Супруг господина Чона

      Чонгук не приходил домой уже третий день. Телефон тоже отмалчивался о попытках контакта «Супруг Чон» связаться с ним. И никаких записок на холодильнике под магнитиками в виде мультяшных мордочек Джин не нашел. Может, альфа был так сильно занят работой, может, проводил гон с Чимином, а может, и все сразу, одно было очевидно — Чонгук избегал его. Сокджин очень надеялся, что его дорогому супругу было хоть немного совестно за то, что он сделал. Он ведь обещал, что никогда не причинит ему вреда, обещал соблюдать границы. Даже в тот день после его неудачной шутки обещал, что этого больше никогда не повторится. А потом снова сделал это на следующий же день.       Сокджин все еще был слаб. Прошло уже три дня с того злополучного вечера, когда он был уверен, что задохнется от самого настоящего ужаса, парализованный страхом и неспособный даже позвать на помощь. Он очень сомневался, что хоть кто-нибудь из гостей понял, что вообще произошло, настолько быстро он свалился в руки альфе без чувств. Он терял сознание и приходил в себя несколько раз, пока Намджун гнал внедорожник домой, даже не в больницу. А потом Чонгук бросил его справляться с приступами самостоятельно, сбежав из дома. Благо в отсутствие альфы и под открытым нараспашку окном, судорожно глотая свежий воздух ночных улиц до самого утра, ему становилось легче. Он так и не заснул в ту ночь — его организм попросту сопротивлялся сну, удерживая его в бодрствовании и не позволяя расслабиться. А утром он вышел на работу на час раньше, страшась пересечься с супругом — его измученное сердце точно не выдержало бы. Тогда он еще не знал, что Чонгук не торопился возвращаться.       Настоящим спасением стали его новые друзья. Сокджин вяло отмахивался от их расспросов, незамедлительно последовавших, едва они увидели его в весьма и весьма плачевном состоянии, но когда он упрямо отказался брать отгул и идти домой отсыпаться, озабоченный Хоби вдруг остыл, мягко улыбнулся ему, вручил кружку горячего шоколада и поставил за кассу, сам встав за баром. Ребята усиленно весилили его весь рабочий день, Сандыль подкармливал салатиками из кухни, а Кен засыпал мемами в чатике, таращась на него через весь зал в ожидании реакции. Хоть поток офисного планктона и поубавился, в бизнесланч посетителей было — не продохнуть, но даже тогда его не нагружали подносами. Даже Юнгичи, обычно тихий и немногословный, подсев у бара рядом с кассой, развлекал Джина нелепыми историями из своей довольно насыщенной жизни, сквозив печалью в темных глазах каждый раз, как Джин ловил на себе его пристальный взгляд. Жаль только, что рабочий день не длился бесконечно.       Сокджин должен был злиться на Чонгука. С упорной методичностью он нарушал один пункт контракта за другим: привел омегу, вторгался в личное пространство, подверг его жизнь опасности. Должен бы злиться, но не злился. Он просто устал.       Он пытался обдумать и понять, почему Чонгук так взбесился. Ревность? Хотелось бы верить, конечно, да верилось с трудом. Сокджин жил с ревностью уже довольно давно, и она точно не была такой убийственно разрушительной. Ревность угнетала Сокджина, изъедала изнутри, топила его уверенность в отчаянии. Да и — пальцы скользнули по нетронутой шее — незачем было Чонгуку ревновать, у него уже есть омега, с которым он счастлив. Может, как и в тот раз, он просто попал под горячую руку? Альфа выглядел довольно уставшим после бесед в кулуарах. А если догадка Джина верна, и у Чонгука реально начался гон, то вообще не удивительно, что он слетел с катушек. На Чимина он, наверное, в этот период никогда бы не поднял руки, с ним он, конечно же, был нежен и осторожен. А Сокджина не жалко, переживет как-нибудь.       