1979

Ноябрь 1979 года.

Дом Мародеров.

      Прошло почти три недели с тех пор, как Гермиона переместилась в 1979 год. Октябрь наконец уступил место промозглому ноябрьскому холоду, и Сириусу Блэку было теперь двадцать.       Дни рождения для нее в детстве всегда были чем-то личным, и они оставались такими даже тогда, когда она стала старше и оказалась вдали от семьи. Гермиона просто не принадлежала к числу тех людей, которым нравится, когда на них всегда смотрят, а дни рождения часто становились поводом для таких ситуаций.       Но Сириус Блэк?       Ну, Сириус, казалось, слишком стремился быть в центре внимания. Гермиона догадалась об этом, стоя в гостиной в окружении почти двух десятков других людей, наблюдавших, как он пил огневиски из бутылки, стоя на своем кофейном столике. Ужас глубоко запечатлелся в чертах лица Гермионы. Как, черт возьми, эго Джеймса и Сириуса смогли поместиться под одной крышей, было выше ее понимания.       Было интересно наблюдать за динамикой Мародеров и их друзей. Они так сильно отличались от Гриффиндорцев, с которыми она провела время в Хогвартсе. Они были немного больше похожи на Симуса, немного меньше на Невилла. — Привет! — голос с акцентом прозвучал слева от нее, заставив ее подпрыгнуть и нахмуриться. — Бенджамен Фенвик, очень приятно. — он был немного старше, тонкогубый и худощавый, с оливковой кожей и темными взъерошенными волосами. Грейнджер думала, что он собирается протянуть руку, но вместо этого парень потянулся и отодвинул воротник, обнажив крошечного красного феникса под ключицей.       Гермиона улыбнулась, поворачиваясь, чтобы показать своего феникса через плечо. — Гермиона Грейнджер.       Наклонившись, волшебник понизил голос, как будто хотел поделиться секретом. — Итак, я слышал, что ты из будущего. — Да, — призналась она с легким смешком. — Хотя, боюсь, не многие здесь это знают. Я слышала, как кто-то говорил, что я чья-то кузина. — А. — кивнув, он прислонился к голой стене и осмотрел комнату вместе с ней. — Ну, и как тебе 1979 год? Все как ты и представляла?       Как раз в этот момент сквозь какофонию вечеринки раздался взрыв смеха, и глаза волшебницы отыскали его источник. Джеймс обхватил рукой свою изящную талию, завывая вместе с Питером и Ремусом из-за чего-то. — Думаю, что да, — сказала она странно отчужденным голосом. Моргнув, возвращаясь к разговору, Гермиона изобразила на лице улыбку. — Это были странные несколько недель, но я стараюсь изо всех сил.       Кивнув, Бенджи поднес к губам бокал, из чего Гермиона могла только логически заключить, что это был шипучий пунш. — Ну, я знаю, что у тебя дел по горло и все такое, но если ты когда-нибудь будешь искать работу, мы можем помочь с этим! — Что ты имеешь в виду? — Многие из нас работают вне Ордена; мы могли бы помочь тебе найти работу или просто чем-то занять тебя в Ордене. У нас есть разведчики, за всеми вещами нужно ухаживать. Девочки много работают с квартирами, подготавливая их на случай чрезвычайной ситуации.       Учитывая стоящую перед ней сложную задачу, Гермиона не могла взять на себя дополнительную работу, но, к сожалению, охота за крестражами будет длительной. Она не могла представить себя спокойно сидящей на диванчике и пьющей пиво с этой компанией, пока все остальные будут заняты. Сглотнув, Грейнджер повернулась к нему с решительным кивком. — Я скажу тебе, в случае чего, Бенджамин. Спасибо тебе. — Конечно. — Безупречно белые зубы блеснули в тусклом свете, он снова провел рукой по волосам, дернув подбородком через плечо. — Могу я принести тебе немного пунша?       Ее бровь сардонически изогнулась. — Насколько он крепкий? — Он? — парень скорчил гримасу, уставившись на безобидную маленькую чашечку. — Не убьет тебя, по крайней мере.       