Море и чудовища

      Он пришёл из ниоткуда, и люди недобро смотрели ведьмаку вслед. Ведьмак не оглядывался, равнодушно ведя коня вперёд. У него были светлые волосы до плеч, стянутые на лбу шнурком, и жёлтые глаза с вертикальными зрачками. За спиной на ремне у него висели два меча. В городе слабо тянуло бризом – недалеко было море. Ведьмак подъехал к трактиру и спешился. Привязав коня, он зашёл внутрь.       – Пива, – сказал ведьмак, подходя к стойке. Лысый трактирщик медленно налил пиво в кружку, вглядываясь в лицо чужака. – Я ищу войта, где могу его найти?       – Искать не надо, – раздался голос за спиной. – Сегодня милсдарь войт решил одарить своим присутствием этот трактир и, видят боги, не зря. Как раз ты мне нужен, ведьмак.       – Чем могу быть полезен? – спросил ведьмак, отпивая из кружки и взглянув на подошедшего войта.       – Для начала как тебя зовут? Чтобы было легче обращаться.       – Домагой из Видо.       – Слушай сюда, Домагой из Видо. Меня-то звать Златко. Дней двадцать назад здесь, в Ватреграде, завелась русалка. Стоит ей запеть, как все мужчины начинают идти в море на её зов. Там-то она их, разумеется, и топит. Человек девять она уже утопила. Заруби её своим мечом, тебя она не возьмёт, ты как раз для этого создан.       Домагой нахмурился.       – Почему вы сами не зарубили русалку?       – Зарубишь её, как же, – усмехнулся войт. – Только подойдёшь к ней, как она петь начинает. Никто не вернулся из тех, кто на неё с вилами пошёл. А от баб с вилами она уплывает.       – Сети устанавливать пробовали?       – А как же, – повторил Златко. – И с берушами ходили, и с арбалетами, и сети ставили, когда её не было, да всё бестолку. Слишком умная, зараза, ничто её не берёт. Не зря же человеком была.       – Вынужден вас разочаровать, милсдарь войт, но русалок я не убиваю. – Покачал головой Домагой.       – Кого же ты тогда убиваешь, ведьмак? – удивился Златко.       – Стрыг убиваю. Кикимор убиваю. Мантихор, если уж на то пошло. Русалок не убиваю.       – Позволь спросить, почему?       — Кодекс ведьмаков не позволяет убивать разумных существ.       – Я заплачу. – Войт сунул руку в карман и вытащил мешочек. – Сколько ты хочешь? Сто крон? Двести? Назови свою цену, ведьмак. Скоро твои деньги закончатся, а у тебя, видать, немного осталось. И насколько тебе хватит? Жрать захочешь, тогда я посмотрю на тебя.       – Милсдарь войт, я же вам сказал: русалок не убиваю. Есть ли у вас для другая работа?       – Чёрт тебя возьми ведьмак, – Златко сплюнул себе под ноги. – У меня люди гибнут, а ты о своих каких-то принципах мне талдычишь. Тебе деньги дают, а ты отказываешься.       Он рассерженно ушёл.       – Ты знаешь о русалке? – спросил Домагой трактирщика, допивая пиво и жестом требуя налить ещё.       – А как нам не знать, милсдарь ведьмак? – хрипло хмыкнул трактирщик. – Отца моего утопила. День назад. Чтоб её кракен сожрал и не подавился.       – Понятно. – Ведьмак кивнул и оглянулся.       В трактире было ещё немного человек. Он решил подойти и расспросить их. Двое мужчин ничего не ответили, отпрянув от ведьмака, а третий, немного подумав, жестом пригласил сесть напротив себя.       – Знавал я её. Ещё при жизни, – почесав бороду, молвил он. – Даниелла. Хорошая девушка была. Не красавица, но и не дурнушка. Должна была выйти замуж за моего сына Хрвое, да только он погиб. Так и осталась она одна. Ни отца, ни матери у неё нет. Сирота. Да был парень один, Ловре, сын кузнеца. Возжелал он девушку, а она отказывала ему, сколько он ни просил. – Мужчина помолчал. Домагой терпеливо ждал, пока он продолжит. – Отказывала она ему, да. Так он взял её силой, когда она домой возвращалась. Несчастная Даниелла после этого не выдержала и сбросилась в море. Да только, видать, что-то пошло не так, и она превратилась в русалку. С тех пор она мстит всем нашим мужчинам.       – Тот Ловре. Он жив?       – Ну да, жив. Мы его первого скормили русалке, когда поняли, в чём дело. Как он кричал и упирался. Но ей, видать, этого было мало, не остановилась Даниелла, продолжила своё дело. Теперь мы стараемся к морю не ходить, но кто-то иногда да оказывается по случайности рядом, а она тут как тут.       Домагой сухо поблагодарил за информацию и встал с места, собираясь уйти.       – Ты убьёшь её? – остановил его мужчина.       – Нет, – ответил ведьмак. – Но я попробую с ней поговорить.       – Ты же слышал, ведьмак, она своим пением всех мужчин убивает.       – На меня оно не действует, – усмехнулся Домагой.       Он расплатился за пиво и пошёл прочь из трактира.

