1979

Апрель 1997 года.

Школа чародейства и Волшебства Хогвартс.

      — Боюсь, я прошу у Вас слишком многого, мисс Грейнджер, — голос Дамблдора дрожал, его искалеченная рука провела по потертой фотографии перед ним. — Вы никогда не просите слишком многого, директор. — Гермиона присела на краешек мягкого кресла, её губы растянулись в слабой улыбке. Усталость уже давно просочилась в её кости, часы исследований в довершение школьных занятий и беспокойство о надвигающейся войне постоянно давили на неё. Она очень устала.       Непослушные серебристые брови низко нависли над его очками-полумесяцами, и она обнаружила, что блеск, который всегда присутствовал в его глазах в течение последних шести лет, исчез. — Я всего лишь человек, мисс Грейнджер. Я сделал так много ошибок, так много неверных поворотов, когда был уверен, что делаю правильные. Но мы зашли слишком далеко. Я боюсь, что мы не сможем исправить это в будущем. — его губы сжались в тонкую линию, почти исчезая за его жесткой серебристой бородой. — Мы должны вернуться. — Сэр?       Дрожь пробежала по его почерневшей руке, когда он протянул ей фотографию. Она с опаской посмотрела на профессора, прежде чем взять её. Изображённая группа людей на ней собралась в маленькой комнате, некоторые широко улыбались, другие выглядели так, как будто они едва могли стоять. Она уже видела эту фотографию раньше, рассеянно вспоминая, что она была приклеена к зеркалу во время их пребывания в отряде Дамблдора, но с тех пор всё изменилось.       Она обнаружила, что пристальный взгляд на изображение вызвал волну незнакомых эмоций, связь, которая охватила десятилетия и смерть. На ее лице появилась улыбка. — Это… — она придвинула фотографию поближе. — Это Сириус Блэк? — Так и есть. — А Профессор Люпин? — недоверие окрасило ее слова, она провела пальцем по его красивому лицу; он выглядел совсем другим человеком. Дамблдор пробормотал что-то в знак согласия, а затем ее взгляд упал на другого человека, которого она не была уверена, что видела раньше. Было в нем что-то отчетливо знакомое — квадратная линия подбородка, буйно торчащие волосы. — Это отец Гарри?       Ее взгляд скользнул вверх, остановившись на кривой улыбке Дамблдора, аккуратно сложившего руки на длинной белой бороде. — Да, и слева от него — Лили Поттер. Таков первоначальный Орден Феникса, принятый в июле 1981 года.       Легкий вздох удивления сорвался с губ Гермионы, когда она снова провела пальцами по изображению. — Какое отношение все это имеет ко мне? — спросила она, сдвинув брови и положив фотографию обратно на стол. — Если все пойдет не так, как задумано, мне нужно, чтобы Вы вернулись. — Куда вернулась? — В прошлое. — некоторое время они молча смотрели друг на друга. Когда она приоткрыла рот, готовая ответить, он продолжил: — Я имел в виду то, что сказал, мисс Грейнджер; боюсь, что мы не сможем решить эту проблему в будущем. Мы должны победить Тома Риддла раньше. До того, как он отметил Гарри как равного себе и привел пророчество в действие; до того, как он сделал себя бессмертным.       Кровь отхлынула от ее щек, глаза округлились. — Сэр, я не могу… но ведь есть кто-то еще? Гарри нуждается во мне, я не могу просто так… — Это Вы. Больше никого нет. — Рон и Гарри… Могут ли они.? — Если все так и будет продолжаться, — Дамблдор помолчал, глядя на свою проклятую руку, прежде чем снова посмотреть на девушку, — Меня здесь не будет. У меня остался всего один из них. — он вытащил из ящика стола маховик времени с золотой цепочкой и покачал им на пальце. Этот выглядел немного иначе, чем тот, который она носила, для дополнительных занятий. — Если весной следующего года Вы не найдёте оставшиеся крестражи, — продолжал Дамблдор, — Эти вещи окажутся у Вас самыми верными друзьями.       Профессор достал маленькую записную книжку в кожаном переплете, обернутую шнурком, и бархатную сумку, звякнувшую монетами, когда он положил их перед ней. — Здесь есть все, что Вам нужно, если вы хотите добиться успеха. — Успеха? — её брови нахмурились, пока она пристально рассматривала дневник, а пальцы обводили гравировку на его поверхности: птица Феникс — поднималась из пепла вслед за пламенем.  — А что именно будет представлять собой успешная миссия? — Вы должны уничтожить Тома Риддла до Хэллоуина 1981 года.

