Турнирная встреча старых друзей

      Утро. Такое прекрасное время, чтоб выспаться и понежиться в постели, укрываясь тёплым одеялом. Утром всегда спится лучше, как по закону подлости. Но как же можно спать, когда вот-вот столичные часы Империума пробьют полдень и в Колизей Шао Кана хлынут толпы внешнемирцев, эденийцев, шоканов, таркатан и даже землян, дабы полюбоваться на битвы опытных бойцов, что много лет были врагами друг друга. Каждый участник без исключения, как и положено, жутко волнуется, ведь каждый хочет показать свои умения и не ударить в грязь лицом, особенно наследника Императора, ведь впервые в жизни все они прошли дальше 1/16 финала, раньше многое им мешало, а теперь есть все шансы пройти дальше. Наследника были уверены, что четвертьфинал не вместит в себя 10 бойцов: 5 наследников и 5 их вторых половинок, потому кто-то точно, да уйдёт, это лишь вопрос времени и мастерства. Тем не менее великий Кан, желая проявлять истинную мудрость, не желая делить своих детей и наказывать за поражения, как раньше, иначе что ж он за отец такой? Да и это вызовет гнев его несравненной Канум, которая особо переживает за их детей. Сегодня должена состояться 1/8 финала, где 16 бойцов поборятся за место в четверть финале, их останется всего 8, потому этап будет проходить в два дня — в первый день 4 пары бойцов и во второй день 4 пары бойцов, но вот кто они будут — не ясно, может судьба сведёт наследников Шао Кана с их возлюбленными... или же друг с другом? Ведь Император не может перетасовать золотые карточки и выбрать заново, придётся мучительно смотреть, как его дети колотят друг друга. Кан старается об этом не думать, иначе будет только хуже, у него есть куда более... интересные мысли — его жена.       Синдел сидела на мягком пуфике перед своим золотым трюмо и вычёсывала серебристые локоны, что те переливались от редкого солнечного света, проникающего в покои. Подле Императрицы стоял поднос с чашечкой цитрусового чая, чтобы согреться и поднять себе настроение в столь пасмурный день, и блюдце с горячим шоколадным кексом, что весь истекает шоколадом при одно укусе. У Канум не было времени рассусоливаться и часами прихорашиваться перед зеркалом, они с мужем и так проспали: внешнемирец проснулся раньше и так зачарованно смотрел на свою спящую эденийку... что потерял целый час времени! Пришлось спешно будить супругу, которая поколотила его подушкой за то, что он её вовремя не разбудил, правда пламенный поцелуй легко успокоил разъярённую женщину. Теперь Шао, сидя на постели, смотрит на свою любимую Дели, не в силах отвести от неё взгляд, всё же он влюблён в неё, как маленький мальчишка и не стыдится своих чувств перед ней, что побуждает других любить свою вторую половинку сильнее прежнего и не скрывать своей любви... и это даже помогает бывшим возлюбленным вновь сойтись. Те же Эррон Блэк и Скарлет, которые вместе уже почти 2 года после того расставания, но вот во дворце ещё не распространились слухи, что Кунг Джин и Кэсси Кейдж решили начать всё с начала, с чистого листа, стараясь быть такими, как раньше, особенно коммандер. Но раз таких разговоров ещё нет, то лезть в чужие дела не стоит... да и вообще не стоит. Императору куда более интересна его Императрица, которая так... соблазнительно проводить меж грудей стилосом с благовониями, хотя она от природы прекрасно благоухает фиалками. Кан в очередной раз хрустнул пальцами и Канум улыбнулась.       – У тебя скоро пальцы в другую сторону будут смотреть, – посмеялась Синдел. – Волнуешься?       – С чего бы? – усмехнулся Шао Кан. – Я даже в битве с Хотару не волновался!       – Дракончик, уж мне можешь не врать! – сказала Императрица. – Я же по глазам вижу, когда ты волнуешься.       – Ты и сама знаешь, каково это, волноваться за детей, – признался Император. – Меня даже больше волнует то, как они отнесутся к вероятному поражению.       – А ты не думай об этом! – сказала Канум.       – И это ты мне будешь говорить? – улыбнулся Кан. – Я же вижу, что ты волнуешься не меньше.       – Так я этого не отрицаю, а просто стараюсь выкинуть из головы эти мысли до турнира, – сказала эденийка и отложила расчёску. – Потому что моя рука сама сделает выбор.       – Если кто-то из наших детей потерпит поражение, то... я не стану злиться, каждый может проиграть, – пожал плечами внешнемирец.       – Дракончик, – мягко обратилась с нему жена.       – Да, моё эденийское счастье? – с улыбкой спросил муж.       – Обними меня, – нежно попросила она.       – Моя несравненная... – он спокойно подошёл к ней со спины и крепко прижал к своей груди, будто не видел её десять веков, а затем поцеловал её в плечо. – У тебя плечи холодные. Надень хотя бы накидку и не спорь со мной!       – Да как я могу спорить с мужем? – улыбнулась Синдел. – Я только твоя и всегда нуждаюсь в тебе.       – К слову, чем бы ты хотела заняться вечером? – спросил Шао Кан.       – Ох, какой неожиданный вопрос! – сказала Императрица, медленно выпуская пар из ноздрей. – Я даже не знаю. Можно и с картой продолжить.       – Можно... – сказал Император и игриво поцеловал её в шею.       – Это ты намекаешь на... плотскую утеху? – томно выдохнула Канум.       – Если только ты согласна, – ответил Кан. – А то вдруг уснёшь ещё до того, как в спальне окажешься.       – Шао! – посмеялась эденийка.       – Обожаю твой смех! – улыбнулся внешнемирец. – Ты готова?       – Да, готова, – ответила жена.       – Ну тогда вперёд! – браво сказал муж.       Шао резко подхватил свою прелестную Дели на руки прямо с мягкого пуфика. Их сверкающие счастьем глаза встретились на одном уровне, что даже чувствовалось единство их дыхания и как сердца бьются в унисон. Император вынес Императрицу из их покоев и, даже не останавливаясь, направился прямо к Колизею, где уже потихоньку собирается народ и пора бы самим правителям явиться и показаться своим подданным, открывая новый этап турнира. Пусть все смотрят и завидуют их счастья, от чего любовью зажигаются сердца одиноких внешнемирцев.       Стоит ли говорить о том, насколько сильно остальные дворцовые и приезжие парочки переживают и утешают друг друга? Кто-то это скрывает, а кто-то доверяет свои тревоги только любимому человеку. Да и кому сейчас во дворце это обсуждать, если все уже давно заняли свои места в Колизее и ждут начала битвы? Там уж полным ходом делаются ставки, а кто-то рьяно рвётся даже просто постоять у входа, только бы увидеть битвы. За день отдыха столичные жители и прибывшие гости соскучились по битвам, хотя теперь их будет меньше: по 4 битвы на 2 дня, из которых должно получить 8 твёрдых претендентов на место в четвертьфинале. И ведь всем бойцам жаждется этого: Бараке, Джейд, Кабалу, Китане, Кунг Джину, Ли Мей, Лю Кангу, Милине, Рейко, Саб-Зиро, Скарлет, Скорпиону, Суджинко, Шанг Цунгу и Эррону Блэку. Да всем участникам 1/8 финала хочется заполучить заветное место на следующем этапе. Конечно нельзя сказать, что каждый боец имеет полную уверенность в своей победе: Джейд после вчерашнего дня так и не видела Коталя, а в лазарет её не пустили, Китана, Милина и Скарлет не желают позорить отца, Рейко не хочет расстраивать маму... У каждого уже были мысли по поводу того, что же они станут делать после поражения, например, Ханзо Хасаши и Куай Лиенг вернутся в свои кланы, особенно японец, ведь он уже 3 месяца не был на родине, то и дело утешая свою Мили. Наследники Императора станут молча стоять подле его трона до конца турнира; Барака поедет в Таркату в качестве представителя Кана, его уже давно там ждут, к тому же Синдел умоляет его повлиять на соотечественников ради перемен. Кунг Джин вместе с семейством Кейдж и Бриггс вернётся в Земное Царство, где он вместе с Кэсси будет трудиться на благо их отношений, к тому же лучник охотно готов вернуться в Отряд Особого Названия под командование Джонни Кейджа. В целом, если посмотреть, то особо никто и не собирается убиваться из-за своего поражения (если только Принцессы и Леди), это же не вселенская Смертельная Битва, а скорее турнирная встреча старых друзей, где главная задача не убить, а лишь победить, за смерть бойца Шао Кан готов жестоко покарать его противника. Но особо примечательно то, что у императорского трона не стоят Горо, Шива и Кинтаро, да и шоканов заметно меньше на трибунах. Можно подумать, что проигравшие попали в немилость Императора, но это ошибка. К ним у Кана особое поручение, а какое — пусть на данный момент это останется тайной. Но они проигравшие и сражаться им больше не обязательно, а значит можно и не являться в Колизей, всё же они не наследники престола. Также были удивительно увидеть здесь придворного кузнеца, что заметно нервничал, оглядываясь по сторонам и за спину, потому как он что-то сюда принёс и тщательно прятал.       Но вот главные столичные часы Империума пробили ровно полдень: за это время ветер нагнал лишь лёгкие сероватые тучки, которые даже не собираются изливаться дождём, тем и лучше, не хочется прерывать турнир из-за спонтанных погодных явлений. Трибуны затихли, основные ставки сделаны, деньги можно поставить на несколько категорий: кто сразится сегодня и каким будет негласный счёт между Шао Каном и Синдел, а также между Внешним Миром и Земным Царством, хотя у последнего мира в разы меньше шансов, ведь и бойцов-землян осталось меньше, потому только дурак участвовал в этой ставке и желал заработать деньги, ставя на Земное Царство. После 1/16 финала счёт был такой: между Императором и Императрицей 11:5, а между Внешним Миром и Земным Царством 10:6. Некоторые уже дёргали руками или топали ногами, потому что всем уже нетерпится увидеть первые бои 1/8 финала турнира. Но вот какой же страх одолевал нефритовую Леди, когда уже пробил полдень, а Коталя и след простыл. Во имя Старших Богов, хоть бы лн явился, иначе если отец вытянет золотую карточку, а бойца не будет, то... бывшего Кана исключат из турнирной таблицы и ош-текки будут жутко им недовольны. Если же он вообще не явится сегодня, то... хоть бы ни Кану, ни Канум не попалась под руку карточка наместника Ош-Текка. Но едва ли старшей императорской воспитаннице стало легче, когда затрубили горны и на пески Колизея под громкие крики и аплодисменты вошли Шао Кан и Синдел: муж держал жену на руках и широко улыбался, что было видно из-под шлема, а супруга немного смущённо махала рукой зрителям, чем ещё больше умиляла подданных. Дойдя до трона, Император усадил Императрицу на подлокотник своего колизейного места и мягко поцеловал её нежную руку, что заставило засиять глаза первой красавицы Внешнего Мира и Эдении. Кан с большой неохотой отпустил руку своей Канум и вышел насередину арены, заставив трибуны взреветь.       – Народ мой! – обратился к подданным Шао. – Сегодня начинается второй этап турнира — 1/8 финала! Два дня мы будем наблюдать за битвами 16 бойцов, что оказались лучше своих соперников! Но лишь 8 из них пройдут в четвертьфинал! В эти два дня за место в четвертьфинале поборятся: наместник Таркаты Барака, Леди Джейд, Кабал из Земного Царства, Принцесса Китана, наместник Ош-Текка Коталь, Кунг Джин из Земного Царства, Ли Мей из Сэн До, Чемпион Земного Царства Лю Канг, Принцесса Милина, Принц Рейко, грандмастер клана Лин Куэй Саб-Зиро, Леди Скарлет, грандмастер клана Ширай Рю Скорпион, рыцарь Эдении Сэр Суджинко из Земного Царства, придворный колдун Шанг Цунг и наёмник Эррон Блэк! Да начнётся 1/8 финала!       Закончив свою речь, Император под звуки горнов и одобрительных аплодисментов зрителей вальяжно сел на свой колизейный трон, в котором раскинулся с довольной улыбкой и подал руку любимой Императрице. Канум взяла Кана за руку, приподнялась с подлокотника и села к любимому на колени, переплетая с ним пальцы рук, они не могли отвести друг от друга совершенно влюблённого взгляда, что побуждало обниматься других бойцов, у которых рядом была вторая половинка. Эденийка прислонилась лбом к шлему внешнемирца и прикрыла глаза... но ненадолго: к ним подошёл тот самый таркатан, в обязанности которого входит подносить правителям ларец с золотыми карточками бойцов. Шао с неким недовольным рыком принял ларец, а Дели с улыбкой похвалила свирепого зверя, что тот тут же повеселел и ушёл. Император открыл ларец — там осталось в половину меньше золотых карточек, всего 16. Кан вынул их все, перетасовал и разделил напополам с Канум — каждому по 8 карточек. На трибунах повисла тишина: кто-то волновался за свои ставки, а кто-то искренне переживал за своего фаворита. А Джейд так вообще потрясывало: она так боялась, что сейчас кому-то из родителей выпадет Коталь, а его всё нет и нет, наверняка он не смог восстановиться к турниру, небось лежит там бедненький в лазарете и переживает, что опозорит свой народ... Нужно будет немедленно навестить его сегодня хотя бы после турнира, если он не придёт! И вот большая рука Шао Кана сунулась в золотую колоду.       – Барака! – объявил Император, показав свою карту.       – Шанг Цунг! – громко сказала Императрица, глянув в сторону бойца.       С хлопком и свистом, свойственным ярким фейерверкам, над Колизеем замерцали мелкие искры, собравшиеся в имена и изображения таркатана и придворного колдуна, что конечно вызвало всеобщий радостоный крис и томное ожидание. Все без исключения знали знаменитого лидера таркатанской расы, что произошла от помеси внешнемирцев с демонами, и придворного колдуна из Земного Царства, что является учеником самого Шао Кана. На лице Шанга не дрогнула ни мышца: у него была чеширская ухмылка и полная уверенность в себе, он совсем не видел в оскалистом полукровке соперника. А может это напрасно? Так или иначе, но Цунг, сложив руки за спиной, только хотел ступить на пески арены, как вдруг его со спины обняла преданная Таня, которая пусть и проиграла, но пришла поддержать любимого.       – Удачи, мой могущественный колдун! – сладким голосом сказала эденийка.       – Хе-хе-хе... – в своей манере посмеялся похититель душ и развернулся к ней. – Мне нравятся твои речи, Таня! – он улыбнулся и поцеловал её в шею.       Оставив мелкий красный след, что еле заметен на смуглой коже, Шанг Цунг вальяжной походкой пошёл на арену. Шанг усмехнулся, увидев, с какой свирепостью и гордостью Барака вышел на песок, размахивая таркатанским знаменем и выкрикивая боевые кличи на родном языке. Это вызвало заметный восторг у его сородичей, что были на трибунах и в охране, всё же они и Милина понимали его; к слову полутаркатанка растерялась: аплодировать ей своему наставнику или создателю? Но всё же она решила остаться беспристрастной. Родичи радостно кричали и приветствовали своего лидера... но вдруг взорвались криками удивления и злости, увидев, что на арене появился... второй Барака, по которому прокатилась кислотно-зелёная дымка и пред всеми со смехом предстал Цунг, желая поглумиться над оскалистым наместником Таркаты.       – Оборотень, – недовольно пробубнил Барака.       – Кретин из Пустошей, – с презрением произнёс Шанг Цунг.       – Я предпочитаю «Колосажатель из Пустошей», – важно поправил его таркатан.       – В бой! – произнёс Шао Кан, словно отвлекая их от словесной перепалки.       Между наместником Таркаты и придворным колдуном нет лютой ненависти, но тем не менее заметно, как они недолюбливают друг друга, на то были причины: хотя бы то, что Шанг ставил опыты над сородичами Бараки, стараясь создать шедевр с помощью тёмной магии и алхимии, используя внешнемирскую и таркатанскую кровь. За это дело пало немало таркатан, но всё же опыты стоили того — подле трона стоит идеальное творение Цунга — Её Императорское Высочество младшая Принцесса Милина. И тем не менее во дворце при императорской семье таркатан и китаец ведут себя спокойно и прилично, а теперь же у них появился шанс всё выяснить. Это ж битва, отличный повод отомстить друг другу! И вот началось! Барака не стал ждать, потому, рыча, он выдвинул свои лезвия и яростно кинулся на Шанг Цунга, но последний метнул в него огненный череп, сбивая свирепого противника с ног. Однако не успел таркатан упасть, как Шанг призвал череп из-под земли, заставляя соперника пролететь ещё пару метров. Встав, наместник Таркаты со злостью ударил лезвиями друг о друга, высекая мощную искру и посылая её в Цунга. Колдун увернулся и с помощью заклинания проскользнул по песку, выставляя перед собой кислотно-зелёную магическую сферу и собираясь отправить противника в долгий полёт по Колизею... но похитителю душ это не удалось: его нахальное лицо встретилось с таркатанским ботинком, от чего тот отлетел назад. Оттолкнувшись, Шанг Цунг вовремя вскочил — Барака уже был рядом. Широко расставив руки, Шанг направил ладони в землю, создав густое облако кислотно-зелёного колдовства, зацепившее таркатана. Теперь Цунг, словно удовлетворяя своё высокомерие, управлял сгустками магии, будто дирижёр, чем заставил лидера таркатан свалиться с ног. Не успел противник подняться, как вдруг своей магией колдун изниоткуда уронил на Бараку отвратительный раздувшийся бледный труп, что даже был без ног... и заставил его взорваться! Мезркое и отвратительное зрелище, Синдел даже уткнулась лицом в грудь Шао Кана, чтобы не видеть этот ужас: несчастного Бараку подбросило, обдав гнилыми кусками плоти и крови, кого-то на трибунах от такого даже стошнило.       Шанг Цунг не стал растягивать это удовольствие, хотя было такое желание, потому он подошёл к Бараке и совершил комбинацию ногами и руками — всё же он был мастером! Однако на последнем ударе таркатан схватил Шанга за ногу и смачно укусил, что даже послышалось, как кончики верхних и нижних зубов едва соприкоснулись. От такого Цунга перекосило, а вот лидеру таркатан кусок плоти значительно придал сил. Наместник Таркаты выдвинул лезвия и нанёс пару ударов, нанося колдуну страшные ранения. Похититель душ свалился на песок, но ещё был в сознании. Барака, ликуя, собрался уже добить Шанг Цунга, но совсем забыл про главную способность колдуна — поглощение душ. Вытянув руку, Шанг вытянул из таркатана часть жизненной энергии, излечивая себя, похожим образом он некогда вытянул жизненную энергию из ревенанта Ночного Волка. Затем, достав колдовской свиток с древними письменами, Цунг прочёл заклинание и сжёг его, чем усилил себя. Колдун создал большую огненную кобру и заставил её напасть на лидера таркатан: она обвила оскалистого бойца, обжигая его кожу и злобно шипя, расправляя свой капюшон. Улыбаясь, похититель душ махнул рукой и кобра уже вот-вот собралась откусить Бараке голову, как вдруг...       – Довольно! – на весь Колизей прогремел голос Императора, словно удар молота по гонгу, что заставило колдуна остановить кобру. Цунг остановил змею. – Шанг Цунг побеждает! Шанг Цунг, улыбаясь, заставил огненную кобру исчезнуть и обессиленный Барака рухнул на песок, подняв небольшое облако. Преданные таркатаны тут же подбежали к своему лидеру, бережно положили на носилки и скоро унесли в лазарет, чтобы там ему оказали достойную помощь, всё же у наместника обожжена кожа и множество ран. В целом, зрители ожидали такого исхода, потому счёт между Шао Каном и Синдел составил 0:1 в пользу эденийки, а между Внешним Миром и Земным Царством 1:0 в пользу первого, однако иного счёта между царствами быть и не могло. Зрители горячо аплодировали победителю, а таркатаны молчали, крепко сжимая острые зубы, что они могут поделать? Шанг легко залечил неглубокие раны и, сложив руки за спиной, направился к императорскому трону с гордой мыслью о том, что он — первый участник предстоящего четвертьфинала, он выбил себе место. Стоило Цунгу только подойти к трону, как вдруг на него с ногами запрыгнула радостная Таня. Колдун крепко обхватил ноги топазовой Леди и та целовала его с особой эденийской страстью. Правители, зрители и бойцы по началу были ошарашены поведением холодных и коварной пары, но всё же белоглазая эденийка растопила сердце двуличного похитителя душ, заставив его забыть о симпатии к самой Императрице. Видя это, все улыбнулись и радостно засвистели, хваля Шанг Цунга и Таню.       – Ваша страсть невероятна! – улыбнулся Шао Кан и пальцем повернул к себе лицо жены.       – Дракончик, ну не при всех! –от этого Синдел сильно смутилась, благо все смотрели на Шанга и его Леди.       – А что я такого сделал? – улыбнулся Император, а затем забрал у неё их рук золотые карточки, начиная их тасовать.       – Надо будет отдать это Бараке, – сказала Императрица, отложив золотую пластину таркатану в ларец в отдельную стопку, в рядом карточку Цунга, как победителя.       – Ты права, – согласился Кан и дал супруге 7 золотых карточек, а затем вытянул одну из своей колоды. – Ли Мей!       – Так... – с заметным волнением Канум вытащила пластинку и перевернула. – Лю Канг!       Мало кто мог представить такую битву: ученики легендарного мастера Бо'Рай Чо сразятся друг с другом. И тем не менее так сложилась судьба: в небе над Колизеем замерцали разноцветные магическик искорки, сложившиеся в единое изображеник двух бойцов и их имена. Будет довольно интересно посмотреть на это: все ученики мастера Чо обладают всеми необходимыми для победы навыками, но что будет, если выставить их друг против друга не просто на тренировке, а на целом турнире? На памяти самого мастера такого ещё не было... а может и было, просто тогда он был пьян и запамятовал. Лю Канг, тем не менее, не желал глумиться над Ли Мей, как Шанг Цунг над Баракой, всё же он хорошо к ней относится, почти как к сестре, которой у него никогда не было. Лю приветствовали редкие земляне, что здесь были ради зрелища, пусть и не привыкли видеть столько крови за раз. Избранный взял нунчаки, легко покрутил ими и уже только собрался выйти на пески арены, но его остановили: Китана отошла от трона отца и тут же возникла перед любимым, робко улыбаясь ему. Все знали, насколько ЛюТана скромны в проявлении своих чувств друг к другу, чем они восхищали и забавляли зрителей на трибунах. Принцесса нисколь не стыдилась того, что так просто остановила Избранного на пути к арене, всё же она любит его и не может отпустить в бой без напутственных слов.       – Хочешь пожелать удачи? – догадался Лю Канг.       – Хочу, – кивнула Китана. – Я же волнуюсь за тебя.       – При том делаешь это больше меня самого, хотя сражаться мне, – улыбнулся Лю.       – Потому что я уже теряла тебя однажды и не хочу, чтобы это повторялось! – сказала Кити.       – Даже если судьба разлучала нас, то всё равно сводила вместе, – сказал Избранный, осторожно взяв девушку за руку. – И это придаёт мне сил!       – Тогда постарайся получить как можно меньше ранений, – попросила Принцесса.       – Это приказ или просьба, Ваше Императорское Высочество? – чтобы не сказал Чемпион Земного Царства — всё было очаровательно.       – А что больше заставит тебя соблюдать это напутствие? – хихикнула синий ассасин и покраснела от собственных слов.       – Твоя вера в меня, – ответил парень.       Лю Канг чуть наклонился к Китане и опустил едва ощутимый поцелуй на её красную от смущения щёку. Карие глаза Принцессы чуть расширились и она приоткрыла рот, словно в неё попала острая стрела, а щёки заметно побагровели. Старшая императорская дочь сделала шаг назад, приложив ладошку к щёчке и вернулась к трону отца, будто она поцеловалась впервые. Вся её скромность к тому и сводится, что всякое прикосновение Лю к ней вызывает восторг и густую краску на лице. Избранный обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на смущённую девушку, и всё же наконец вышел на арену, но противница пока и сама была занята любовными напутствиями, потому можно было немного заняться концентрацией: монах Шаолиня выдохнул через нос, закрыл глаза и сомкнул ладони. Вокруг него воспарились мелкие огоньки, переросшие в фаерболы. Теперь можно сосредоточиться и дожидаться битвы.             Ли Мей тоже готовилась к предстоящей битве, потому как было видно, что она волнуется, всё же её противник — Чемпион Земного Царства, не зря же он получил свой титул. Не сказать, что Ли слаба, её же учил сам Бо'Рай Чо да и она бы сама не пошла на турнир, будь она слабачкой, хотя в прошлый раз ей не хватило решимости. За это время, что Мей провела во дворце, она повидала многое и постигла достаточно, чтобы иметь некое понимание о турнирах, ведь она никогда раньше не билась в Колизее, только сейчас ей выпал такой шанс: на начальном этапе её противником была Соня Блейд, а теперь Лю Канг. Девушка была уверена, что придётся попотеть, ведь наверняка не так просто победить Лю! Если же ей удастся это сделать, то какой шок будет на трибунах и у императорского трона — обычная девушка из Сэн До одолела самого Чемпиона Земного Царства! Мало кто мог поверить в такой исход битвы между Лю Кангом и Ли Мей, но был тот, кто искренне верил в силы девушки — её возлюбленный Рейко. Для всех он наследный Принц Внешнего Мира, а для неё — любимый человек, готовый достать для неё хоть звезду с неба. Хотя всё же внешнемирцы так или иначе, но поддерживали будущую Принцессу: она была доброй, скромной, справедливой, сражалась за свой мир и его обитателей во время гражданских войн и тирании Шао Кана... в сына которого она теперь влюблена. Может однажды из неё выйдет достойная Императрица и Канум, но неприлично говорить об этом при живой правительнице. Только Ли Мей приоткрыла рот, чтобы что-то сказать Рейко, но...       – Ли Мей, достаточно чувств, пора на арену, – сказал Император, указав рукой на песок.       – Как прикажете, Ваше Императорское Величество, – сказала Ли Мей и сделала реверанс, после чего поцеловала возлюбленного в губы и убежала.       – «Достаточно чувств», – в шутку передразнила Императрица своего супруга. – Сказал человек, внёсший меня на руках в Колизей.       – Не гоже императорской жене ходить самой! – довольно важно сказал Кан, проведя рукой по идеальным ножкам жены. – Сапоги-то небось новые, поберегла бы!       – Только ли сапоги тебя заботят, муж мой? – совершенно невинно сказала Канум.       – Скорее эти стройные ножки, скрытые под ними... – довольно рыкнул внешнемирец, схватившись за её бедро и сжав его пальцы.       Пока ШаоДел милуются друг с другом, говоря о сапогах эденийки, немногочисленные зрители из Земного Царства жарко приветствовали сконцентрированного Лю Канга, а жители Внешнего Мира приветствовали Ли Мей, но так как их было больше, то получалось, что робку девушку поддерживали чуть ли не все. Ли ступила на арену без лишнего пафоса, просто поправляя свою лиловую бандану, чем вызывала даже восторг у внешнемирцев. Лю, открыв глаза, резко развёл руки и два фаербола просто взорвались, не причинив вреда хозяину, за этим он повторил тоже самое, а потом, подняв одну ногу, выставил руки и оставшиеся фаерболы взорвались, что сопровождалось характерными звуками из уст Избранного.       – Ты достойно защищал своё Царство на турнире, – восхитилась им Ли Мей.       – А ты достойно защищала свою деревню на турнире Куан Чи, – с уважением сказал Лю Канг.       – Жаль, что теперь мы противники, – с сожалением сказала Ли.       – Вы это... это самое... – облизнулся Шао, уставившись в кливидж на одежде жены. – В бой!       Лю Канг и Ли Мей приняли боевые стойки под всеобщее утихающее восхищение. Затем, сблизившись, они принялись осыпать друг друга ударами. Иногда они двигались так быстро в ударах, что было трудно что-либо заметить. Ли ловко ударила Лю ногой и собиралась атаковать рукой, но парень выкрутил девушке руку, однако она вырвалась из захвата и стала лупить его ногами в голову, благо растяжка позволяла. Избранный, как мог, защищался, а затем, отпустив руку Мей, ударил её ладонью в живот, отбросив от себя. И они оба словно по команде достали оружие: он – нунчаки, а она — меч. Пришло время битвы на оружиях, а это бывает даже сложнее рукопашного боя.       И они вновь бросились друг на друга, осыпая ударами и делая блоки и увороты. Ли Мей двигалась быстрее Лю Канга, орудуя своим мечом, потому он только и делал, что уклонялся и блокировал. Но вот меч Ли достал Лю, нанеся несколько точных порезов, а потом эффектной вертушкой она отбросила его на метр от себя. Избранный помотал головой: это было сильно, пора бы собраться! Но только шаолиньский монах поднялся, как в него прилетел шар лиловой энергии, вновь сбивая с ног, этот приём Мей освоила давно, ещё когда училась у Бо'Рай Чо. Внешнемирцы ей радостно аплодировали, восхваляя своего бойца, как же ликовали те, кто ставили на её деньги. Парень всё же снова поднялся и отряхнулся, у него ещё были силы бороться: соединив ладони, он призвал огонь, усиливая своё тело и мощь. Ли Мей снова бросилась на него, нанося удары, но Лю Канг их умело блокировал. Все блоки причиняли Ли боль, словно от ожога и удара по скале. Было жутко и невыносимо больно. Отбив очередной блок, Лю прыгнул и начал наносить свой фирменный велосипед. Мей отбросило, однако, вставая, она ловко сделала удар ногой снизу, попав Избранному прямо по лицу. Тот не упал, но отшатнулся. Внешнемирка уже была готова снова ударить его, как вдруг китаец мгновенно пришёл в себя и ударил её кулаком в живот, что даже сам такой резкости ожидать не мог. Девушка не ожидала и согнулась, а затем Лю Канг добавил ей нунчаками по затылку. И девушка упала. Теперь уже окончательно.       – Лю Канг побеждает! – объявил Шао Кан.       Все стал аплодировать обоим воинам, ведь это был потрясающий бой, исход которого с одной стороны был очевиден, а с другой такой неожиданный! Что ж, теперь негласный счёт между Императором и Императрицей составляет 0:2 в пользу эденийки, а вот счёт между Внешним Миром и Эденией теперь равный — 1:1. Мало кто уже замечал, что Ли Мей слабо пошевелилась. Лю Канг хотел было ей помочь подняться, но кто-то его опередил: это оказался Рейко. Принц сел на корточки перед своей возлюбленной, убрал выпавшие смоляные пряди с её едва побитого, но покрасневшего лица. Императорский сын взял девушку на руки и унёс к трону отца, где был ровный каменный пьедестал, там вполне хватит места, чтобы облегчить боль девушки. Правда Рейко вовсе не забыл поздравить Лю Канга с победой и от имени Ли Мей поблагодарить за честный бой. Лю, потерев шею, подошёл к трону Кана, заняв место подле Шанг Цунга, хотя сам украдкой поглядывал на свою Китану, что одобрительным кивков похвалила его за бой. Принц же уложил Ли на ровный пьедестел и стал исцелять её своей магией, пусть хоть немного, но нужно снизить боль после ожогов, пусть они и не были причинены от физического контакта с горячим предметом. Дели, что достаточно показала Шао свои стройные ножки, едва заметно дёрнула мужа за руку и показала ему то, как их сын спасает жизнь своей возлюбленной.       – Ах, какой он заботливый! – восхитилась Императрица.       – Этим он уж точно в тебя! – улыбнулся Император.       – Ты тоже очень заботливый, Дракончик! – сказала Канум, взяв его за руку. – Ведь это ты воспитывал нашего сына, значит ты привил ему это...       – Я воспитывал его безжалостным воином, но видимо всё прекрасное вылезло наружу, – сказал Кан. – И я рад, что у него такое же доброе сердце, как у тебя. Но нам бы нужно уже выбирать следующих бойцов, а то нас сейчас глазами съедят!       – Ой, верно! – опомнилась эденийка, глядя на выжидающие взгляды зрителей.       Шао Кан отложил золотую карточку Ли Мей в стопку проигравших к Бараке, а Синдел положила карточку Лю Канга на карточку Шанг Цунга к победившим. Джейд вновь стало не по себе: уже прошло два боя, в четвертьфинале занято два места... а Коталя всё нет и нет! Ну ему точно плохо в лазарете, а её туда не пустили! Нефритовая Леди, закусив розоватые от помады губы, смотрела на то, как в огромных руках Императора тасуются золотые карты, побрякивающие от прикосновения друг к другу. Карточек осталось всего 12, значит каждому правителю достанется по 6 карточек. Достаточно всё перемешав, Император раздал себе и Императрице равное количество карточек и решил вытянуть первым.       – У меня выпал Эррон Блэк! – сказал Кан, перевернув карту.       – У меня… Кабал! – объявила Канум и её сердце стало биться в разы ровнее.       Ох, этой битвы мало кто мог ожидать, но так выпали карты. Изображения обоих бойцов и их имена появились над ареной, мерцая разноцветныии магическими звёздочками. Эррон Блэк всегда был завидным противником в том плане, что особых магических способностей у него нет, только замедленное старение, а вот у Кабала есть огромная скорость... но не всегда она ему помогает, например, в битве с Фуджином на острове Шанг Цунга он мог отхватить арбалетный болт в лоб, благо увернулся. Хотя когда-то Эррон и Кабал состояли в одном клане «Чёрный Дракон», но потом наёмник ушёл оттуда в вольнок плавание, чтобы работать на себя самого... хотя теперь он уже не убивает за деньги, его куда больше заботит его кровавая Леди. Блэк не стал устраивать слезливых прощаний, когда возлюбленная кидается на шею и рыдает, желая удачи, словно отправляет его на войну. Стрелок подошёл к кровавой колдунье, резко ухватил за талию и притянул к себе, что её ладошка невольно оказалась на его груди. Он смотрел на неё с нескрываемым вожделением, но больше любовью. Эррон Блэк откинул с её плеча прядку алых волос, пахнущих экстрактом роз, и провёл рукой от плеча Скарлет и до самой талии, сомкнув на ней обе руки.       – Он слишком быстр, только едва Фуджин мог остановить его, – сказала Леди. – Всё же он быстр, как ветер, но Фуджин им повелевает.       – Ты стала сомневаться во мне? – ухмыльнулся Эррон, едва коснувшись пальцами её зада.       – Ни на секунду! – уверенно ответила кровавый ассасин.       – Ну тогда поверь, я сейчас быстро разберусь с этим ублюдком и вернусь к тебе! – сказал Блэк, поцеловал девушку в губы и смачно шлёпнул по заду.       Скарлет даже колыхнулась, потому стрелок поторопился на арену, пока не получил кровавой косой по затылку. Но всё же с его лица не сходила довольная улыбка и не потому что он по несколько раз на дню может шлёпнуть кровавую Леди по заду, а что у императорского трона его всегда ждут, он ещё ни разу не пожалел, что вновь связался с воспитанницей Шао Кана и Синдел... зато никогда скучно не бывает и некогда унывать — у них вечно всякая чертовщина творится, револьверы уж точно не заржавеют. Кабал, уставший ждать, рванул на арену, подняв целую волну песчаных облаков. Бегун вынул свои шуангоу, начертил ими в воздухе букву «X» бело-сиреневого цвета и разрезал её обоими мечами, раставив просто исчезнуть. Мечтательно думая о своей судьбе после битвы с Кроникой, Эррон Блэк чуть ли не обнимал своё ружьё, но резко переменился в лице, когда увидел перед собой надменного противникв, потому крутанул оружие и оно оказалось в правой руке.       – Я укокошу тебя до того, как ты начнёшь бегать, – сказал Эррон.       – Ты будешь дохлым прежде, чем достанешь пистолет, – тон Кабала был таким уверенным, что было ясно, как он верит в свою победу.       – На счёт «три», – загадочно произнёс Блэк.       Они стояли и смотрели друг на друга, не моргая и не двигаясь, словно вообще не дышали. Команды «В бой!» из уст Шао Кана пока не прозвучало, так что они будто только и ждали этого, без разрешения начинать нельзя. Зрители совсем умолкли, понимая, что если упустишь хоть одну деталь этого боя, то можно вообще не понять, кто победил. В Колизее наступила гробовая тишина, что был слышен гул ветра и то, как летит песок, царапаясь песчинками друг о друга. Все были в заметном напряжении: кто первым допустит ошибку или одолеет врага, как только великий Император объявит начало боя? Даже самому Кану было интересно, потому он молчал и ждал подходящего момента. Два бывших напарника смотрели друг на друга и выжидали. Напряжение было уже слишком сильным, некоторые зрители даже вспотели от волнения, словно бой предстоит каждому из них. Но никто не произнёс ни звука и даже не моргнул. Здесь всё решится одним движением...       – В бой! – наконец крикнул Шао, разрезав тишину, словно мечом.       Кабал рванул так, что от него на месте, где он стоял, остался бело-сиреневый фантом и облако песчаной пыли. Эррон Блэк вытащил револьвер так, как никогда быстро. Всё произошло за доли секунды. Зрители после того, как услышали крик Императора о начале боя, увидели, что бегун исчез, моргнули, услышали звук выстрела, а потом... В следующее мгновение они увидели, что Эррон стоит на месте, держа в руке свой револьвер, из которого выходит дым, а его бывший соклановец лежит в паре сантиметров от его ног, держась за простреленное колено. За ним тянется длинная полоса, а на месте, где она началась, маленькая лужа алой крови, пропадающая средь песчинок, хотя после двух битв тут уже немало пятен. Блэк успел чуть быстрее благодаря опыту длиной почти в 200 лет, а член клана «Чёрный Дракон» слишком надеялся на свою запредельную скорость. Стрелок медленно направил дуло револьвера в голову противника, как прозвучали заветные слова...       – Эррон Блэк побеждает! – громко объявил Кан.       Зрители «взорвались» от восторга: такого они ещё не видели — это, возможно, один из самых коротких боёв в истории Колизея Шао Кана. Простой житель Земного Царства, что уже давно живёт во Внешнем Мире, продемонстрировал скорость Бога, такое может если только Фуджин. Эррон Блэк поднёс дымящее дуло револьвера к своим губам и эффектно сдул клубы валящего дыма. Бой окончен слишком быстро, но это уверенная победа, с простеленным коленом сражаться уже невозможен. Раненого и поверженного Кабала на носилках в дворцовый лазарет унесли крепкие таркатаны. Эррон покрутил револьверы на пальцах и легко загнал их в кобуру, поправил эполеты и гордо направился к императорскому трону, чтобы занять своё заслуженное место подле трона Кана рядом с Шанг Цунгом и Лю Кангом. Там его встретили бурными аплодисментами, но какое ему дело до этих хлопков, когда Скарлет соблазнительно надула алые губы и повела чёрной бровью? Кровавая Леди лукаво ухмыльнулась и изящной походкой направилась к Блэку, чем привлекла к себе внимание родных, бойцов и зрителей на трибунах. Подойдя к стрелку, кровавая дева подняла голову и посмотрела в его карие глаза без единого слова. Лицо мужчины озаряла улыбка и он по привычке надел свою шляпу на голову девушки, что её невероятно осчастливило. Больше не желая терпеть, Скарлет крепко ухватила Эррона Блэка за воротник его кожаной жилетки, что едва звякнули его крепкие пуговицы, и страстно поцеловала, что даже её лицо кровью налилось. Кому же были не интересны поцелуи, так это тем, кто ставил деньги: теперь счёт между Шао Каном и Синдел составляет 1:2 в пользу эденийки, а Внешний Мир ушёл в отрыв с Земным Царством после победы Эррона — счёт составил 2:1 в пользу Внешнемирья. Император отложил золотую пластину Эррона Блэка к победителям, а Императрица отложила карточку Кабала к проигравшим, надо будет завтра отдать им эти драгоценные золотые пластины. Канум умилительно улыбалась, глядя на поцелуй младшей воспитанницы и её возлюбленного, да настолько, что положила голову на грудь Кана, всё же плечи закрыты крепкими наплечниками содэ.       – И в кого это они такие страстные? – задалась вопросом эденийка.       – В нас конечно! – улыбнулся внешнемирец.       Дели приподняла голову и поцеловала Шао в губы, но нежно и мягко, словно робость одолела её и нет сил сопротивляться в проявлении заботы даже в поцелуе. Император приоднял Императрицу за талию, заботливо придерживая, чтобы она вдруг не упала. Канум настолько расслабилась, что не ощутила, как грубая, но такая любимая рука Кана забрала у неё из рук остатки золотых пластинок, которые нужно вновь перетасовать, у мужчины это выходит куда лучше. Всё же предстоял последний бой на сегодня, а мест в четвертьфинале всё меньше и меньше. Внешнемирец ловко перетасовал оставшиеся 10 карт и отдал жене половину, так будет честнее, а то вдруг за время битвы эденийка успелв подсмотреть выпавших ей бойцов. И вот Шао Кан вытянул свою пластину...       – Рейко! – сказал Император и показал карту трибунам, словно они увидят мелкие гравированные рисунки и имена.       – А у меня... – Императрицу охватило жуткое беспокойство: только не её сын, только не сейчас. – К-Китана! – со страхом произнесла она: её опасения, что её дети будут биться друг против друга, сбылись.       