Раздался веселый смех, и она кивнула. — Ну, тогда конечно; я бы с удовольствием выпила бокал.       Бенджи вышел, его взгляд задержался на ней на мгновение, прежде чем он исчез в толпе. Не прошло и секунды, как у уха Гермионы раздался знакомый голос, стена задрожала от силы Джеймса, прислонившегося к ней с глухим стуком. — Бенджи такой придурок!       Насмешка вырвалась из ее груди, когда она наклонилась к нему. — Он довольно милый. Хорошо воспитан, не приставал ко мне и не пытался Аппарировать меня через весь Лондон. — Типа, как я и сказал… — очаровательная ухмылка тронула уголки его губ, его глаза немного остекленели от слишком большого количества пунша. — Придурок. — Ты слишком предвзят, — сказала Гермиона, пожимая плечами, борясь с собственной улыбкой. — Ах, ну вот тут ты ошибаешься, — усмехнулся Джеймс. — я сдался; услышал тебя четко и ясно, и так как мы будем работать вместе в таком, — Поттер шагнул к ней и девушка почувствовала тепло его груди, — тесном помещении, я подумал, что будет лучше, если я перестану раздражать тебя.       Гермиона нахмурилась. — Мне повезло. — Тебе повезло.       Затем появился Бенджи, предлагая стакан красного пунша с восхитительным ароматом вишни, и Гермиона пробормотала слова благодарности. Она сделала глоток и внимательно посмотрела на обоих волшебников. — Я думала, это алкоголь? — Это так, — ответили они в унисон, посмотрев друг на друга.       Гермиона сделала один пробный глоток, чувствуя, как пузырьки заплясали у нее на языке. — На вкус совсем не похоже.       Два волшебника обменялись понимающими взглядами и подняли бокалы, чтобы выпить вместе с Грейнджер. — Осторожнее, любимая, — сказал Джеймс, подмигнув. — не переборщи.       Закатив глаза, Гермиона чокнулась своим бокалом о их и сделала еще один большой глоток. Напиток действительно был восхитительным.

***

      Гермиона Грейнджер, впервые за все время, была взбешена. Музыка была незнакомой, но в ней была прекрасная глубокая мелодия, и она ничего не могла поделать с тем, как ее бедра покачивались в такт басу. Она была погружена в атмосферу вечеринки после двух — нет, трех — стаканов пунша. Никогда в жизни она не пробовала ничего более чудесного, и даже когда она почувствовала, что ее сдержанность ослабевает, а разум умолял ее притормозить, ее нельзя было остановить.       И теперь она потягивала соломинку своего четвертого напитка, с восторгом слушая, как Питер Петтигрю рассказывал о скандинавских рунах и их значениях в разрушении проклятий. При нормальных обстоятельствах Гермиона была бы полностью очарована и, возможно, даже участвовала бы в разговоре; но она лишь качала головой взад и вперед и время от времени посматривала на греховно упругую задницу Джеймса Поттера.       С диким воплем Сириус Блэк вырвал ее из транса, запрыгнув на кофейный столик с высоко поднятой пустой бутылкой огневиски. — Как именинник, я требую игр! Соберитесь вокруг меня, долбанные придурки, и дайте старине Огдену покрутиться.       Кровь отхлынула от ее лица, ее взгляд метнулся к Джеймсу, который по какой-то причине игриво посмотрел на нее через плечо. Соломинка упала с ее губ, когда его ресницы затрепетали в подмигивании. Рядом с ней Питер начал хихикать в свою чашку, и она накинулась на него. — Почему ты смеешься? — спросила волшебница, нахмурившись. — Ты когда-нибудь играла в это с волшебниками, Гермиона?       Перечисляя ровно ноль раз, когда она когда-либо играла в бутылочку в своей жизни с кем-либо, волшебниками или нет, она быстро покачала головой. — Ну, я тебе вот что скажу: это не столько связано с удачей, сколько с тем, кто лучше всего владеет невербальными заклинаниями в пьяном виде. — осознание проступило на ее лице, когда она повернула лицо обратно к эпицентру вечеринки, где все собрались.       Питер продолжил: — Ты практиковала Циркумроту*?

