1979

      Несмотря на то, что Гермиона переместилась на два десятилетия назад, Альбус Дамблдор остался почти таким же. По правде говоря, она вообще не могла найти в нем никакой разницы, и он, казалось, был совершенно спокоен с путешествующей во времени ведьмой напротив него.       Медленно — неторопливо — он много раз перечитал свиток. Гермиона начала ерзать, ее задница немела от долгого сидения на жестком деревянном стуле. Наконец, когда она уже собиралась умолять о передышке, его голубые глаза поверх очков-полумесяцев остановились на ней. — Это послание от меня самого? — Да. — И в нем я утверждаю, что время, из которого вы пришли, — это 1998 год?       Девушка судорожно сглотнула. — Совершенно верно.       Помахав узловатыми пальцами над теперь уже отброшенным свитком, он снова посмотрел на нее. — В этом письме я также предупреждаю себя о многих будущих потерях. В нем говорится, что мы действительно положили конец царству террора Тома Риддла, но он возвращается через создание опасных темных артефактов. — Да, профессор. — Гермиона вздохнула. — Крестражи. И да, это правда. Все это. Меня послали в прошлое, чтобы помочь. Я знаю фрагменты, которые он создал к настоящему времени, и мы должны уничтожить их — и его — до Хэллоуина 1981 года. — она благоговейно положила дневник на стол между ними, мягко придвинув его ближе к нему. — Вы дали мне это; это почти все, что нам нужно, чтобы закончить войну.       Слегка склонив голову набок, Дамблдор облегченно вздохнул. — А что произойдёт на Хэллоуин 1981 года?       Она на мгновение задумалась над этим вопросом, думая обо всех последствиях той ночи; о том, как один единственный момент может растянуться на десятилетия вперед. — Все, сэр.

***

      Лонгботтом-Холл был прелестным английским поместьем, совсем не похожим на обшарпанную, потрепанную штаб-квартиру времен ее пребывания на площади Гриммо. Нет, Лонгботтом-Холл был залит ярким естественным светом и оклеен бледными обоями в цветочек. Даже густые облака, низко висевшие за окнами, не могли изгнать веселого настроения, которое создавала обстановка.       С колотящимся сердцем Гермиона стояла позади Дамблдора, пока он приглашал небольшую группу собравшихся. Это был не весь орден; Уизли отсутствовали вместе с Грюмом и несколькими другими. Пока он говорил, ее взгляд блуждал по комнате. Во главе стола сидела хрупкая пара: высокий мужчина в очках с тонкой оправой и морщинистым лбом и девушка с короткими рыжеватыми волосами и мягкими чертами лица. Лонгботтомы.       Рядом с ними сидел красивый широкоплечий мужчина с вьющимися светлыми волосами — Готорн Маклагген, а возле него — девушка с суровым взглядом, искажающим ее красивое лицо. Еще несколько лиц, которые Гермиона запомнила, готовясь к путешествию, собрались вокруг длинного стола, и, наконец, она остановилась на самых знакомых в задней части комнаты. Сириус стоял, положив руку на худенькие плечи Марлин, Ремус — рядом с ними. Потом — Джеймс, стоявший неподвижно, скрестив руки на широкой груди, и Лили, которая положила голову ему на плечо.       Гермиона сглотнула и отвернулась, вновь сосредоточившись на насущном вопросе. — Мисс Грейнджер должна получить все необходимые разрешения. Эта миссия имеет первостепенное значение. — Дамблдор остановился, повернулся к ней и жестом пригласил подойти. — Прошу Вас. — Благодарю Вас, профессор. — она кивнула и подошла к столу, вытаскивая свитки из своей расшитой бисером сумки и волшебным образом расправляя их на столе. — Это именно то, что я ищу. Это темные артефакты, которые играют первостепенную роль в уничтожении Сами-Знаете-Кого… — Что это такое? — Пискнул худой мальчик с напряженными чертами лица, и когда Гермиона посмотрела на него, дыхание почти вышибло из ее легких. Питер Петтигрю.       