Супруг господина Чона

      — Спасибо за прекрасный вечер, все было чудесно, — мурлыкнул в поцелуй Сокджин, отстегнув ремень безопасности, — не хочется, чтобы он заканчивался.       — Ему не обязательно заканчиваться, Джинни, — грея своей ладонью мягкую щеку омеги, Тэхен ласково прошелся большим пальцем по припухшим от его поцелуев таким манящим губам. — Одно твое слово, и все продолжится.       Теплая ладонь аккуратным движением скользнула на шею омеги, мимолетно коснувшись запаховых желез, и зарылась в мягкие волосы. Задумчиво пожевав нижнюю губу, Сокджин все же покачал головой, вызвав у альфы разочарованный вздох. Никогда в жизни ему еще не было так тяжело отказывать, и не столько Тэхену, сколько самому себе. Сокджин очень хотел, чтобы ему вскружили голову, заполнили собой все его мысли, вытравили из сердца нагло прижившиеся бесмыссленные надежды. Но Сокджин решил не торопиться, не вестись на поводу у своих эмоций и не бросаться в омут с головой, а насладиться этим сладким периодом ухаживаний, разогреть аппетит у них обоих и узнать друг друга получше, все же в общей сложности они знакомы всего лишь с пару часов. Джин не сомневался, если он согласится провести ночь с Тэхеном, без метки он не уйдет от него. Чонгук точно затянет свою старую песню о главном — с первым встречным жить не позволю. Хах, какая ирония.       Вспомнив супруга, плечи Джина поникли.       — Не хочу отпускать тебя к Чонгуку, — тихо признался Тэхен, взяв руки Джина в свои. Сокджин невесело хохотнул, заставив альфу нахмуриться в недоумении.       — Очень сомневаюсь, что он будет дома, — фыркнул Сокджин, выпрямившись в кресле и выглянув в окно. Как он и думал — в окнах не горел свет.       — Неужели все еще работает? — вскинув левую руку, Тэхен проверил время на часах. Почти десять. — Не поздновато ли?       — Скорее всего потрахивает своего омегу, — сегодня признавать этот факт было уже не так болезненно опустошающе. Может, время с Тэхеном его вылечит, и он забудет этот брак, как страшный сон. — Не смотри на меня так, — рассмеялся Джин, обернувшись на Тэхена и увидев распахнутые в наигранном удивлении глаза-блюдца. — Да, у него есть омега. Я ему постольку-поскольку.       Завтрак приготовить или потрахаться по пьяни, — горестно проглотил Сокджин, уткнувшись в свои ладони, бережно оглаживаемые пальцами альфы.       — Не перестаю удивляться идиотизму Чонгука. Какой ему еще омега нужен?       — Ну, справедливости ради, Чимин, правда, очень хороший и милый, — выдавил улыбку Джин.       — Вот как, — задумчиво протянул Тэхен, — и Чимин сейчас у вас? — а потом вдруг прижался теплыми губами к кончику носа омеги. — Нет, не надо, не думай о них. Лучше думай о нашем вечере сегодня. Я собираюсь желать тебе спокойной ночи и доброго утра каждый день в сообщениях до тех пор, пока не смогу сделать это вживую.       — Буду с нетерпением ждать, — счастливо выдохнул Сокджин, быстро чмокнув альфу в последний раз, и вылез из машины.       Уже на крыльце Джин махнул Тэхену на прощанье и скрылся в подъезде, когда машина, тихо шурша шинами, отъехала от дома. Улыбка не покидала лица омеги. Он ощущал себя пестрым мыльным пузырьком, легким и воздушным, свободно плывущим по воздуху туда, куда захочется. Если так подумать, Джин может просто выслать супругу бумаги о разводе, им не обязательно вести долгие дискуссии и проходить сложные процедуры. Джин не станет заявлять о нарушениях, ему не нужна компенсация от альфы, и даже лишать его доли в компании отца не станет, пускай продолжает выплачивать установленный процент, а у Сокджина достаточно денег на счете. Разойдутся в хороших отношениях, может, даже будут гостить друг у друга семьями после. Джин наверное хотел бы подружиться с Чимином. Чонгук точно еще долго будет фыркать в сторону его нового супруга, что он не самый лучший кандидат на руку и сердце Джина, и каждый раз тихо напоминать обращаться к нему, если Тэхен будет его обижать. Хотя, нет, Чонгук будет делать это демонстративно громко, глядя прямо в глаза Тэхена — о, да, это больше в духе Чонгука.       