырках, но даже здесь кто-то до сих пор протяжно хрипел пробитыми легкими, захлебываясь кровью, что ровным слоем покрывало всё пространство вокруг ворот в ошметках плоти. — Отработал. - Коротко ответил второй пилот ведущей кобры, что даже глазом не повел. - Наша работа здесь закончена. — Тогда полетели. - Проговорил Пилот, продолжая уже в эфир. - Эй, ведомый, полетели погоняем аборигенов за стеной, если наши их всех не перебили. - Но ведущая кобра не дожидаясь ответа, резко набирая скорость и ход, чтобы вылететь через поднятые облака пыли и дыма над стенами. "Зверства? Это аборигены, что остались в средневековье! Да и не люди это нашего мира. Зачем их жалеть?" Обезличь противника, преврати его в животное, достойное, лишь для убоя, чтобы не чувствовать укол совести за свои действия и это простое правило в любой войне. Может быть, наверное, так думали пилоты, когда машина войны набирала ход, да и кто с них спросит за это? Император этой жалкой страны? Правители других стран? Боги? А может здесь есть свой ООН? Но на этот простой вопрос есть, такой же в простоте и незамысловатости, ответ, что твердит об одном. Никто не сможет это сделать. Это враг, который не щадил мирных жителей Японии, устроив страшную бойню в центре самого крупного города и месть стала, практически, для каждого Японца личным делом, а значит, враг должен быть разбит. Может быть, это всё оправдание зверствам. Наркоз для совести, но их головы, носящие в себе человеческое сознание, даже не догадывались, что всё же есть. Есть, кто может принудить их к ответу. Но не сейчас, ведь где-то далеко в лесу поднялся конвертоплан, скрываясь на скорости за горизонт, пока тот не превратился в маленькую точку, а после и совсем исчезнув, словно той машины, неизвестной для них войны, никогда и не было...***
Впереди звучал своей противоестественной канонадой бой, покуда золотой рассвет окрашивал мир и фигуры в серой броне, что вышли из леса, узрев полыхающий в огне город и бойню, что творилась пред взором их и взором природы, а систем аудиофильтров касались такие знакомые звуки, нежностью лаская слух: Лай очередей, грохот пулеметов, взрывы неуправляемых ракет и человеческие крики отчаянья, что доходили, даже до леса и застывших на одном месте солдат, до последнего вглядываясь в хаос, который раскинулся в небесах, смертоносными винтокрылами машинами и твердью, усыпанной трупами под человеческим морем, тающим с каждым новым патроном и ракетой, выпущенных с вертолетов. Прибыв сюда, те не хотели увидеть такой бой. Они ожидали увидеть бессмертные полчища демонов, но узрели, лишь такое же полчище людей. Они ожидали, что потомки их находятся под ударом вновь, но они быстро поняли, что под ударом, лишь себе подобных и это простое понимание сбросило железную наковальню на их шеи, вынудив припасть на колено Капитана, ведь ноги его не смогли выдержать тот вес разочарования, обиды и злобы, что связали его сердце, угрожая разорвать леской праведных клятв и светлой надежды, которыми они все тешили свои души в самые темные дни войны. — Нет... - Прошептал Степан, не веря собственным глазам и системам "Взора" его брони. - Этого быть не может... Его голос дрожал, пока сам солдат вышел вперед от своего припавшего на колено командира, чьи плечи подрагивали от безмолвной злости, пока разум в звании Капитана кричал, отдаваясь эхом утробного рева, словно зверь, что увидел, как его родных сородичей перебили охотники, гремя в голове голосами отчаянья, что пытались вырываться наружу, найдя слабое место, чтобы попросту не разорвать изнутри сердце и душу от чудовищного давления эмоций, бьющих через край. "— Неужели?! Неужели все те жертвы, что мы принесли. Все те жертвы, что человечество принесло на жертвенный одр победы, было недостаточно?!" "— Мы прожигали собственные жизни, пытаясь достучаться до рая и бога, но никогда не могли получить, хоть весточку оттуда и ради чего?" И его мысли не были