Diminuendo

Начинается шторм. Гром гремит, как огромный барабан, или это просто кровь шумит в его ушах? Он бежит по улице, не сводя глаз с дома, в котором живет Стив. Освещенный голубыми неоновыми огнями, он напоминает маяк в бушующем океане. Машина сигналит, когда он, не глядя по сторонам, перебегает через дорогу, лишь краем глаза заметив вспышку света фар. Телефон настойчиво вибрирует в его кармане, но он игнорирует его, он так близок к цели. Прибавив скорости, он продирается сквозь кусты, отделяющие парковку от улицы, и как вкопанный замирает на месте. На парковке, освещенной двумя полосами света, тянущимися по асфальту, ничком лежит мужчина. Это офицер Скурдж, и на его бритой макушке зияет кровавая рана. Баки не может понять, жив он или мертв. Урчит заведенный двигатель, и Баки взглядом следует по линиям света на асфальте к их источнику – фарам автомобиля Дум-Дума. А точнее, нифига не Дум-Дума. Убийца стоит, опершись на открытую дверь седана, в его руке пушка, и он целится в Баки. Его лицо в тени, и Баки не может его разглядеть. Он не знает, хмурится тот или улыбается. Есть ли следы крови на его одежде. Застрелил ли он Стива из этой самой пушки. Баки может видеть только темный силуэт, очерченный голубым неоном, но он знает, что этот человек – монстр, с какими прежде ему никогда не доводилось сталкиваться. Баки медленно поднимает руки вверх. Его грудь сдавило, во рту пересохло, но он все-таки умудряется хрипло спросить: – Где он? Убийца похлопывает по капоту кулаком, и Баки замечает сгорбленную фигуру на заднем сидении автомобиля, отблеск светлых волос в темноте. Баки сглатывает, по его телу пробегает нервная дрожь. Глядя на пушку, он говорит: – Здесь камеры повсюду, если тебя засняли… – Мне все равно, – его голос звучит совсем не так, как во время их первой встречи, – грубее, глубже, опаснее. Он больше не притворяется, не играет роль старого друга Стива и Баки. – Никто не придет. – Я здесь, – тихо отвечает Баки. – Я пришел. Убийца выходит из тени, и Баки, наконец, может рассмотреть его. Пышных усов больше нет, он гладко выбрит. Он выглядит как пластиковый манекен с бесстрастным, бездушным лицом и впалыми щеками. Он холодный, как лед, и Баки поеживается. – Да, пришел, – убийца лезет в карман кожаной куртки и достает что-то блестящее, а после швыряет это в сторону Баки. Он вздрагивает, когда к его ногам падают наручники. – Надевай. Баки колеблется, и убийца тут же поворачивается к машине и через открытую дверь нацеливает пушку на Стива на заднем сидении. Подняв наручники, Баки защелкивает один браслет на запястье. Когда он же собирается застегнуть второй, убийца останавливает его. Баки внимательно смотрит на него, не спуская глаз с пальца на спусковом крючке. – Садись в машину, – убийца подходит к водительской двери. – Не заставляй меня повторять дважды. Баки подходит к машине, наручники болтаются у него на запястье. Он садится внутрь, морща нос в отвращении. Салон безнадежно пропах куревом, сиденье завалено коробками от фастфуда, смятыми салфетками и сигаретными бычками. Баки приходится смахнуть все это на пол, чтобы он мог сесть. Стив без сознания, он сидит, прислонившись к стеклу, безжизненно поникший, как тряпичная кукла. Дрожащей рукой Баки тянется к нему и отклоняет его голову назад. Кожа Стива холодная и влажная на ощупь. Баки проверяет его пульс – он оказывается учащенным. Он хочет заорать что есть мочи, но это не поможет ни ему, ни Стиву. Вместо этого он делает несколько глубоких вдохов и максимально спокойно спрашивает: – Чем ты его накачал? – Закрой дверь, – говорит убийца, запихивая пистолет в пустое пространство на приборной панели, там, где должно находиться радио. Баки громко