Собравшись с мыслями, она снова посмотрела на изображения перед собой. — Крестражи. — Никогда о них не слышал, — усмехнулся Джеймс Поттер из дальнего угла комнаты, и Гермиона не смогла сдержать резкого взгляда, который она бросила на него. Она не хотела испытывать к нему неприязни, но ее раздражение продолжало расти. — Меня это не удивляет. — ее легкомысленный тон заставил его стиснуть зубы, и Гермиона ухмыльнулась ему в ответ, прежде чем вернуться к изображениям, разложенным на столе. — Это те, о которых мы знаем в мое время. Я знаю, где находятся некоторые из них, но остальные… Без Гарри я этого не сделаю… — Гарри? — Прервала ее Алиса Лонгботтом, подняв брови до линии волос.       Дерьмо. Она не хотела этого говорить. Собрав всю свою волю в кулак, Гермиона боролась с желанием посмотреть на Джеймса и Лили. — Да. Мой друг, Гарри. Он играет важную роль во всем этом. Последняя надежда состоит в том, что пока я здесь, мы победим Риддла раз и навсегда, но если мы этого не сделаем, то он — наш единственный шанс в будущем. — Так что же тебе от нас нужно? — Продолжила Алиса добрым, но хрупким голосом. Гермиона улыбнулась, заметив едва видные черты Невилла в ее лице. — Помощь. Я знаю вполне достаточно, если мы найдем крестражи, мы должны уничтожить их безвозвратно. Я понимаю, что прошу о многом, но мне действительно нужна помощь, чтобы найти их… — Мы сделаем это. — Сириус поднял палец, его локоть все еще висел на шее Марлин.       Глаза Гермионы округлились, челюсть отвисла, когда она нехарактерно заикнулась. — Вы… Вы сделаете это?       Сириус посмотрел на своих друзей, затем на Питера в конце стола, кивнув ему один раз. — Конечно. Мы нуждаемся в небольшом приключении, а, мальчики?       Джеймс ухмыльнулся и снова перевел взгляд на Гермиону, пожав плечами. — А почему бы и нет?       Резко выдохнув, она щелкнула пальцами, собирая свои вещи в аккуратные стопки и бормоча себе под нос. — Блестяще.       Собрав вещи, она повернулась к Дамблдору. Когда в комнате поднялся шум, она спросила его, где она может остановиться, пока не выполнит свою задачу. — Здесь, в Лонгботтом-холле, есть комнаты, хорошо оборудованные для членов ордена, которые нуждаются в отдыхе. Хогвартс, конечно же, всегда открыт и для Вас. — В этом нет необходимости, профессор. — появилась Марлин, все еще демонстрируя яркую улыбку и пупок. — Гермиона может остаться с Лили. Мы получили дополнительную комнату.       Остальная часть мародеров сгрудилась вокруг них, и впервые с тех пор Питер тоже был вместе с ними, тихий и притаившийся позади Джеймса, но все равно там. — Я не хотела бы навязываться… — начала она, поеживаясь. — О, не беспокойся об этом, любимая, — Джеймс улыбнулся ей, и в его глазах блеснули странные искорки. — Ты уже ворвалась в наши жизни и предупредила нас о нашей безвременной смерти. Я не думаю, что сейчас это навязывание. Скорее тактика самосохранения.       Оскалив зубы в слабой попытке улыбнуться, Гермиона перекинула свою расшитую бисером сумку через плечо и попрощалась с профессором Дамблдором.  — Тогда, наверное, я пойду с вами. — Ой, — промурлыкал Сириус, обнимая ее за шею локтем и притягивая к себе, чтобы потрепать по волосам. — Не будь таким Сириусом. — Он сделал паузу, чтобы пошевелить бровями, и Гермиона быстро распуталась и оттолкнула его, приглаживая свои теперь уже буйные кудри, зарычав на него. — Мы действительно очень веселые, ты просто должна узнать нас получше, чтобы полюбить. Кроме Питера — никто не любит Питера, — поправился Сириус, и волшебник, о котором шла речь, сердито посмотрел на него и игриво толкнул друга в спину. — Эй, Пити! — Сириус повернулся к Гермионе, понизив голос, словно они сговаривались о чем-то. — Он такой чувствительный.       