услышаны, когда прозвучал новый голос, что выплевывал свои слова с губ. — Вы, блять, шутите. - Прозвучала лаконичная реплика от самого молчаливого члена отряда. От Заура, чьи ладони сжимались в кулаки, пока где-то поодаль был слышен тихий шепот словами молитвы. Кулак Григория остановился у середины своей груди, где под броней хранился крестик, покуда его губы беззвучно шептали молитвы мертвому богу. Это страшно... Они боролись. Проливали кровь свою и чужую. Костями ложились миллионами, а миллиарды пожертвовали собой, ради высшей цели во времена ужасной войны, когда живые перестали подсчет мертвым и ради чего? Ради шанса построить новый мир, но этим шансом воспользовался, кто-то другой, позабыв про все наставления и уроки, которые они выучили, ценой многих жизней. Ради окончания войны, от которой все они устали, но вот война вновь напоминала о себе, столь отвратительным способом, откатившись в прошлое, когда человек был человеку враг. Ради всех жертв, что они принесли, чтобы их смерти не стали пустым звуком в бесконечных томах Истории их мира, но реальность позабыла о них. Как о живых до сих пор, так и уже давно мертвых, истлевших до костей. И это всё было, ради будущего и чистых мирных небес над головой, чтобы их дети увидели голубую гладь небесного шатра без страха за свою жизнь, но их надежды были сожжены в огне этой бойни. — Ебанные... - Прошипел Неверов, что хотел биться головой об землю в злобе и рвать на себе доспехи в ярости. — Ебанные идиоты! - Проревел вдруг солдат, а его эмоции всё пытались найти выход из его души. - Мы убивали! Мы мстили, пока, блять, все не спятили на этой чертовой войне! Мы ненавистью, только и жили, чтобы вам дать шанс построить новый мир, а вы?! Как, только наш главный враг исчез, так вы сразу начали резать друг друга, словно скот! Или уже забыли про нас? Забыли про наши клятвы? Он кричал, пытаясь достучаться до людей, погибающих под стопой технологий для утилизации своих сородичей. До пилотов, что поливали людей свинцом. До каменного защитного сооружения и холодных безразличностью стен, пока все солдаты рядом скрестили на нем свои взгляды, в том числе и Смирнов, что поднялся на ноги. Они все понимали его эмоций и принимали их, ведь в их сердцах, так же металось яростное пламя разочарования. — Или вам не рассказали?! Не рассказали про отданные жизни людей, что не вернутся, ни сегодня, ни завтра?! И не вернуться, даже через столетия и больше никогда не перешагнут порог своего дома и знаете, где они останутся, гребенные идиоты?! - Его кулаки дрожали, а грудь тяжело вздымалась, пытаясь перевести дух, но тот продолжил рыком, что нес в себе страшную правду их реальности. - Они останутся на ебанных фотографиях на собственных могилах, среди тысяч таких же, что не дошли до своего дома! Это было последнее, что тот произнес, прежде чем его голос замолк, чувствуя, как колени предательски подкосились, заставив солдата пасть на колени, вцепившись пальцами в изумрудную траву, не в силах больше смотреть на вертолеты и смерть, с которой они побратались давно в боях. — Да, как вы смеете... - Его хриплый голос едва вырывался из власти брони шлема. - Как вы смеете... Ведь мы столько отдали. Я столько отдал. Моя Ирина отдала... И каждый услышал тихий всхлип, что едва звучал из-под шлема, но никто не проронил ни слова. Никто не смог сказать, хоть пару фраз, ведь они сами потеряли многое и слова товарища, лишь заставили их вспомнить тщательно скрытое под пеплом былого. Вспомнить, как кто-то потерял товарищей в бою. Братьев по оружию. Вспомнить, как кто-то потерял семью. Отца и мать. Может своих кровных братьев и сестер в очередном пожаре кровопролития от нечеловеческих рук. Вспомнить, как кто-то потерял свою вторую половинку. Человека, что был любим всем сердцем, освещая мрак будущего, но это было не столь важно, ведь каждый присутствующий здесь. Каждый созерцатель этой бойни и каждый солдат потерял