захлопывает дверь, все еще ожидая услышать ответ на свой вопрос, видимо, напрасно. – Покажи мне руки. Баки протягивает руки ладонями вверх. Грубо схватив Стива за бесчувственную руку, убийца застегивает свободный наручник вокруг его запястья. – Куда ты везешь нас? – спрашивает Баки, когда машина трогается с места. – На небеса, – отвечает убийца, поправляя зеркало заднего вида так, что Баки теперь может видеть его глаза. Большой брат, наблюдающий за ними. – Твою ж мать, – бормочет Баки себе под нос, откидываясь назад. Он тянет Стива на себя и укладывает на бок, устроив его голову на своих коленях. Убийца выворачивает на улицу, и салон заливает свет фар встречной машины, заезжающей на парковку. Баки поднимает руку, скованную с запястьем Стива, чтобы прикрыть глаза от слишком яркого света. Когда они выезжают из квартала, Баки понимает, что убийца везет их по направлению к голливудским холмам. Он умело управляет автомобилем, плавно входя в резкие повороты как профессиональный водитель. Баки закрывает глаза, вдыхая через нос и выдыхая ртом, пытаясь успокоиться. Он переплетает пальцы их со Стивом скованных рук, будто это может придать ему сил. Убрав волосы Стива с лица, он вновь проверяет его пульс. Теперь он замедлился, и Баки не знает, хорошо это или плохо. Наклонившись, он прикасается лбом к виску Стива. – Что бы ни случилось, – шепчет Баки в его ухо. – Я люблю тебя. Мне так жаль. Пальцы Стива вздрагивают, и Баки чувствует, как его глаза наполняются влагой. Стив бормочет что-то невнятное в ответ, уткнувшись лицом в колени Баки, и тот аккуратно кладет ладонь на его лоб. Выпрямившись, Баки смотрит в глаза убийцы в зеркале. – Что ты ему дал? – спрашивает он твердо, не желая, чтобы его проигнорировали и в этот раз. – Седативное. Эффект ослабнет через пару часов. Закусив щеку, Баки кивает. По крайней мере, убийца планирует держать их живыми еще пару часов. Что ж, приятно знать. Баки изо всех сил старается сохранять невозмутимый вид, но на самом деле он на грани. Он не хочет погибать от рук этого маньяка и тем более не хочет, чтобы тот убил Стива. Он чувствует, что его вот-вот стошнит или же он психанет и начнет крушить все вокруг. Или то, или другое, он еще не определился. Ему не стоило так убегать из дома Локи. Нужно было хотя бы рассказать Одинсону обо всем, что он знал, но Баки позволил себе поддаться панике. Кажется, что они едут уже много часов, хотя на самом деле прошло всего несколько минут. Баки не знает, куда они направляются. Может быть, у убийцы есть логово в горах, а может, он просто выбрал живописный маршрут на шоссе. А может, он хочет вывести их в пустыню Мохаве и там расчленить? Столько вариантов, один хуже другого, и неопределенность начинает сводить Баки с ума. Проглотив ком в горле, он спрашивает: – Это ты убил Эрика Селвига? – Я, – отвечает убийца как ни в чем не бывало. – Ему не пришлось страдать. – А Шэрон пришлось? – с горечью спрашивает Баки. Вспомнив фото с обгоревшими обломками спортивной машины, он думает, какой ужасной, наверное, была ее смерть. На это убийца не отвечает. Баки пялится на крутые изгибы дороги сквозь лобовое стекло. Перед ними протянулся долгий прямой участок, и Баки замечает, как в сотне футов прямо посреди дороги замирает кролик, испуганный светом фар. Убийца даже не сбрасывает скорость. Баки закрывает глаза, когда кролик исчезает под машиной. Он определился: его сейчас стошнит. – Твой бывший начальник нанял меня, чтобы я накопал что-нибудь на Стива, – говорит убийца будничным тоном, отбивая пальцами на руле какой-то бодрый ритм, словно они едут на субботний пикник. – Александр Пирс. У Баки мутнеет в глазах, и он опускает взгляд. Пирс, может, и ублюдок, но он не