Diminuendo

Три года спустя В Бирнин Зана есть все, о чем он только мог мечтать: отличные рестораны, развитая сфера развлечений и общественный транспорт, который не вызывает отвращения. А также лучшие открытые рынки во всем мире; по крайней мере, в его личном рейтинге. Укрытые от солнца разноцветными навесами многочисленные лавки ломятся от свежих местных продуктов, шумные торговцы рекламируют свои товары. От ларьков разносится запах жирного стрит-фуда, который в один прекрасный день доведет Баки до сердечного приступа, если он не будет сдерживать себя. Но больше всего его восхищает разнообразие. Рогатые дыни выглядят весьма привлекательно, и он выбирает для себя парочку. Немного льда, немного сахара и пара кусочков дыни, вот вам рецепт отличного лимонада. Заворачивая его покупки, продавщица сперва разглагольствует о погоде, а потом каким-то образом переключается на тему футбола – команда, за которую она болеет, проигрывает своим извечным соперникам. Баки перестает слушать, только улыбается и вежливо кивает, пока она продолжает сыпать статистикой и спортивной терминологией. Баки не понял бы и половины из ее речи, даже если бы она говорила по-английски. Язык Коса сложен сам по себе и без всех этих спортивных тонкостей. Баки до сих пор говорит как попало, и частенько ему приходится долго обдумывать фразы, прежде чем открыть рот, но местные не дразнят его. Или он просто об этом не догадывается. Он забирает покупки и убегает, пока продавщица отвлекается на другого покупателя. Ему осталось только купить корм для Юпитер. У Ваканды нет выхода к морю, поэтому выбор рыбы для кошки, которая предпочитает что-нибудь со вкусом лосося, не так уж велик. Большинство того, что вылавливают в озере Туркана, продается в рестораны, а импортные продукты Баки не по карману. И, хотя страна больше не находится в изоляции, люди все равно предпочитают местные продукты. Кроме кофе. Если и есть что-то постоянное в этом мире, так это то, что в любом большом городе на каждом углу обязательно будет Старбакс. Баки надеется, что он хороший хозяин для своей кошки. Поспрашивав у местных, он нашел способ удовлетворить вкусы своего взыскательного питомца. Зажав подмышкой холщовую сумку, Баки покидает рынок. На его голове широкополая шляпа, защищающая лицо от солнца. Город расположен в долине, окруженной зелеными горами, и здесь не бывает так жарко, как на равнинах, или холодно, как в нагорье. Тем не менее, погода очень переменчива, и Баки никогда не выходит из дома без шляпы. С тех пор, как король Т’Чалла открыл границы, страну наводнили ученые со всего мира, желающие изучить ее биоразнообразие. Всего пять лет назад северные белые носороги считались вымершим видом. Затем какой-то удачливый биолог вышел из своей хижины одним прекрасным утром и обнаружил нескольких носорогов, поедающих овощи с грядок. Теперь это не такая уж редкость, когда какой-то смелый ученый открывает новый вид и дает ему имя, хотя местным эти животные были известны уже сотни лет. Перейдя через оживленную улицу, Баки ныряет в тенистую аллею. Со всех сторон его окружают домики из глиняного кирпича, разукрашенные яркими фресками. Его сандалии шлепают по земле, оставляя за ним пыльную дымку. Он вполне мог поехать на трамвае, но предпочитает пешие прогулки. Бирмин Зана – самый красивый город из всех, в которых ему пришлось жить. А за последние несколько лет ему довелось пожить во многих красивых городах. Он постоянно переезжает с места на место, и, хотя Будапешт занял прочное второе место в его сердце, ничто не затмит Бирмин Зану. Даже Бруклин. Баки отлично устроился в Ваканде – лучше, чем когда-то в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. Он премьер труппы, а в межсезонье он дает уроки. Несколько лет назад, когда Пегги предложила ему выучить нотацию Бенеша, он не отнесся к этому серьезно. Сейчас у него есть диплом хореолога. У него не было никакого другого образования, помимо законченной старшей школы, но Шури помогла ему с этим. Баки прошел курс онлайн, и ему только пришлось