вещь, более сакральную и важную, что была выше всего. Ведь они потеряли свой мир. Потеряли дом, родные города и места, где хранились их самые светлые воспоминания, но в этих словах было, так же устрашающая деталь. Они сами уничтожили свой мир. — Командир... - Прохрипел вдруг Неверов, устремив пустое забрало сплошное к Смирнову, что мог понять и так. Без лица, которое озарила бы эмоция, лишь по тону и тембру голосу понять, что тот смотрит на него с надеждой. — Мы должны это остановить... Нет, мы обязаны это сделать! - Воскликнул он, поднимаясь на ватных ногах. - Как защитники человечества и ради клятв, что мы давали! И тот не ответил сразу, понимая к чему это приведет, ведь его ответ был заранее известен и тот знал Неверова и знал какой он человек. Знал, как он поведет и какие слова с его уст сорвутся в противовес. Неверов был самым большим идеалистом, чувствительным приверженцем идей и мыслей, которые вкладывали в них, как в солдат. Самый яркий на его памяти пример работы пропаганды, что давала надежду и силы держатся в новом бою, вкладывая в голову нерушимую чистоту своих действий. Простой способ сложить с голов солдат тяжесть потерь и мораль своих выборов, ведь они сражаются за жизнь не государства. Не нации или народа, а за всё человечество разом и смерть, лишь облегчение от клятв, отданными сердцами простых людей. Пример работы государства с населением и новым поколением, как и психических коррекций, что перестраивали моральные ценности, создавая из каждого праведное оружие, лишь, чтобы вырвать из лап чудовищ шанс прожить новый день. Из ребенка или старика. Из мужчины или женщины, чтобы побеждая те свою боль, свой страх, лишь сильнее сжимали винтовки, рукоятки управления стальных зверей или же клинок, чтобы собирать всю свою волю в кулак и дать последний для них бой, не ради себя или людей, а ради выживаемости всего человечества. На что и Смирнов не мог согласиться с эффективностью этих методов, понимая, что другого способа простоять долгие тридцать лет против противника, что их сильнее своей абсолютной адаптивностью методов ведения войны со своим врагом, коим стало всё население этой прекрасной планеты, носящей своё несломленное имя "Земля", но всегда приходит тот простой момент, как этот. Рано или поздно, но тот роковой день придет, когда сама реальность вступит в противостояние с такой верой, убеждениями и клятвами, словно говоря в лицо "Твои убеждения неверны, твоя вера ложна, а клятвы пусты! Ты ненужен мне. Сгинь с глаз моих долой!" и в такой момент, это рождает, столь взрывоопасную смесь, что лучше направить всю энергию и злобу такого человека куда угодно. На врагов, на демонов, да хоть на самого бога, но только не на них, не на людей, ведь то была смесь черной, безумной, но вместе с этим праведной ненависти. Самой сильной, жгучей и своими когтями скребущую душу, ненависти, на которую только способен человек и сейчас Смирнов был на пути такой ненависти. — Мы не можем. - Его голос был тих, практически шептал, но даже так тот дрогнул, коробя сердце. — Мы обязаны! - Воскликнул Неверов, быстро подойдя к своему командиру и активно жестикулируя. - Это чертовое кровопролитие остановить, ради... — Ради чего? - Вдруг перебил Капитан своего подчиненного громким голосом полным горечью, в попытке успокоить своего подчиненного, ведь тот был обязан остановить его от необдуманных действий - И как ты собрался это делать, дурень?! С каждым оброненным словом с его уст, голос становился всё громче, практически переходя на крик, но в глубине его звучал лязг. - Вызвать конвертоплан и перестрелять всех к демонам? Патронов, блять, не хватит! — И что мы должны делать? Стоять и смотреть? Позволить, чтобы столько человеческих жизней канули к демонам в пустоту?! - Голос Неверова очистился от слабости и хрипоты, перейдя на повышенный тон. - Вторую Директиву никто не отменял! — Мы должны уйти, Степа! - Прорычал тот, ведь тому самому было больно смотреть на происходящий там бойню и его решение, так же шло в разрез с его убеждениями, но тот мог себя оправдать, пускай и для самого себя, что не смог сделать для себя Степан. - В комплексе осталось десять тысяч мирного населения. Нашего наследия! Последних людей нашего времени! Мы должны их предупредить... - И вот его голос начал стихать, оброня последние слова. - ...