убийца. Он бы не зашел так далеко, в отличие от человека в водительском кресле. Тот продолжает: – Вообще-то, все немного не так. Он нанял Тимоти Дугана, старого друга Стива Роджерса, – убийца мрачно усмехается. – Только он не знал, что я живу под его именем. – Почему? – спрашивает Баки, его голос вздрагивает. Он и сам не понимает, хочет ли это знать. – Почему ты выбрал Дугана? – Я знал его. Он рассказывал мне о вас двоих. Из-за вас он пошел в армию. Стив Роджерс и Джейми Барнс, два ангела с большими сердцами. Всегда заступались за него. Вы всегда верили во что-то: в свободу, в американскую мечту, во все это дерьмо, – убийца злобно ухмыляется. – Дуган тоже во все это верил, пока его не доставили домой в гробу. – Ты хочешь отомстить за него? – спрашивает Баки, крепче сжимая руку Стива. – Ты думаешь, он погиб из-за нас? Позволь тебя разочаровать… – Отомстить за Дугана? Нет, нет, конечно нет! – перебивает Баки убийца. Он бьет ладонью по рулю и разражается смехом, который звучит все безумнее с каждой секундой. – Ангелы действительно существуют, и, когда Стив Роджерс танцевал на нашей базе, я понял, что Дуган был прав. Господь спустился с небес и благословил его за добрые дела. Он стал высоким и сильным, настоящий ангел среди людей. Но это вовсе не так, думает Баки, этот человек так ошибается. Стив провел годы в студии в спортивном зале. Он буквально сделал себя. Он не обязан ни своим телом, ни своим талантом божественному вмешательству. Так это работает для таких, как они. Чудес не бывает. Только пот, кровь и слезы. Это борьба, и она не бывает легкой. Но это борьба, которую они сами выбрали. – Стив тяжело работал, чтобы достичь того, что у него есть сейчас. Это не имеет никакого отношения к твоему богу, – рычит Баки сквозь сжатые зубы. В глазах убийцы вспыхивает такая ярость, что Баки вздрагивает. Он думает – вот сейчас убийца возьмет свою пушку, прицелится в Баки и… Баки чуть не подпрыгивает от неожиданности, когда у него звонит телефон. – Ответь, – говорит убийца и тянется за пистолетом. – Скажи, что ты занят, и вешай трубку. Ни слова больше. Бакт вытаскивает телефон из кармана джинс и смотрит на экран, на котором высвечивается фото и имя Наташи. Его пальцы дрожат так сильно, что он не с первого раза попадает на кнопку принятия вызова. – Наташа? – Пристегнись, придурок, – рычит в трубке Наташа. – И держись крепче. Баки роняет телефон. В панике он вытягивает ремень безопасности и защелкивает его, пристегнув себя и Стива. Убийца хмурится, но затем сзади раздается рычание мотора, похожее на рык разъяренного тигра, и его глаза округляются. Он тянется, чтобы пристегнуть свой ремень безопасности, но уже слишком поздно. Баки наклоняется, крепко обнимает Стива и закрывает глаза. Удар едва не вышибает Баки с сиденья, и он вскрикивает от боли, когда ремень безопасности врезается в его шею. Стекло разбивается, и Баки засыпает снегопадом мелких осколков. Время словно замедляется. В его ушах звенит, и кто-то кричит. Баки почти уверен, что это он сам. Затем раздается жуткий металлический скрежет, и машина останавливается. Из-под смятого капота, согнувшегося вокруг опоры моста, валит дым. Стив лежит совершенно неподвижно, и Баки сжимает его крепче. Он встряхивает головой, с его волос осыпаются осколки. Он проверяет Стива, щупает его пульс, чтобы убедиться, что тот в порядке. У него всего пара порезов на лице, с виду ничего такого, с чем не справился бы пластырь. Но самое главное – он наконец открыл глаза. Он медленно моргает, его зрачки расширены, но, по крайней, мере он проснулся. – Ой, – шепчет Стив, и Баки тут же улыбается. Выглянув в заднее окно, он находит там наташин Стингрей, смятый, как алюминиевая банка. С