***

      Гермиона проделала невероятную работу, чтобы держаться далеко-далеко позади всех, но по мере того, как число желающих уменьшалось, ее подталкивали ближе к участникам игры. Тем не менее, с соломинкой во рту, она выпила этот смертельный коктейль, и ее голова кружилась как от алкоголя, так и от предвкушения игры в бутылочку.       Вскоре все взгляды были прикованы к ней. Покачав головой, она сделала шаг назад и врезалась в близнецов Пруэтт. Рев людей, окружавших ее, подгонявших и мягко подталкивавших вперед, заставил ее щеки вспыхнуть. — Давайте же, ребята! — Джеймс внезапно встал, борясь с усмешкой. — Она не хочет идти; Гермиона явно напугана.       Прищурив глаза, Гермиона почувствовала, как тлеющий уголек превратился в пламя в ее груди. Она была умной девушкой, пьяной или нет, но она знала, что он играет с ней, и все же она была бессильна остановить это. Возмущенно фыркнув, девушка сделала резкий шаг вперед и, сосредоточив свою магию, крутанула бутылку резким движением запястья.       На мгновение бутылка завертелась, и взгляд Гермионы метнулся к Джеймсу, который ухмылялся ей. Нахмурив брови, она подтолкнула свою магию вперед, направляя бутылку навстречу… И тут ей вдруг пришло в голову, что она не знает, к кому ее направить. Она быстро оглядела комнату, Ремус стоял в конце толпы, глаза потемнели, челюсти сжаты. Марлин, а затем Лили, Пруэтты и еще несколько человек.       Затем Джеймс закашлялся, и ее глаза расширились и округлились, когда она увидела, как бутылка замедлила ход и остановилась. — Ты задница, Джейми! Пусть крутится! — крикнула Марлин, пристально глядя на бутылку.       Сердце Гермионы билось так бешено, что она не могла понять, в чем дело, а затем бутылка прокрутилась еще через несколько волшебников. С другой стороны стола Сириус встал, поднял руки над головой и застонал, когда потянулся, и точно так же бутылка остановилась, а ее горлышко указывало на самого именинника.       Недоверчивая насмешка вырвалась из девушки, когда она уставилась на плутоватого волшебника с дьявольской ухмылкой. Она не думала, что он попытается поцеловать ее, и поэтому совершенно не беспокоилась.       Каждая пара глаз в комнате была прикована к Сириусу Блэку, чья ухмылка превратилась в широкую улыбку. — Думаю, судьба хочет, чтобы мы поцеловались, котенок. — Слов моих нет, — засмеялась Марлин, поднимая ногу, чтобы игриво шлепнуть его по заднице.       С опасным блеском в глазах он поднял ладони к потолку и пожал плечами. — Поцелуй для именинника?       Гермионе потребовались все ее силы, чтобы не посмотреть на Джеймса, все еще сидящего в кресле напротив маленького столика. Она ничего ему не должна; они не встречались. Закатив глаза один раз для пущей убедительности, она протяжно вздохнула. — Это всего лишь игра. — Разумеется. — Обходя стол, он пробормотал свои извинения, задевая колени каждого, что должно было быть первым намеком на то, что Сириус замышляет что-то нехорошее. Блэк нарочно бочком прошел мимо Джеймса с протяжным: — Парррдон!       Когда Сириус наконец оказался рядом с Грейнджер, ухмыляясь, как последний дурак, он ждал. Десятки пристальных взглядов были устремлены на них, и все же он не наклонился, чтобы поцеловать ее. Это была маленькая игра во власть; он хотел заставить ее поцеловаться первой. Гермионе следовало бы ударить его, но алкоголь сделал ее наглой и вспыльчивой от безмолвного вызова — как будто он не верил, что она действительно это сделает.       Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз целовалась с мальчиком? Грейнджер внутренне поморщилась при этой мысли; в целом, прошло уже достаточное количество времени. Несколько раз решительно покачав головой взад и вперед, она приподнялась на цыпочки и уперлась ладонями ему в грудь для равновесия. Затем, крепко, но намеренно сжав губы, она поцеловала Сириуса Блэка. Его полные губы дрогнули, была видна улыбка, которую он изо всех сил пытался скрыть, и она нахмурилась. Конечно, она не так уж плохо целовалась.       