отправиться в Лондон для сдачи финальных экзаменов. Благодаря этому диплому он получил возможность работать с королевой Накией, документируя постановку, вдохновленную легендой о Башенге, первом короле Ваканды. Дебют должен состояться через несколько недель. Балет относительно в новинку для Ваканды, но интерес к нему велик. Искусство хорошо финансируется, и у программы Шури огромный бюджет. Она постоянно приглашает танцоров со всего мира поработать с труппой на сезон или на постоянной основе. Цветные танцоры, как правило, не получают больших ролей на западе, но в Ваканде им предоставляют прекрасные возможности. Когда Баки спускается по узким ступенькам, из-за угла выскакивает девчушка с миниатюрной козочкой в руках. Она налетает прямо на него, и Баки на автомате подхватывает ее за плечи, чтобы она не упала. Он кружит ее и опускает на землю, как своих учениц в классе. Козочка блеет, и девочка прячет лицо, уткнувшись в ее пятнистую шубку. Она смущенно бормочет «спасибо» на Коса. Баки просит ее впредь быть поосторожнее, особенно когда она отвечает не только за себя, но и за своего питомца. Девочка делает то, что сделал бы любой разумный ребенок, которого отчитал странный белый мужчина, на ее месте: улепетывает прочь, оставив за собой облачко пыли. Баки вздыхает, вытирая пот со лба, поражаясь, когда это он успел стать таким ответственным взрослым. Мама бы им гордилась. Ужас-то какой. Это все вина королевы. Кто-то же должен был взять на себя ответственность и выступать голосом разума, когда ей приходила в голову очередная гениальная идея, и, к сожалению, этим человеком пришлось стать Баки. Теперь он превратился в зануду, который должен доказывать, что нельзя выпускать танцоров на сцену с настоящим оружием в руках, вы что, совсем тут все с ума посходили? Это просто нечестно. В конце аллеи перед ним, сияя бирюзой, расстилается река Турквел. Баки поправляет свою шляпу и направляется к группе рыбацких лодок, вытащенных на песчаный берег. Баки по хорошей цене покупает рыбу, которую не захотели брать рестораны. Как правило, эта часть улова идет на корм собакам рыбаков. К счастью, Юпитер не видит разницы между лососем и щукой. Он бы точно обанкротился, если бы ему пришлось покупать ей еду в ресторанах. Домой Баки добирается на маглеве [1], наслаждаясь прохладным кондиционированным воздухом в вагоне. Неподалеку от его станции находится отличный ресторан, в который Баки наведывается каждую неделю. Он так и не научился готовить. Но, слава богу, его мама наконец успокоилась и смирилась с очевидным фактом: Баки следует держаться подальше от кухонной плиты. Владелица ресторана, которую все называют тетушкой, выходит из кухни, чтобы поздороваться. Баки болтает с ней, пока его заказ – ребрышки с овощным гарниром – собирают на вынос. Тетушка обожает сплетничать, и одна из ее племянниц занимается в классе Баки, поэтому он пользуется возможностью рассказать о ее успехах. Когда его заказ наконец оказывается готов, тетушка прощается с ним, похлопав по щеке и всучив дополнительную порцию инджиры [2]. Его квартира располагается в сонном тихом квартале в пригороде. Невысокое здание построено из глины и камня, в окнах нет стекол – вместо этого они оснащены решетками, которые отражают жару, впуская ветер, так что ему не нужен кондиционер. Внутри достаточно прохладно, так что ночью он спит под одеялом, а в течение дня у него не возникает желание засунуть голову в морозилку каждые десять минут. Но больше всего его радует то, что счета за электричество больше не вызывают священного ужаса. По этому аспекту жизни в Лос-Анджелесе он точно никогда не будет скучать. Баки захлопывает за собой дверь и обходит загромоздившие коридор чемоданы с бирками аэропорта. Он понятия не имеет, как Стиву удалось уговорить Фьюри дать ему отпуск на целый сезон. Возможно, это как-то связано с письмом, который Фьюри прислал ему после суда над Пирсом. Все-таки чувство вины – довольно мощный мотиватор. Фьюри объяснил, что, когда Баки уехал из Нью-Йорка, Пирс начал