водительского сиденья раздается стон, и Баки в ужасе смотрит, как убийца начинает шевелиться. Он полулежит на приборной панели, окруженный окровавленными осколками битого стекла. Только раскрывшаяся подушка безопасности помешала ему вылететь через лобовое стекло. Он поднимается, как чертов зомби, и оборачивается; его лицо все изрезано в кровавый фарш, как в фильме ужасов. Он смотрит сквозь Баки обезумевшим взглядом. – Не двигайся, – предупреждает он хриплым голосом. Подняв с пола свой пистолет, он резко открывает дверь. Наташа ждет на улице, замахиваясь монтировкой, словно это бейсбольная бита. Ее лицо перепачкано кровью, зубы стиснуты, и она выглядит опаснее, чем взбешенная львица. Она с размаху ударяет прямо в горло убийцы, и тот издает стон, похожий на звук сдувающегося воздушного шара. Он пытается поднять руку с пистолетом, но Наташа кричит: – Даже не думай, ублюдок! – она бьет его по руке, и пистолет отлетает в сторону. – Это тебе за Ванду! На этом она не останавливается, и Баки в изумлении наблюдает, как крошечная женщина избивает парня в три раза больше нее, ударяя его снова и снова, пока он не валится на землю. – За Эрика! – удар. – За Стива и Джеймса! – еще удар. – За всех тех, кому ты причинил боль! – Наташа, – осторожно говорит Баки, толкая дверь плечом. Когда она открывается, она тут же с душераздирающим скрипом отваливается от корпуса машины. – Черт, Джеймс. Я же говорила, что он показался мне знакомым! – Наташа опускает плечи, и монтировка падает из ее руки. – Я примчалась сразу же, как поняла… Если бы я опоздала хоть на секунду… Если бы я не увидела тебя в его машине, когда заезжала на парковку… Наташа пинает лежащего на земле убийцу, и тот стонет. – На нем была эта же куртка, когда он напал на Ванду. Эта. Самая. Куртка. Я должна была сразу его узнать! Баки смотрит на упомянутую кожаную куртку и поднимает вверх свою закованную в наручник руку. – Поможешь мне? Наташа обыскивает убийцу и находит ключ в одном из карманов куртки. Освободив Баки от наручников, она застегивает их на лодыжках убийцы, чтобы он не смог убежать. Хотя он вряд ли способен на это – судя по всему, он потерял сознание. Стив, с другой стороны, пришел в себя, но никак не может подняться. Баки вздыхает. Он берет Стива за подмышки и вытягивает его из дымящейся машины. Наташа подхватывает его за ноги. Вместе они переносят Стива на тротуар. Не считая них самих, улица совершенно пуста. Что, наверное, и к лучшему, учитывая то, что убийца валяется посреди проезжей части, как сбитое животное. Баки садится на асфальт, чувствуя себя чертовски уставшим. Со стороны он, должно быть, выглядит жутко помятым, так же, как Наташа и Стив. Они будто только что сошли с экрана третьесортного боевика. Немного позеленевший Стив садится и растерянно хлопает глазами. Наташа приземляется рядом с ним и, достав непонятно откуда пачку сигарет, спрашивает: – Не против, если я закурю? Баки мотает головой, и Наташа, чиркнув спичкой об асфальт, прикуривает. Она делает глубокую затяжку и выдыхает облачко дыма, которое тут же, к счастью, уносит в сторону ветром. Где-то вдалеке взвывают полицейские сирены и вспыхивают мигалки. Наташа смотрит в ночное небо, поджав губы. – Кажется, скоро пойдет дождь. Стив опирается на плечи Баки и Наташи и со стоном встает. Баки похлопывает его по спине, надеясь, что у него все-таки нет сотрясения или чего похуже. Прикрыв рот ладонью, Стив в замешательстве смотрит на них с Наташей. – Наташи, что, черт побери, случилось с твоим Стингреем? Баки запрокидывает голову назад и смеется. Он все еще смеется, когда свет красных и синих огней заливает улицу. Он останавливается только тогда, когда его загружают в машину скорой, и то