Три года, которые ты пропустил.

Мне нужна только она!       Неделя пролетела незаметно, сегодня Марина должна работать с раннего утра. На работу она приехала в восемь утра. В это время в отделение были ещё мало народу, но уже все суетились. Нина пыталась найти карточку какого-то пациента, Костя решил проблему с кардиологами, Олег спал на диване в ординаторской, видимо ему одному было на все пофиг.       — Олег Михайлович, будьте добры помогите Константину, он бедный с ночи работает, — строго отчитывала его Марина, которая даже не успела переодеться.       — Марин? — открыл он глаза и встал с дивана. — Ты давно пришла? Как Настя? — завалил он ее вопросами, поправляя шапочку на голове.       — Только зашла, Настя хорошо, ждет тебя, — последнюю фразу она сказала тихо.       — Я сегодня приеду. Можно? — спросил он у коллеги, которая с недавних пор, как оказалось ещё и мать его дочки.       — Конечно, я же говорила, что я не против, — ответила Марина, но посмотрела на него строгим взглядом, ушла в кабинет.       Пару часов она просидела в кабинете с документами, но потом ей это наскучило, и она вышла в приемное, там Нина как раз искала врача.       — Нин, что у нас? — спросила Нарочинская, подойдя к стойке и облокатившись на нее.       — Острый перетонит, возьмёшь с Михалычем? — спросила она, очень хотела, чтобы согласилась, надо же их как-то свести.       — Ладно, давай, — согласилась она и взяла карту пациента.       Марина зашла в операционную, и сняв с себя халат начала, мыть руки. В операционной был уже и Олег и Хромов, конечно же в операционной возле операционного стола стоял Неклюдов.       — Здравствуйте коллеги! — зашла Марина и на нее сразу же начала надевать халат и перчатки.       — Добрый день, Марина Владимировна, — поздоровался Хромов со своей начальницей.       — Какой план? — спросила она у обоих.       — Разрезать и посмотреть, — сказал Брагин, а Иван Николаевич с ним согласился.       — Хорошо! Давайте начинать! — выслушала она коллег, а потом добавила: — Скальпель!       Медсестра дала нужный инструмент хирургу, и врачи начали операцию. Анестезиолог следил за показателями на приборах, хирурги оперировали, а медсестры выполняли их команды.       Настя была дома вместе с няней, Людой. Девочка пока ещё спала, а вот женщина уже готовила ей завтрак. Во сне Настя скинула с себя одеяло, и спала, положив руки под подушку.       Глаза ещё закрыты, но веки начинают подрагивать. Сквозь них чувствуется свет. Скорее всего, это лучи солнца льются сквозь стекло. На кончике уха ощущается тепло. Тело вытягивается, мышцы напрягаются. Ещё две секунды сонной истомы, и глаза Насти открываются.       Она встаёт с кровати и шлепает своими маленькими голыми ногами по кафель, на кухню.       — Привет, — улыбается ей женщина.       — Ты уже проснулась?       — Да, — сонно ответила ей девочка, и Людмила взяла ее на руки. — А мама где? — грустно спросила Настя.       — Мама уже на работе, она приедет вечером. А пока, я с тобой побуду.       — Хохошо, а мы гулять пойдем? — уже веселее спросила девчонка.       — Конечно пойдем, но сначала нужно позавтракать.       — Угу, — кивнула она головой.       Люда помогла принять Насте все водные процедуры, переодеться в домашнюю одежду и они вместе начала кушать.       Пока Настя вместе с няней завтракали, в Склиф пришел молодой человек, на вид, которому было лет 35, он подошёл к регистратуре, где Нина разбирала карточки пациентов.       — Где Нарочинская?! — сразу спросил мужчина. Тон его был угрожающий и очень грубый.       — В третьей операционной, — ответила Нина, не поднимая глаз, но потом поняла, что голос совсем не знакомый и подняла взгляд на посетителя. — Ой, извините, не заметила… — извинилась Нина, и начала вспоминать этого мужчину. Несколько дней назад он был здесь, ждал жену, которую оперировала Марина, но так и не дождался. — А зачем вам Нарочинская?       — Нужна! — так же грубо отвечал ей мужчина, он не стал церемониться с Ниной и достал из заднего кармана пистолет, направив его на Дубровскую.       — Мужнина, извините я не помню вашего имени… — не успела договорить регистраторша, как ее перебил мужчина:       — Николай! Даже не пытайся меня переубедить, она убила ее, значит я убью ее! — продолжал грубо общаться Николай.       — Не надо, мужчина, вашу жену поздно доставили, мы не могли ей ничем помочь, — пыталась успокоить мужчину Нина.       — Не надо! — крикнул он. — Не надо мне врать! — бросил он последнюю фразу и пошла искать третью операционную.       Пока мужчина бегал с оружием по отделению, Нина успела позвонить в полицию и объяснить им всю ситуацию. Полиция сразу поехала, сказав что они постараются приехать, как можно быстрее.       Николай нашел нужное ему помещение и зашёл в предоперационную. В этот момент, у Олега и Марины как раз случилась остановка, но анестезиолог завел сердце, не дал уйти девушке на тот свет. Олег первый заметил постороннего в помещение.       — А это кто? — спросил он у своих коллег, когда все ещё продолжал смотреть на мужчину, а точнее на его руку, в которой был пистолет.       — Где? — повернулась Нарочинская и увидела мужчину, она его сразу же вспомнила. — Николай, а вы что здесь делаете?       — Я за тобой пришёл! — угрожающе сказал он и вошел в операционную и направил на Марину оружие.       — Так мужик, — начал Олег. — Это операционная, здесь посторонним нельзя находиться.       — Да? Моей жене тоже нужно быть здесь! А не там! — крикнул он.       Настя и Людмила в этот момент собирались на улицу. На девочку надели розовую кофточку с капюшоном, на которой была изображена золушка, внутри этой кофточки был флисовый материал, который предавал тепло кофте. Сверху она надела на нее синий комбенизон, время близится к Новому году, осталось меньше двух недель, поэтому на улице было холодно.       Они пошли на ближайшую детскую площадку, Насте очень нравилось гулять с Людой, для Марины это было самое главное, и сейчас, в этой операционной она думает только о дочке.       — Вышли все, кроме нее! — указал он пистолетом на Марину.       Медсестры и анестезиолог сразу вышли, а Иван Николаевич и Брагин остались в операционной, вместе со своей коллегой.       — А вы чего стоите? Я сказал вышли! — кричал, как резанный Николай.       — Мужчина, — начала Иван Николаевич. — Лучше вам выйти, давайте мы закончим операцию, и будем с вами разбираться, — спокойно говорил Ивана Николаевич, чтобы мужчина не выстрелил.       — Я сказал, вышли! — крикнул мужчина и выстрелил в пол, в пяти сантиметров от Иван Николаевича, хирург сразу вышел, а Олег остался с Мариной, он за нее боялся больше чем за себя, думал только о ней. — А ты чего стоишь? — посмотрел он на Брагина.       — Я не выйду, — спокойно проговорил хирург.       Мужчина резким движение схватил Нарочинскую и прижал к себе, разместив руку у нее на шее и прислонил пистолет к ее виску. В глазах в блондинки можно было увидеть только жуткий страх.       — Либо ты выходишь, либо я стреляю, — поставил условия мужчина. На глазах у Марины начали наворачиваться слезы, сердце колотилось, как бешеное, лизание сбилось, а руки дрожали.       — Нет! Возьми меня вместо нее! А ее отпусти! — пытался спасти свою любимую женщину Олег.       — Выйди! Я сказал уйди! Мне нужна только она! — продолжал кричать Николай.       — Олег… — прошептала Марина, у которой по щеке уже скатывалась слеза.       — Не бойся, я рядом, — успокаивал он Марину. — Мужик послушай, здесь больница, сейчас идёт операция, нам нужно спасти эту женщину, либо она умрёт, скоро она проснется, нам нужно ее зашить… — пытался облагоразумить его Брагин.       — Уйди! Уйди! Или я стреляю, — начал двигать он курок.       Олег сразу вышел, сполз по стенке и стал думать о Марине. Как она там? Все ли хорошо? Вытер лицо руками, как бы снимая все плохие мысли, пошел к Нине на пост.       — Нина! — крикнул он, Нина посмотрела на него пустым взглядом, она тоже очень испугалась, вели ей тоже угрожал мужик. — Где полиция?!       — Ты здесь уже? — дрожащим голосом спросила Дубровская. — А Марина где?       — Нин, а ты чего? Ты чего вся трясешься? — спросил Олег.       — Он… Он мне тоже угрожал.       Он потянул Нину за руку и обнял ее, начал гладить по спине, чтобы успокоить подругу. Ее всю трясло, как от холода, а сердцебиение участилось.       — Тише, все хорошо. Сейчас приедет полиция и спасут нашу Марину, да?       — Да, — согласилась она.       — Ну вот, пойдем в ординаторскую, надо чай тебе выпить, а лучше чего-нибудь покрепче.       — Крепче нельзя, меня Марина убьёт.       — Не убьёт, когда узнает, — сказал он и приобнял подругу за плечи.       Они зашли в ординаторскую и Олег налил рюмку коньяка Нине, чтобы она успокоилась. Все мысли у обоих были о Марине, они даже не представляли, что она сейчас стоит под прицелом и продолжает операцию в одиночку. Как ей там страшно, в голове у нее только Олег. Телефон ее разрывается в кабинете, дочка звонила душе десять раз, но Марина все так же не отвечала.       — Как думаешь, все обойдется? — вдруг спросила его Нина, теребя в руках телефон.       — Конечно, Нин. Она будет жива, он не посмеет.       — Я тоже так думаю.       В это время в операционной Марина вся тряслась от страха и пыталась зашить пациентку, но руки тряслись, сердце стучало так, что казалось она сейчас выпрыгнет.       Палец Николай так и был на том месте, она в любой момент мог надавить на курок и выстрелить в Нарочинскую.       — Давай быстрее! Время ограничено! Сейчас ты закончишь, мы пойдем в другое место, — продолжал угрожать Николай.       — Я шью, шью, — быстро тараторила Марина от страха. Нина и Олег все так же сидели в ординаторской, но потом все-таки вышли на пост. Из окон они увидели полицейские машины, а с другой стороны услышали выстрел и резкий крик Нарочинской…