Всхлипнув, Джин яростно вытер глаза. Он скоро съедет и даже слушать не будет доводы Чонгука против его жизни в одиночестве. Если бы реально беспокоился об обещаниях, данных его отцу, то должен был как минимум не пытаться его убить, поддавшись своим гормонам поскорее потрахаться. Одним нарушенным пунктом больше — плевать. Зато ему больше не будет так больно.       Возня у входной двери заставила Сокджина напрячься. Чонгук? Не похоже — кто-то очень долго ковырял замок. Воры? Сокджин просто не представлял, что делать. Прятаться? Звонить в полицию?       Наконец дверь поддалась, и в коридор, источая дичайший перегар, ввалился Чонгук. Залитый чем-то высокоградусным, альфа, судя по всему, просто не смог сразу попасть ключом в замочную скважину. Чертыхаясь, Чонгук шарил по стене в поисках выключателя, но, видимо, потеряв всякое терпение, раздраженно ударил по ней кулаком. Сокджин настроженно наблюдал за неуклюжей возней супруга в темноте — пьяный альфа был непредсказуем, а он Чонгука даже в легком подпитии никогда не видел.       Громко сопя, Чонгук принялся стаскивать ботинки, тяжело опираясь на стену и чуть заваливаясь назад, отчего незахлопнутая дверь вновь распахнулась.       — Дай помогу, — не выдержал жалкого зрелища Сокджин, бросившись к супругу. Быстро закрыв дверь, Джин подхватил альфу под локоть, помогая ему выпрямиться.       — Не надо, — вяло отмахивался Чонгук, вновь твердо становясь на ноги. — Я сам.       — Конечно, сам, даже не трогаю, — бормотал омега, разбираясь с пуговицами пальто, морщась от запаха. — Сколько же ты выжрал?       — Ты сейчас как заботливый папочка, уложивший деток спать, — пытался сфокусировать плывующий взгляд на омеге, пока тот стягивал с него пальто, — встречаешь нерадивого отца семейства.       Джин горько хохотнул, убирая верхнюю одежду в шкаф. Какая же ты тварь, Чонгук...       Молча убрав обувь, Джин принялся за пуговицы жилета, морщась от ядовитого коктейля из едкого пота, пролитого на рубашку спиртного, осевшего в волосах табачного дыма и запаха жирных закусок. Руки он что ли о костюм вытирал? И почему не хватает пуговиц?       Альфа послушно приподнимал руки и поворачивался, не мешая Сокджину высвобождать его от одежды.       — Ты такой хороший, — тихо выдохнул Чонгук, когда Джин взялся за тугие пуговицы на манжетах. Пьяный лепет супруга раздражал, хотелось поскорее уложить его проспаться, и не видеть и не слышать его. Поджав губы, альфа перехватил тонкие запястья, когда Джин потянулся расстегнуть ворот рубашки. — Не игнорируй меня, пожалуйста.       Вырвавшись из хватки, Джин вернулся к пуговицам:       — Давай ты сейчас помолчишь и просто ляжешь поспать.       — Я не пьян.       — Конечно, нет, ты просто очень устал и тебе нужно выспаться.       Сильные руки вдруг обвились вокруг талии, прижимая замершего омегу к груди. Чонгук обнимал его, чуть покачиваясь, уткнувшись носом ему в шею, обдавая кожу горячим дыханием. Альфа сам по себе был очень горячим.       — Чонгук, ты устал, — позвал Сокджин, скрывая за мягким тоном растерянность. От пьяного альфы можно было ожидать чего угодно, не хотелось, чтобы его охватила агрессия — Джин с ним даже в таком состоянии справиться физически не смог бы.       У Джина перехватило дыхание, когда он почувствовал горячие капли, упавшие ему на плечо. Горько всхлипывая, Чонгук крепче обнимал омегу, хаотично поглаживая его по спине, рукам, голове.       — Прости меня, — взвыл альфа, роняя слезы. — Сокджинни, пожалуйста, прости меня. Я такой подонок.       Сокджин не знал, что думать, он даже не мог поверить в происходящее. Не оглох ли он, не спит ли, или Чонгук, правда, сейчас перед ним извиняется? Джин был уверен, что тот объявится дома как ни в чем не бывало и сделает вид, что ничего не произошло. Он совсем не ждал извинений. Извинения застали его врасплох: как ему реагировать?       — Я так виноват перед тобой, пожалуйста, прости меня, — отчаянно шептал Чонгук, зарывшись лицом в волосы омеги. И такое глупое-глупое сердце Джина вновь поспешило завернуться в шарф надежды, растаяв. Какой же ты глупый, Сокджин, ничему жизнь не учит. Обхватив альфу за мощную шею, Джин позволил себе расслабиться в чужих объятиях — он уже простил. — Пожалуйста, только не бойся меня. Не бойся меня.       Ему самому хотелось расплакаться. Такой всегда несгибаемый и далекий, сейчас Чонгук был совсем на себя не похож. Пьяный, потрепаный, жалкий... Раскаявшийся. Снедавшая его все три дня колючая обида утихала, даже слишком быстро утихала. Сокджин был безнадежен.       — Только не бойся меня, — нашептывал Чонгук в волосы омеги, водя мокрым от слез носом по покрытой мурашками шее, тяжело вдыхая его запах. Его нужно было остановить, его нужно было отвести спать, но лишь судорожно выдохнув, Сокджин прикрыл глаза, когда сухие губы альфы прижались к его шее, покрывая нежную кожу поцелуями. — Пожалуйста, не бойся меня.       Чонгук смелел с каждым непрерванным поцелуем: спустил руки ниже, сжав широкими ладонями зад всхлипнувшего омеги, втирался в его тело бедрами, срывая с губ тихие стоны, жадно прихватывал ртом кожу под подбородком, оставляя яркие следы. Кажется, Джин тоже опьянел — ослабшие ноги совершенно не держали его, подкашиваясь в дрожащих коленках. Это неправильно, так неправильно, у Чонгука есть омега, милый маленький Чиминни, который любит горячий шоколад и широко улыбается, спрятав глазки. Но он все равно податливо открыл горло влажно скользящему по нему языку, рвано хватая воздух, когда альфа вжал его своим телом в стену, приглушенно рыкнув.       Звонко поцеловав его за ухом, Чонгук вдруг замер, встревоженно взглянув в глаза Сокджина, а после настолько ласково улыбнулся ему, что у омеги сердце защемило. Что сейчас произошло? Что творится в его голове? И все вопросы испарились, когда Чонгук сократил расстояние, осторожно прикоснувшись к его губам своими.       Сокджин млел в несмелой эйфории, плавился в руках альфы, отвечал на его поцелуи и расплакаться был готов от переполнявших его эмоций. Это все не правда, это все ложь, едва Чонгук протрезвеет, он вспомнит, кто именно его любовник. И все равно, раздирая собственную душу, бросался в омут с головой, поддаваясь ласке.       Податливость омеги только сильнее распаляла альфу, растерявшего всякую осторожность и неуверенность. Колени Джина послушно разъехались в стороны, когда Чонгук протолкнул между его ног крепкое бедро. И вот тогда Сокджин потек, не сдержав стона.       Сладкий запах намокшего омеги дразнил нос альфы, коварным дурманом проникал в голову, отключая все предохранители. Утробно зарычав, Чонгук в одно резкое движение сдернул штаны с Джина и усадил его на тумбу, смахнув с нее весь хлам. Широким жестом огладив аппетитные бедра, он устроился между ними, подтягивая Джина ближе к себе, вжимаясь в мокрую от смазки промежность.       — Испортишь же штаны, — прошептал Джин на выдохе, чуть отстранившись.       — Как будто мне не похер, — горячо взрыкнул альфа, вновь врываясь в рот омеги требовательным поцелуем, собрав пальцами обильно стекающую по бедрам Джина вязкую смазку.       Неосторожно ударившись затылком о стену, Сокджин откинул голову назад, когда длинные пальцы медленно скользнули в него, растягивая. Больше года у него ничего ни с кем не было, он почти забыл это сумасшедшее чувство заполненности кем-то. Теряя легкие стоны, Сокджин уткнулся носом в шею альфы, глотая его успокаивающий запах, приправленный горькими нотками высокоградусного алкоголя, впитавшемся в него за три дня беспробудного пьянства. Но так было даже лучше, так Джин отвлекался от зудящих мыслей о завтрашнем дне.       