лишь потому, что засыпает. *** Первое, что он замечает, когда просыпается, – это то, что под его спину подложена комковатая подушка. Знакомое мерное попискивание подсказывает Баки, что он в госпитале. Он открывает глаза и видит Наташу, которая поедает зеленое желе из стаканчика, глядя прямо на него. Она сидит на кровати напротив, на ней больничная рубашка и километры бинтов. Одна из ее рук прикована наручниками к кровати. Как бы Баки ни пытался, у него не получается повернуть голову, чтобы оглядеться по сторонам, – его шея прочно зафиксирована. – На тебе шейный воротник, умник. Это из-за ремня безопасности, – объясняет Наташа, не переставая поглощать желе. – Прости за это. – Почему ты прикована к кровати? – удивленно спрашивает Баки. Наташа закатывает глаза. – Ну, так как мы в Америке, а не в России, оказывается, что я должна была просто позвонить в полицию, а потом сидеть на попе ровно и ждать, пока моих друзей похищает маньяк. – Спасибо, что не сидела на попе ровно, – говорит Баки. – И что пожертвовала своей машиной. Она пожимает плечами. – Дело того стоило. Вот только теперь меня обвиняют в... – Наташа начинает загибать пальцы. – Нападении при отягчающих обстоятельствах; опасном вождении, потому что я на самом деле звонила в полицию, пока была за рулем, и теперь они не могут определиться, имела я право это делать или нет; и самый смак – в попытке убийства в результате автомобильной аварии. Баки роняет челюсть. – Нихрена себе! – Не волнуйся, – Наташа отставляет пластиковый стаканчик в сторону. – Мердок сказал, что то, что я подала заявление на американское гражданство, спасло мою задницу. Спасибо, что посоветовал мне сделать это два года назад. Теперь меня не депортируют. Русские тюрьмы просто ужасны. – Никто не отправит тебя в тюрьму. Я расплачусь перед жюри присяжных, если это потребуется. Баки проводит рукой по волосам и морщится, ощупывая многочисленные порезы и ушибы. Какая удача, что его медицинская страховка действует до конца месяца. – Ты просто прелесть, – отвечает Наташа с задорной усмешкой. – Как к этому отнесся Фьюри? – спрашивает Баки, беспокоясь о том, что Наташа могла присоединиться к нему в рядах безработных танцоров. Наташа берет открытку со своего подноса и показывает ее Баки. На открытке изображен милейший котик с лапкой в гипсе, надпись гласит: «Скорейшего выздоровления!» – Он прислал мне это, – говорит Наташа и засовывает открытку под подушку. – И даже написал мне небольшое послание. – Невероятно, – вздыхает Баки, откидывая голову назад. У него даже нет сил злиться – так он устал от безумия, которое происходило с ним в последнее время. – Ты бы видел, какой букет он прислал Стиву. Баки тут же оживает. – Как дела у Стива? – Сам посмотри. Наташа указывает в сторону кровати позади Баки. Ему приходится повернуться всем телом, чтобы наконец увидеть Стива, с довольным видом возлежащего на стопке пышных подушек. – Они вывели всю наркоту из его организма. А в меня, наоборот, закачали столько обезболивающих, что адвокат запретил мне говорить с полицейскими. Так что, если увидишь копов поблизости, гони их в шею, – Наташа широко зевает, вытягивая руки над головой. – Я на тебя рассчитываю. После этого она падает на подушку и моментально вырубается. – Привет, – говорит Стив с улыбкой, в уголках его глаз собираются мелкие морщинки. Он так красив, несмотря на припухшее лицо и огромное количество бинтов, которыми он обмотан с ног до головы, как мумия. – Мне сказали, что ты мой прекрасный принц. – Неа, – Баки краснеет, перебирая таблетки, разложенные перед ним на одеяле. – Это все Наташа. Я застрял в терниях, а она спасла тебя. Стив мотает головой. – Нет, ты мой прекрасный принц. А Наташа – рыцарь в сияющих доспехах, – говорит он, и Баки усмехается. – Потому что так получается, что я спящая красавица. И ты должен меня поцеловать. – Да ты что? – ухмыляется Баки. – Следуя такой логике, это ты должен поцеловать Наташу. – Я уже, – Стив улыбается и распахивает объятия. – А теперь ты иди сюда, красавчик. Баки откидывает в сторону одеяло и садится, вздрагивая, когда его босые ноги касаются холодной плитки пола. Он перебирается к Стиву на кровать, чувствуя себя полным идиотом из-за дурацкого воротника на шее. Но Стив смотрит на него с такой нежностью, что Баки моментально становится плевать. Стив обнимает его, крепко прижимая к себе, и кладет голову на грудь Баки, зарываясь лицом в складки его больничной рубашки. Его теплые пальцы проскальзывают под завязки на спине Баки, лаская обнаженную кожу, и Стив целует его в солнечное сплетение сквозь ткань. – Мне было так страшно, – тихо говорит Стив спустя какое-то время, и Баки гладит его по волосам. – Он подсыпал что-то в мой напиток, и у меня закружилась голова. Потом он потащил меня к двери, и я понятия не имел, что происходит. Он назвал меня ангелом, Бак. Он сказал, что отведет меня в пустыню и принесет в жертву. – Ш-ш-ш, – шепчет Баки, вздрагивая от одной мысли о том, что он мог потерять Стива навсегда. – Теперь ты в безопасности, и все будет хорошо. Стив вздыхает. – Я удалю инстаграм и никогда не буду разговаривать со своими фанатами. Баки с обожанием смотрит на светлую растрепанную макушку. – Ты в жизни не удалишь свой инстаграм, – говорит он знающим тоном. Стив трется носом о рубашку Баки. – Ты прав, не удалю, – говорит он. – Я слишком много времени и усилий в него вложил. – Ты обожаешь быть в центре внимания, – напоминает ему Баки. – Обожа-а-аю, – отвечает Стив, растягивая гласные. – Я выпендрежник. – Это точно, – Баки похлопывает его по спине. – Но я все равно тебя люблю. – Я не вовремя зашел? Баки поднимает взгляд и замечает агента Одинсона, неловко мнущегося в дверях с таким видом, будто он был бы просто счастлив развернуться и немедленно уйти. – Да, – рычит Стив. Одновременно с ним пристыженный Баки качает головой и говорит: – Нет. – А, – неуверенно говорит Одинсон, глядя на них с легкой паникой во взгляде. – Я просто хотел передать вам последние новости. – Как себя чувствует офицер Скурдж? – спрашивает Баки, чтобы сгладить неловкость. А еще, чтобы убедиться, что Скурдж все-таки выжил. Иначе ситуация станет еще более неловкой. – Обошелся парой десятков швов на макушке. Все время просит, чтобы я потрогал шрам, но я боюсь занести инфекцию. Бедные медсестры уже не знают, куда от него деваться. – Моя мама была медсестрой, – говорит Стив, прищурившись и щелкая костяшками пальцев. – Хотите, чтобы я вразумил его? – Не думаю, что в этом есть необходимость, – отвечает Одинсон. – Он довольно безобидный. Баки прочищает горло. – Так что вы хотели нам рассказать? За плечом Одинсона показывается Валькирия. – Он запел как соловей, – радостно сообщает она. – Обвинил во всем твоего бывшего начальника. Александра Пирс был арестован в его манхэттенской квартире пару часов назад. Он знал об убийствах, но не обратился в полицию. Хотя он утверждает, что непричастен. – Пирс, может, и ублюдок, но не убийца, – говорит Баки с горечью. – Убийство не приносит ни признания, ни денег. Стив берет его за руку, поглаживая его костяшки большим пальцем. Валькирия сочувственно улыбается. – Как только он узнал о внеплановой деятельности нанятого им работника, то отказался от его услуг и лично прилетел в Лос-Анджелес, чтобы связаться с тобой. – Я ему отказал, – говорит Баки. – Да, ты отказал, – кивает Валькирия. – К несчастью для него, если бы он вовремя доложил об