Мыльный пузырек лопнул, едва Сокджин вошел домой. Тяжелый запах плотно окутывал всю квартиру, знакомые нотки забивались в нос Джина, болезненно вгрызались в ускорившее свой бег сердце, колючими шипами раздирали легкие, выдавая присутствие Чонгука в квартире. Закрыв нос рукой, Джин глубоко вдыхал и выдыхал через рот, подавляя приступ тошноты. Чонгук был явно сильно раздражен, и омеге совершенно не хотелось пересекаться с ним сейчас, особенно после вчерашнего. Сокджин надеялся, что супруг потеряется у Чимина в койке еще на трое суток.       Быстро убрав пальто в шкаф и разувшись, Джин широким шагом направился в свою комнату к спасительному открытому окну.       И замер у приоткрытой двери, вдруг сообразив, что Чонгук находился именно в его комнате прямо сейчас. Вспыхнувшая неожиданная злость даже притупила раздражающие запахи. Да какого черта он себе позволяет?       — Чонгук, что ты делаешь в моей комнате? — рявкнул Сокджин, ворвавшись в свою спальню. Медленно поднявшись с кровати, Чонгук отложил чужой ноутбук, в котором явно просматривал переписки в чатиках, и внимательно посмотрел на омегу. Альфа не был раздражен, о, нет. Он был в бешенстве. Вот только Джин больше не боялся. — Еще и шаришься по моим вещам!       Большой альфа угрожающе медленно наступал на Джина, прожигая мрачным взглядом. Его ноздри яростно раздувались, а на мощной шее вздулась вена от напряжения.       — Где ты был, Сокджин? — спокойствие в голосе не обмануло Джина. Только сильнее распалило.       — Ты решил нарушить каждый пункт контракта? — Сокджина колотило от гнева. — Ты влезаешь в мою личную жизнь, которая тебя не касается, ты водишь сюда своих шлюх, и у тебя еще хватает совести обвинять меня в нарушении нейтральной зоны этого дома! Ты чуть не убил меня! Я чуть не умер, а ты даже не вызвал мне врача! Тебе было абсолютно похер, что со мной, ты, блядь, бухал трое суток, не просыхая, наплевав на мое здоровье! А теперь еще контролировать меня пытаешься? А не пойти ли тебе нахуй, Чонгук?       — Сокджин, я задал вопрос, — повысил голос Чонгук, опасно приближаясь. — Где ты был?       Джин отмахнулся от протянутой руки альфы, резко ударив по ней своей. Густые брови сошлись у переносицы. Темные зрачки опасно подрагивали в суженных глазах — Чонгук был готов набросится на него. Сокджин чувствовал, что альфа пытался сделать, он пытался заставить его замолчать и подчиниться своим запахом. К его разочарованию, зашкаливающий адреналин в крови омеги вымывал его феромоны.       — Не твое дело, где я был!       — Сокджин, не доводи меня.       — Я не собираюсь перед тобой отчитываться! Ты не мой отец!       — Я твой супруг.       — Я подаю на развод, — с клокочущей смесью ярости и удовлетворения в груди произнес Сокджин, с вызовом глядя прямо в глаза альфы. — Бумаги пришлю по почте.       С утробным рыком Чонгук впечатал Сокджина собой в стену, выбивая весь воздух у него из легких. Закашлявшись, омега было согнулся, но резко дернув его за волосы, альфа заставил его посмотреть на себя.       — Тебе так плохо жилось со мной? — прошипел Чонгук, с силой стягивая волосы омеги на затылке. — И куда ты собрался?       — Подальше от тебя! — выплюнул Джин.       — Это Тэхен? Ты с ним сегодня был?       — Тебя не касается!       — Отвечай, это Тэхен?       — Да! Да, это Тэхен! Доволен? — взорвался омега. — И сегодня у нас было чудесное свидание в ресторане, после которого он проводил меня до дома, а не отмазался тупым сообщением в телефоне. И если бы я остался с ним на ночь, он бы приготовил мне блядский кофе утром!       