Застонав, Питер шагнул вперед. Он был примерно одного с Гермионой роста, может быть, на дюйм или два выше, и его губы изогнулись в слабой улыбке. — Я последний из них, Питер Петтигрю. — Гермиона Грейнджер. — Она кивнула один раз, быстро взяла его за руку из-за многолетней вежливости, вбитой в ее мозг, и продолжила следовать за толпой.       Оказавшись на лужайке, Ремус, Питер и Лили быстро аппарировали, дым поднялся в воздух, сигнализируя об их уходе. Гермиона с отчаянием смотрела на ужасный мотоцикл, ее губы страдальчески скривились.       Теперь они были дальше от квартиры, намного дальше, что означало более долгую поездку в этой шаткой коляске, которая могла вот-вот упасть над Лондоном, учитывая то, как Сириус управлял мотоциклом. — Джейми, — позвал Сириус, перелезая через мотоцикл и усаживая Марлин себе на колени. — Ты проследишь, чтобы птичка вернулась в квартиру девочек, хорошо? У меня важное дело, — ведьма хихикнула и крепко поцеловала его, и Гермиона не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на них обоих. Когда Марлин опасно примостилась на руле, мотоцикл зарычал и зашипел, фары вспыхнули и временно ослепили Гермиону.       Поспешно прикрыв глаза, она была ошеломлена, когда Джеймс прокричал свое согласие и обнял ее за талию широкой рукой. — Стой! — крикнула она, и тут же тошнотворное притяжение магии пронесло ее через всю Британию.       Когда мир замер, Гермиона прижалась к ближайшему предмету, до которого могла дотянуться, ее глаза крепко зажмурились, когда она сделала долгий, неторопливый вдох через нос. — Меня сейчас вырвет, — выдавила она, поднося кулак к губам. — Ах, не надо так драматизировать. — рука парня нежно обхватила бедро Грейнджер, и ее глаза распахнулись.       Она сидела на коленях некоего Джеймса Поттера, и ее глаза чуть не вылезли из орбит от осознания этого. — ЭЙ! — закричала она и поползла назад, пока не уперлась спиной в стену. Когда ее пальцы вжались в мягкий матрас, покрытый красно-золотым одеялом, она впервые поняла, где находится. — Ты серьезно трансгрессировал меня в свою спальню?       Он скорчил гримасу в своей праведной насмешке, притворяясь невинным, и огляделся. — Черт возьми, неужели? Моя ошибка, любовь моя. Хотел отвести тебя к Марли. — Игривая ухмылка, исказившая его лицо, заставила глаза Гермионы сузиться до щелочек, и она еще сильнее прижалась к стене. — Почему ты пристаешь ко мне? — прошипела она, презрительно сморщив нос. — Я ничего тебе не сделала, и хотя это явно кажется просто ужасающим недостатком личности, это действительно очень раздражает. — Это не приставание — это флирт. — Его идеально белые зубы впились в нижнюю губу, и Гермиона резко втянула воздух, ее челюсть отвисла. — А как бы твоя подружка отнеслась к тому, что ты аппарируешь в свою комнату другую девушку, а потом флиртуешь с ней? Хотя, должна тебе сказать, хоть у меня и нет большого опыта в этом, ты дерьмово флиртуешь. — Не дожидаясь ответа, она вскочила с кровати и бросилась к двери. Грейнджер едва успела повернуть ручку, как он захлопнул ее, загородив девушке проход. — Очень мило, что ты это заметила, но у меня нет девушки. — Его губы изогнулись, когда он посмотрел на нее сверху вниз.       