У нас нет выбора. Но это были не те слова, что хотел услышать Неверов, взорвавшись эмоциями в глухом рыке и крике. - Как в Новосибирске? Да? - Спросил тот с вызовом для слов Капитана, сжимая ладони в кулаки. - Выбора не было, кроме как расстрелять сто сорок гражданских?! Внутри капитана всё стянуло жгутом, открывая воспоминание, что он больше никогда не хотел видеть, пока рядом солдаты переглянулись, а Елена поворачивала голову, то от одного солдата, то другого, не понимая, о чем твердит Степан. — Они были инфицированы! - Произнес тот заученные слова оправдания, что тот запомнил навсегда в своей голове, когда был под стражей на трибунале, повторяя их из раза в раз для собственного покоя души. - Их превратили в чертовые вирусные бомбы и ты прекрасно помнишь, что позади нашей позиции было. Потеряли бы мы ту злополучную улицу, то пункты эвакуации пали нахрен! - Этот разговор набирал обороты, где ни одна сторона не собиралась отступать от своих слов. - Или ты думаешь, что я кошмары не вижу с того дня? Не вижу во сне их горящие надеждой глаза и страх, когда наш огонь их разрывал на куски? У нас не было выбора! И сейчас такой же случай. Это были последние слова, прежде чем спор стих. Ни Капитан, ни сам Степан не проронили больше ни слова, понимая, что любые слова будут бесполезны, но Степан дрогнул, когда на его плечо легла рука, закованная в такую же броню, а рванный и тихий голос Ильи с трудом прорывался через лицевую пластину шлема. — Я не знаю, как они выживают с такими технологиями с демонами под боком, но вот мы не вытужим, Степа и если гады черные навалятся скопом, то все те жертвы станут бессмысленным, а все наши клятвы перед человечеством станут пустыми, ведь некого будет защищать, да и мы... Опростоволосились с задачей. Слишком велики шансы нападения на комплекс. — Поэтому командир прав. - Продолжил Комаров, убирая руку с плеча своего товарища. - Мы не можем сейчас, что-то сделать... И Степан посмотрел на него. Долго смотрела пустая лицевая пластина его шлема на свою копию на голове другого солдата, словно пытаясь на поверхности материала его найти правду на свои слова или слова своего командира и путь решения этой бойни. — Да катись оно всё к демону в жопу. - Вдруг прорычал он простые слова, зашагав обратно в лес. Его походка была рваной, плечи дрожали, а ладони непроизвольно сжимались, чтобы через секунду разжаться, пока фигура не скрылась в тени высоких деревьев, которые уберегли его слух от слов Капитана. — Уходим отсюда. - Проговорил он монотонным, словно мертвым голосом. - Тяжелый будет доклад Генералу... Солдаты вокруг взглянули на Смирнова в последний раз, прежде чем зашагать за Невером, оставив чуть позади себя Капитана, что обернулся, чтобы оглядеть город и стихающий бой, ведь целей для стрельбы, едва ли остались. Ему хотелось сплюнуть вязкую слюну на землю, но шлем не позволил, а его, едва различимым шепотом, голос прозвучал у леса. — Мы вернемся. - Проговорил он, отворачиваясь и шагая за своими товарищами и подчиненными. - Вернемся и напомним вам про ваше же прошлое...
Примечания:
[1] LAV - Light Armored Vehicle или же Лёгкая Бронированная Машина
[2] AH-1 - Attack Helicopter 1 Cobra или же Боевой Вертолет Кобра, первый в мире специально спроектированный серийный боевой вертолёт. С большим успехом применялся во Вьетнамской войне
[3] UH-1 - Utility Helicopter 1 Iroquois или же Универсальный вертолет Ирокез, одна из самых известных и массовых машин в истории вертолётостроения. С большим успехом применялся во Вьетнамской войне