Джин закричал от пронизывающей боли, прострелившей его шею словно током. От сумасшедшего давления он не мог продохнуть, руками он судорожно отталкивал альфу от себя, но того было не сдвинуть. Кипящим потоком, боль растекалась по телу, сковывая его, сводя мышцы в спазмах. Боль была невозможной, настолько невозможной, казалось, сердце сейчас остановится.       Оторвавшись от шеи омеги, с ликующей улыбкой Чонгук сыто слизал кровь с клыков.       — Я берег тебя весь этот год, пылинки сдувал, — яростно сверкал темными глазами альфа, схватив Джина за подбородок и не позволяя отвернуться. — Давал тебе время привыкнуть ко мне, терпеливо ждал, когда ты перестанешь трястись в моем присутствии, а ты, значит, радостно готов прыгать по хуям первых встречных альф. Я напоминаю, буквально вчера ты стонал на моем члене, Сокджин.       Джин взгляд не мог оторвать от окровавленного рта альфы. Алые капли стекали по его подбородку, металлический запах врезался в ноздри, и что хуже всего — Джин чувствовал, как теплая жидкость вязко стекала из укуса вниз по шее, пропитывала кофту, оставляя липкое пятно на ткани. Кровь шумела у него в ушах, стучала в его висках, стояла перед глазами, вытекала из него...       — Никакого развода ты не получишь, — взрыкнул Чонгук, сильнее наваливаясь на него, раздвигая бедра омеги коленом.       Он сейчас умрет.       — Отпусти меня, — слабо выдохнул Сокджин, когда большие ладони скользнули вверх по его телу, забравшись под кофту.       — Я никуда тебя не отпущу, — покрывая поцелуями шею омеги, пробормотал альфа, влажно проходясь языком по укусу. — Немного неаккуратно вышло, но лучше, чем ничего.       Его сейчас стошнит.       — Отпусти!       Нащупав книгу на полке под рукой, Сокджин, собрав все силы, с размаху ударил Чонгука по голове. Мгновения заминки омеге хватило вырваться из ослабшей хватки и броситься в коридор. Прыгнув в ботинки на бегу, Джин выскочил из дома и помчался вниз по лестнице, не решаясь вызвать лифт. Он слышал ор и топот Чонгука, преследовавшего его, но не позволял себе дать слабину. Прочь из дома, прочь со двора. Прочь от него.       Поворот направо. Еще один. Теперь налево. Распугивая случайных прохожих своим видом, он бежал куда глаза глядят, игнорируя ноющую под холодным ветром рану. Лишь бы подальше. Лишь бы не нашел. Джин боялся оборачиваться, боялся увидеть догоняющего его альфу, боялся остановиться хоть на мгновение и отдышаться. В боку кололо от долгого бега, уставшие ноги грозились запутаться и споткнуться в любой момент, легкие обжигал морозный воздух, а нарастающий гул в голове предупреждал, что на сегодня событий хватит, лимит исчерпан. Черные пятна застилали обзор перед глазами, и в какой-то момент это должно было случиться — омега налетел на кого-то, чуть не сбивая с ног.       — Простите, пожалуйста, простите, — вяло частил Сокджин, пытаясь проморгаться и остаться в сознании. Кажется, его организм не оставил ему выбора.       — Сокджинши? Что с вами? Это кровь? — знакомый голос медленно пробивался словно сквозь толщу воды. В следующее мгновение с резким запахом нашатыря мрак перед глазами рассеялся. Рядом с Сокджином на лавочке сидел Юнгичи, обеспокоенно разглядывающий его. В руке альфа держал ватный тампон, облитый нашатырным спиртом. Да, действительно, они переместились на лавочку незаметно для него. Но самое главное — Чонгука не было видно нигде поблизости. — Как вы себя чувствуете?       — Плохо, — признался Сокджин, забирая вату и прижимая ее к носу.       — Какой ужас, — проговорил Юнги, осторожно касаясь кусочком ваты укуса, заставляя Джина зашипеть от боли. — Кто только посмел? Как животное какое-то.       