распускать о нем злые сплетни. И, разумеется, Фьюри скорей бы поверил рассказам всемирно известного балетмейстера, чем крайне проблемному танцору. Это повлияло на его мнение о Баки задолго до того, как он встретился с ним лично. Фьюри принес свои извинения в стиле «ну сорян, если тебе показалось, что я как-то плохо с тобой обращался», и Баки даже не стал ничего ему на это отвечать. В конце концов, он имел право злиться. – Я дома, – говорит он, ставя сумки с покупками на стол. Рыба и дыня тут же отправляются в морозилку. Юпитер сидит на окошке над раковиной. Баки чешет ее подбородок, и она отвечает урчанием. Он моет все еще пахнущие рыбой руки и тихо спрашивает: – Ну как ты? Он наклоняется к кошке и усмехается, увидев ленивую ящерку, греющуюся на солнце по другую сторону решетки. Слишком далеко, чтобы Юпитер могла дотянуться, но достаточно близко, чтобы ее заинтересовать. – Удачи тебе с этим, – говорит он кошке, оставляя ее предаваться бесполезным мечтаниям, и принимается за распаковку купленного в ресторане обеда. – Стив? Не услышав ответа, он берет с собой ролл инджеры, отправляется на его поиски и обнаруживает спящим на диване в гостиной. Джетлэг кого угодно свалит с ног. Решетчатые ставни на окне закрыты, прозрачные шторы задвинуты и отгораживают комнату от остального мира. Стив лежит на спине, закинув руку за голову; другая покоится на животе. Его волосы выглядят влажными – должно быть, он принял душ, чтобы смыть с себя следы двадцатичасового перелета. Баки садится у изгиба его талии – пространство там будто оставлено специально для него. Поднеся ролл к его носу, Баки позволяет ему вдохнуть аппетитный запах. Стив принюхивается и открывает глаза. – Приветики, – Баки склоняется к нему, проводя большим пальцем по его бедру. – Выспался? Стив со стоном вытягивает руки вверх. Его футболка задирается, и Баки пользуется моментом, чтобы погладить обнажившуюся теплую кожу живота. – Ты дома, – сонно улыбается Стив, накрывая ладонь Баки своей, и тот вздрагивает, услышав это слово. Дом. – А еще я принес еду. – М-м-м, – Стив облизывает губы. Он тянет руку Баки ниже, демонстрируя свои желания. Вопросительно подняв брови, Баки откладывает инджеру на кофейный столик, сдвинув в сторону стопку книг и бумаги с заметками. Он ныряет пальцами под ремень Стива. – Ты разве не голоден? – Это может подождать, – улыбается Стив, прикрывая глаза. Баки пробегает пальцами по коротким волоскам, берет в руку твердеющий член Стива и улыбается, заметив как тот задержал дыхание. – Да, это может подождать, – соглашается Баки и целует Стива в лоб. – Я только возьму смазку. Забежав по пути в ванную на кухню, он убирает еду в холодильник. Когда он возвращается с тюбиком смазки в руке, он обнаруживает, что Стив уже снял футболку и очень занят тем, что ласкает себя, запустив руку в штаны. А еще Баки почти уверен, что ролл инджеры уменьшился вдвое. Он наклоняется к Стиву и, приподняв пальцем его подбородок, целует. И да, он был совершенно прав. – Ах ты ворюга, – бормочет он. – Ты не сказал, что его нельзя трогать, – Стив смотрит на Баки невинными широко распахнутыми глазами. Его губы так раскраснелись, что Баки не может устоять перед соблазном и целует его опять. – Я думал, – поцелуй. – Что… – и еще один. – Это и так очевидно. – Позволь мне загладить свою вину, – говорит Стив, гладя Баки по щеке. – Я уверен, что уже что-то придумал. – О, ты уверен? – дразнит Баки, проводя рукой по бедру Стива. Иногда он и сам не верит, что ему досталось все это великолепие. После всех передряг. После долгих лет в разлуке, потом снова вместе, и в разлуке опять. И Стив все еще его. – Я не мог перестать думать о тебе, – признается Стив, накручивая прядь волос Баки на палец. – Так что я уже подготовился. В принципе, ты мог бы просто вставить мне прямо сейчас. Ну, если есть такое желание. Сердце Баки екает в груди, и он едва сдерживается, чтобы не застонать; его кожа горит там, где их тела соприкасаются. Стив обхватывает его талию ногами, запрокинув голову назад, и Баки не может