убийствах, последние жертвы сейчас были бы живы. В суде это будет выглядеть не очень хорошо. – Но зачем Пирс вообще его нанимал? – спрашивает Баки. – Мистер Пирс планировал шантажом заставить мистера Роджерса присоединиться к его труппе и был крайне разочарован, потому что так и не получил информацию, которую обещал раскопать «Тимоти Дуган». Труппа Пирса просто захлебывалась в исках о сексуальных домогательствах. Я предполагаю, что ты был последним шансом заполучить Роджерса с его кристальной репутацией. – Но почему он сам не нанял частного детектива? – спрашивает Стив, и Валькирия кривится. – Если бы ты обратился в полицию, они бы сразу вышли на него, поэтому он решил привлечь третье лицо для грязной работы. К несчастью для него и еще пяти человек, он нанял не того человека. Баки фыркает. Трудно представить, какую информацию рассчитывал получить Пирс, ведь Стив в жизни не совершил ни одного сомнительного поступка. По крайней мере, в представлении Баки. – Секс-видео, – шепчет Стив так, что только Баки может услышать. Ах да, это… – Пожалуйста, скажи мне, что эта запись находится в подземном хранилище какого-нибудь швейцарского замка, а не на гугл-диске, – умоляющим тоном произносит Баки. Он так рад, что убийца обратился именно к Локи, а не к какому-то другому частному детективу. Если бы Пирс получил то видео со Стивом, кто знает, что бы из этого вышло. Стив хитро улыбается, и Баки мысленно проклинает его. Ну что за идиот. – Другие двое также имеют доступ к видео. И мне ни капельки не стыдно. С громким стоном Баки прячет лицо в ладонях. Но потом до него доходит, что Стив только что сказал, и он раскрывает рот в изумлении. – Двое?! *** Баки дважды проверяет адрес в заметках телефона и затем смотрит на красочный фасад здания перед ним. Его колонны и стены расписаны великолепными принтами и граффити, и оно сильно выделяется среди домов из стекла и бетона вокруг. Автобус отъезжает с остановки, и, если Баки ошибся адресом, ему придется ждать следующего как минимум полчаса. – Ну, была не была, – говорит Баки сам себе, и шагает вверх по ступенькам. Группа ребят, перекидывающихся баскетбольным мячом, смотрит на него с интересом. Даже девушка на ресепшене глазеет на него, давая указания, как пройти к лифту. Он действительно выглядит здесь белой вороной, и не только потому, что он самый белый парень на мили вокруг. И не потому, что его лицо светилось в новостях из-за предстоящего суда. Он одет в костюм, шея зафиксирована воротником, и он выглядит как какой-то мафиози. Наташа сравнила его с Траволтой в «Криминальном чтиве» на слушании. Которое, кстати, состоялось сегодня и закончилось снятием с нее всех обвинений, кроме одного. Оказывается, в округе Лос-Анджелес очень серьезно относятся к случаям опасного вождения, поэтому Наташе предстоит выплатить нехилый штраф и оттрубить сотню часов на общественных работах. Легкий приговор, учитывая то, что изначально ее хотели судить за попытку убийства. Баки даже не пришлось выполнять обещание и рыдать перед присяжными. После того как Стив, сияя огромными голубыми глазами, дал показания и рассказал, что Наташа спасла его от неминуемой гибели, у прокурора не было шансов. А что до парня, который похитил и – согласно его признанию – собирался принести Стива и Баки в жертву какому-то безымянному богу, то его ожидают долгие годы тюрьмы. Конечно же, это не вернет тех, чьи жизни он забрал, но послужит хоть каким-то утешением для их семей. – Баки? – спрашивает кто-то, когда он открывает дверь нужной комнаты. Окойе сидит на диване в центре помещения, которое выглядит как лаборатория из-за огромного количества мониторов и странных приборов. – Окойе? – Баки удивленно таращится на ее черный