***

Октябрь 1979 года.

Квартиры над Дарвин-стрит, № 4В.

      Гермиона снова заглянула в дневник. Это был правильный адрес, без сомнения, но он выглядел довольно невпечатляюще. Грязная кучка квартир на другой стороне города, с выветрившейся черепицей и тусклыми желтыми огнями, светящимися из пыльных окон.       Осенью 1979 года, Первая Магическая война близится к развязке. Число исчезновений и смертей неуклонно росло, в Министерстве царила суматоха; все это будто бы было отвратительным зеркалом того времени, которое она только что покинула.       Поднимаясь по лестнице, она почувствовала, как знакомый пульс тревоги пробежал по ее венам. Он присутствовал уже несколько дней, пока она готовилась к грядущим дням, неделям, месяцам. Не было ни даты окончания, ни гарантии, что она вернется домой. Была только эта последняя отчаянная попытка спасти мир.       Оказавшись на четвертом этаже — и слегка запыхавшись, если быть честной, — она медленно побрела к квартире № 4В. Она молча репетировала свою речь в течение бесчисленного количества времени. Были моменты, подобные этому, которые существовали только для того, чтобы напомнить ей, что независимо от того, как усердно она готовилась, она была полностью в руках судьбы.       Остановившись в конце коридора, Гермиона выровняла дыхание и быстро постучала костяшками пальцев по потертой двери. Внутри она услышала шарканье ног и приглушенные голоса. Дверь широко распахнулась, и девушка не старше Гермионы небрежно прислонилась к косяку. У нее были длинные волнистые светлые волосы, свободно ниспадавшие на плечи. Ее джинсы доходили почти до пупка, но черная футболка была обрезана так высоко, что сквозь нее все еще просвечивал маленький кусочек кожи цвета слоновой кости. — Чем могу помочь? — спросила девушка с легким ирландским акцентом.       Проглотив комок нервов, который быстро скрутил ее голосовые связки, Гермиона кивнула. — Привет. Меня зовут Гермиона Грейнджер, и мне нужна ваша помощь.       Ее бледные брови сошлись на переносице, и она выпрямилась, вытянув шею. — У тебя какие-то неприятности? — Вы Марлин Маккиннон?       Девушка в дверях ощетинилась, ее глаза сузились. Она подняла руку и оперлась на дверной косяк. В квартире за ее спиной послышалось шарканье, и внезапно вперед вышел мужчина с лохматыми черными волосами и серьезным взглядом. — Все в порядке, Марли?       Гермиона облегченно выдохнула, улыбка тронула ее губы; она узнала бы его лицо где угодно. Он был моложе, конечно, менее обветренным и нетронутым суровой реальностью грядущих лет, но в его взгляде был тот же блеск, который не смог украсть даже Азкабан.       «Сириус.»       Сириус не сводил с нее глаз, даже когда пересек комнату и упал на угол дивана, задрав ноги на стол. — Это твоя подруга, любимая? — Я ее не знаю. — Марлен повернулась к Гермионе, ее красивые бледно-голубые глаза слегка сузились. — Чем мы можем вам помочь? — Мне нужна ваша помощь.       Марлен оглянулась через плечо, пожала плечами и, наконец, отошла в сторону, жестом приглашая Гермиону войти. — А разве мы не должны тебя узнать? — Спросил Сириус, положив руку на спинку потертого дивана. Марлен подошла к нему и рухнула на его руку. — Я Гермиона Грейнджер. Мое положение довольно сложное и требует изрядной доли доверия от вас обоих, что, как я понимаю, будет тяжело. — паника сжала ее горло, когда они тихо рассмеялись друг с другом, и она вздернула подбородок в тщетной попытке восстановить равновесие. — Мне нужно, чтобы ты отвез меня в штаб-квартиру Ордена Феникса.       Грейнджер заметила, как они оба напряглись и рука Сириуса обвилась вокруг плеча девушки. — Боюсь, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — в Сириусе Блэке чувствовалось самодовольство, которого явно не хватало после двенадцати лет в Азкабане.       Собрав всю свою сдержанность, она попыталась снова. — Я здесь, чтобы поговорить с Альбусом Дамблдором, главой Ордена Феникса. Это срочный вопрос, и мне нужно, чтобы вы отвезли меня в Лонгботтом-Холл.       Марлин украдкой взглянула на Сириуса и пожала плечами.  — Похоже, она знает, Сириус.       Его взгляд потемнел, и он провел языком по зубам. — Похоже, что знает.