Она отстранилась, щеки горели, ресницы трепетали. Тихое хихиканье пронеслось по комнате, и как раз в тот момент, когда она начала опускаться с носков, Сириус одной рукой он обхватил ее за талию, притягивая к себе, и его рука зарылась в ее кудри. Мерлин, помоги ей, Гермиона целовалась с Сириусом Блэком.       Его губы сосредоточенно скользнули по ее губам, и на долю секунды она забыла, что именно происходит, и позволила поцеловать себя, затаив дыхание. Но ровно через два удара сердца и один хихикающий смех из зала, ее глаза распахнулись, и Грейнджер сильно толкнула его. Когда они отстранились, Сириус захохотал, подмигнув ей один раз, в то время как комната взорвалась буйным смехом. — Ты придурок, — сказала она, задыхаясь и краснея.       Его смех утих, хотя и не до конца, и он поднял большой палец, чтобы коснуться уголка рта. — Спасибо за поцелуй на день рождения, котенок. — Хлопнув в ладоши, он снова обошел стол, делая вид, что медленно проходит мимо Джеймса и возвращается к Марлин.       Поднеся руки к пылающим щекам, она виновато посмотрела на Марлин. К счастью, она казалась менее испуганной и более веселой, качая головой в ответ на выходки своего парня, когда он приблизился. С легкостью он наклонился к тому месту, где сидела Марлин, и поднял ее так, что теперь она свернулась калачиком у него на коленях. — Знаешь, — сказал Сириус, его голова склонилась к тому месту, где сидел Джеймс, — Я думаю, что мне уже порядком надоела эта игра. Давай займемся чем-нибудь другим. — Ты задница, ты это знаешь? — взгляд Джеймса был прищурен, но все же он не казался таким уж сердитым. Его как будто провоцируют. — Марлин, ты не должна спать с ним, даже если это его чертов день рождения. — проведя рукой по волосам, он быстро встал.       Группа людей рассеялась, Джеймс тоже попытался уйти. — Эй! — Сириус крикнул ему вслед. — Это научит тебя не трогать мои средства для волос, ты, придурок!       Все еще краснея, Гермиона обошла группу, где стоял нахмуренный Ремус, крепко скрестив руки на груди. — Было интересно, — выдохнула она. — Я так понимаю, это было своеобразное возмездие за шутку.       С мрачным смехом Ремус провел рукой по волосам и кивнул. — Боюсь, что да. Джеймс поменял шампунь Сириуса на какую-то дрянь, которая сделала его волосы гнилостно-желтыми и свисающими как сосульки. Столько времени потребовалось, чтобы вернуть их в прежний вид…       Джеймс со смехом пробирался сквозь толпу, направляясь к чаше с пуншем. Гермиона повернулась к Ремусу и поняла, что не видела чтобы он пил, да и вообще он был не особо разговорчив. — Ты в порядке? — М? — промычал он, несколько раз моргнув. — ой! Да, эм… извини. Это луна. — Он рассеянно указал на потолок, когда его взгляд переместился туда, где стояла Лили с близнецами Пруэтт и еще одной девушкой, которую Гермиона еще не встречала. — Завтра полнолуние, и толпа и шум немного раздражают меня. — Ах. — Улыбка тронула ее губы. — Я помню, ты сказал, что я должна называть тебя Лунатиком, если ты ведешь себя по-волчьи — это сейчас? — Нет. — С тихим смехом закусив нижнюю губу, он покачал головой. — Нет, ты бы поняла, если бы я вел себя по-волчьи. И прежде чем я войду в такое состояние, мне следует извиниться и лечь спать. Спокойной ночи, Гермиона. Удачи тебе держаться подальше от этих двоих.       Гермиона стояла как вкопанная, пока Ремус пробирался к лестнице. Лили, должно быть, заметила то же самое, потому что вскоре бросилась через комнату вслед за ним. Не было никаких сомнений в том, что Гермионе не следовало наблюдать за их личным общением, но она все еще была довольно пьяна, и теперь смотрела как они только что поцеловались.       