И все равно не сдержал слез, когда большой член, увлажененный его собственной смазкой, медленно толкнулся в него, выбивая воздух из легких. Он никогда не сможет забыть. Будет умирать каждую ночь, вспоминая это теплое маленькое счастье, свернувшееся у него в груди, пока Чонгук беспорядочно покрывал поцелуями его лицо, собирая губами соленые капли с его щек и неспешно двигаясь в нем.       — Не бойся меня, — шепнул Чонгук, вновь ловя губы Джина в поцелуй, сильнее вжимаясь в его тело.       Излившись глубоко внутри омеги, Чонгук прислонился щекой ко лбу Джина, восстанавливая сбитое дыхание. Его пальцы мягко перебирали волосы, ласково проходясь по ушам и вспотевшей шее. Он не торопился вытаскивать, позволяя Джину насладиться оставшимися мгновениями единения с ним. Уложив ладонь на покрытую трехдневной щетиной щеку альфы, Сокджин потянулся за поцелуем, как вдруг резкая трель телефона из кармана приспущенных брюк заставила их двоих вздрогнуть от неожиданности.       С трудом нашарив телефон, Чонгук принял вызов, вытаскивая обмякший член и заправляя его в боксеры.       — Да?       Пока Чонгук хмурился, устало потирая переносицу, вслушиваясь в слова собеседника, Джин сполз с тумбы, натягивая обратно штаны.       — А что Чимин? — уловил Сокджин, внутренне похолодев, когда реальность обрушилась на него ледяным отрезвляющим потоком. А дальше ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Чонгук, раздраженно ругаясь сквозь зубы, метнулся в свою комнату, выскочил оттуда через пару минут переодевшийся, быстро обулся, накинул пальто и скрылся за входной дверью.       — Пиздец, — выдохнул Сокджин, зарывшись пальцами в волосы. Отлично, Сокджин, теперь ты превратился в удобную грелку постели, которую можно трахнуть в любой момент, когда приспичит, а ехать к своей паре лень. Иди прими поздравительный душ и ляг спать, посмотрев марафон снов с несбыточными сценариями, чтобы ты точно захотел выйти в окно, когда проснешься. Разве ты не этого хотел, когда добровольно раздвинул ноги перед пьяным альфой? Ой да, он же так молил тебя о прощении! Что дальше? Отсосешь, если он тебе на ногу наступит?       Ложись уже спать, Сокджин, тебе завтра рано вставать на работу.

***

      — Он просто не понимает, — в запале Сокджин тыкал пальцем столешницу бара в такт своим словам. — Он не понимает, что раса орлов слишком гордая, чтобы по щелчку пальцев их можно было призвать как такси, и они решали все проблемы в Средиземье.       — Разве они не живут в самом Средиземелье? — не менее пылко возмущался Хосок, пропустив мимо ушей возмущенное «Средиземье!» от Джина и Кена. Даже Юнги вроде собирался его поправить, но благоразумно решил не вмешиваться. Взяв на себя роль третейского судьи, Юнги внимательно выслушивал претензии каждой из сторон по очень важному вопросу о роли орлов во вселенной Толкина. — Охуенные соседи, наверное, которые обрекают тысячи существ на смерть во время войн вместо того, чтобы хоть немного пошевелить своими пернатыми задницами и спасти кучу жизней.       — Хотел бы я быть таким соседом и не скидываться на камеры в моем доме, — буркнул Кен. — Так-то воровать у меня нечего. Может, грабители наоборот подкинут мне чего из жалости.       — Это довод уровня «Саурон мог бы спасти кучу жизней и не развязывать войн», — сложил руки на груди Джин.       — А вот и нет!       — А вот и да!       — А вот и нет, целенаправленно развязать войну и прийти на помощь в последний момент — разные вещи.       — А ты только экранизации видел и книг не читал! — обвинительно заявил Джин, заставив Кена задохнуться от ужаса.       — Я же тебе по секрету сказал!       — На самом деле, это не было тайной, — прокомментировал Кен, подав Юнги очередной коктейль. — Это стало очевидно после «Толки-е-на».       