***

      Они приехали на волшебном мотоцикле, что вызвало недовольство у Гермионы. Как Марлин могла обвиться вокруг спины Сириуса, пока Гермиона сидела в коляске, было выше ее понимания. Они выглядели так непринужденно — даже это усиливало ее беспокойство — конечно, она должна была быть более сконцентрированной на своей задаче, а не на Марлин, поглаживающей бедро своего парня.       Они приземлились на лужайке в другой части Лондона, Гермиона дрожала от полета. Сириус предложил своей девушке руку, поддерживая ее, когда она слезла с велосипеда, а затем перебросил ногу через борт, направляясь к скромному дому перед ними, не оглядываясь. Усмехнувшись, Марлин помогла Гермионе выйти, а затем принялась возиться со своими развевающимися на ветру светлыми волосами. — Не принимай это на свой счет, он не любит людей, — предложила ведьма, как будто это должно было ее успокоить.       Пара быстро последовала за Сириусом, поднимаясь на шаткое крыльцо, покрытое пылью и сухими листьями. Сам дом выглядел достаточно крепким, хотя и казался немного обветшалым от времени. Вокруг не было видно ни одного дома, даже дороги, а рядом тянулся бесконечный лес…       Сириус громко свистнул сквозь зубы, переступая порог.  — Эй, Мародеры! У меня есть сюрприз!       Ухмыльнувшись через плечо, он пересек комнату и оказался в грязной, плохо освещенной кухоньке. Холодильник был отвратительного оттенка тускло-зеленого цвета и сопровождался мягким жужжанием, которое, казалось, было всегда. Рывком открыв дверь, он достал упаковку пива из шести бутылок и направился прямо к Гермионе, вытащив одну банку и протянув ей.       Каждое Сириуса движение заставляло его чувствовать себя хищником, кружащим вокруг нее, ожидая, когда она соскользнет, чтобы он мог взять ее.  — Нет, спасибо, — пискнула она, округлив глаза от вырвавшегося у нее девичьего возгласа.       Его губы скривились в насмешливой усмешке, и, не сводя с нее глаз, он протянул пиво Марлин, которая легко выхватила его из пальцев парня и открыла.       Схватив бутылку пива для себя, Блэк с громким стуком уронил ее на центральный стол. Он не сел, а встал в передней части комнаты, пристально глядя на Гермиону.       Она сглотнула, долго и медленно, и отвела взгляд, с большим интересом изучая пыльные голые стены. В главной комнате стояли два неуклюжих кресла и длинный диван, все из разных тканей, которые, казалось, не подходили друг другу. Похоже, что цветами гнилого апельсина, авокадо и жженого коричневого довольно часто пользовались в конце 70-х.       Там был печальный книжный шкаф с несколькими беспорядочно разбросанными книгами, маленький круглый столик с парой грязных тарелок на нем, и журнал с грудастой женщиной на обложке, полураздетой и надутой, гордо сидящей на кофейном столике. Гермиона сморщила нос, быстро сообразив, что это не Лонгботтом-Холл.       Любопытство взяло верх, и она повернулась к Марлин, все еще избегая Сириуса Блэка, как чумы. — Где мы находимся? Это не штаб-квартира; я слышала, что это поместье в сельской местности.       Марлин приоткрыла рот, но тут вмешался Сириус:  — Ты слишком много знаешь о штаб-квартире для того, кто не может добраться туда сам. Странно, не правда ли?       