Живые мертвые

Даня вернулся домой. Было уже поздно, но ему было похуй, простой похуй. — Мне похуй, мне похуй, — подумал Даня Хоть за окном давно взошла луна, он всё же начал играть в свой любимую игру — овердроч. Играл несколько часов. Проигрывал, выигрывал, начинал заново — всё по кругу. Ему надо было расслабиться В это же время в другой комнате родители веселились по полной — очередной бухич. Они с удовольствием распивали дешевое пойло и пустым взглядом сверлили экран пузатого черно-белого телевизора, полную громкость которого их пьяные вопли не могли перекричать. Почти каждый день происходило одно и тоже. Его мать с отчимом спозаранку отправлялись под каким-либо удобоваримым предлогом в магаз и закупались алкоголем. Из-за этого денег в семье уже давно не водилось. Каждое утро, каждый день, каждую неделю... Не в силах сдерживаться он всякий раз открывал ВКонтакте и изливался длинными и не особо разборчивыми речами "друзьям", ибо должного образования так и не смог получить, но те просто игнорировали его. Тот день не был исключением. Тем более его лучшую подругу ебал дед-некромант, вряд ли она прочитала бы его душевные излияния и поняла его... Даня выключил компьютер и лёг на кровать. Некоторое время он просто смотрел в потолок, пытаясь собраться с мыслями. На него нахлынула лавина чувств и эмоций, но он быстро подавил их. Никто его не понимал, никому он не был нужен. Лучшую подругу убили, друзья от него отвернулись, да у него и не было толком ни подруги, ни друзей, лишь знакомые, с которыми он не чувствовал себя таким одиноким и которые общались с ним лишь чтобы насмехаться и стрелять сигареты. Зачем мне вообще жить, разве это не абсурдно? — подумал Даня, но его мозг дико ахуел от таких мыслей и вырубился от перенапряжения. *** — Сына-блядина, вставай, — сказала мать, дыша перегаром прямо в заплаканное лицо Дани. Он опять ревел во сне, — я на работу — Пока, мам, — тоненьким голоском ответил парень. Он знал куда она пойдёт. И точно не на работу. Но ему было похуй, просто похуй... Аж хотелось плакать... Настолько похуй... *** В шараге Даня чувствовал себя затравленным зверем. Хотя все с виду и казались милыми и вежливыми, он знал — стоит только повернуться задом — тебя сразу выебут. Поэтому он поворачивался ртом. Но тот день был особенным, будто сговорившись с дедом-некромантом, его одногруппники решили устроить праздник боли и унижения. *** Даня с разбегу налетел на тяжёлую деревянную дверь школьного туалета. Явно возмущенная таким обращением она мгновенно распахнулась и мальчишка свалился на холодные и потрескавшиеся плитки пола. Даня быстро вскочил и, сжимая саднящее от удара плечо, с силой захлопнул за собой дверь. Тишина... она оглушила его. Резанула по ушам, освежающей волной прошлась по разуму. И ещё одиночество. Одиночество. Даня облокотился спиной об стену и опустил голову. Неужели он хочет слишком много?! Просто побыть одному. Наедине с собой. Подальше от алкашей-родителей, которые никогда не понимали его и упорно не хотят этого делать. Подальше от быдла, считающего его робость слабостью и всячески потешающиеся над ним. Кулаки сжались, суставы пальцев громко хрустнули от напряжения... И Даня заплакал. Просто заплакал. Навзрыд. Большего он не мог сделать. Он ненавидел эту школу, этих одноклассников, этих родителей, эту жизнь. А главное - себя. Сил больше не было и Даня соскользнул на пол. Холодные слезы бессильной злобы неприятно скользили по лицу и с гулким стуком разбивались об холодную поверхность плит. Сколько можно... У него была лишь одна мечта - начать всё сначала. Забыть этих людей и прежнюю жизнь в общем. Неужели он хочет чего-то невозможного?! Если бы ему дали хотя бы один такой шанс, он бы скорее лишился жизни, чем смог пропустить его. А если и нет, то хоть просто остаться одному. Навсегда. Без кучи цветастых тварей именующих себя людьми... — Блять, да он здесь точно! Базарю, видел как он пробегал тут, - Раздался из-за двери визгливый голос. — Крыса, чёрт. По углам только и прячется, - множественные и быстрые шажки начали приближаться. — Ничего, сейчас выкурим, эх-хе. Потоком хлынули слёзы. Полностью забыв о недавней слабости Даня вскочил, ощущая мощный всплеск адреналина. Это они... его любимые вышеупомянутые одногруппники. Каждую перемену он прятался от них где только мог, так как на уроке смыться от их приколов никак нельзя, а они подобно ищейкам рыскали по всей школе в поисках его. Они могли преследовать не только его, но всё равно именно Даня был их своеобразной экзотической добычей, которую сложно отыскать. Нашли... Тело мгновенно пробил холодный пот, прилепив одежду к телу. После такого простыми издевками ничего не заканчивалось. Даня уже не мог сдерживать эмоций и вызвыл от бессилия, от чего снаружи раздался гром смеха. Когда он влетел в одну из кабинок раздался скрип открывающейся двери и противный радостно-визгливый голос повторился: — Ага, здесь он! Визжит как поросенок. Ну что, валим его, пацаны! — Открывай, уёбище. Тишина, разбавленная всхлипами. — Открывай, кому говорят, — удар по двери Опять ничего. — Ну всё сука, ты меня реально разозлил Удар ногой вышибает деревянную дверь с петель, ударяя Даню и бросая его на крышку закрытого унитаза. Разъяренные глаза одногруппника искрились безумием и жаждой насилия. Молниеносным ударом он бил подошвой по лицу Дани. И еще. И еще. Все гоготали, всем было весело. Почти всем. Будто бы этого мало, самый ярый одногруппник расстегнул ширинку, видимо, чтобы помочиться на чмошника, однако в последний момент передумал. В его голове созрела идея получше. Стянув с жертвы штаны, он начал рассматривать его упругие ягодицы. Даня не шевелился. Не было сил. Не пошевелился он и когда тот амбал начал драть его как последнюю шлюху. Не пошевелился Даня и когда его начали драть во все дыры несколько ребят, пускать по кругу, кончать прямо на лицо или заставлять сосать интенсивнее. Ему было похуй... Просто похуй... Наконец, его оставили на полу туалета. Обконченного. Одного. Жалкого маленького Даню. Лапочку. Умывшись и проблевавшись, а также приняв душ в раковине, Даня вышел на улицу через окно. Ему бы очень хотелось найти сейчас ножницы и закончить мучения, но вместо этого он принялся думать. Это было для него ново. Несколько десятков хуев будто бы изменили сознание Дани. Он вспомнил деда-некрофила, вспомнил древний фолиант, с помощью которого он может управлять целой армией, вспомнил все те унижения, через который он прошёл и ещё будет проходить. Лапочка перестала быть лапочкой. Теперь Даня хотел мести. Он бы мог убить всех! Всех его врагов, всех тех, кто желает ему зла, кто причиняет ему боль, он всё это может, надо только... От таких потуг его мозг опять нахуй вырубился. Даня забыл о чём думал. — Пойду-ка в овердроч, — сказал он сам себе спустя некоторое время, — а вечером зайду на кладбище, посмотрю как там дед.