Горячий спор прервал только новый посетитель, неспешно приблизившийся к бару, с интересом оглядывающий небольшое помещение.       — Ну, здраствуй, спаситель вселенных, — знакомый голос бархатом прошелся по ушам Джина, заставив его вздрогнуть и обернуться, распахнув рот от удивления. Улыбаясь самыми уголками губ, альфа смотрел прямо на него, игнорируя присутствие кого бы то ни было еще. Тэхен выглядел очень довольным произведенным эффектом внезапного появления.       — Как ты нашел меня? — севшим голосом, прохрипел омега. За последние несколько дней столько всего случилось, он и думать забыл про встреченного тем знаменательным вечером альфу. Воспоминания о легком флирте во время их танца ожили, окрасив кончики ушей Джина в ярко красный цвет.       — Загуглил самого красивого омегу в телефоне, и навигатор привел меня сюда, — мягко ответил Тэхен, откровенно любуясь зарумянившимися щеками омеги. — Здесь очень милое место. Хотя, думаю, сюда многие приходят не ради кофе.       Альфа чуть повернул голову в сторону Юнги, поспешившего быстро распрощаться и уйти, уткнувшись в телефон. Тэхен насмешливо хмыкнул.       — Будешь что-нибудь заказывать? — спросил Джин, привлекая его внимание к себе. Окинув омегу голодным взглядом, Тэхен накрыл ладонь Джина своей, медленно оглаживая ее большим пальцем.       — А ты есть в меню?       Закусив улыбку, Джин отрицательно покачал головой. Руку, впрочем, он не убрал.       — Могу предложить кофе.       — Я тоже хочу предложить тебе кофе, — не растерялся Тэхен, удерживая взгляд омеги. Сокджина до костей пробирало от этих долгих томных взглядов в исполнении Тэхена. Глубокий голос затих до вкрадчивого шепота: — У себя дома. На завтрак. Что скажешь?       — Скажу, что ты время зря терять не любишь, — медленно пробормотал Джин, опасно приблизившись к лицу альфы. Опустив взгляд на губы омеги, Тэхен сократил ничтожное расстояние, только чтобы получить мягкий и жутко обидный тычок указательным пальцем в нос. — Не люблю торопливых, — громко зашептал Сокджин, сверкая дразнилками в лукавом взгляде, — говорят, в постели их тоже надолго не хватает.       Отстраниться омеге раззадоренный альфа не позволил — Тэхен прижался жадным поцелуем к губам Джина, уложив прохладную с улицы ладонь ему на затылок, вызывая стайку мурашек, стремительно бросившихся вдоль позвоночника вниз.       — Тогда ужин, — впечатал Тэхен в поцелуй. — Заберу тебя после работы.       — Меня папа не отпускает домой к малознакомым альфам, — прошептал в ответ Джин, чуть отстраняясь.       — Я не уверен, есть ли у меня дома холодильник, чтобы приготовить нам ужин, поэтому обойдемся рестораном, — наигранно задумался Тэхен, почесав подобордок. — Согласен?       — Предупреждаю, я люблю плотно покушать, — усмехнулся Джин, быстро черкнув на салфетке свой номер и положив ее в нагрудный карман пиджака альфы.       — Я не жадный, — чмокнув пухлые губы в последний раз, Тэхен неспешно удалился, оставив после себя запах дорогого парфюма.       — Вы потрахались? — поинтересовался Хосок со стороны кухни, чуть приоткрыв дверь в зал. — Сокджин, я думал, что ознакомил тебя с правилом тридцать четыре — не трахаться в рабочей зоне.       — Мы не трахались, Хосок, — закатил глаза Джин, возмутившись.       — Ты уверен, что нет? — в проеме показалась голова Кена. — Здесь смердит так, как будто вы трахались.       — Когда вы вообще успели уйти на кухню? — окинув друзей недоуменным взглядом, поинтересовался Сокджин. Он так увлекся, что вообще ничего не замечал. Благо посетителей не было. По крайней мере, он надеялся, что никто не заходил в кафе во время их флирта.       — Когда вы еще не трахались, но уже сосались.       Виноватым себя Сокджин вот ни на грамм не чувствовал.