перестать думать о том, как красиво он бы смотрелся в его постели на расписанном батиком белье. В постели, в которой Баки целый год пришлось спать одному. По улыбке Стива он догадывается, что тот думает о том же. – Как ты хочешь? – спрашивает Баки, потому что хочет быть вежливым. Он прекрасно знает, какой секс нравится Стиву: быстрый и грубый, когда Баки держит его за бедра так крепко, что потом остаются следы, пока сам он стонет, уткнувшись лицом в подушку. Поэтому он крайне удивлен, когда Стив отвечает: – Медленно. Хочу почувствовать тебя. Потому что так нравится Баки. Он любит чувствовать себя заполненным, когда Стив неторопливо входит в него. Ему нравится секс лицом к лицу, чтобы он мог смотреть Стиву в глаза и знать, что он сейчас здесь, с ним. Он прижимается лбом ко лбу Стива, и шепчет: – Хорошо. Он прекрасно понимает, откуда все это. В конце концов, они прожили в разлуке целый год. Когда Баки предложили место премьера в Королевской труппе Ваканды, они оба знали, чем это обернется для их отношений. Ваканда и Лос-Анджелес находятся на разных концах света, и видеозвонки не заменят реальных встреч. Баки очень хотел найти для Стива место в своей жизни, но и Стив должен был этого хотеть. Довольно сложно сохранить отношения, живя на разных континентах. Весь прошлый год они старались как могли – и ссорились, и мирились, и занимались сексом исключительно по Скайпу, но как-то выжили. А теперь Стив здесь. Он приехал в качестве приглашенного артиста труппы на один сезон. Но Баки эгоист, и ему этого мало. Он хочет, чтобы Стив остался с ним навсегда. Но у него своя жизнь в Лос-Анджелесе, своя карьера. И Баки так и не решился попросить его остаться, потому что боится, что Стив откажется. Он боится, что Стив опять выберет свою карьеру, опять пожертвовав их отношениями, как когда-то дружбой. Баки прекрасно знает, что Стив вовсе не предал его ради карьеры, уехав из Нью-Йорка, когда им было по шестнадцать. Но логика не работает, когда его глупый мозг в очередной раз решает зациклиться на этой мысли. Он так боится, что Стив разобьет ему сердце, что все еще избегает вопроса, который должен был задать много месяцев назад. Трясущимися руками он стягивает с себя футболку и отбрасывает ее в сторону. Он встает и помогает Стиву снять штаны, и обнаруживает, что у того под ними ничего нет. Баки делает шаг назад, чтобы насладиться прекрасным видом абсолютно голого Стива на его диване, случайно опрокидывает стопку книг, и листы бумаги, подхваченные ветерком, разлетаются по всей комнате. – Черт, – бормочет он, бросаясь спасать свои заметки, чтобы они не улетели под диван. – Голем, – зачитывает вслух Стив, и Баки замирает, резко подняв голову. Он впервые слышит, как это название звучит из чужих уст. Стив держит в руках лист, который, должно быть, принесло ему на колени. Он морщит лоб, пробегая глазами по странице, и Баки резко выхватывает бумагу из его рук. Собрав все свои заметки, он кладет их на стол и прячет под самой тяжелой книгой. Подальше от Стива. – Ты ставишь балет, – Стив удивленно смотрит на Баки. – Ты мне не говорил. – Да так, дурачусь скорее, – пожимает плечами тот. – Ерунда. – Выглядит как серьезная работа. Прописаны размер, позиции и все остальное, – говорит Стив, и, хотя это не звучит как претензия, Баки понимает, к чему все идет. Меньше всего на свете он хочет ссориться. Вот только Стив прав, это не ерунда. Два года назад в Будапеште Баки встретил одного композитора по имени Ян – пожилого мужчину с копной седых волос а-ля Альберт Эйнштейн и поразительной способностью сочинять балеты хоть во сне. Началось все с того, что они просто обменивались идеями по электронной почте. Теперь идеи превратились в реальный проект, спонсируемый крупной еврейской культурной организацией. Вообще-то они пока не должны об этом распространяться, и по этой причине Баки держал это в тайне от Стива. По крайней мере, так он оправдывается перед собой. И это чушь собачья, потому что жена Яна все знает, а она ведь даже никак не связана с балетом. – Милый, – говорит