Джин горько усмехнулся, чуть убрав вату и попытавшись вдохнуть свежего воздуха.       — Вы сейчас совсем околеете, — Юнги поднялся с места и протянул руку омеге. — И у меня с собой ничего нет. Давайте зайдем куда-нибудь, вы погреетесь, заодно спросим аптечку.       Хватаясь за локоть Юнги, как за спасательный круг, Джин брел рядом с ним, медленно осознавая произошедшее. Чонгук поставил ему метку. Чонгук укусил его, лишив возможности гордо носить метку любимого альфы. Даже если вдруг Тэхен не отвернется от него, эта метка станет вечным напоминанием того, что им никогда не ощутить полную целостность и единство друг с другом. А если Тэхен откажется, то вряд ли он сможет найти себе альфу, будучи помеченным другим. Даже сбежав на другой континет, он все равно будет чувствовать себя вещью, принадлежащей Чонгуку. Всхлипнув раз, всхлипнув другой, Сокджин разрыдался. Да за что же ему это? За что Чонгук с ним так? Что он ему сделал? Разве Джин не сделал ему подарок, предложив развод? Теперь Чонгук может жить с Чимином, он может пометить Чимина, он может сделать ему детей, за что же он с ним так? Почему он лишает любящей семьи Сокджина? У него и так никого не осталось, он тоже хочет любить и быть любимым. За что он с ним так?       — Пожалуйста, Сокджинши, не плачьте, — суетился побледневший Юнги, усаживая Сокджина на стул. — Тот, кто это сделал с вами, сильно пожалеет. Пожалуйста, не плачьте.       — Кошмар, — обеспокоенно прозвучал незнакомый тихий голос рядом. — Надо вызвать полицию. Это уголовная статья.       — Не стоит полицию, я сейчас свяжусь с нужными людьми.       — Может, хотя бы скорую? — настаивал незнакомец. — Посмотрите на этот укус.       — Сейчас надо обработать рану, и если все будет очень плохо, тогда я отвезу его в больницу. У вас есть аптечка?       — Да, сейчас.       — Сокджинши, — тихо позвал Юнги, аккуратно вытирая слезы с покрасневших щек омеги. — Пожалуйста, посмотрите на меня.       Судорожно всхлипывая, Сокджин поднял заплаканные опухшие глаза на альфу. Мягко удерживая лицо омеги в своих ладонях, Юнги тихо, но весомо проговорил:       — Я вам обещаю, что тот, кто это сделал с вами, получит по заслугам. Услышали меня?       Джин слабо кивнул, поджимая губы, чтобы вновь не разразиться слезами.       — Поставить метку без вашего согласия — неприемлемо, — продолжал Юнги, — и вам сейчас может казаться, что ваша жизнь обречена, но метки сейчас — всего лишь символ. Настоящей любви не нужны символы.       — Любви, может, нет, — с болью в сердце отозвался Джин, — но людям нужны. Людям нужны символы.       — Метка такой же устаревший символ, как и девственность омеги до брака, — Юнги принял из рук незнакомого омеги аптечку. Оглянувшись, Сокджин обнаружил себя в пустом кафе за одним из столиков. Большая часть ламп была выключена, видимо, их впустили из жалости как раз перед закрытием — время подходило к полуночи.       — Спасибо вам большое, — улыбнувшись дрогнувшими губами, поблагодарил Джин скорее всего менеджера. Хосок тоже всегда последний выходил из их кафе. Уходили они, правда, всегда вместе, но Хосок чтил традицию и покидал здание последним, пропустив своих подчиненных перед собой.       — Все хорошо, — жалостливый взгляд омеги прошелся по окровавленной ране, а после он поспешил отвернуться и сходить пострадавшему за водой. Конечно, на такое зрелище любому омеге будет тяжело смотреть. Никто не захотел бы оказаться в подобной ситуации, от одной мысли только в дрожь бросало оказаться помеченным нежеланным альфой. Юнги был неправ, метка — это не просто какой-то символ. Она физически меняла процессы в организме омеги. И дело не только в запахе и феромонах, это и подстраивающиеся циклы, и стабильный гормональный фон, и общий иммунитет пары, и меньший риск возникновения патологий при развитии плода с меткой отца ребенка. Да, сейчас этого всего можно было добиться и медикоментозным вмешательством, но ведь природа зачем-то дала им эти механизмы. Они не отпали с течением эволюции, как рудименты. И Джин не хотел всю жизнь глотать таблетки и проходить курсы лечения, будто он хронически больной.       