Лили улыбалась ему, ее рука протянулась, чтобы слегка сжать его предплечье, и Гермиона наблюдала, как рыжая ведьма сделала маленький шаг к нему. Новый румянец наложился поверх старого при осознании того, что Лили Эванс, вполне возможно, предлагала Люпину, и Гермиона тщетно пыталась отвести взгляд.       Слева открылась входная дверь, и, казалось, никто ничего не заметил, кроме Гермионы. Вошел высокий парень, одетый в толстую шерстяную куртку и тяжелые ботинки. Он казался таким знакомым ей. Его вьющиеся волосы темно-черного цвета были очень похожи на волосы Сириуса, но они выглядели гораздо более аккуратными, и было что-то такое в его аристократических чертах лица, что заставило ее вздрогнуть от напряжения.       Регулус Арктурус Блэк.       С кресла, где до этого Марлин и Сириус сидели вместе, донесся громкий вопль Блэка, прыгающего на месте. Гермиона наблюдала за братьями, даже Ремус спустился по лестнице, оставив отчего-то опечаленную Лили. — РЕДЖИ! Какого черта ты здесь делаешь? — Сириус приподнял брата с ног, встряхнул его за плечи и снова усадил назад, держа на расстоянии вытянутой руки. — Я думал, что Вальбурга не позволяет тебе выходить из дома в принципе.       Регулус застонал, игриво отмахиваясь от своего старшего брата. — Ты придурок, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил это? — Я говорил. Несколько раз, — добавил Джеймс, пожав Регулусу руку. — Этот парень не послушается и не изменит своего поведения.       Гермиона чувствовала себя незваной гостьей, наблюдая за происходящим, загипнотизированная молодым Блэком, которого она никогда не встречала вживую. Обняв младшего брата за плечи, Сириус повел его вглубь вечеринки. Именно тогда Джеймс заметил, что Лили все еще стояла наверху, сдерживая слезы, и слабо улыбаясь ему.       Когда пухлые губы Джеймса дрогнули в грустной улыбке, и он заключил Лили в объятия, Гермиона почувствовала, что у нее что-то переламывается внутри. Отвернувшись от такого интимного момента, она отправилась на поиски чаши с пуншем.

***

      Мерлин, Гермиона не планировала оставаться здесь на такое долгое время… К тому же она была слишком пьяной. Шумная толпа рассеялась, осталась только небольшая кучка людей.       Поначалу Сириус держал своего брата рядом с собой. Братья ненадолго вышли на улицу, а когда вернулись, у них уже были остекленевшие глаза и они беспричинно хихикали в поисках продолжения веселья в виде пунша. Несмотря на то, что Гермиона знала, что ей стоит поговорить с Регулусом, ее язык был просто не в состоянии воспроизводить какие-либо слова от несчастного пунша, зрение немного затуманилось и ей пришлось сесть на уголок дивана.       Джеймс рассказывал о том времени, когда им удалось окрасить поле для Квиддича в красный и золотой цвета для матча со Слизерином. Единственными, кто смеялся над рассказом, кроме него самого, были те, кто участвовал в этом; остальные, казалось, едва могли слушать эту старую историю. — Вы всегда думали, что вы намного смешнее, чем есть на самом деле. — Регулус покачал головой, его ранее аккуратно причесанные волосы свободно спадали на лоб.       Когда их общий смех затих, Джеймс встал, хлопнув Сириуса по плечу ладонью. — У нас впереди длинные выходные, друзья. Еще раз с днем рождения тебя, брат.       Гермиона нахмурила брови, любопытствуя, что значат эти долгие выходные. В последний раз дружески кивнув Гермионе и пробормотав остальным «спокойной ночи», Джеймс направился по коридору в свою спальню. — Спокойной ночи, — крикнул ему вслед Сириус, прежде чем схватить Марлин за ноги и перекинуть их себе на колени. — Нам тоже скоро пора ложиться спать.       