Повернувшись, она закипела от ярости, поглощая пламя, превращающееся в тлеющие угли. Прислонившись к двери, Грейнджер взглянула на него, застенчивая улыбка тронула ее губы. — Джеймс? — Плечи Гермионы поднимались и опускались в такт ее дыханию. — Да? — Он приблизился как можно ближе к девушке, его грудь коснулась ее груди, а взгляд скользнул к ее губам. — Я знаю, что мы только что встретились, и мы действительно не знаем друг друга… — с резким движением запястья ее палочка упала в ее руку, и она быстро подняла ее, вонзая в его шею. Было восхитительно наблюдать, как его лицо превращается в побежденное выражение. — Но на самом деле я неплохо управляюсь с палочкой. Лучшая в своём классе в Хогвартсе, победила тролля на первом курсе, сражалась с Пожирателями смерти и была в бегах, охотясь за крестражами Темного Лорда в течение половины года. — с мягким рычанием, она сильнее прижала кончик палочки к впадине его горла. — Не морочь мне голову.       Несмотря на то, что ее речь была страстной и предназначалась для устрашения, глупый парень ухмыльнулся и сделал шаг назад. — Как скажешь, любимая.       Прочистив горло, она повернулась и широко распахнула дверь, быстро выходя из его комнаты. Оказавшись в другом конце коридора, она вспомнила, что ошиблась квартирой.       Слева от нее Джеймс схватил одну из бутылок пива, все еще стоявшую на центральном столе, вытащил палочку, наложил на нее охлаждающее заклинание и открыл ее. — Хочешь одну, любимая? — Он улыбнулся ей, прежде чем сделать медленный глоток, и каким-то образом, Гермиона поняла, что Джеймс Поттер является самым раздражающим человеком, которого она когда-либо встречала. Совершенно невозможно, чтобы он был каким-то образом связан с Гарри.       Дверь открылась, и вошел Ремус, прищурившись на Джеймса, расслабившегося на диване. — Почему я знал, что ты будешь здесь, Джейми? — Я здесь живу.       Не глядя в сторону друга, Ремус выпрямился и изобразил на лице знакомую улыбку. — Извини за это. Я клянусь, мы не все такие… ну, по крайней мере часть.       Джеймс застонал с дивана, и боковым зрением она увидела, как он поднес банку пива к губам. — Ты опять играешь в фаворитов, лунатик. Сириус гораздо хуже меня.       Вздрогнув, Ремус уступил и протянул ей руку. — Ну да, я не так плох, как они. С Питером тоже все в порядке.       Тепло расцвело в ее груди, когда она улыбнулась своему старому другу. — Бывало и хуже, но спасибо за извинения. — Ты не хочешь рассказать нам о том, что мы должны искать? — Спросил Ремус, указывая на кресло, которое она быстро заняла.       Гермиона порылась в сумке и вытащила фотографии. — Вот это, — она указала на первую фотографию, — дневник Тома Риддла, и, насколько я понимаю, сейчас он находится во владении Люциуса Малфоя.       Джеймс развалился в углу дивана, но что-то явно оживило его при упоминании этого имени, и он придвинулся ближе, наклонившись вперед на коленях. — Вот это кольцо, я знаю, в какой деревне оно находится; по крайней мере, профессор Дамблдор дал мне его. Медальон… — она замолчала, пытаясь найти в своем дневнике нужную информацию. — Для этого мне нужно поговорить с Сириусом. Дамблдор думает, что есть и другие. В воспоминании Том Риддл признался, что хочет сделать семь крестражей. — Оба мужчины разинули рты, отплевываясь от этой мысли. — Но это все, что у меня есть… несколько страниц с наполовину сформировавшимися мыслями.       Она задумчиво посмотрела на аккуратные каракули Дамблдора, прежде чем продолжить. — Здесь есть записка, которая связывает Лестрейнджей с Кубком Хельги Хаффлпафф.       Фыркнув, Джеймс провел рукой по своим спутанным черным волосам, его глаза загорелись весельем. — У Лестрейнджей? Эти придурки не могут иметь никакого отношения ко всему этому. Они едва знают, где находятся правильные концы их палочек.       