Стив тем самым тоном, от которого Баки обычно растекается по полу. – Если ты не хочешь рассказывать, я не буду спрашивать. Его голос звучит так печально, и меньше всего на свете Баки хочет его расстроить. Ведь на самом деле он мечтает, чтобы Стив исполнил главную роль. Ведь Голем – защитник, и Баки не знает никого, кто станцевал бы его лучше, чем Стив. Осталось только попросить его об этом, но как раз это Баки никак не решится сделать. Он делает глубокий вдох и выдыхает: – Я расскажу тебе все, но попозже. Я обещаю. Стив смотрит ему в глаза и кивает. – Иди ко мне, – говорит он, раскрывая объятия, и Баки ложится к нему. – Я так давно не обнимал тебя. Я скучал. Баки прижимается лбом к его лбу. – Я тоже по тебе скучал. – Я люблю тебя, ты ведь знаешь это? – Да, – вздыхает Баки. Стив кивает, и на секунду Баки кажется, что он хочет еще что-то добавить, но момент уже упущен. Он смотрит на губы Баки, и его взгляд темнеет. – Сперва трахни меня, Бак, а потом мы поговорим. Баки со вздохом утыкается лбом в плечо Стива. Он в объятьях своего совершенно голого парня, а его член самым предательским образом отказывается вставать. – Черт, я не думаю, что могу. Прости. – Не извиняйся, это не твоя вина, – говорит Стив, гладя его по волосам. Баки трет глаза кулаком. – Хочешь одеться? – Если ты не против. Баки протягивает Стиву его штаны. Как только тот одевает их, они садятся рядом, не глядя друг на друга. В конце концов Стив опускает голову и, закрыв лицо руками, разражается потоком ругательств. Баки пялится на него в замешательстве, не решаясь похлопать по плечу. – Нат была права, – произносит Стив через какое-то время, глядя на Баки покрасневшими глазами. – Я чертов трус. Баки не может сдержать смешок. – Она могла бы сказать то же самое обо мне, – признает Баки. – На самом деле, если сравнивать с Наташей, трусами можно назвать девяносто девять процентов людей. Стив горько усмехается. – Она в одиночку спасла нас от серийного убийцы, а мне не хватает духу признаться тебе, что я ушел из труппы. – Но ты же только приступил, – неуверенно говорит Баки; его горло сжимается. Стив решил уйти из труппы? Он всего полдня провел в Ваканде и уже хочет вернуться в Лос-Анджелес? – Ну, то есть, не ушел, а просто решил не продлевать контракт. И продал квартиру. Кстати, я выручил в четыре раза больше, чем заплатил за нее. – Погоди, что? – Баки чуть ли не давится воздухом. Что Стив вообще несет? – Фьюри был вне себя. Ворвался в класс и назвал меня сукиным сыном, ну, и я врезал ему. Никто не смеет так говорить о моей маме. – Как жаль, что я этого не видел, – изумленно шепчет Баки, и Стив закатывает глаза. – Если бы у тебя был инстаграм, ты бы увидел. Ванда все сняла и запостила. – Ты ушел, – повторяет Баки. Стив пожимает плечами. – Я скучал по тебе. – Ты поэтому ушел? Потому что скучал по мне? – Я могу танцевать где угодно, но я хочу танцевать, только когда ты рядом, – отвечает Стив, и его слова оглушают Баки, как удар по голове. Но, будто не замечая этого, Стив продолжает болтать: – В общем, я купил пентхаус в одном из новых зданий в центре. Ты знал, что они стопроцентно экологичны? Вся энергия от солнечных батарей. Это так круто! Все мои вещи будут доставлены контейнером, и это влетит в копеечку, но, учитывая сколько я заработал на продаже квартиры… я все еще не могу поверить, что она ушла за такую цену. Неудивительно, что на рынке недвижимости начался кризис… – Стив. Стив моргает. – Что? – Блин, я так тебя люблю. – Я тоже тебя люблю? – Я пишу балет для тебя. – Ох, – резко выдыхает Стив. – Ну, то есть не только для тебя. Но еще для себя, и для людей, которые все это спонсируют, – Баки нервно улыбается. – Но серьезно, главная роль… она для тебя. Если ты захочешь, конечно. Стив выглядит настолько огорошенным, что Баки не решается сказать что-то еще, просто смотрит на него, ожидая хоть какого-нибудь ответа. Стив облизывает губы и склоняется ближе к нему. – Для меня? – Для тебя, – выдыхает Баки в его губы. Стив лихорадочно целует его, так, что