Марлин напевала, проводя длинными пальцами по его заросшей щетиной челюсти. Затем блондинка повернулась и посмотрела на Регулуса, серьезно изогнув бровь. — Ты можешь остаться, Редж. Мы могли бы все немного потусоваться завтра, прежде чем мальчики уедут. — Уедут? — выпалила Гермиона, прищурив один глаз, пытаясь хоть как-то остановить раскачивание комнаты взад-вперед. — Куда?       Все захихикали, и Гермиона почувствовала всепоглощающий гнев. Питер, который был на удивление трезв, наклонился вперед и объяснил. — Завтра полнолуние; мы должны помочь Лунатику.       О. Точно. Грейнджер лишь кивнула, не доверяя собственному голосу. Лили несколько минут ерзала на диванной подушке и наконец молча встала. Ее щеки были ярко-пунцового цвета, и она тихо пробормотала «Спокойной ночи», а затем исчезла в коридоре — в том самом, из которого она вышла в первый раз несколько недель назад. Там была комната, где спал Джеймс Поттер.       Только из-за алкоголя и ничего больше, желудок Гермионы скрутило при виде рыжих волос Лили, исчезающих в комнате в конце коридора.       Резкий вдох, и Гермиона снова взяла себя в руки. Так и должно было быть. Так и должно быть. — Вообще-то, — сказал Регулус, ставя свое пиво и поднимаясь на ноги. — Мне нужно идти. У меня есть кое-какие планы на утро.       Сириус фыркнул. — Что? Священное празднество Двадцати Восьми? Или просто будешь тявкать на каблуки ботинок Малфоя и Гойла и предлагать нести их сумки, как домашний эльф.       Напряжение в комнате нарастало. Даже в сильном опьянении Гермиона почувствовала это. — Сириус… — предупредила Марлин почти шепотом.       Регулус, хоть и был раздражен, но хранил молчание, стиснув челюсти и крепко сжав кулаки. — Что? — Сириус подавился смехом. — Это честный вопрос, не так ли, Редж? Мы слышали о твоих грязных интрижках в Ноктюрне. — Сириус был слишком пьян и не должен был начинать этот разговор в час ночи. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Повернувшись, младший Блэк направился к двери, но Сириус был быстр, он сбросил с себя ноги Марлин и направился к нему. — Эти идиоты собираются убить тебя, черт возьми. Ты идешь не тем гребаным путем, как ты не понимаешь?! Мать фактически толкает тебя в бездну… — Не говори так о маме! — Регулус снова попытался протиснуться мимо него, но Сириус выставил руку вперед, крепко схватив брата за локоть. — Отпусти меня. — Нет, Реджи. Нет, все остальные хотят, блять, отпустить тебя, а я не отпущу! — его голос надломился, когда он заставил брата отступить на шаг, как будто думал, что, заставив его остаться в этом доме на ночь, он сможет спасти его от неизбежного.       Что же подразумевалось под «неизбежным»? Регулусу нужно было стать Пожирателем Смерти, нужно было привести Кикимера Темному Лорду, а затем отыскать Крестражи, спрятанные в пещере у моря. Та самая пещера, которую Гермиона никогда не смогла бы найти без Регулуса. Она хотела рассказать Сириусу, но передумала, когда поняла, что предложить его младшего брата в качестве приманки, вероятно, не очень хорошо. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — мрачно рассмеялся Регулус. Он смерил брата тяжелым взглядом, и фыркнул. — Мама была права, мне не следовало приходить. — Не смей…       Сириус не успел закончить свою мысль; Регулус вышел за дверь, оставив ее широко открытой, и только несколько мгновений спустя резкий хлопок эхом разнесся по комнате. Напряженная тишина поглотила дом. Сириусу оставалось лишь зарыться руками в волосы и обреченно уставиться на дверь. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — крик Сириуса оборвался, и он бросился вверх по лестнице, не оглядываясь.       Остались только Питер, Марлин и Гермиона. Напряженное молчание натянулось, как струна, и Гермионе отчаянно захотелось протрезветь… или уйти. Предпочтительно и то, и другое. — Я пойду за ним, — сказала Марлин после долгой минуты, поджав губы. — Спокойной ночи.       