Всего неделю назад Джин несмело мечтал о том, чтобы Чонгук поставил ему свою метку. А теперь она разрушила его жизнь.       — Я могу воспользоваться вашим телефоном, Юнгичи? — прошептал Сокджин, не отрывая потухшего взгляда от своих ладоней, пока альфа обрабатывал укус. Он уже стер засохшие красные дорожки с шеи, неприятно стягивающие кожу, металлический запах крови скоро выветрился, а по краям ранок щекотно пенилась перекись. Кивнув, Юнги протянул Джину свой телефон и снова вернулся к обработке. Джин был ему благодарен за то, что тот сразу прятал окровавленные тампоны в непрозрачный мусорный мешок, не позволяя омеге смотреть.       — Все не так страшно, — прокомментировал альфа, прилепляя свернутый в несколько слоев плотным квадратиком бинт к шее пластырем. — Ранки небольшие, просто глубокие, поэтому так много крови. А так клыки попали ровно, воспалений быть не должно. Опухлось спадет, ранки затянутся.       — Запах изменится, гормоны начнут перестраиваться, — злобно тыкая пальцами по экрану, Джин набирал по памяти номер, благо у Тэхена была простая последовательность цифр. Юнги вздохнул, не зная, что еще сказать.       — Да? Кто это? — спустя всего три гудка альфа принял звонок.       — Тэхен, это Сокджин, — ответил Джин и затих, совершенно растерявшись — он не представлял, что ему можно сейчас сказать.       — Джинни? Ты все-таки решился на мое предложение? Для тебя оно всегда в силе.       — Я... я... — предательские слезы снова набежали на глаза. Как отреагирует Тэхен на метку Чонгука? Тэхен давал понять взглядами и жестами, что ему самому не терпится пометить его. Альфа словно чувствовал что-то, а Джин снова пустил все на самотек, сам же все и испортил.       Поджав тонкие губы, Юнги отошел подальше, видимо, чтобы дать омеге немного личного пространства.       — Сокджинни, ты плачешь? — игривый тон тут же сменился непривычно серьезным. — Что-то случилось, маленький?       — Случилось, — всхлип. — Ты не мог бы приехать и забрать меня?       — Конечно, маленький, скажи куда, я сейчас же заберу тебя.       Сокджин огляделся в поисках омеги, и заметив его со стаканом воды, спросил у него адрес, тут же повторяя его Тэхену.       — Жди меня на месте, никуда не уходи, я скоро буд...       Нахмурившись, Джин посмотрел на экран телефона, на котором высветился вызов контакта «Шеф», видимо, по умолчанию завершивший текущий звонок.       Омега махнул рукой, привлекая внимание Юнги. Оторвавшись от окна, альфа подошел к Джину, протягивавшему ему телефон. Увидев входящий, Юнги растянул губы в извиняющейся улыбке и отошел, принимая звонок.       Сокджин цедил воду, потерявшись в мыслях. Он нервничал, очень сильно нервничал. Боялся, что Тэхен развернется и уйдет, едва заметив метку у него на шее. И что тогда ему делать? Напросится домой к Юнги? Альфа и так много для него сделал, он не мог пользоваться его радушием и дальше. Он не мог связаться ни с кем из друзей без своего телефона, да и не представлял, как мог попроситься к кому-то из них с ночевкой. Сокджин мог бы купить себе хорошую квартиру, но точно не в таком виде и без документов. Вернуться домой ему рано или поздно придется. Ему придется встретиться с Чонгуком.       