они стукаются зубами, но Баки плевать – все просто идеально. Он притягивает Стива за шею вспотевшими ладонями и проскальзывает в рот языком. Перекинув ногу через бедра Баки, Стив забирается к нему на колени. Баки хватает его за задницу, крепко прижимая к себе. Он так возбужден, что у него перед глазами пляшут звезды. – Боже, как я тебя хочу! – выдыхает Баки. Отстранившись, Стив вдруг поднимается, и на одну ужасную секунду Баки думает, что он облажался и ляпнул что-то не то. Но затем Стив стягивает с себя штаны и отбрасывает их в сторону, оставшись в чем мать родила. А вот Баки внезапно осознает, что он все еще в джинсах. Стив, кажется, тоже это только что понял, потому что они сталкиваются пальцами, когда одновременно тянутся к пуговице на ширинке, и прыскают от смеха. Несмотря на заминку, через несколько секунд джинсы и белье летят к штанам на полу. Стив вновь усаживается к нему на колени, и Баки выдавливает смазку на ладонь. Пальцами одной руки он скользит между его ягодиц, а другой поглаживает член. Стив всхлипывает в поцелуй так, что едва не высасывает весь воздух у Баки из легких, когда Баки на пробу проникает в него указательным пальцем. Стив не лгал, когда сказал, что он мог бы вставить ему без прелюдий. Вместо этого Баки добавляет к одному пальцу сразу два. – Дразнишь меня? – выдыхает Стив. Его глаза закрыты, брови сдвинуты, и он глубже насаживается на пальцы Баки. Завтра все это еще аукнется, но сейчас им плевать. Стив запускает руки в волосы Баки и тянет их, и Баки хочет его так сильно, что, кажется, может умереть в любой момент. Он обхватывает рукой оба члена и рычит, когда Стив сжимается у него на пальцах. Так, ладно, если Баки сейчас же не окажется в этой заднице, он действительно умрет. – Да вставь мне уже, – умоляет Стив, проводя ногтями от затылка Баки до плеч, и эта грубая ласка тут же отзывается разрядом удовольствия в паху. – Ты вроде хотел медленно? – Баки выпускает члены из ладони и с удовольствием лапает Стива за задницу. – Я передумал, – всхлипывает Стив и трется членом о его живот, размазывая влагу. Одуревший от желания Баки теряет бдительность, и Стив тут же укладывает его на обе лопатки и, вылив на член целое море смазки, полирует его, пока он не начинает сиять, как солнце над Вакандой. Другой, влажной и скользкой от смазки рукой он опирается на грудь Баки – да и наплевать. Стив склоняется над ним, и Баки не в силах отвести от него глаз – его накрывает такой любовью, что становится трудно дышать и сердце рвется из груди. – Стиви, – счастливо выдыхает он. Стив крепче сжимает его член в руке и направляет в себя. Едва пропустив внутрь головку, он запрокидывает голову назад и стонет, а затем опускается на член до конца. Все это происходит так стремительно, что его влажная рука соскальзывает с груди Баки. Стив теряет равновесие и падает, едва не приложившись головой о подлокотник дивана. Баки, успевший поймать Стива за плечи, буквально спасает его от сотрясения. Стив заливается краской, и Баки даже не может сказать, от стыда это или от наслаждения. Да и какая, к черту, разница – таким раскрасневшимся Стив выглядит чертовски соблазнительно. – Ты в по… – начинает Баки, но стонет, не договорив, когда Стив вновь опускается на его член, сразу до самого основания. Он такой тесный, горячий и тугой внутри, и Баки закрывает глаза, изо всех сил стараясь не кончить прямо сейчас. Он почти забыл, каково это – быть со Стивом, и точно долго не продержится. – Все нормально, не сдерживайся, кончай, когда захочешь, – шепчет ему Стив, переплетая их пальцы. Сильный и выносливый, он то замедляется, то ускоряет темп, двигаясь именно так, как нравится Баки. Какой грязный приемчик. Они оба знают, что у Баки соревновательный инстинкт олимпийского чемпиона, особенно, когда речь идет о Стиве. Крепко взяв Стива за бедра, он входит в него с такой силой, что у того закатываются глаза и подламываются руки. На этот раз он удерживается от падения, упираясь локтями по обе стороны от головы Баки. Их губы близко, и Баки тянется