Ей показалось, что она проглотила стакан, когда она кивнула, вспоминая список преступлений, совершенных этими «двумя придурками», как он их назвал. — Уверяю вас, и Рудольфус, и Рабастан Лестрейндж очень опасны, но дело не только в них. Дамблдор считает, что кубок был отдан Беллатрикс Лестрейндж; именно она поместила его в хранилище. Я просто понятия не имею, когда она его получит. — Беллатрикс? — закашлялся Джеймс, давясь пивом и раскачиваясь от смеха. — Ты что-то путаешь, любовь моя. Я не говорю, что Беллатрикс глупа для того, чтобы ей доверили крестраж или что-то в этом роде, но она определенно не настолько… — Мерлин, Сохатый! — Воскликнул Ремус, рыча и потирая висок.       В тот же миг Гермиона огрызнулась. — Так и есть! — Ее голос эхом разнесся по пустой комнате. — Я знаю, хорошо? Я знаю, что это слишком сложно принять, но все пройдет гораздо гладче, если ты поверишь, что я не преувеличиваю каждую чертову вещь! — Тишина была напряженной, и она вздрогнула от ее внезапного присутствия. — Мне очень жаль. Я не могу себе представить, каково это для тебя. Я не хочу быть бесчувственной, просто… Мне нужно, чтобы ты мне доверял.       Джеймс допил пиво и отставил его в сторону, потирая лицо большой ладонью и глядя на Ремуса. После долгого молчаливого разговора, который разделили между собой два мародера, Джеймс пожал плечами. — Тогда мы начнем как можно скорее. Что бы тебе ни понадобилось, просто скажи нам, с чего начать.       Облегчение затопило ее грудь, и она счастливо обмякла под его присутствием. — Спасибо, — выдохнула Гермиона. — Начнем отсюда. — Девушка указала на кольцо. — Но мне также нужно поговорить с Регулусом Блэком… и, возможно, выследить Люциуса Малфоя.       При этом имени глаза Ремуса широко раскрылись, губы сжались в тугой кисет, а взгляд Гермионы метнулся к Джеймсу, который смеялся в ладонь. — У тебя невероятно трудные просьбы. Ты это знаешь?       С невеселым смехом она взмахнула палочкой и собрала свои материалы, думая о том, что ей придется спросить у этих мальчиков перед концом. — Боюсь, мы только начали. профессор Люпин. — Профессор? — Ремус поднялся на ноги, его брови странно изогнулись, а губы тронула улыбка. — Вот это удивительно, но пока сойдет и Ремус. Или Лунатик, если я веду себя как волк. — Ты всегда волк, Лунатик. Что это значит? Волк в овечьей шкуре? — Джеймс ударил Ремуса ботинком по колену, и тот, в свою очередь, оттолкнул его. — Точно. Извиняюсь. — Грейнджер покачала головой. — Старые привычки и все такое. Не мог бы ты помочь мне добраться до другой квартиры? Я бы попросила мистера Поттера, но боюсь, что вернусь только в его спальню, — невозмутимо произнесла она, повернувшись к ухмыляющемуся мужчине на диване. — Она быстро учится, надо отдать ей должное. — хлопнув в ладоши, Джеймс встал и неторопливо пошел по коридору; она смотрела ему вслед, завороженная его манерой двигаться.       Ремус испугал ее, заговорив прямо через плечо: — Однажды одной из вас, ведьм, придется рассказать мне, как он это делает, будучи таким невыносимым мерзавцем. — Прости? — спросила Гермиона, повернувшись и нахмурив брови. — Девчонки всегда от него без ума, черт побери; понятия не имею, как он это делает. — Я не… — румянец пополз вверх по ее шее, и ее челюсть отвисла. — Это не… — неловко пробормотала она, не обращая внимания на лукавую улыбку на губах Ремуса. — Все в порядке. Ты не первая. — Ремус усмехнулся про себя, протянул ей локоть и Грейнджер обхватила пальцами его предплечье.

