Ты - Никто

1987 год. Рождество

"Звените, колокольчики! Звените, колокольчики! Звените всю дорогу! Как же весело кататься На открытых санях, запряжённых лошадкой! … Я люблю эти колокольчики! Эти праздничные колокольчики! Все эти радостные коло-коль-чи-ки Я люблю эти колокольчики! Звените всю дорогу!"

Гарри неловко избежал столкновения с Дурслем-старшим на кухне. Он засмотрелся на новогодние украшения, впервые в жизни осознав, что такое дух праздника и веселья. Тетя не перестала обнимать Дадли и визгливо смеяться, наряжая с ним елку. Дядя был непривычно спокоен и улыбчив, он даже пару раз потрепал Гарри по волосам, сетуя на его неряшливую стрижку. Через пару месяцев лысая отстриженная голова будет долго мучить мальчика в кошмарах. Слишком много яркого и шумного как внутри, так и снаружи дома, заставляло Гарри слегка съеживаться, будто прячась от непривычных ощущений. Но он не переставал улыбаться. Даже легкий звонкий смех вырвался из его горла, когда дядя надел рога оленя по просьбе Дадли, и катал полного мальчика на своих широких плечах. Весь дом украшен в красно-золотые оттенки, все стекла заклеены снеговиками и снежинками. Парочку из них вырезал сам Гарри, о чем Дурсли так и не догадались. Когда стало слишком темно на улице, Вернон отправил его на улицу включить разноцветные фонарики. Правда не подумал, что выключатель слишком высоко, как и Гарри не захотел одеться потеплее. В итоге почти десять безуспешных минут тот не мог достать до заветной кнопки. — Эй, малыш, — громкий бас за спиной, и от слишком быстрого разворота Гарри поскользнулся, упав у самого порога. Перед ним стоял незнакомый взрослый мужчина. Он молча протянул руку, помогая встать.  — Я вон из того дома, приехал в гости. Ты не бойся так, — смешок так и повис в воздухе, а палец показывал на соседний дом. Мужчина умилялся виду зеленоглазого воробушка с красными щеками и носом, а Гарри впервые заговорил с кем-то постороннем, кроме врачей. — Меня зовут Генри, а тебя? — мальчик все меньше понимал суть происходящего. Он пожал чужую, почти горячую руку, которая давала такое необходимое тепло. — Г-Гарри! — непривычно громко, так что голос сорвался почти на писк. Он смущенно потупил взор на свои слегка грязные кроссовки. — Счастливого тебе рождества! — добрый незнакомец в одну секунду дотянулся до лампочки и включил огни. При их свете разноцветное лицо мужчины светилось, как новогодний шар на елке. Генри достал из кармана фигурку небольшого деревянного оленя, и вложил ее в маленькие ладошки. — Хотел своей племяшке подарить, но ей даже года нет. А ты какой-то хмурый, но ведь сегодня праздник, — мягкий упрек, который Гарри даже не заметил. Он с неверием смотрел на блестящие золотые копытца оленя и не знал что делать. — В таких случаях стоит сказать спасибо и широко улыбнуться, — подсказал мужчина. — Спасибо, — скромная улыбка появилась на чуть потрескавшихся губах. Очень бережно убрав фигурку в карман широких штанов, Гарри стал пристально разглядывать чужого, но уже такого важного человека в своей жизни. Тот даже чуть смахивал на настоящего волшебника, как из сказок.  — Беги домой, а то простынешь, — казалось, улыбка — постоянный гость этого путника. Гарри громко чихнул и внезапно чудо наяву прекратилось. Огни потускнели, как только Генри повернулся спиной и пошел по направлению к своему дому. Рождественская песня из дома Дурслей медленно затихала, пока совсем не испарилась в голове мальчика. Вокруг него было тихо и молчаливо. Он, внезапно, захотел побежать, догнать, и уйти вместе с этим ярким человеком. Будто за пару минут тот стал самым важным в его жизни другом. Горячие слезы лились по холодным щекам, а Гарри, как бы сильно себя не заставлял, так и не смог сделать даже шаг. Неведомое доселе чувство сдерживало его. Лишь маленькая фигурка оленя теперь напоминала о том дне.