При этих словах ее взгляд метнулся к странно воинственному подростку напротив нее. — Для меня нет, — ответила она, слегка пожав плечами. — А теперь, если это не штаб-квартира, то мне нужно, чтобы ты отвез меня туда или хотя бы…       Хлопнувшая дверь в конце коридора заставила ее замолчать, а звук приближающихся шагов заставил ее вытянуть шею из-за угла. Ее челюсть отвисла, когда появился еще один молодой человек, на этот раз без рубашки и застегивая джинсы. Румянец залил щеки девушки, и она быстро отвела взгляд, даже не потрудившись взглянуть ему в лицо. — А это кто? — спросил хриплый голос, за которым быстро последовало шипение открывающегося пива.       Наконец она взглянула на вошедшего, и у нее перехватило дыхание. Она не сомневалась, что это Джеймс Поттер, чьи волнистые волосы были такими же растрепанными, черными и непослушными, как у его сына. Его челюсть была чуть более квадратной, легкая щетина покрывала ее там, где Гарри все еще не мог похвастаться. Но было что-то еще, что-то в выражении его глаз или в том, как изогнулись его губы, прежде чем он украл пиво и сделал большой глоток. — Я думаю, ты ей нравишься, Джейми, — усмехнулся Сириус. Румянец, который, очевидно, навсегда поселился на щеках Гермионы, вспыхнул, и она быстро отвела взгляд. — Ну, тогда у нее хороший вкус, — Джеймс посмотрел на нее мгновение, затем снова поднялся с тихим ворчанием и встал прямо перед Грейнджер.       Как бы сильно она не хотела снова посмотреть на него, когда он был совершенно голым, она знала, что это была какая-то странная маленькая проверка её силы воли. Повернув к нему лицо, она встретилась с ним взглядом и приподняла бровь. Все были правы, Гарри действительно был похож на своего отца — за исключением глаз. Глаза Джеймса были нежно-зеленые, переходящие в бледно-голубые с коричневой вспышкой возле зрачка.       Слава Мерлину, они не слышали, как ее сердце бешено колотилось о ребра, когда она медленно перевела взгляд с его лица на обнаженный торс, с кривой усмешкой наблюдая, как он напрягает мышцы живота. Он был подтянут, толстые полосы мускулов и немного темных волос на груди, еще один след прямо под пупком. Она пожала плечами и скорчила гримасу. — Извини, не в моем вкусе, — солгала она и снова посмотрела ему в лицо. — А теперь, если вы не возражаете…       Входная дверь открылась, и вошел гораздо более молодой Ремус Люпин в очках, низко сидящих на носу, и пушистом коричневом свитере, украшающем его фигуру. Бессознательно Гермиона вздохнула с облегчением. — Профес… — она прикусила язык, вздрогнув от того, что чуть не поскользнулась, и вместо этого выдохнула его имя. — Ремус. — А это кто? — он дернул подбородком в сторону Гермионы как раз в тот момент, когда в коридоре появилась девушка, и Гермиона увидела, как выражение лица ее старого профессора дрогнуло при виде этого зрелища.       У последней из новоприбывших были длинные бледные ноги, которые, казалось, никогда не кончались, когда они вытягивались из подола большой мужской футболки. У нее были тонкие огненно-рыжие волосы, ниспадавшие каскадом на плечи, и самые яркие изумрудные глаза. Гермиона видела фотографии, но они не отдавали должного Лили Эванс. Даже самую малость.       Джеймс по-прежнему стоял перед Гермионой, слишком близко, чтобы она могла успокоиться, и пристально следил за каждым ее движением. Но Гермиона отказалась уступить, отказалась сделать хоть один шаг назад, когда посмотрела на него в ответ. — Может быть ты отойдёшь?       Его губы дрогнули, и он склонил голову набок. — Почему, милая, я заставляю тебя нервничать? — Нет. Ты сводишь меня с ума, — невозмутимо произнесла она, сузив глаза. — А кто эта девушка? — Прошептала Лили подругам, лениво облокотившись на стену и скрестив руки на груди, все еще полуобнаженная. — Черт возьми. — Гермиона застонала, положив ладонь на голое плечо Джеймса и отведя его в сторону. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я очень вежливо — несколько раз — просила отвезти меня к Альбусу Дамблдору и в штаб-квартиру Ордена Феникса. Я знаю, что вы все члены ордена, так что, может быть, кто-нибудь из вас отведет меня туда? Это очень важно, иначе, уверяю вас, меня бы здесь не было! — Ох-хох-хох! — Воскликнул Сириус, и искренняя улыбка появилась на его лице, когда он бросил пустую банку из-под пива на диван. — У котенка есть когти. И что ты знаешь о нас?       Ремус двинулся дальше по комнате, молча, но внимательно наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Было что-то странное в том, как он двигался, стараясь держаться подальше от холла и Лили Эванс, но только для того, чтобы обойти его и встать рядом с Сириусом.       Повернувшись, Гермиона убрала локоны с шеи и потянула воротник вниз, открывая крошечного поднимающегося красного Феникса на плече. Ей пришлось наложить его самой, используя заклинание, спрятанное глубоко на страницах ее дневника, магическую татуировку, которая существовала во время Первой войны. — Откуда, черт возьми, у тебя это? — Джеймс усмехнулся, поворачивая лицо к своим друзьям.       Осторожно направив палочку на маленькую птичку, она нажала на нее один раз. — Возрождемус Минор. — Магии было недостаточно, чтобы вызвать кого-то, но этого хватило, чтобы предупредить их. Она внимательно наблюдала, как все в комнате зашевелились, чувствуя магический зов знака. — И, — продолжила она, прикрывая татуировку и поворачиваясь к ним. — Если этого недостаточно, то я знаю, что ты Ремус Люпин, что у тебя ликантропия и что твои друзья называют тебя Лунатиком. Ты — Сириус Блэк, или бродяга, принимаешь форму лохматого и довольно вонючего черного пса. Ваша Лондонская семейная резиденция находится в доме номер двенадцать по Гриммо-Плейс.       Гермиона сглотнула, ее взгляд переместился на Лили, губы сжались, а брови плотно сдвинулись. — Я знаю, что ты Лили Эванс и у тебя есть сестра Петуния, но вы не близки.       Наконец, она повернулась к Джеймсу, который все еще казался неубежденным. — И ты — Джеймс Поттер. — Что? — Его подбородок дернулся, и он снова шагнул к ней, его губы боролись с улыбкой. — Никаких забавных маленьких воспоминаний обо мне? — Ты просто заноза в заднице. — сказала Гермиона, сдвинув брови к линии волос, прежде чем повернуться к группе в целом. — Я знаю, что вы трое вместе с Питером Петтигрю — мародеры. И я знаю, что война вот-вот примет худший оборот.       Ее горло сжалось, и она с трудом выдавила последние слова. — Я должна предотвратить это, так что, если кто-нибудь из вас отвезет меня в штаб, я начну свою работу и уберусь наконец к чертовой матери отсюда.       Воздух в комнате потрескивал от статической магии, каждый из них обменивался нервными взглядами друг с другом. Чуть справа от нее Джеймс поднял руку и помассировал затылок, повернувшись к остальным в комнате. Она украдкой взглянула на маленького Феникса на внутренней стороне его бицепса, и у нее перехватило дыхание.       Ремус снял очки с лица и вытер их о подол рубашки.       Шмыгнув носом, Гермиона чуть приподняла подбородок и пристально посмотрела на него. На первой странице дневника была написана фраза — своего рода мантра или девиз. — Феникс никогда не летает один.       Бледный взгляд Ремуса скользнул по комнате, и он пожал плечами. — Что ж, давайте доставим ее в штаб.