Губы Питера сжались в тонкую линию, его темные глаза чуть не вылезли из орбит из-за неловкого момента. — Тебе нужна помощь, чтобы аппарировать домой? Я мог бы…       Покачав головой, Гермиона сглотнула и прижала колени к груди. — Я не думаю, что мне следует аппарировать. — Она зажмурила один глаз. — Я слишком пьяна, это может плохо закончиться…       Питер чуть рассмеялся. — Почему бы тебе не лечь на мою кровать? Идем. — О нет-нет. Не стоит. — Ее слова были совершенно невнятными.       Склонив голову набок, Питер бросил на нее понимающий взгляд и дернул подбородком. — Давай же. Это будет не первый раз, когда я сплю на диване.       Разум и усталость вели внутри нее войну, и, наконец, потребность отключиться победила, и она ласково улыбнулась Парню. — Спасибо тебе, Питер.       Самыми тихими шагами, на какие только была способна, она последовала за ним по коридору. Его комната была очень похожа на остальную часть дома: голые стены и старый ковер. Хотя его кровать была довольно большой, а сверху лежало красное одеяло с золотой тесьмой.       Питер засуетился по своей комнате, собирая разбросанные предметы одежды и ловко бросая их в корзину. — Полагаю, тебе нужна футболка?       Гермиона собиралась сказать, чтобы он не беспокоился, но Питер уже во всю рылся в своих ящиках, доставая белую футболку и спортивные штаны. Взяв их, девушка не могла не чувствовать себя ужасно неловко. На ее щеках расцвел румянец, а колени слегка дрожали от алкоголя. — Ты уверен, что не возражаешь? Мне неловко прогонять тебя на диван. — указав на кровать, она нерешительно предложила. — Там хватит места для двоих, и я не храплю и не толкаюсь… насколько мне известно.       Питер рассмеялся и покачал головой. — Нет, нет. Я настаиваю. Увидимся утром. — в последний раз опустив подбородок, он ушел, и так Гермиона оказалась в спальне Питера Петтигрю, пьяная в стельку.

***

      Утро буквально обрушилось на нее. Застонав, она перевернулась на бок, подтянув ноги к груди и попыталась спрятаться от солнечного света. Сквозь прищуренные веки она заметила, что простыни были другими… и одеяло тоже.       Предыдущая ночь обрушивалась на нее волнами, и она отшатнулась от неловких воспоминаний. Она ведь могла аппарировать; ей просто нужно было выйти наружу. Резко вздохнув, Гермиона скатилась с кровати и собрала свои джинсы и джемпер, которые она бросила накануне вечером, чтобы надеть футболку Питера. Сжимая вещи в руках и подбирая ботинки, она на цыпочках прошла по полу.       Все должны были еще спать, учитывая, сколько они выпили прошлой ночью.       Гермиона потянулась к дверной ручке, ее пальцы дрожали. Резко выдохнув, она со скрипом открыла дверь и нервно оглядела коридор. Никого.       У нее не было причин смущаться; на самом деле она не выставляла себя на посмешище и—не дай Мерлин—не танцевала вчера. Но в животе у нее что-то скрутило, беспокойство или остатки пунша давали о себе знать. Собравшись с духом, девушка прижала пальцы ног к первой половице и, услышав, как она заскрипела под давлением, крепко зажмурилась. — Просто уйди, — прошипела она себе и вышла в коридор. Она не сделала и двух шагов, как дверь в конце коридора открылась и появился Питер. — Ой! Привет, Гермиона. — Питер Петтигрю был без рубашки. И хотя от этого у нее не то чтобы свело живот, но она находила эту ситуацию слишком нервирующей. Он сбросил полотенце с волос. — Accio Футболка. Ты хорошо спала? Нужна какая-нибудь помощь? — Тонкая белая футболка пролетела мимо ее головы, и парень ловко поймал ее. — ПИТЕР! ЗАТКНИСЬ! — взревел Джеймс из своей комнаты, и Гермиона почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, ее зрение затуманилось… видимо похмелье напоминает о себе. — Еще слишком рано для твоей ерунды!       Питер закатил глаза, натягивая футболку через голову. — Не обращай на него внимания, он не любитель ранних пробуждений.       