костюм и остроносые туфли. – А ты что здесь делаешь? – Я охраняю принцессу. – Охраняешь? – переспрашивает Баки, вытаращив глаза. – Принцессу? – Подрабатываю, когда не танцую. Ее брат доверил мне эту ответственность. – Принцесса? – еще раз спрашивает Баки сдавленным голосом. – То есть подруга М’Баку Шури – это Шури, принцесса Ваканды? Подожди, о чем это я. Разумеется, подруга вождя М’Баку – принцесса, я не знаю, чего я вообще ожидал. – Только никогда не называй меня его подругой при нем, он в жизни не признает этого, – говорит сама принцесса Шури, спускаясь по изогнутой лестнице. В свои восемнадцать лет эта девушка сделала для обездоленных и бесправных больше, чем кто-либо успевает сделать за всю свою жизнь. А еще она выглядит смутно знакомо, и не только потому, что Баки краем глаза прочитал о ней довольно впечатляющую статью в Википедии, пока гуглил М’Баку и Окойе. Испытывая искреннее уважение, Баки кланяется ей, как будто он на сцене, благодарит учителя реверансом. Шури звонко смеется на это. – Прости, если это было грубо, – застенчиво говорит она. – Просто это забавно, ведь только белые люди кланяются мне. В Ваканде так не принято. – Мне нужно присесть, – слабым голосом произносит Баки. – Отлично, – она жестом приглашает его к столу с двумя мягкими креслами по обе его стороны. – Мы можем заняться оформлением тебя на работу. – Я думал, что это собеседование, – удивляется Баки. Он садится в кресло и чуть ли не тонет в нем – настолько оно мягкое. – Ой. Ну, мы типа можем провести собеседование, если ты так хочешь, – Шури прекращает перелистывать стопку бумаг и протягивает Баки ладонь для рукопожатия. – Я Шури из Золотого Племени, дочь короля Т’Чака и королевы Рамонды, сестра короля Т’Чаллы, и все такое прочее. Баки пожимает ее руку. – Ну, я Баки из Бруклина, сын Уинифред и Джорджа из Бруклина, брат Ребекки… она тоже из Бруклина. – Ты в курсе, чем тебе придется заниматься? – спрашивает Шури, улыбаясь так умилительно, что Баки хочется ущипнуть ее за щечку. И, наверное, это не то, что надо делать со своим будущим начальником. Такие мысли никогда прежде не приходили ему в голову. Он представляет, как треплет Фьюри за щеку, и тут же содрогается всем телом. – Преподавать?– нерешительно отвечает Баки. До этого в его жизни было всего два собеседования, на которых обращали внимание только на его физические возможности. – Я буду давать уроки балета. Шури пренебрежительно взмахивает рукой. – Да, частично, но это не все. У тебя огромный опыт и слишком много ценных знаний, чтобы размениваться на такие пустяки, – Шури наклоняется вперед, как будто собирается поведать ему большой секрет. – Как ты относишься к путешествиям? Баки пожимает плечами. – Ну, я не боюсь летать в самолетах. Шури широко улыбается, и на ее щеках появляются очаровательные ямочки. – Наша просветительская программа работает по всему миру, но танцевальное направление только зарождается. Мне нужно, чтобы ты поставил на ноги наши филиалы или открыл новые, если потребуется. – Но я все еще смогу жить в Лос-Анджелесе? – осторожно спрашивает Баки. Это единственное, что было не слишком ясно из их переписки. Он не хочет переезжать снова. По крайней мере, не сейчас. – Да, конечно, – отвечает Шури, сцепляя руки на столе, ее глаза восторженно блестят. Она так молода, но уже столь многого добилась. Баки был бы счастлив работать в ее организации. Черт, да тот же Стив постоянно распинался о Вакандской программе поддержки и обучения. Конечно же, Баки заинтересован. – Ну, так что ты скажешь. Ты готов взяться за эту работу? – спрашивает Шури таким тоном, как будто она уже знает ответ. Баки кивает с улыбкой. Почему нет? Разве ему есть, что терять? – Да, конечно.