Что он там ему нес? Боль от внезапного укуса была такой оглушающей, он почти ничего не помнил. Он точно назвал его шлюхой, готовой радостно прыгать по хуям. Трахая сразу двух омег, себя Чонгук шлюхой, конечно же, не считал. Вроде он еще выдал, что ждал Джина весь год. Сокджин бы рассмеялся, но ранки дергало от боли. Ждать в теплых объятиях Чимина, наверное, было очень тяжело. Какой же он бедняжка и страдалец, расплакаться бы, но Джин уже выплакал все слезы за сегодня.       Сокджин больше не верил Чонгуку, не верил его крокодильим слезам, не верил сомнительным признаниям с угрозами, не верил насильно поставленной метке. У Джина даже язык не поворачивался называть это — меткой. Клеймо. Чонгук заклеймил его, словно домашнюю скотину фермер.       — Сокджинши, — тихонько позвал Юнги, незаметно вернувшись. — Давайте я отвезу вас домой. Я вызову такси.       — Нет, я не вернусь домой, — тут же запротестовал Джин. Нет-нет, никаких домой. Он не вернется к Чонгуку.       — Я не могу вас здесь одного оставить, — настаивал Юнги.       — Все нормально, за мной скоро приедут, — улыбнулся альфе Джин. Убежденным Юнги не выглядел. Напротив, очень озабоченным. — Правда, я уже позвонил надежному человеку. Вас начальник вызывает, да?       — Давайте тогда я отвезу вас к себе, если не хотите домой, — вдруг предложил альфа, удивив Сокджина. — Отоспитесь у меня, успокоитесь. А завтра уже решим, куда вам.       Сокджин задумался над предложением. Он не хотел использовать доброту Юнги и корыстно просить о самом выгодном для себя варианте, но если — если — Тэхен откажется от него, у Джина хотя бы будет пристанище на эту ночь. Юнги видел колебания омеги и заметно расслабился.       — Хотите я подожду вашего друга вместе с вами? — альфа снова удивил Джина. Мысли он что ли читал? Или его самого читал, как открытую книгу?       — Спасибо вам, Юнгичи, — Сокджин был искренне благодарен ему за все. — Вы мой спаситель.       Юнги кивнул и вновь отвлекся на свой телефон. Наверное, опять начальник названивает. Может, там какой аврал на работе, может ему прямо сейчас угрожают увольнением, а он вот здесь — помогает малознакомому омеге. Что их связывало кроме ежедневного двойного американо? Ничего, по сути.       Тэхен ворвался в кафе шумно и внезапно, Джин не ждал его так скоро. Быстро окинув сосредоточенным взглядом помещение, он тут же бросился к Сокджину. Затаив дыхание, беспомощный и несчастный Джин ждал его реакции как приговора.       Молча опустишвись на стул рядом, Тэхен подвинулся ближе, внимательно разглядывая бледного подрагивающего то ли от холода, то ли от волнения омегу, замершего перед ним, как кролик перед удавом. Зацепив взглядом бинты на шее, брови альфы сначала взметнулись вверх, а потом нахмурились в понимании. Тяжело вздохнув, Тэхен зарылся пальцами в волосы, упираясь локтями в колени, и застыл так на несколько мучительно долгих минут. Сокджин медленно разрушался изнутри, страшась лишний раз пошевелиться, пока альфа принимал решение.       — Это, конечно, все усложняет, — наконец подал голос альфа, выпрямляясь, — но не критично.       У Джина будто многотонный груз упал с плеч. Он даже не заметил, что не дышал все это время, и теперь закашлялся, жадно вдохнув. Обошлось. Все обошлось. Даже не верится. Тэхен принял его.       — Ты не злишься? — утирая набежавшие слезы облегчения, улыбнулся Сокджин. Он все еще не мог поверить.       — Не на тебя, — Тэхен поднялся, помогая встать омеге. — Поехали домой.       Сев в машину, из которой он вышел, казалось, вечность тому назад, Сокджин жалел только о том, что не успел попрощаться с Юнги и еще раз поблагодарить его за помощь. И менеджера за то, что задержался ради них.       Ненавязчивый запах альфы приправленный корицей, пока еще успокаивал, внушал умиротворение и убаюкивал. У Сокджина зародилась крошечная надежда, что вся жизнь у него теперь будет такой же спокойной и безмятежной, как полудрема на пассажирском сидении рядом с Тэхеном, гладившим его бедро.