Неловкий смешок сорвался с ее губ. — Все в порядке, мне все равно уже нужно возвращаться назад. — Ты уверена? Ты можешь остаться, если хочешь…       Дверь через холл распахнулась, Джеймс Поттер стоял в одних шортах. Его широкая грудь была оголена. Шрам над сердцем и тонкий покров аккуратных волос расположились на его груди. Медленно его раздраженная гримаса от пробуждения превратилась в маску подозрения, когда его взгляд остановился на Гермионе и Питере, из-за чего девушка отвела взгляд, не в силах этого вынести.       Мало того, что она все еще была в доме Мародеров, на ней ко всему прочему была одежда Питера — того самого Питера, который только что принял душ и стоял в конце коридора. Ужас исказил ее черты лица, и, если бы это было возможно, она бы с удовольствием превратилась в студенистую слизь и просочилась сквозь истертые половицы.       Вспышка боли мелькнула в его карих глазах, но Джеймс быстро скрыл это. — Ну, этого я не ожидал. — Это не то, что тебе кажется, — поспешила Гермиона, ее щеки вспыхнули. — Да, Джеймс, не будь таким. Гермиона не могла вернуться домой и…       Джеймс фыркнул, нахмурив брови. — И повезло, что старый добрый Питер был здесь, чтобы помочь.       Резкий прилив желания защититься и поскорее уйти нахлынул на девушку, и Гермиона резко повернула голову в его сторону. — Да. Так и было. — сказала Грейнджер. Ноздри Джеймса раздулись, его губы сжались в тонкую линию, когда он пристально посмотрел на Гермиону. Приподняв челюсть на долю дюйма, она повернулась к Питеру. — Еще раз спасибо, Питер. Могу я вернуть тебе футболку позже? — О, конечно! — заикаясь, пробормотал Питер, скручивая полотенце в руках. Гермиона просто кивнула и резко повернулась, чтобы уйти.       Проходя мимо комнаты Джеймса, девушка радостно помахала Лили, которая прижимала к груди тонкую простыню. — Привет, Лили! Увидимся позже! — Она вложила в приветствие как можно больше дружелюбия, затем повернулась, бросила ледяной взгляд на Джеймса и направилась к входной двери.       Гермиона выскочила через парадную дверь и спустилась по ступенькам. Конечно, Джеймс Поттер не отпустил бы ее так легко. Он шел за ней по пятам, параллельно натягивая на себя джемпер и идя босиком по лужайке. — Эй! Что все это значит? — Его рука метнулась вперед, мягко обхватила ее за локоть и повернула спиной. — Ты и Пит? — Не будь смешным, — усмехнулась она, отдергивая руку. Гермиона собиралась уйти, но гнев, охвативший ее, был сильнее в разы. — Даже если бы что-то было, с какой стати тебя это должно волновать? Опасно, Гермиона. Слишком опасно. — Ты знаешь, почему меня это волнует, — невозмутимо произнес он, проводя рукой по волосам.       Гермиона громко рассмеялась, прижимая одежду к груди. — Нет, Джеймс, я не знаю. Потому что ты с Лили, хоть ты и говоришь, что нет. Не говорю уже о том, что ты переспал с ней прошлой ночью! Какого хрена тебе не все равно, если сам спишь с другими девушками.       Разозленная гримаса исказила его лицо. — Да, но, я был скорее склонен трахаться с тобой, любимая, но ты совершенно ясно дала мне понять, что тебе плевать на меня. Так почему тебя волнует, трахну ли я Лили или еще кого-то?       У Гермионы отвисла челюсть от услышанного. Она выдавила следующие слова сквозь стиснутые зубы. — Мне все равно. Меня волнует только то, что тебе не плевать на меня, потому что тебя должно волновать только то, что происходит между тобой и Лили. — Запутанное объяснение заставило ее затаить дыхание и так сбило парня с толку, что Джеймс мог только изумленно смотреть на нее. — ЧТО? — раздраженно воскликнул он. — Я понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь, ведьма!       Зарычав, она вскинула руку в воздух. — Я тоже! — не дожидаясь его ответа, она аппарировала прочь, желая как можно скорее покинуть это место.