***

      Когда в последний раз Сокджин был в ресторане на свидании? Больше года назад точно. А хотя нет, в день свадьбы, сразу после подписания брачного контракта, Чонгук сводил его в один помпезный поужинать и отметить это знаменательное событие, чтобы потом оставить его в своей квартире на целые сутки в полном одиночестве. У его супруга действительно была дурная привычка бросать его одного. Ну, не такая уж это была проблема теперь. Улыбаясь очередному комплименту от Тэхена, он уже предвкушал скорый развод. Боже, наконец-то.       — Сегодня ты без кольца, — обратил внимание Тэхен, кивнув на руку Джина.       — Не ношу на работу.       — Я смотрю, ты его вообще не часто носишь, — пригубил вино альфа и пояснил, заметив недоуменный взгляд омеги: — Следа на пальце нет.       — Кольцо слишком дорогое для работы в кафешке, — пожал плечами Джин, не особо желая распространяться о своем плачевном статусе в жизни Чонгука. По взгляду Тэхена было очевидно, что он совершенно не купился, придя к нужным выводам самостоятельно.       — Почему ты вообще работаешь? У Чонгука не хватает средств тебя обеспечить?       — Дома скучно, — просто ответил Джин, принимаясь за салат.       — И Чонгук не додумался сделать тебе детей? — Сокджин закашлялся, подавившись на внезапную реплику альфы. — О, прости мою бестактность. Больная тема?       — Заводить детей, чтобы развеять скуку — неудачная идея, — Джин утер выступившие слезы протянутой Тэхеном салфеткой. — А его почти не бывает дома, он постоянно занят работой.       Кивая головой, Тэхен нарезал свой стейк небольшими кусочками и положил несколько омеге в тарелку.       — Попробуй, это очень вкусно, — предложил альфа, подвинув Джину ближе пиалу с соусом. Что же, не соврал — было действительно вкусно, но островато для него, о чем он и сообщил примирительно улыбнувшемуся Тэхену, подлившему ему в бокал вина. — Не понимаю Чонгука. Какой альфа в здравом уме будет игнорировать такого омегу, как ты? На приеме все внимание было приковано только к тебе.       — Скажешь тоже, — недоверчиво фыркнул Сокджин, пряча смущение за бокалом.       — Серьезно, я уже был готов к разборкам с одним довольно грозным типом. Но, как оказалось, он и не был мне конкурентом.       — Правда? С чего такие выводы?       — Ты даже взглядом его не наградил. Полный ноль. Но должен признать, слушать скрежет его зубов было сплошным удовольствием.       Сокджин тихо рассмеялся. Даже не верилось, неужели в него правда кто-то может влюбиться? Неужели все это внимание не фальшивое? Неужели кому-то действительно хочется говорить ему приятные слова, чтобы вызвать улыбку? Неужели его не бросят одного за столом, отмахнувшись черной кредиткой, чтобы скорее уехать по делам или к заскучавшему любовнику? Не верилось.       — Ты так быстро испарился в тот вечер, я даже не заметил, когда ты ушел, — посетовал Тэхен. — Я не успел взять у тебя номер телефона, рассчитывая, что у меня еще достаточно времени.       — Напугал тебя?       — Доставил немного хлопот, — признался Тэхен, усмехнувшись драматичному возмущению, и поспешил заверить: — Но оно того стоило!       — У Чонгука появились дела, — Сокджин не хотел, но это действительно прозвучало, как обиженное обвинение. Алкоголь в венах развязывал язык в приятной компании с внимательным собеседником.       — Да чем же он таким занимается? — насмешливо хмыкнул Тэхен, отправляя в рот овощи.       — Без понятия, — раздосадованно отмахнулся Джин. — Ищет людей, которые чай у него из грузовиков воруют.       — Ну да, — прыснул альфа, развеселившись, — действительно очень важное занятие. В полицию он обратиться не пробовал?       — Ты что, это же чай. Дело особой важности, — закатил глаза омега. — Тут надо целый Скотленд-Ярд на уши ставить.       — Лишь бы Шерлока Холмса не пошел воскрешать.       — Ты же протеже мистера Холмса, — щелкнул пальцами Джин, вспомнив шутку с их знакомства. — Может, поможешь моему супругу в поисках?       — Не зови его так, — тихо произнес Тэхен, нахмурившись. Сокджин приподнял бровь, не совсем понимая, о чем альфа. — Не зови его своим супругом, это все равно неправда. И мне не нравится.       — Как же мне его тогда называть? — затаил дыхание Джин, во все глаза смотря на Тэхена. Тэхен взял ладонь Сокджина в свою и прижал ее к своей щеке, оставляя теплый поцелуй на тонком запястье.       — Идиотом. Меня устроит, если будешь звать его идиотом.       Альфа терся щекой о мягкую ладонь, согревая ее своим дыханием, трепетно целовал самые кончики пальцев, заглядывая омеге в глаза. Ласково нежил большим пальцем трогательно выпирающую косточку на запястье. Сокджин плавился под прикосновениями, не смел отводить глаз от пронизывающего насквозь взгляда и судорожно выдохнул, когда Тэхен тихо попросил:       — Останься со мной на завтрак.