***

      Появление в квартире Лили Эванс во второй раз было совершенно нереальным. Квартира была маленькой и довольно грязной, скудно украшенной, но все же гораздо лучше, чем у мальчиков. К стене был придвинут отвратительный оранжевый диван, сотканный из желтых нитей, образующих замысловатый узор. Там, поджав под себя ноги и положив на колени раскрытую книгу, сидела мама Гарри. — Неужели Джеймс выставил себя дураком? — спросила рыжая ведьма, сморщив носик, но в остальном она осталась невозмутимой.       Войдя в комнату, Ремус положил руки на спинку пыльного кресла и закатил глаза. — Конечно, черт возьми, он это сделал. Аппарировал бедняжку прямо в его постель.       Яркий румянец пополз вверх по шее Гермионы, и она начала слабо бормотать, что ничего не произошло. Лили расхохоталась, отмахнувшись от нее с нерешительным видом.       Ее легкомысленное отношение раздражало Гермиону, и она плотно сжала губы, делая резкий шаг вперед.  — А мне есть где остановиться? — Хм? — Лили уже отвлеклась, ее глаза скользили по обложке книги. — Спать? Мне сказали, что я могу остаться здесь на время… ну, пока. Есть ли там комната или мне вернуться в… — Ее голос затих, когда она поймала взгляд Ремуса, уставившегося на Лили. Она чувствовала себя причастной к чему-то личному, чему-то ужасно не предназначенному для нее, и когда Лили обернулась, она украдкой бросила быстрый взгляд на Ремуса, прежде чем остановиться на Гермионе. — Извини, конечно. Комната в конце коридора. Боюсь, там не так уж много всего. Но всё же есть кровать.       Взгляд Гермионы метался между Ремусом и Лили, кусочки головоломки медленно вставали на свои места, и когда Ремус заметил это, он откашлялся и выпрямился. — Ладно, тогда мне лучше уйти. — Он слабо улыбнулся. — Гермиона. — Его губы сжались в тонкую линию, когда он кивнул в ее сторону, а затем повернулся к другой ведьме в комнате. — Лил, — с тихим треском он исчез, и Гермиона почувствовала себя неуютно оставшись наедине с Эванс.       Она хотела спросить ее о миллионе вещей, которые Гарри отчаянно хотел бы знать, но все они будто бы забылись в один момент. Тяжело вздохнув, Гермиона направилась в холл, но была остановлена Лили, которая снова заговорила. — Прости за сегодняшнее, — тихо сказала она. — Когда я была полуголой и все такое. Я не ожидала компании — особенно компании из будущего. — Когда ее подбородок поднялся, Гермиона потеряла дар речи от зеленых глаз Лили; Будто бы она смотрела не на Эванс, а на Гарри.       Гермиона снова почувствовала, что вторгается в частную жизнь бедной ведьмы, и переступила с ноги на ногу. — О, это… не нужно извиняться. — Мне немного… — красивое лицо Лили осунулось, когда она бросила книгу на пол, заставив Гермиону вздрогнуть, и она сложилась пополам. — Стыдно, — наконец выдавила она. — Лили, это действительно… — слова не шли ей на ум, и она сделала несколько осторожных шагов вперед, не зная, как утешить незнакомку. — Я не… ну, я хочу сказать, что понимаю. Там, откуда я родом, это не такое уж табу. — Гермиона вздрогнула; она проделала поистине ужасную работу, чтобы облегчить дискомфорт девушки. — Я имею в виду, это вроде как… но я не осуждаю тебя за добрачный секс или что-то в этом роде.       Громкий смех сорвался с губ Лили, и она отчаянно вытерла влажные щеки. Что, черт возьми, происходит? — Я не об этом, — тяжело вздохнув, Лили выдавила из себя последний смешок и снова повернулась к своей новой соседке. — Все очень сложно. Извини, мне не следовало встречать тебя в таком виде, и клянусь, я не всегда такой Хаффлпаффец. — Поднявшись на ноги, она пересекла несколько ступенек и протянула Грейнджер ладонь с фальшивой, хотя и яркой улыбкой. — Давай познакомимся официально: я — Лили Эванс.       Слабо улыбаясь, они соприкоснулись ладонями. — Гермиона Грейнджер. Мило.