поцеловать Стива. – Я терпеливый, – говорит он, глядя Стиву в глаза. – Могу подождать, пока мой парень кончит. Обеими руками взяв Стива за задницу, Баки приподнимает его, и Стив практически придавливает его взмокшей грудью. Баки выходит из него почти полностью, а потом засаживает так, что Стив дрожит и всхлипывает. Он жмется к нему и обнимает так крепко, что Баки сходит с ума от их близости. Он облизывает и покусывает соски Стива, и трахает его быстро и грубо, пока тот, громко вскрикнув, не кончает Баки на грудь. Стиснув зубы, Баки едва успевает вытащить член и кончает Стиву на задницу. Все еще дрожа от удовольствия, Стив падает на него всем телом, прижимаясь к заляпанной спермой груди, и Баки довольно переводит дух, улыбаясь, когда Стив прячет полыхающее лицо в изгибе его шеи. Он гладит Стива по спине и смеется, когда он подставляется под ласку, как кот. И, разумеется, в этот момент в животе Баки громко урчит. *** – Ты обещал мне рассказать, – говорит Стив, отрывая себе кусок инджеры, чтобы собрать с тарелки остатки овощной заправки. Баки, конечно, рад, что Стиву нравится местная кухня, но он был бы просто счастлив, если бы он оставил немного и для него. Стив даже не ест с аппетитом, а поглощает еду, как чертов пылесос. Они сидят у кухонной стойки на барных стульях, таких высоких, что их босые ноги не достают до земли. Уборка ограничилась протиранием дивана влажной тряпкой и стенаниями Баки по поводу пропитанной потом и спермой ткани обивки. Это был подарок от Шури на новоселье. – Рассказать о чем? – Баки решает косить под дурачка. После ужина он планировал принять долгий, теплый душ и завалиться со Стивом в постель. Он простой парень с непритязательными желаниями. Стив закатывает глаза и делает глоток из стакана Баки, несмотря на то, что графин с лимонадом стоит прямо у него перед носом. – Голем. – Ну, это рабочее название, – уклончиво говорит Баки, отправляя в рот ложку фасоли и медленно пережевывая. – Раз уж я собираюсь танцевать в твоем балете, я должен хотя бы приблизительно знать, о чем он, – замечает Стив, и Баки чуть не давится фасолью. После того, как Стив несколько раз мощно хлопает его по спине, Баки кладет ладонь поверх его руки и спрашивает: – Ты серьезно? – Я же сказал… – Ну да, ну да, – Баки краснеет и опускает голову, закусив губу. – Големы, значит, – говорит Стив. – Это еврейский фольклор? – Ашкенази, если быть точным. Их мифология пронизана мистицизмом, – объясняет Баки. Он провел дикое количество исследований для этого балета. – Големы даже упоминаются в Талмуде. Это очень древняя легенда. – Кто они? – спрашивает Стив, склонив голову набок. – Ну, если в общих чертах, созданный из глины искусственный человек, исполняющий трудные поручения. В мифологии Ашкенази големы создавались для защиты еврейской общины от кровавого навета, – Баки поглаживает костяшки Стива большим пальцем. – Мудрый раввин, видя гонения своего народа, создает человека из глины. Он оживляет его, вложив ему в рот шем – полоску пергамента, на которой написано одно из многих имен Бога. Голем силен, вынослив и жесток – все, о чем раввин мог только мечтать. Но он не может говорить, – Баки изображает, будто закрывает рот на замок. – И шем нужно извлекать раз в неделю, потому что Голем не должен оживать в Шаббат. – Это звучит так печально, – говорит Стив, нахмурившись. – Возможно, но это вдохновляющая история. Голем спасает их, – улыбается Баки. – Он защищает их. Стив откидывается на спинку стула, размышляя. Он поворачивает ладонь и переплетает их пальцы. – Мне не терпится его увидеть. *** – Страшно? – спрашивает М’Баку. Жуткая маска закрывает его лицо, но Баки по голосу может сказать, что он улыбается. Они ждут за кулисами. На сцене танцует Окойе; ее ритуальный костюм сияет в ярких огнях рампы. Совершенно очевидно, что М’Баку не может глаз от нее оторвать. – Чего мне бояться? Я сегодня не танцую, – отвечает Баки, толкая М’Баку в бок. – Это ты, наверное, вот-вот в штаны наложишь от страха. – На мне нет штанов, – М’Баки кивает на свои