***

      На побережье никого не было. Видимо, все люди, прознав о русалке, стремились обходить берег моря десятой дорогой, даже женщины. Домагой шёл по песку и вдруг услышал её. Морской ветер донёс до него звуки песни. Прекрасной, но печальной. Ведьмак пригляделся. Там, где море было достаточно глубоким, на скалах сидела русалка. Своим ведьмачьим зрением Домагой мог разглядеть её с берега. Обнажённая грудь, перламутровая чешуя на мощном хвосте переливалась от зелёного к розовому цвету, волнистые чёрные волосы струились по плечам. Глаза были прикрыты, она пела, подняв печальное лицо к солнцу. Из всех украшений на ней были только жемчужные серьги, других каких-либо русаличьих украшений из водорослей или ракушек на ней не было. Домагой подошёл к самой воде, но в море не заходил. Песня русалки не могла его зачаровать, но всё же он невольно замер, засмотревшись на Даниеллу. Русалка открыла глаза и посмотрела прямо на него. Она продолжала петь. Но в какой-то момент она внезапно оборвала свою песню на полуслове.       – Ещё никогда человек, заслышав моё пение, не оставался стоять на берегу, как истукан, – громко сказала русалка. У неё был приятный мелодичный голос, Домагой не знал, был ли он такой при жизни или стал таким после трансформации в русалку.       – А я не человек, – так же громко сказал он, чтобы русалка могла его услышать. – Я ведьмак. Если хочешь, подплыви ко мне, поговорим. Я тебя не трону. – Он снял со спины мечи, показал Даниелле и положил их на землю, чтобы она видела.       Немного подумав, русалка, видимо, всё же заинтересовалась, соскользнула с камней и действительно поплыла к нему. Она не доплыла до самого берега и лежала на песке чуть в отдалении от Домагоя. Лёгкие волны покачивали её на воде, то и дело набегая её на спину. У неё были тёмные глаза, заметил Домагой.       – Ты удивил меня, ведьмак, – произнесла Даниелла, весело на него поглядывая. – Я думала, ведьмаки должны убивать чудовищ, а ты отложил свой меч в сторону и даже не подготовил засаду, чтобы меня поймать.       – Меня зовут Домагой, – зачем-то представился ведьмак. – Ты не чудовище.       – А кто же я? – засмеялась русалка. – Святая невинность?       – Нет… Но ты ранена и страдаешь. Ранена людьми. – Русалка посерьёзнела, и её лицо вновь приняло печальное выражение. – Позволь своей ненависти струиться мимо тебя. Ты отомстила, тебе отдали Ловре, а ты продолжаешь нападать на ни в чём неповинных людей.       – Да что ты знаешь, ведьмак Домагой? Те люди, они ненавидели меня! Они плевали на меня и поливали грязью, лишь потому, что за меня некому было заступиться. Только Хрвое был добр ко мне, но его убили какие-то пьяные люди, тогда я едва убежала от них. Но я не сумела убежать от Ловре, и он…       – Я знаю, – кивнул Домагой. – Но я прошу тебя отказаться от своей мести. Не будь чудовищем,с которым тебя сравнивают люди. Отец Хрвое мне рассказывал, что ты была чудесной девушкой.       В прекрасных глазах русалки появились слёзы.       – Да что ты знаешь, ведьмак? Не притворяйся, что ты мне сочувствуешь, ты… ты не умеешь чувствовать!       – И всё-таки мне очень жаль, – серьёзно сказал ведьмак, присев на песок и глядя на русалку. – Пожалуйста, не отказывайся от моих слов, подумай, Даниелла.       Даниелла не ответила. Поджав губы, она развернулась и поплыла обратно в море. Домагой смотрел ей вслед.