голые ноги. – Сегодня там собрались все, кого ты знаешь. – Не все, – говорит Баки. Его родители не смогли прилететь на дебют «Башенги», но Бекка сидит в зале с самой настоящей видеокамерой, на которой мама снимала его Бар Мицву. Бекке восемнадцать, и она взяла год отпуска перед университетом, чтобы пополнить свое резюме, как будто оно и так выглядит недостаточно впечатляюще. Ее хоть сию секунду готов принять любой университет Лиги Плюща. Баки никогда бы не признался вслух, чтобы не раздувать и без того космических масштабов эго сестры, но он очень гордится ей. Он болтает с ней по Скайпу раз в неделю, но это совсем не то же самое, что видеться вживую. – Большинство из тех, кого ты знаешь, – вклинивается в разговор Шури. – Соплячка, – приветствует М’Баки, трепля ее по волосам. Она приглаживает свои косички и бьет М’Баку кулачком в плечо. – Для тебя – Принцесса Соплячка, – говорит она и поворачивается к Баки. – Я встретила твоего друга. Парень с хитрющей рожей. Он дал мне свою визитку. Сказал, что, если я захочу свергнуть своего брата с трона, мне стоит обратиться к нему, – Шури закатывает глаза. – Его партнер, или муж, или это какой-то инопланетный паразит… Он тоже довольно странный? Он хотел, чтобы я называла его Грандмастер. Баки знающе кивает. – Джефф – жутковатый тип. На всякий случай лучше держаться от него подальше. Бьют барабаны, анонсируя появление Племени Гориллы, и М’Баку с щелчком разминает шею. – Ну, я пошел. – Ни пуха тебе, ни пера! – подбадривает его Баки. – И тебя туда же, – рычит М’Баку, очевидно, уже входя в роль, и выбегает на сцену. – Кстати, тебе понравился пентхаус Стива? – восторженным тоном спрашивает Шури. Баки был немало удивлен, когда Шури и Стив моментально сдружились. Стив сообщил ей о своем намерении переехать в Ваканду, и она в ту же секунду бросилась помогать ему с оформлением визы и перевозкой вещей. Стив – невероятный танцор, но когда дело доходит до реальной жизни, он легко может попытаться сесть в самолет с просроченным паспортом и искренне возмущаться, что его не пускают. – Ну-у-у, – неопределенно отвечает Баки. – Ему понравилась система «умный дом», которую я установила? – спрашивает Шури с надеждой в глазах. – Эм-м, – тянет Баки. Он не знает, как сказать ей, что Стив и секунды не провел в своем новом пентхаусе с момента приезда. Прошло всего пару недель, но Баки уже пришлось выгрести половину своего шкафа, чтобы освободить место для вещей Стива. У него даже появилась «своя» сторона кровати – ближняя к стене, потому что он не любит сквозняки. Им так и не удалось пожить вместе в Лос-Анджелесе, и в Ваканде им словно приходится начинать все заново. Баки непросто привыкнуть к тому, что рядом постоянно кто-то находится. Стив практически одержим порядком, а каждый раз, когда Баки встает посреди ночи, чтобы попить воды, жуткие фарфоровые клоуны Сары Роджерс пугают его чуть ли не до инфаркта. Но он все равно не стал бы ничего менять. Разве что избавился бы от клоунов. И то только потому, что они наверняка оживают по ночам и замышляют убить его. – Тебе стоит спросить об этом его самого, – уклончиво отвечает Баки в итоге, надеясь, что Стив простит его за такую подставу. *** – Это было великолепно, Джеймс! Наташа находит его после выступления. На ней изящное коктейльное платье, в руке – бокал шампанского. Баки осторожно обнимает Наташу, стараясь не выбить бокал из ее пальцев. – Я ничего особенного не сделал, это все королева, – смеется он. – Я просто записал ее идеи. Наташа щипает его за щеку. – Я заметила твой стиль в некоторых сценах, не отпирайся. Баки тут же краснеет. – Возможно, она прислушалась к паре моих предложений. – Ну, и как тебе жизнь в Ваканде? – интересуется Наташа, оглядывая его с ног до головы. – Ну, знаешь, – начинает Баки, улыбаясь до ушей, когда он замечает Стива в другом конце зала. В лацкане его смокинга – подснежник, и Баки понятия не имеет, как он умудрился раздобыть этот цветок в Африке. Он устремляется к ним, в его руках огромный букет роз. – Скучать не приходится.