Услышав имя второго бойца, рыжеволосый кузнец подорвался с места и куда-то убежал, чем насторожил Канум, а вот Кан нисколько не сомневался в нём, потому как помнил про вчерашнее поручение, но оно вовсе не связано с битвой, скорее с её результатом, отец не желал вмешиваться в битву детей, как того хочет их мать. В небо с хлопком и свистом полетели магические кучки, собравшиеся в единые изображения Принца и старшей Принцессы, а под ними их имена, чтобы каждый зритель даже на задворках трибун увидел бойцов. Это будет последний бой на сегодня, но какой запоминающийся: старшая дочь и единственный сын Шао Кана и Синдел сразятся друг против друга за место в четвертьфинале. Когда такое было? Если только полтора года назад, когда наследник перевоплотился в Аластора, он же Шок Пейн, и сразил свою сестру, правда никто тогда и не додумался, что это Принц Рейко. Хотя с Милиной и Джейд на прошлом турнире было также. А теперь настоящий Принц честно сразится против своей любимой старшей сестры. Такого не было даже на 1/16 финала, хотя если было бы, то кто-то из императорских детей в 1/8 не попал. Внешнемирцы делали ставки на императорского сына: он мужчина, сильнее, в магии он вполне неплох; а эденийцы ставили на старшую императорскую дочь: она старше, мудрее, ловчее... В целом шансы у них обоих равны и уж чего того им обоим не занимать, так это чести и честности: сама Принцесса жульничать не станет, так и Принц не будет этого делать. Император снял Императрицу с коленей и немедленно кинулась обнимать своих деток, которым уже по 10000 лет, она винила себя в предстоящей битве: ну почему она не вытянула Коталя, Кунг Джина, Саб-Зиро, Скорпиона или Суджинко? Неужто мало противников для её сына? Почему именно её дочь? Кан не мог смотреть, потому мягко отвёл Канум в сторонку, взяв её лицо в свои большие ладони.       – Тссс, тише, тише, всё не плачь, – уговаривал её внешнемирец. – Мы не знали, что так получится, но вытянуть заново мы тоже не можем.       – Я понимаю, – шмыгнула носом эденийка.       – Тогда не лей слёз, ты же знаешь, что они разрывают мне сердце, – сказал муж, прижав любимую к себе.       – Я ещё даже не плакала, – сказала жена.       – Тогда и начинать не стоит, – улыбнулся он, поцеловал её в лоб. – Возвращайся к трону, я скоро вернусь.       Синдел улыбнулась, ровно выдохнула, трижды вздохнула, чтобы успокоиться, и вернулась к трону Шао Кана, встав подле него, так как сама она на него сесть не может — статус не позволяет. Император подошёл к Принцу и Принцессе, положив свои огромные ладониим на плечи, что девушкв даже легонько опустилась под тяжестью тяжёлой руки       – Дети мои! – сказал Кан. – Неважно кто из вас одержит победу, а кто потерпит поражение! Важно то, что оба вы — мои любимые дети, как и ваши сёстры! Знайте, что вне зависимости от победы или поражения, я не отвернусь ни от одного из вас, потому что я люблю вас и никому не позволю оскорбить вашу честь. Удачи тебе, Рейко! Удачи и тебе, Китана!       С этими напутственными словами внешнемирец легонько, как мог, подтолкнул обоих детей к арене, они уже достаточно задержались перед боем. За столь добрые слова Принцесса сделала перед отцом реверанс, а Принц поклонился родителю. Шао, сложив руки за спиной, вернулся к трону, уселся на него, вальяжно раскинув ноги, и усадил Дели на одну из своих ног, словно маленькую девчушку. Дети императорской пары были щедро осыпаны громкими аплодисментами и ободряющими возгласами с трибун, словно зрители спорили между собой, чьё имя станет звучать громче. Рейко, уложив большой молот на плечо, крутил острый сюррикен между пальцев, не царапая своей кожи. Китана же, встав на своё место на арене, подняла из-под ног лазурный магический вихрь, раскрыла синие веера, изящно крутанулась, сделав выпад вперёд, одним движением кистей закрыла оружие и вновь раскрыла, словно демонстрируя их брату. Всё же изысканности старшей императорской дочери не занимать, как и императорскому сыну простоты. Все гадали, чем же закончится эта битва: Принц против Принцессы. Кто же окажется сильнее? Наследник убрал сюррикен, а его старшая сестра сложила веера.       – Надеюсь в этот раз всё будет честно, – сказала Китана.       – Я вновь одолею тебя, но честно, – без грубости сказал Рейко.       – Это мы ещё посмотрим, – чуть дёрнула плечом Принцесса.       – В бой! – скомандовал Шао.       Не сказать, что брат и сестра говорили друг с другом свысока, но когда есть лишь один шанс выйти в четвертьфинал, то сносит голову. Вот чем плохи турниры, когда в них участвуют родственники, тем более родные братья и сёстры. Принцесса вновь раскрыла веера, а Принц взмахнул молотом, взяв его в обе руки, встав в стойки. Наследник начал неспеша обходить старшую дочку ШаоДел, а она его, не сводя друг с друга глаз, словно звери, делящие территорию. И вот они оба, будто по команде, набросились друг на друга с оружием. Синий ассасин была очень ловкой и быстрой, напрасно полагая, что брат пошёл в отца силой и мощью. Но всё же наследник пошёл в мать скоростью и проворностью, потому он быстро оказался рядом с противницей и начал стремительно наносить удары увесистым молотом. Сестре только и оставалось, что уворачиваться, ведь своими веерами она вряд ли сможет блокировать удары грубого молота. Вот когда поймёшь, что маленькая грудь удобнее, с большой так не покрутишься. Изящно, но с большим трудом уворачиваясь, Китана видела, как из-под смотровых щелей шлема Рейко, его глаза сверкают небесно-голубым светом. Сразу видно, что Принце не будет поддаваться. Внезапно на последнем ударе императорский сын не нанёс его, а исчез. И вот внешнемирец с помощью магии вынырнул сзади, обхватил старшую сестру и бросил через себя на окровавленный прошлыми битвами песок. Такого Кити точно ожидать не могла. Когда Принцесса внезапно оказалась на земое, то у неё цветные звёздочки в глазах заплясали. Крепко её Принц стукнул. Сын ШаоДел же ловко встал и уже замахнулся на старшую сестру молотом. От неминуемого удара девушку спас телепорт, который отец говорил тренировать на уровне инстинктов. Всё же из него вышел отличный учитель боевых искусств. И вот благодаря этим учениям, синий ассасин оказалась далеко от брата, стоя ещё на целых и крепких ногах.       «Это было близко!» – приходя в себя, подумала Китана.       Рейко не собирался отступать и достал острые сюррикены, которые с боевым кличем начал метать в сестру. Принцесса же решила действовать иначе: она побежала прямо на них. Безрассудство? Нет... Первый сюррикен не достиг синего ассасина, так как при беге она быстро упала на колени и проскользила по песку, уворачиваясь от остальных метательных оружий. Достаточно проскользив, старшая дочь ШаоДел оказалась прямо рядом с братом. Раскрыв веера, девушка резанула его по груди, что юноша упал на песок, но он тот час кувыркнулся, не давая сестре нанести ещё один удар. Стало видно, что ткань на груди Рейко жалобно треснула, а алая кровь по цвету смешалась с ярко-бордовой одеждой юноши. Не сказать, что сильно стало видно грудные мышцы Принца, но Императрица точно не допустит, чтобы сын ходил в рванье, прикажет пошить новое... но с учётом его вкусов. Да не в этом дело! Китане всё равно, что брату удалось увернуться, ей тот очередной удар и не нужен: она подбросила младшего брата веерах в воздух, создав лазурный вихр, на потоке которого юноша беспомозно болтался в воздухе. Принцесса прыгнула и ударом ноги отправила Принца на землю. Наследник прыжком оттолкнулся и вскочил на ноги, а затем с помощью приёма отца он мигом двинулся на синего ассасина, тараня её плечом, что даже его шлем засиял небесно-голубым светом, как глаза. И казалось, что сейчас юноша просто снесёт девушку собой, но... вдруг сестра легко исчезла, оказавшись за спиной брата и резанув ему по животу лезвием веера. Вновь кровь, вновь порванная ткань, от такого и шрамы могут остаться, если неправильно лечить. От боли Принц закричал и уже начал быдо падать на колено. Старшая императорская дочь, видя это, улыбнулась, понимая, что победила. Только Шао Кан раскрыл рот, чтобы объявить победителя, как вдруг... наследник, падая на колено, внезапно развернулся и ударил сестру ногой по лицу снизу. Синий ассасин крутанулась в воздухе и упала на песок, подняв пыль, что дало внешнемирцу возможность прийти в себя. Девушка вскочила, потирая щёку и подбородок: она точно не ожидала такого удара, тем более ногой, тут боль сильнее, чем от ладони или кулака. Понимая, что Рейко не успокоится, пока окончательно не ляжет на пески Колизея, Китана решила сделать свой любимый приём: метнув оба своих веера, она тотчас же полетела спиной вперёд, надеясь своим задом ударить брата по лицу... но Принц уклонился и от вееров, и от Принцессы. Дочь императорской пары пролетела вперёд, но это было не всё: брат поймал сестру в воздухе за ноги и, раскручивая в воздухе, начал бить о землю, словно тряпичную куклу, после чего раскрутил сильнее и бросил об землю, подняв густое облако песка. Девушка аж отпружинила от земли от удара и потом уже упала, словно камешек, пущенный по поверхности воды. И больше она встать не смогла.       – Рейко побеждает! – объявил Император, а у самого словно сердце сжалось, когда он увидел слабую дочь.       Зрители кричали и аплодировали обоим бойцам: и победившему Принцу, и проигравшей Принцессе. Бой был достойным, оба бойца были невероятны. Кан аплодировал им обоим, а вот Канум переживала за детей: дочку знатно отлупили, а сын весь в порезах от острых лезвий вееров. Валяясь на окровавленном песке Колизея, в голову лезут всякие мысли, особенно когда толком от шума в ушах ничего не видно и не слышно: уже объявлен победитель? Это она или Рейко? Хотя, ответ очевиден, раз уж она валяется на песке в полуобморочном состоянии. Какой же ироничной была победа: Лю Канг победил Ли Мей, а Рейко одолел Китану. Вновь младший брат победил свою старшую сестру, но... Принц не желал оскорблять Принцессу или глумиться над ней: юноша с помощью магии заставил свой молот изчезнуть и дождался когда осядет песок. Едва ли первые пылинки легли на своё место, то наследник сел на корточки перед императорской дочерью и протянул ей руку: на лице брата было некое волнение за старшую сестру, которая кривится от лёгкого писка в ушах и песчинок в глазах. Юноша поднял девушку с песка и взял на руки, чтобы вдруг она ничего себе не повредила. Оба ребёнка Шао Кана и Синдел остались в синяках и ссадинах: у старшей дочери всё лицо в песке, тонкой струйкой из носа течёт кровь, разбита губа, благо хоть все зубы на месте и не раскрошились... да и сын пострадал: его одежда в нескольких местах чётко рассечена веером, слегка изрезаны ладони, ему тоже в глаза стараниями магических вихрей сестры попали мелкие песчинки. Но это была битва за место в четвертьфинале. Либо Китана, либо Рейко. Только один из них обязан оказаться на следующем этапе, а второй достойно принять поражение. Едва ли к синему ассасину возвращался слух, как она услышала перешёптывание на трибунах и как кто-то прощался с последними деньгами, проигранными на ставках.       – Кити, ты в порядке? – спросил Рейко.       – Я? – чуть растерялась Китана. – Я тебя слышу, это уже хорошо.       – Мы уже второй раз выходим друг против друга, – заметил Принц. – Да и иронично, что Лю победил Ли, а я тебя.       – Ты заслужил эту победу, ты достойно сражался! – похвалила его Принцесса.       – Как же я не хотел сражаться против своих сестёр! – ругал себя брат.       – Может не на этом этапе, но такое могло случиться позже, – сказала сестра. – Так решили родители, вернее случай.       – Наверняка ты желаешь оказаться на моём месте, – как-то виновато сказал сын ШаоДел.       – Прекрати эти упаднические виноватые речи! – подбодрила его старшая дочь ШаоДел. – Ты победил, я проиграла. Ты не мухлевал и не жульничал, тобой все гордятся, народ тебя хвалит! Ты победитель, участник четвертьфинала. Не всегда же мне проходить дальше второго этапа.       – Отец оказался прав, ты действительно повзрослела! – улыбнулся юноша. – Я ожидал, что ты прилюдно меня заклюёшь.       – Не делай из меня чудовище! – цикнула на него девушка. – Неужели ради поражения я должна возненавидеть своего брата?       – Китана, подойди ко мне! – послышался из середины арены басистый голос.       Это был словно гром среди ясного неба — Император желает видеть свою дочь. Чёрт, почему он позвал не Рейко, а её? Неужто поражение Принцессы настолько беспокоит Кан? Неужто отец не сдержит слова и накажет старшую дочку? А как? Во имя Старших Богов, хоть бы супруга на него повлияла! Синий ассасин сглотнула, мысленно помолилась всем Богам и составила завещание, чуть ли не читала монолог уровня классики Земного Царства... Китане настолько стало не по себе, что даже Рейко ощущал вибрации на своих ладонях, хотя те были знатно изрезаны и ему сейчас уж далеко не сестру на руках таскать, а скорее идти в лазарет и обрабатывать раны, пока не стало хуже... так и заразу занести недолго. Но Принц, желая поддержать сестру, понёс её к самому трону отца... чтоб Принцесса уж точно не сбежала, а если что, то защитников у неё немало. Оказавшись прямо перед отцом, брат опустил сестру на ноги, но не отошёл от неё, а стоял рядом в качестве моральной поддержки, это ей сейчас очень необходимо. Синдел, видя покалеченных детей, с хлопком сложила руки в замок: ох, им бы обоим в лазарет, а Шао Кан их к себе подозвал! В общем гомоне никто даже и не заметил, что на арену прибежал чуть запыхавшийся кузнец: он уже знал о том, кто одержал победу в этой битве, потому несколько облегчённый вернулся сюда, но не один, а с какой-то ящичком. Император, заметив его, ссадил Императрицу со своего плеча, встал со своего трона, сложил руки за спиной и медленно подошёл к своим детям: оба они были ниже своего отца, но если для сына эта разница не так существенна, то для дочери он выглядел словно массивная скала. Синий ассасин смотрела на него с благоговенным страхом и её потрясывало: в прошлый раз она так хорошо сражалась, что вышла в финал, а сейчас вылетела на втором же этапе. Наверняка в душе Кана кипит гнев, негодование и разочарование, сама Канум боялась, потому то и дело тянула к нему руки, чтобы одёрнуть и уберечь от опрометчивого поступка. Все зрители приковали взгляд к тому, что происходило у императорского аренного трона, всё же редко удаётся увидеть истинную жизнь императорской семьи, сокрытую за дворцовыми стенами. Но старший внешнемирец... был спокоен и внешне, и внутренне: в его алых очах не пылал гнев и уж он точно не готов был поднять руку на своё дитя, особенно после всех тех раздумий, которые посещали его голову после развода с супругой — он был слишком строг и груб к своим детям, ласку и заботу они воспринимают куда лучше. Вдруг из-за спины высунулась рука Шао, произошёл небольшой замах и... ладонь крепко легла на плечо Рейко: отец тепло ему улыбнулся и вновь похлопал по плечу.       – Ты молодец, сын мой, я горжусь тобой! – кивнул Император.       – Всё благодаря твоим тренировкам, – улыбнулся Принц.       – Поздравляю с проходом в четвертьфинал, ты заслужил это! – сказал Кан и даже приобнял сына. – Мама очень переживала за тебя, у тебя вся грудь в крови. Иди в лазарет, обработай раны, а то ещё гангрену заработаешь.       – Хорошо! – сказал наследник, также обняв отца. А потом он оглядел бойцов рядом с троном. – Отец, а где Ли Мей?       – Она сказала, что ей всё ещё жжёт кожу, я отправил её в лазарет, пусть ей помогут лекари, – ответил Кан.       – Тогда я пойду к ней? – попросил сын.       – Конечно иди, раздели с ней радостный момент, – сказал отец.       Лицо Рейко озарила радостная и счастливая улыбка, потому он поклонился Шао Кану и пошёл во дворец, стараясь даже бежать, он желал увидеть Ли Мей и может как-то помочь ей. Кто видел улыбку Принца, тот понял, что Император похвалил единственного сына, а кто слышал их разговор, то с уверенностью отметил, что он — хороший отец своим детям... по крайней мере для сына. Китана же, опустив голову, так и ждала своей участи, даже трибуны совсем затихли, дабы подробно слышать разговор отца и дочери, все ожидали, что Шао Кан окажется груб к своему старшему ребёнку, доведёт девушку до слёз, обвинит в слабости... Император встал прямо перед Принцессой, нависая над ней, словно огромная гора: в обычные дни это безопасно, а после поражения страшно. Кан, убрав из-за спины вторую руку, приподнял подбородок синего ассасина: её лицо было в крови, песок исцарапал нежную эденийскую кожу, а в уголках карих глаз была видна краснота слезящихся глаз, похожая на трещины в земле или разрывы в скале. Вторая рука внешнемирца оказалась прямо с лицом девушки. Задушит?! Неужто убьёт свою плоть и кровь?! Шао Кан, не обращая внимания на всеобщий интерес, осторожно убрал указательными пальцами выпавшие смоляные пряди Китаны, убирая их за уши, хотя вся голова девушки была в песке. Император, едва опустив руки к щекам Принцессы, слегка наклонился и... нежно поцеловал старшую дочку в лоб, задержавшись на секунду, словно хотел уверить её в том, что он не зол на неё и не представляет опасности. Дыхание синего ассасина слегка задрожало, когда она увидела улыбку на лице Кана, который в следующую секунду крепко обнял своё дитя, прижимая к груди. И не хотелось плакать, нет, скорее эти объятия были такими нужными и утешающими, только отец может так любить свою дочь, пусть и не единственную. Все, кто видели это, разинули рты: когда-то падчерица отвоевала у отчима Эдению, а теперь дочка не может представить кого-то другого на месте родного отца.       – Испугалась меня? – ласково спросил Шао.       – Я думала, что ты убьёшь меня, – честно ответила Кити.       – Я же сказал, что мне не важно, выиграешь ты или нет, – утешал её Император. – Ты моя дочь, рождённая любимой женщиной. Как и Рейко является моим сыном!       – Он молодец, достойно сражался, – сказала Принцесса.       – А ты? – спросил Кан. – Как ты оценишь свои навыки?       – Раз я проиграла, то плохо... – снизила тон синий ассасин.       – Напрасно! – подбодрил её отец. – Ты вняла моим советам, победа вполне могла быть за тобой, если бы Рейко не поднялся с колен. Но я горжусь тем, что ты моя дочь! Такую Принцессу и ассасина нужно ещё поискать! Ты не озлобилась на брата, достойно приняла поражение... но при этом сильно занизила свои навыки.       – После такого вряд ли можно достойно оценить мои навыки, – рассудила дочь.       – Можно! – твёрдо сказал мужчина. – И раз этого не можешь сделать ты, то сделаю я! Ты прекрасно сражалась! Поэтому заслуживаешь награды...       Шао Кан обернулся к рыжебородому кузнецу и поманил его к себе рукой: мастер уже перевёл дух после спешки и выглядел он вспотевшим, но куда он бегал — пока не ясно. В руках у него было нечто прямоугольное и объёмное, накрытое синей бархатной тканью, что сама по себе была приятной на ощупь. Император снял ткань и взору Принцессы открылся простой на вид сундук из эбенового дерева, украшенный лишь сапфировой монограммой: буква «K», обозначающая первую букву имени старшей дочери императорской четы и выложенная мелкими камнями, а над ней единым сапфиром находится шлем Кана, означая, что Китана — член семьи правящего Кана. Внешнемирец жестом руки позволил дочери подойди к ларцу и открыть его. Девушка сделала пару шагов, которых было достаточно, чтобы подойти к кузнецу, а затем поднять крышку: теперь стало ясно, зачем вчера Шао задержался у мастера — он просил его сделать утешительные призы для его проигравших детей, чтобы хоть как-то скрасить их поражение. Кузнец работал всю ночь, не покладая рук, и на его счастье начал он с заказа для сапфировой Принцессы, потому успел вовремя, хотя во время битвы брата с сестрой он ещё доделывал некоторые детали. Китане было сделано два подарка — она осторожно достала из ящика массивную, но вполне лёгкую и удобную маску: всё основание было сделано из бронзового металла, в некоторых местах покрытого позолотой. Верхняя часть маски походила на варварский шлем: синий металл, с краёв лба торчали два рога из сапфира, ближе к переносице спускалась вставка из белого металла, над смотрительными щелями были вставки из золота, похожие на брови, а нос из золота походил на... отцовский, словно отмечая, что это дочь Шао Кана. С верхних скул к подбородку спускались золотые защитные пластины, были немного открыты верхние скулы. А вот нижняя часть маски была сделана из плотной ульстрамариновой ткани, словно лоскутами переплеталась между собой, но зато зубам и губам точно будут не страшны удары (прим. автора: маска Китаны «Варварская красота» в Mortal Kombat 11). Вторым же подарком были простые, но удобные боевые веера, которыми уж точно будет не жалко кромсать врагов: сам каркас, который можно использовать в качестве клинка, был сделан из твёрдой стали, а из него торчали острые спицы, но не простые — через одну шли то простые острые концы, то с ромбовидным окончанием, причём последние тоже шли через одно — то маленькие ромбы, то большие. Плотная льняная ткань ультрамаринового цвета была мастерски выкрашена в синий цвет, создавая красивый узор (прим. автора: боевые веера Китаны «Веер с похорон Джеррода» в Mortal Kombat 11). Китана взяла в руку один из вееров, раскрыла его и слегка обмахнулась: какая же чудесная работа, а маска точно защитит её от всякого удара. Принцесса забыла о печали, которую принесло ей поражение, её карик глазв ярко засияли и из тела словно улетучилась боль. Синий ассасин пожала освободившуюся руку кузнеца, выказывая ему своё почтение, всё же мало кто за день, бросив все дела, сможет такое смастерить, хотя ему ещё много поручено, в том числе часовой механизм Императрицу. Девушка убралв оружие и маску в сундук, закрыв его, а затем кинулась на шею к отцу: он поймал свою девушку и крепко прижал к себе, ласково поцеловав в макушку. Раньше бы Шао Кан не решился так баловать детей, прилюдно целуя их и обнимая, но любовь к семье изменила его: он стал мягче и добрее, понимая, что все способны на ошибки и поражения, даже он сам, когда проиграл Лю Кангу на турнире. Трибуны встали и аплодировали стоя, восхищаясь отношениями отца и дочери: он желает ей добра, а она не хочет его огорчать. И все уже словно забыли о том, что это последний бой на сегодня, оставшиеся четыре случатся уже завтра. Сегодняшний турнирный день прошёл вполне удачно: в четвертьфинал прошли Шанг Цунг, Лю Канг, Эррон Блэк и Рейко, а вылетели Барака, Ли Мей, Кабал и Китана; старшая Принцесса получила от Императора прекрасный и полезный в бою подарок, к тому же она окончательно поняла, что отец точно изменился, раз даже не повысил на неё голос. Неофициальный счёт оказался вполне себе предсказуем: между Шао Каном и Синдел ничья — 2:2, а между Внешним Миром и Земным Царством 3:1. Зрители потихоньку стали расходиться, делясь впечатлениями от увиденного боя: кто-то был в восторге, а кто-то разочарован, но в основном это те, кто проиграл деньги на ставках, в таких вещах нужно иметь особое чутьё... или просто не быть дураком. Джейд, видя, что всё внимание родителей приковано к сражавшимся сегодня бойцам, ринулась к выходу из Колизея, стараясь затеряться в толпе, ей срочно нужно увидеть Коталя. Если наместник Ош-Текка не явится и завтра, то точно всё пропало, нужно справиться о его здоровьи и самочувствии, вдруг ему нужно помощь, хотя она не лекарь. И тем не менее, наверняка ему нужна хотя бы моральная поддержка после той тренировки. Когда толпа рассосалась и нефритовая Леди будто растворилась в ней, бойцы тоже стали потихоньку расходить: кто с разочарованием, что его турнирный путь окончен, а кто с радостью, что занял своё место в полуфинале. Теперь уж осталась лишь половина бойцов, битвы которых состоятся уже завтра, но перед тем нужно хорошенько отдохнуть.       Вечером Шао Кан и Синдел устроили ужин, похожий на небольшую пирушку: стол уставлен всякого рода мясом и рыбой, сладости эденийских кондитеров, полно свежих эденийских овощей и зелени, к которым мало кто притрагивался... если только закусить крепкую выпивку, за этим дело не станет — внешнемирские вина, эденийские чаи, японское сакэ, правда алкоголь шёл в ход куда лучше, чем безалкогольные напитки, даже Император решил пригубить кубок вина, всё равно ему от этого ничего не будет, а вот Императрица изящно пила лавандовый чай из дорогого сервиза её матери Фрейи, даже мизинчик оттопыривала, что некоторые девушки за столом пытались это повторить, но выходило скверно, либо не выходило вовсе. К слову, народу за столом было много: Кан и Канум, Бо'Рай Чо, Горо, Джакс и Джеки Бриггс, Джейд, Джонни и Кэсси Кейдж, Кинтаро, Кунг Джин, Кунг Лао, Милина, Рептилия, Саб-Зиро, Скарлет, Скорпион, Соня Блейд, Суджинко, Таня, Шива и Эрмак. Удивительно было видеть за столом окрепшего после боя Бараку, Кабала, у которого теперь на колене была тугая повязка, что не согнуть ногу, слабоватую после битвы Ли Мей, грустного Лю Канга, весёлого Рейко, гордого Шанг Цунга и спокойного Эррона Блэка. Коталь решил отказаться от этой пирушки, ссылаясь на неважное самочувствие, но поклялся честью ош-текка, что явится завтра на турнир... правда объяснил это через переданную записку, но написанную его твёрдой рукой, Джейд всегда узнает этот почерк. Нефритовая Леди так рвалась к своему возлюбленному: колотила кулаками в дверь, кричала, требовала впустить ее в лазарет... но лекари отказались это делать, говоря, что не стоит пока туда входить... того якобы не желает сам наместник Ош-Текка, но он мечтает увидеть её завтра. Нет, ош-текк не мог разлюбить свою эденийку, это даже в бреду не могло прийти ему в голову! Но раз Коталь не может принять Джейд, то она готова ждать до завтра, иначе... придётчя упросить отца потребовать лекарей впустить её. Но вот почему же так печален Лю? Он же прошёл на следующий этап, не поссорился с Ли Мей, Рейко не держит на него зла за девушку... Неужто Избранный чувствует некую вину за свою победу? Нет, не в том дело. После турнира, когда от имени Кана всех бойцов пригласили на ужин, шаолиньский монах охотно согласился да и старшая Принцесса дала согласие. Лю Канг хотел прийти в дворцовую столовую вместе с Китаной, но она сказала что придёт позже и... в итоге она даже не явилась. Когда Шао отправил слугу справиться о её присутствии, то из-за двери покоев синий ассасин вполне обычным голосом ответила, что неважно себя чувствует, будто перед глазами плывут звёздочки, но помощь лекаря ей не нужна. Слуга передал это Императору и тот то и дело смотрел на её пустой стул, будто не хватает важной части в самом его сердце. Но Кан старался верить дочери, что она не опечалена поражением, ведь она сама так сказала... может завтра стоит поговорить с ней и поднять настроение? Всё же это егг дочь, его плоть и кровь, пусть и зачатая вне брака, но он признаёт её и вовсе не отделяет от других. Задумавшись над этим, внешнемирец даже не сразу услышал голоса, вытягивающие его из раздумий.       – Большой Кан! – окликнул его Джонни Кейдж. – Большой Кан, ты нас слышишь?!       – А, что? – переспросил Шао Кан, переведя на него взгляд.       – Ты задумался, что-то не так? – спросила Синдел.       – Да нет, всё хорошо, – ответил Император. – Так что ты хотел, Кейдж?       – Так это... тост поднять за победителей! – ответил Джонни.       – Мало выпили за них что ли? – усмехнулся Кабал.       – А ты тут не душни! – важно сказала Кэсси Кейдж. – Не умеешь проигрывать, так молчи лучше!       – Да нет, я принял своё поражение... – как между прочим сказал бегун. – Просто несправедливо это...       – Что тебе не справедливо? – спросил Эррон Блэк.       – Да знаешь... – задумался член клана «Чёрный Дракон». – Я бы мог подумать, если бы каждому бойцу давали хотя бы два шанса, чтобы доказать, что он достоин места на следующем этапе. А это что же получается? Проиграл Горо один раз, то сразу вылетел? Чемпион Внешнего Мира?       – Ууу, сакэ с тебя хватит... – сказал Бо'Рай Чо, отодвигая рюмку.       – Да тебе хоть кого в пару поставь — програешь! – махнул на него рукой Джакс.       – Тебе ли говорить? – глянул на него Кабал. – Сам уж второй раз проиграл, дальше первого этапа и не проходишь!       – Ну начинается... – сказал Эррон. – Лучше б я тебе в рот пулю выпустил, чтоб ты заткнулся раз и навсегда!       – В словах Кабала, как ни странно, есть здравый смысл, – вдруг сказала Джеки Бриггс.       – Второй раз проигрывает турнир и всё туда же... – пробубнила Скарлет.       – Мне совершенно не нравятся такие разговоры! – строго для своей натуры сказала Императрица. – Я не потерплю ссор за столом!       – Да он просто обиделся, что дальше не прошёл, – сказал Кунг Джин.       – Да это так, мысли вслух... – сказал бегун, глядя в тарелку.       – Так может надо было всех бойцов на категории разделить? – предложил Блэк. – По твоей логике Горо всегда с Кинтаро нужно сражаться.       – Да вы уже второй раз меня в беседе упоминаете! – шумно выдохнул Горо.       – Дорогой, не горячись, – успокоила его Шива, погладив мужа по плечу. – И не лезь в спор, а то я знаю твой горячий нрав.       – Тебе он не угроза, – улыбнулся шокан, взяв её за руку.       – Всё зависит от навыков и умения, – сказала Джейд, ковыряясь вилкой в тарелке.       – Так что ж ваша Китана с большими умениями и навыками с турнира вылетела? – парировал член клана «Чёрный Дракон». – В прошлый раз до финала дошла, а сейчас...       – Так что ж, умный такой, сам меньше минуты в бою продержался...? – Шао Кан медленно поднял на него грозный взгляд сверкающих глаз. – Китана и победить могла, если бы Рейко с колена не поднялся, а тебе в то же колено выстрелили, так ты сразу проиграл! Не тебе обсуждать других бойцов, когда сам установил антирекорд по скорости боя!       – Довольно склок, прошу вас! – умоляла их Синдел. – Неужто вы на арене дружнее, чем за столом?       – Простите, Ваше Императорское Величество, – сказал Кабал. – Перепил, вот и вырвалось...       – Если ещё хоть раз кто-то посмеет усомниться в силах моих детей — будет иметь дело со мной! – Император медленно вернулся к своей порции мяса, изредка поглядывая за гостями.       Лю Канг же всё поглядывал на Кана, порываясь встать из-за стола и пойти к своей возлюбленной. Вероятно, Китана там мучается от головных болей, если вовсе не задыхается от духоты... хотя какая может быть духота в неотапливаемом дворце, который греют только факела и камины. За столом повисла тишина, был слышен только скрежет вилки нефритовой Леди по дорогому сервизу. Всё было так прекрасно, пока пьяный Кабал не раскрыл рот. Все ели молча, некоторые даже перестали хлестать алкоголь, чтобы не брякнуть такую же чепуху. Кому же завтра предстоит бой не пил вовсе, чтобы завтра не мучиться от мигреней и желания разбить голову о стену. Такое затишье продолжалось долго: блюда и тарелки пустели, кто-то даже брался за эденийские фрукты и овощи, что те активнее шли в ход и это радовало Канум... у которой побелела рука от крепкой хватки Кана, он находил утешение в прикосновениях жены. Просидев около получаса, вдруг со своего места едва приподнялся Рейко и потянул руку к блюдам со сладостям: поднос кремовых пирожных, тарелка сладких тарталеток, марципановые рулетики, имбирные пряники... но он взял хрустальную конфетницу, в которой с горкой наложены шоколадные конфеты с молочной начинкой, больше походящей на суфле. Взяв их, Принц встал из-за стола и направился к двери.       – Рейко, куда ты? – спросила Синдел.       – Сестру навещу, – спокойно ответил Рейко.       Не дожидаясь ответа или наставления Императрицы, Принц открыл дверь и вышел из дворцовой столовой, оставляя гостей, семью и возлюбленную, хотя он обещал, что донесёт её до покоев на руках, всё же у неё пока слабость и жжёт тело, первое время ей нужны покой и забота. Но тем не менее наследник, чувствуя себя редким мужчиной в императорской семье, потому как их всего двое, а остальные женщины, желал заботиться о матери и сёстрах, к тому же в глубине души у него была некая тяжесть после этого боя: он победил свою сестру, которая и старше, и опытнее его, но она приняла своё поражение... или нет? За этим он и пошёл к ней, чтобы хоть понять причину её отсутствия за ужином.       Китана была в своих обогретых камином покоях, однако от стен словно исходил холод, но не от осенних температур, а он самого цвета — голубые и синие оттенки словно морозят кожу и невозможно согреться, но тем не менее девушка этого особо не замечает. В покоях Принцессы запахнуты шторы и горит приятный свет маленьких толстых свечей, потому как люстру она сейчас включать не хочет, у неё болят глаза от яркого света. Старшая императорская дочь стояла у холодной стены, прислонившись к ней спиной и глядя на опустевший от осени сад, все окна её покоев выходили на синюю часть сада, которую она так любит, но теперь она посерела без благоухающих цветов и ярких кустов. Синий ассасин успела побывать в лазарете: крапивной мазью ей остановили кровь, на стёртую песком кожу нанесли мазь из шалфея и мяты... всё должно стать менее заметным уже завтра. Девушка сняла свой боевой костюм, отдав его прачкам, а сама уже надела шёлковую ночную сорочку цвета василька и атласный халатик ультрамаринового цвета с чёрной кружевной отделкой. Её чуть высохшие после бани волосы ниспадали до лопаток, а передние прядь так и касались лица, то и дело прилипая к мазям. На кровати лежал Сапфир, доедая на мягкой подстилочке свой ужин, хотя он словно чувствовал состояние своей хозяйки. Китана думала всё об этом: ей залечили и обработали все раны, остановили кровь, но... почему нет лекарства от тоски и печали? Принцесса до сих пор не могла прийти в себя после боя, многое угнетало её. Нет, она искренне рада победе младшего брата и правда считает, что он достоин места в четвертьфинале, но... довольно часто так бывает: сначала кажется, что всё сделал правильно, а потом обдумаешь дело хорошенько и потом начинаешь жалеть, что поступил так. А вот о чём жалела старшая дочь ШаоДел? Она и сама того не могла понять: то ли поражение огорчило её, то ли сам противник оказался для неё слишком родным, чтобы причинить ему больше вреда и боли. Синий ассасин и сама не могла понять, в чём причина её тоски, но... ей была так приятна забота брата, который, несмотря на свои раны, донёс сестру к отцу на руках. Но особенно её порадовал отец: ожидая худшего, девушка уже прощалась с жизнь, но она получила чудесный подарок, о котором и думать не мечтала! Конечно Шао Кан дарил Китане оружие и маски: то на праздники, то перед каким-то боем, а тут... утешительный приз, как маленькому Рейко, когда тот не мог победить отца в битвах, малыш мечтал о шлеме и отец отдал ему свой, хотя тот был невыносимо тяжёлым, однако мальчик носил его с гордостью и честью. И ведь завтра вновь придётся пойти в Колизей, но подле трона Императора она будет стоять не как победитель, а как Принцесса, член императорской семьи. Подумать только, её победил родной брат... снова. И если в прошлый раз один за другим бойцы проигрывали ей, то сейчас она вылетела на второй битве. И поражение брату словно затмило победу синего ассасин над легендарным мастером Бо'Рай Чо. Девушка могла долго стоять у холодного окна, глядя на ночной дворцовый сад, но в двери её покоев раздался стук.       – Войдите... – сказала Китана, прикрыл глаза и потерев переносицу.       Дверь широко раскрылась и в покои вошёл Рейко, так и держа в руках хрустальную конфетцу, разбить её нельзя, иначе мама будет сильно гневаться, хотя скорее ужасно огорчится. Принц молчаливым кивком отметил, что в покоях старшей Принцессы заметно теплее, чем в коридоре, хотя холода он не ощущает, что, вероятно, досталось ему от предков — криомантов. Сестра перевела взгляд на брата и они молча смотрели друг на друга в упор, не зная, с чего начать разговор, словно эта битва разверзла пропость между ними, но ведь они клялись друг другу вместе с сёстрами, что больше никогда не будут ссориться друг с другом. Наследник прошёл вглубь комнаты и уселся в велюровое кресло, что стояло рядом с большим книжным шкафом. Синий ассасин, словно понимая, что брат пришёл сюда не просто посидеть, отошла от окна и села на антикварную тахту, на которой много веков назад восседала сама Королева Изольда — великая прабабушка детей Шао Кана и Синдел. Одну руку девушка положила на эбеновый ящик, в котором лежали подарки отца, мастерски выполненные кузнецом... хм, наверняка он сейчас вновь трудится над заказом Императора, если отец заказал нечто подобное и для других своих детей. Набравшись достаточно смелости, юноша решил сам начать разговор.       – Ты не пришла на ужин... – осторожно сказал Рейко.       – Неважно себя чувствую, – сказала Китана.       – Лю Канг очень ждал, когда ты придёшь, – сказал Принц, поставив конфетницу на стеклянный столик подле себя.       – После лазарета мне стало лучше, а после бани закружилась голова, – сказала Принцесса.       – Ты наверняка голодна, – предположил наследник.       – Да нет, я поела рис с овощами и кусочек сёмги, – успокоила его ассасин. – Совсем недавно, буквально час назад, я не голодна.       – Тогда мама точно не будет переживать за то, что ты легла спать голодной, – чуть улыбнулся брат, а потом ненадолго замолк. – Да... вот поэтому отец не пускал всех нас на турниры... чтобы мы не ссорились.       – Так мы с тобой не в ссоре, – сказала сестра.       – Ну как же не в ссоре, когда нам даже поговорить не о чем? – задался вопросом юноша.       – Нам всегда есть о чём поговорить, но сейчас такая гнетущая атмосфера... – старалась объяснить девушка. – У тебя было такое, что ты вроде не зол и не ощущаешь вины, но... в голову то и дело лезет сожаление?       – У меня частенько такое бывает, – неловко ответил он. – Особенно после того, что я натворил, когда был Кровавым Богом.       – А у меня такое сейчас, – сказала она. – Я правда искренне рада, что ты в четвертьфинале, ты правда этого достоин!       – Но я бы предпочёл лучше иметь другого противника, чем тебя, – сказал Рейко. – Того же Кабала... бегун подстреленный...       – Почему именно его? – не поняла Китана.       – Да он там за ужином много выпил и начал рассуждать, что выбор бойцов нечестный и каждому нужно давать второй шанс! – возмущался Принц. – Якобы, будь у него другой противник, то он бы победил!       – Так каждый может сказать! – усмехнулась Принцесса. – Если навыков нет, то нечего пенять на других! А выбор бойцов оказался вполне честным: то раньше отец просто так выставлял бойцов друг против друга и можно счесть, что он лоббирует интересы других. А тут папа с мамой наугад вытягивают пластинку, они то и дело их тасуют, чтобы было честно!       – Читаешь мысли, Кити! – заметил наследник. – Ему Джейд так и сказала, а он... оскорбил тебя, будто бы если у тебя навыков много, то почему ж ты проиграла?       – Пьяный, что с него взять? – пожала плечами ассасин.       – Ты как мама — отходчивая, – заметил брат. – Видимо, ты и правда повзрослела.       – Сказал мой младший брат! – посмеялась сестра.       – Все мы много пережили, этого достаточно, чтобы стать умнее и мудрее, – заметил юноша.       – Ты прав, братец, – улыбнулась девушка.       – Кстати, все бойцы говорят о каком-то подарке, который тебе отец в честь битвы подарил, – сказал он.       – Утешительный приз, – неловко сказала она. – Могу показать.       – Покажи! – кивнул Рейко и сел к ней на тахту.       – Вот... – Китана раскрыла ящик и показала брату свои подарки — маска и веера. – Это за полдня и целую ночь мастер сделал на заказ, даже про мамин часовой механизм забыл.       – У нашего кузнеца столько дел! – сказал Принц.       – К Новому Году наверняка ещё прибавится, – рассудила Принцесса.       – Ты права, – сказал наследник. – И я буду рад провести первый Новый Год всей семьёй, хотя ещё только ноябрь.       – Время быстро пройдёт, – сказала ассасин.       – Кстати, я к тебе не с пустыми руками! – опомнился брат, приподнялся с места и дотянулся рукой до хрустальной конфетницы. – Это тебе, твои любимые.       – С молочной начинкой? – улыбнулась сестра.       – Да! – ответил юноша. – Ешь, сладкое поднимает настроение.       – Спасибо! – сказала девушка и крепко обняла брата.       Отпустив Рейко, Китана кончиками пальцев, чтобы не испачкаться, взяла конфету и надкусила её: под тонким слоем шоколада скрывалось нежное молочнок суфле, правда сегодня без кусочков черники, как она любит, но сейчас её радует и это, всё же подбородок ещё побаливал. Шоколад ломался при каждом укусе, а молочное суфле таяло во рту, что девушка даже прикрыла глаза от удовольствия... но ненадолго: в дверь вновь раздался стук, но более осторожней, чем у брата, значит это точнг не отец.       – Войдите, – прожевав конфету, позволила Китана. Дверь открылась и вошёл её любимый. – Ой, Лю!       – Я не помешал? – спросил Лю Канг, закрывая за собой дверь.       – Вовсе нет, заходи, – ответила Принцесса       – Ужин уже окончен? – спросил Рейко.       – Да, все потихоньку расходятся, – ответил Лю, подойдя к ним. – Эррон даже помог Кабалу дойти до его покоев.       – Да, крепко ему досталось, – сказала Принцесса.       – В битвах редко кто уходит без ран, – заметил Избранный. – Вон, Эррону ничего и не сделалось, — Кабал не успел.       – Уже завтра последние бои 1/8 финала, – вздохнула ассасин.       – Нам нужно держать кулаки за Джейд, Милину и Скарлет, – сказал Принц. – Да и за Скорпиона с Коталем тоже.       – Ах, да, Коталя же сегодня не было! – вспомнила сестра.       – Джейд сказала, что завтра он точно будет... так в записке было сказано, – сказал наследник. – Будем надеяться, что это так, иначе Коталь вылетит с турнира без всякого боя и навлечёт позор на Ош-Текк.       – Крепко ему досталось, благо лекари у нас хорошие, – сказала Китана.       – Ты права, – сказал внешнемирец и встал с тахты. – Что ж, пойду я, меня Ли наверняка ждёт, я же обещал донести её до покоев на руках.       – Она всё ещё в столовой, – сказал шаолиньский монах. – Поторопись, пока Ли сама не встала.       – Она может! – посмеялся Рейко и поцеловал сестру в щёку. – Спокойной ночи.       – И тебе, братик, – сказала Китана, а затем брат ушёл.       – Как ты себя чувствуешь? – Лю Канг сразу занял место брата девушки.       – Поела сладкого и настроение поднялось, – ответила Кити.       – Ты голодна? – заботливо спросил Лю. – Может тебе что-нибудь принести?       – Не стоит, я ела час назад, может чуть побольше, – ответила Принцесса.       – Я же переживаю за тебя, – сказал Избранный, взяв её за руку. – У тебя наверняка после таких ударов голова болит.       – Да, есть такое, – ответила старшая императорская дочь.       – Тогда тебе стоит полежать, – сказал шаолиньский монах.       Лю Канг встал с места, отставил хрустальную конфетницу в сторону и взял Китану на руки, что та инстинктивно обхватила руками его шею. Лю донёс Кити до постели, ногой откинул часть узорчатого покрывала и уложил возлюбленную на подушку, уложив её выпавшие локоны назад. Уставшая Принцесса нашла в себе силы приподняться и снять халатик, бросив его на спинку постели. Только Избранный хотел дёрнуть одеяло, чтобы накрыть им девушку, как он услышал знакомое цоканье и лёгкий хруст. Чуть приподняв покрывало, шаолиньский монах засмеялся, видя, как округлились глазки зайчонка, ято ещё минуту назад жевал морковку, а теперь резко наступила полная темнота. Парень взял Сапфира на руки и подложил его ассасину под бок, это заставляет её меньше вертеться во сне. Пушистый зверёк мигом вытянул задние лапки к передним, положил на мордочку и заснул. Лю Канг, привыкший сам ухаживать за собой, полностью снял покрывало с постели и сложил его, убрав в тумбочку, силой загасил лучины свечей, снял обувь и высокие гетры, а затем лёг к любимой. У них было одно одеяло на двоих, потому легче сохранять тепло ночью. Лю лёг к Кити и приблизился к ней, но так, чтобы не раздавить зайчонка, он очень дорог девушке. Закрыв глаза, Избранный и Принцесса соединили руки во сне, крепко переплетая пальцы. Теперь уж она могла отойти ко сну, только бы голова вновь не болела.       Все уже разошлись по своим покоям, обсуждая прошедший день турнира, либо же предстоящие бои завтра, всё такие осталось ещё 4 места в четвертьфинале, за которые сложно будет бороться, раз даже опытная Китана проиграла во второй битве. Но кому точно было не до тревожных раздумий, так это Шао Кану и Синдел: после более или менее спокойного ужина они пошли в свои покои, дабы отдохнуть разумом и душой. Только войдя в опочивальню, Императрица подошла к тумбочке, где лежала скретч-карта и тот самым Амет, таким они с Императором стирали матовую краску. И Кан не мог отказать своей нанеглядной Канум в этом: сняв шлем, он сел к ней и вложил в руку монетку, ведь держит она, а стирает он. Правда теперь вместо положенной для столь позднего часа тишины, из императорских покоев только и доносится озорной смех эденийки, который она не в силах сдержать. Что же такого там делает внешнемирец, что жена так хохочет? Недавно муж вспомнил, как в молодостм вечно недовольная и тоскующая жена невольно смеялась над его глупыми и пошлыми шутками, которые постижимы только для любящей женщины, она станет смеяться даже над банальными глупостями. К тому же глупо отрицать, что во время развода Дели не хватало этих шуточек, она даже говорила об этом Шао в лоб и он недавно об этом вспомнил... да и сказалось общение с Джонни Кейджем.       – Ну чего ты хохочешь? – смеялся Император. – Что я такого сказал?       – Твои шутки всегда меня смешат, – утирая слёзы смеха, ответила Императрица.       – Порой мои шутки глупы и пошлы, но... раз ты смеёшься, то правда меня любишь... – как-то растерялся Кан.       – Люблю! – уверенно ответила Канум, глядя ему в глаза.       – Мы словно только-только поженились! – сказал внешнемирец. – Как в старые-добрые времена...       – Когда всё было совсем просто и спокойно... – мечтательно улыбнулась эденийка. – Ещё полтора года назад мы и не подозревали, что всё так обернётся... Кровавый Бог, Ктулху...       – Я обещаю, что однажды мы устроим ещё один отпуск, но спокойный и тихий, без всяких приключений, – сказал муж, поцеловав её руку. – Нет, прогулки конечнн будут, но... уж точно не по дну Тихого океана!       – Да, это было жутко, – сглотнула жена. – Мне по душе цивилизованный отпуск... как в Македонии, например.       – Ах, да, карта, забыл! – опомнился он и стал водить рукой жены, стирая матовую краску и открывая красивый алый цвет. – Помнится, мы в Скопье попали под дождь, а потом зашли в кафе, где даже сесть было негде!       – Мы там накупили всяких вкусностей и пошлив наш номер, – улыбнулась она. – И смотрели фильм «Мистер и Миссис Смит». Чудесный фильм!       – Так его ж не Кейдж снял! – посмеялся Шао Кан. – Кстати, как ты думаешь, что сказал Шанг Цунг после того как поел слив и почувствовал несварение в животе?       – Что? – прыснула в кулак Синдел, уже ожидая шутку.       – It has begun! – ответил Император, пародируя голос колдуна.       – Шао! – посмеялась Императрица.       – Ну а что? – невинно спросил Кан. – Ты минуту назад над подобной шуткой смеялась!       – Мы тут воспоминания освежаем, а ты всё шуточки! – сказала Канум.       – Мне просто нравится слышать твой смех, – сказал внешнемирец, поцеловал её в висок, а затем повёл её руку дальше. – Болгария.       – Утренее занятие любовью, шампанское и клубника с утра, Чёрное море, прогулка в парке, где ты купил мне сладкую вату, классики, книжный магазин... – с теплотой на душе вспоминала эденийка. – И потом ты унёс меня в номер на руках.       – Я помню, как на нас смотрела продавщица в книжном, – посмеялся муж.       – Да, неловко было, – хихикнула жена, смахивая катышки, под которыми скрывалась жёлто-зелёная краска. – Шао...       – Да, родная? – спросил он.       – Пошути ещё разок... – попросила она.       – Тебе же не нравится, – сказал Шао.       – Я такого не говорила! – оправдалась Дели. – Ну, пожалуйста.       – Хорошо, только потом не заливайся румянцем, – предупредил Император. – Шиннок разгневался на Куан Чи и носился за ним, чтобы покарать за ошибку. Все сразу поняли — гоняет лысого.       – Не поняла... – задумалась Императрица. – Погоди... Шао!       – Опять не так! – шумно выдохнул Кан.       – Всё так, просто я смутилась, – Канум мягко поцеловала его щёку. – Воспитание.       – Обычно хорошим девочкам нравятся такие шутки... – прошептал внешнемирец зарывшись носом в её волосы.       – Значит я хорошая? – довольно ухмыльнулась эденийка.       – Ты замечательная! – ответил муж и повёл её руку севернее. – Сербия.       – До сих пор помню ту спокойную домашнюю обстановку... – промурлыкала жена. – Особенно помню, как мы покупали там чемодан!       – А как же букет магнолий с сиренью? – напомнил он. – А ужин в ресторане сербской кухни? А прогулка по берегу Дуная? Неужто забыла?       – Я помню каждый наш день вместе! – уверенно ответила она. – Просто по сравнению с нашим днём в Румынии, Сербия просто блекнет.       – Нам везде есть что вспомнить, – уверил её Шао Кан, легко сдув с карты матовые катышки, а под ними была серо-бирюзовая Сербия.       – Ох, Румыния... – улыбнулась Синдел, поведя туда руку. – Наша первая годовщина свадьбы — целый месяц!       – Ты тогда приготовила чудесные блинчики! – похвалил её Император. – В тот день много чего случилось...       – Я до сих пор храню твой годовщинный браслет! – сказала Императрица. – Уже 22 ноября у нас будет очередная годовщина.       – Это повод для нового подарка! – сказал Кан. – И не отпирайся, нужно пополнять коллекцию подвесок!       – Как скажет мой Император! – игриво рыкнула Канум. – Но чего бы я в Румынии ожидать так не могла, так это встречи с Владом Цепешем и его супругой!       – Сходили, называется, пока закрыто, – посмеялся внешнемирец. – Зато обзавелись новыми знакомыми!       – Илона оказалась очень приятным человеком! – заметила эденийка. – А вот ты напился с Владом!       – Я вообще-то вино дегустировал! – важно сказал муж.       – Как я в Ватикане? – хихикнула жена.       – Нет, ты дегустировать не умеешь! – посмеялся он.       – Это почему же? – спросила она.       – При дегустации не пьянеют, милая, – вновь посмеялся Шао. – Но самый главный подарок нам приподнесла Кити...       – Наша дочь... – мягко улыбнулась Дели. – Наша девочка, наша малышка... Сама пробралась к нам в Скопье, взяла мазок и сделала этот тест, узнав всю правду.       – Мы и сами не знали правду, милая, – сказал Император, поглаживая её. – Кто бы мог подумать, что те наши переговоры закончатся таким чудесным кареглазым результатом? Но я ни разу не пожалел, эта встреча свела нас! И никто не смеет говорить, что Китана бастард. Она Принцесса, наша дочь!       – Ты сегодня так порадовал её, – сказала Канум. – Похвалил, не наругал и подарок сделал.       – Я правда был слишком строг с нашей дочерью, – внешнемирец уже дпвно осознал свою многовековую вину. – Нашим детям нужны были родители, а не жестокий тиран.       – Жестокий тиран не стал бы дарить дочери зайчонка! – утешила его эденийка.       – После гибели его первого зайчонка я должен был утешать Кити, а не бежать к наложнице! – корил себя мужчина. – К каждому из них я был несправедлив.       – Ты исправился, – женщина обернулась к нему и нежно коснулась его губ своими. – И уже никто не видит в тебе тирана! Тем, как ты воспитал наших детей, можно только гордится: почтение к старшим и покладистость.       – Я понимал, что ты бы воспитывала их точно также, – сказал он.       – Ты прав, – кивнула она. – Спасибо тебе за наших детей.       – Ты же родила их... ну Китану и Рейко точно! – неловко посмеялся Шао Кан.       – Проживи бы мы в браке подольше, то может я бы сама родила нашу Мили, – вздохнула Синдел. – И у нас было бы больше детей...       – У нас уже пятеро детей и все они для нас ещё малыши, – утешал её Император. – Не горюй. И вообще, ты знала как зовут главного павлина Ош-Текка?       – Эм... – задумалась Императрица. – Не знаю...       – Коталь! – ответил Кан.       – Шао, это же твой будущий зять! – хохотала Канум.       – Ну а что, Джейд и сама его Павлинчиком называла! – с улыбкой возразил внешнемирец. – К тому же он ещё не делал ей предложение!       – Думаю, что это не за горами, – сказала эденийка, глядя на Румынию цвета лютика. – Какой цвет красивый! И почти ни один цвет не повторяется! Ты сделал чудесный подарок!       – Я был уверен, что моей Делочке это понравится, – сказал муж, поцеловал её в шею.       – Хотя мы даже без этой карты помним, где были, – сказала жена и повела его руку дальше.       – Ты права, – сказал он. – Итак, Молдавия. Завтрак там был невероятный!       – А я вся слюной изошлась, когда ты на тренажёрах занимался! – томно прошептала она.       – И завтрак придал мне сил! – сказал Шао. – А потом прогулкв по городу...       – И поездка в Милештий Мичь, – продолжила Дели. – Некоторые вина оттуда ты до сих пор хранишь!       – Храню на особый случай! – сказал Император. – Мало ли что, вдруг свадьба наших детей, а внешнемирское вино всем приестся, вот и будем питт земное. Хотя вкуснее нашего только эденийское.       – В Эдении много вкуснее, – заметила Императрица.       – Особенно женщины... – сказал Кан, проведя носом по её шее.       – У тебя было много эдениек? – Канум изогнула бровь.       – Были в гареме, но ни одна из них не была даже на полпути к твоим красоте и уму! – улыбнулся внешнемирец, смахнув мизинцем катышки с карты. – О, опять жёлтый!       – Это ярко-жёлтый! – поправила его эденийка.       – Ах, да, и как я сам этого не понял? – наигранно удивился муж.       – Меня с детства учили цвета различать! – сказала жена.       – Очередная прихоть твоей матушки? – догадался он.       – Ещё бы! – посмеялась она.       – Но зато у тебя тонкое чувство вкуса! – заметил Шао Кан.       – Ой, да будет тебе! – покраснела Синдел.       – Но это ведь правда! – настаивал Император. – Только благодаря тебе Внешний Мир стал таким, каким является сейчас! И продолжает становиться лучше, особенно в цветовой гамме! Даже я потихоньку учусь различать цвета...       – Мне приятно это слышать, – сказала Императрица, чувствуя, как муж ведёт её руку дальше. – Украина.       – Должен признать, что Киев меня приятно удивил, – с улыбкой отметил Кан.       – А меня до сих пор коробит та пошлость в соборе Святой Софии, – вновь покраснела Канум. – Но тем не менее хочу отметить, что в Украине я хотя бы наелась!       – Да, кухня там сытная! – согласился внешнемирец. – И много жирного даже в горячих блюдах! Я думал, что даже наш обмен веществ не выдержит и в следующую страну мы переместимся с пузиками.       – Ну нет, я ещё хочу носить слегка открытые наряды, а не прятаться под слоями одежды! – посмеялась эденийка, погладив свой плоский живот.       – Ну тогда я тебя так загоняю, что никакие жиры тебе не страшны, моя эденийская лань, – с улыбкой сказал муж, целуя её в щёку и добавил с лукавой улыбкой. – Можешь носить более открытые наряды.       – Тогда тебе вновь придётся издать указ, чтобы все мужчины опускали глаза при виде меня, – сказала жена.       – Ну что поделать? – он невинно пожал плечами. – Ты у меня такая красивая, что даже Старшая Богиня Цетрион не сравнится с тобой.       – Зря... – сказала она. – У Старших Богов везде есть глаза и уши.       – Тогда пусть помнит, кто это сказал, – важно заявил Шао, ведь Старшая Богиня побаивается его. – А на счёт твоей красоты я не шутил!       – Ещё бы! – деловито усмехнулась Дели. – Женился на первой красавице Внешнего Мира и Эдении!       – Вообще-то первой красавице всех миров, что нам только известны и неизвестны! – важно исправил её Император.       – Ты лучше на карту смотри, а то дырку протрёшь! – засмеялась Императрица.       – Ой, прости! – опомнился Кан. – Засмотрелся на тебя. Что у нас там дальше?       – У нас тут лазурная Украина, – ответила Канум и едва дёрнула его руку дальше. – Теперь Венгрия.       – Ооо, в Будапеште было так хорошо! – с улыбкой вспомнил внешнемирец. – Мы его прозвали между нами Городом Нежности потому что друг с другом сюсюкались! Я не мог отлипнуть от тебя ни на секунду, особенно в тот момент, когда ты плакала от вида мемориала.       – Я вспомнила погибших за ратное дело эденийцев, что защищали Эдению от вторжения Внешнего Мира... – вздохнула эденийка.       – Прости меня за это... – виновато сказал муж. – Но потом, когда я тебя утешил и уже подходил вечер, я сделал тебя... моей Канум!       – Прилюдно! – жена с улыбкой подняла лицо к потолку. – О, Старшие Боги, я уж думала, что ты умом тронулся и забыл, что мы женаты!       – Хотя ты долго не хотела его принимать, – напомнил он ей. – Но я делал это потому что люблю тебя! Очень сильно люблю!       – Мне он был не нужен, мне достаточно той власти, которую я имею, – она пожала плечами. – А я-то всё думала, почему в нашем номере воняет гарью... а мой муж указ подписывал и сургуч жёг!       – Не злись, дорогая! - успокоил её Шао Кан. – В конце концов тебе понравилось! Особенно, как мы отмечали это дело в номере отеля.       – Хотя в Европе у нас ЭТО дело было через день, а я тебя и так в Украине порадовала, – повела бровью Синдел.       – Шалунья моя, – улыбнулся Император, открывая неоново-зелёную Венгрию. – Дальше у нас Словакия!       – Ооо, наша Страна Ссор... – шумно выдохнула Императрица.       – Да, мы там поссорились, – вспомнил Кан, потерев переносицу. – Ты сразу убежала, что я тебя еле нашёл.       – Вообще я была на взводе после того, как узнала о скрытности президента Словакии и мэра Братиславы! – оправдывалась Канум. – А потом ты меня ещё добил у Михайловских ворот!       – Я же не специально, – возразил внешнемирец. – И я потом очень за тебя волновался! Но как мы помирились...       – Я сама так испугалась, когда поняла, что заблудилась в Старом городе, а тебя рядом нет... – растерялась эденийка. – Мне даже не у кого было попросить помощи! И у памятника Игнацу Ламару я совсем сдалась...       – Но я тебя нашёл! – словно рыцарь произнёс муж и обнял её. – По зову сердца, которое отдал тебе.       – Ты тогда подарил мне букет магнолий и свежее бизе, – улыбнулась жена. – А потом... так страстно целовал меня, что даже вжал в стену и слегка придушил...       – Но тебе понравилось! - с улыбкой сказал он. – Особенно наш поцелуй в церкви Святой Елизаветы. И позже ты всё -таки простила Словакию за ссоры, – сказал он, стерев матовую краску со Словакии и открыв чёрно-синий цвет, а затем повёл руку жены дальше. – О, а теперь у нас Чехия!       – Где ты с утра отшлёпал меня до покраснения! – она чуть надула губки. – А я просто на город засмотрелась, вид из окна красивый был!       – Я и сейчас это могу сделать! - хитро улыбнулся Шао и сверкнул алыми глазами.       – И тогда точно получишь волосами по рукам! – Дели со смехом немного отскочила от него. – Я там завтрак заказывала, а тут шлепок!       – Потому что ты говорила по телефону, но засмотрелась на вид из окна, вот и привлёк твоё внимание, чтобы ты не отвлекалась, – парировал Император, обхватив талию жены свободной рукой и вернув её на место.       – Как я ещё не вскрикнула? – смутилась Императрица. – Оглушила бы бедного служителя room-service.       – Это было бы очень смешно! - хохотнул Кан и ласково шлепнул её по пятой точке.       – Ай! – подпрыгнула Канум. – Вот сейчас как обижусь и... буду спать спиной к тебе!       – Не злись, милая, – невинно сказал внешнемирец. – Лучше послушай шутку, как раз в стиле Чехии. Как там называют в Земном Царстве лекарей животных...? Ветре... а, ветеринар! Так вот, имя чешского ветеринара — Мацал Кошек...       – Шао, во имя Старших Богов! – залилась хохотом эденийка.       – Как вообще можно смеяться над моими шутками? – удивлялся муж, с улыбкой глядя на смеющуюся супругу.       – Они все такие забавные! – ответила жена, утирая слёзы, проступившие от смеха.       – А я повторюсь: очень люблю слышать твой звонкий смех! – улыбнулся он.       – Но его могут вызвать только ты и наши дети, – сказала она, после чего любимый обнял супругу и опустил поцелуй на её тонкую шею. – А ещё я помню Пражские куранты... и экскурсию, которую я провела для тебя в Старом королевском дворце.       – У тебя великолепные познания! – похвалил её Шао Кан. – Я не мог перестать слушать! А перед этим ты скупила весь магазин чешского хрусталя!       – Сказал человек, купивший чешское пиво и абсент! – в шутку упрекнула его Синдел, а затем сдула со столика катышки, под которыми скрывалась светло-красная Чехия. – Ну вот, чудесно!       – А потом мы посетили Польшу, – вспомнил Император, двигая её ручку дальше. – Вместо столицы Варшавы мы выбрали более живописный город — Краков.       – Ты словно сердцем чувствовал, что мне там понравится, – улыбнулась Императрица. – Пусть прогулка там была короткой, но зато я навсегда запомню того огнедышащего дракона... который тебе не понравился.       – Да разве это дракон? – возмутился Кан. – Жители Земного Царства ничего не смыслят в том, как выглядят драконы!       – Дракончик, не гневайся! – утешила его Канум, нежно поцеловав в щёку. – Зато я никогда не забуду, как ты посадил меня к себе на плечи, чтобы я лицезрела это!       – Ты достойна всего самого лучшего! – с улыбкой сказал внешнемирец, успокоившись от поцелуя дорогой супруги и стирая Польшу, но аккуратно, чтобы карту не испортить. Закончив, оба они увидели красно-розовую страну поляков. – Ооо, а вот и Белоруссия: пребывание в музей Великой Отечественной войны для тебя было настоящим испытанием!       – Вновь эти воспоминания... – тяжело вздохнула эденийка. – У меня потом глаза, как у панды были!       – И всё равно ты была самой прекрасной! – с улыбкой сказал муж. – А как ты уплетала картофельные оладьи и сырники со сгущёнкой! А сколько прекрасного мы там увидели: Костёл Святого Симеона и Святой Елены, Пищаловский замок и Верхний город.       – Я ещё ту шоколадку помню, – ластилась к нему жена. – И то, какие новости мы получили от Горо и Шивы.       – Их помолвка нас приятно шокировала, – он улыбнулся ещё шире, обнимая хрупкую супругу. – Но я был рад за друга, а ты рада за подругу.       – Шива долго ждала этого дня, – сказала она. – Я помню, как после нашего медового месяца Шива рассказывала мне, как наши дочки были свахами.       – Я очень люблю наших свах! – просиял Шао. – Если бы не они, то мы бы не поженились! И ещё потому что они мои дорогие дочки!       – Два с половиной месяца они лили нам воду в уши, что у них всё отлично, – посмеялась Дели, приложив руку ко лбу. – Но у них хватило смелости сознаться.       – Но без наказания они не остались, – со смехом подхватил Император. – Правда сразу после этого начались другие события, связанные с ещё одним нашим ребёнком...       – Рейко говорил, что очень бы хотел застать те спокойные времена, – мечтательно сказала Императрица.       – Если бы была возможность, то я бы отмотал время назад и спас бы тебя от яда, – сказал Кан. – И вообще не отходил бы от тебя ни на шаг.       – Завоевание Эдении сломило меня, – Канум едва повернула голову к горящему камину. – Если бы я была умнее... то может родила бы Милину естественным путём.       – Не будем о грустном, любимая, – внешнемирец оторвался от карты и прижал к себе любимую: она так дорога ему, что без неё он бы давно сошёл с ума от тоски. – Давай вернёмся к приятному.       – Ты прав, – кивнула эденийка. – На чём мы там остановились?       – Мы уже стираем Белоруссию, – ответил муж, видя алый цвет этой страны на карте. – А следующая у нас Литва.       – Наше возвращение в Северную Европу, – сказала жена. – До этого мы были в Великобритании, Ирландии и Исландии. В Вильнюсе был наш День поцелуев — целовались на каждом шагу!       – Я сделаю это и сейчас! – сказал он и поцеловал её в губы цвета ежевики и такого же вкуса. Супруги едва не упали на пол от такой страсти. – Я люблю тебя!       – Мой милый Дракончик! – сказала она, потеревшись с ним носами.       Это было даже слишком мило. Императорская пара будто вновь окунулась в те прекрасные дни, когда они только поженились во второй раз. В те дни над их головами не было угрозы, они могли спокойно гулять по европейским городкам, даже не думая о проблемах и заботах, что вечно появляются перед ними во Внешнем Мире и дело тут даже не в крупных напастях, вроде кровавой чумы. В Европе супруги и не думали, что чередят дочки и их возлюбленные... как и во Французской Полинезии они не предполагали о делах своего сына. И хотя ШаоДел привыкли к подобных выходках, иногда им хочется спокойно жить и не думать о том, что ещё не всё кончено и неприятности ещё будут... они будут выжидают нужного момента, чтобы случиться. Хотя у любого правителя редко когда бывает иначе. Стерев почти половину матовой краски с Литве и видя под ней жёлто-оранжевый цвет.       – Ой, а помнишь, как мы поругались в Литве? – посмеялась Синдел.       – Такое забудешь... – неловко улыбнулся Шао Кан.       – А всё из-за кофе! – шлёпнула себя по лбу Императрица.       – И с тех пор мы больше не ссорились, – сказал Император. – Нас больше не сможет поссорить такая мелочь!       – Ооо, мои выходки выведут кого угодно! – самокритично заметила Канум.       – Но не меня! – лукаво улыбнулся Кан. – А если и выведут, то я тебя накажу!       – Сильно? – повела бровью эденийка.       – Очень сильно! – низким голосом внешнемирец, ухватив любимую за ягодицу и сжав её.       – Молю о пощаде! – вскрикнула жена.       – Ну уж ещё до мольбы по мелочам ты не опускалась! – муж тут же сжалился и прижал её к себе, поцеловав в сладкие пухлые губы. А затем они вернулись к карте: увидев, что они стёрли краску с Литвы, то приступили к Латвии. – Тут уж мы точно не ссорились!       – Стою я у окна, пью чай, а потом ко мне подбирается похотливый Дракончик... – она повела плечиком.       – Такой уж я! – он важно и с улыбкой задрал нос.       – Не возгордись! – Синдел ласково щёлкнула его по носу.       – Аррр, – рыкнул Шао Кан.       – Помнится, что наряд у меня тогда был... детсковатый... – выговорила Императрица.       – Ты всё равно выглядишь прекрасно, хотя и ведешь себя, как маленькая девочка, – улыбнулся Император.       – Если бы я вела себя по-другому, то тебе было бы скучно! – важно заметила Канум.       – Мудрое замечание, любовь моя! – сказал Кан. – А тебе, кстати, понравилась архитектура Риги.       – Невозможно этим не восхититься! – прошебетала эденийка.       – Особенно то, что было вечером у берега Балтийского моря, – улыбнулся внешнемирец.       – Рижский залив оказался невероятно живописным! – также улыбнулась жена.       – И романтичным: ты пробудила во мне романтика! – сказал муж, обнимая её.       – Ты всегда им был, просто раньше я не желала твоей любви, – рассудила она.       – Моя мудрая Дели! – восхитился он, стирая краску с Латвии — она была ярко-бордового цвета.       – Мой могучий Шао! – улыбнулась Синдел и убрала свободной рукой катышки с карты, а затем легонько дёрнула руку мужа севернее. — Эстония...       – Я тебе в ванной сюрприз сделал! – улыбнулся Шао Кан.       – Как тебе вообще пришло в голову положить кольцо в полотенце? – спросила Императрица. – Я же подумала, что кто-то забыл!       – Зная, как ты долго моешься, я понял, что там ты точно увидишь его, – с улыбкой ответил Император. – Тем более мне ничего больше не пришло в голову: просто так ты бы его не приняла — ты ведь очень скромная, Дели.       – Просто мне было неловко тратить твои деньги, – смутилась Канум.       – Ну сколько тебе говорить, что ты достойна самого лучшего! – сказал Кан, глядя ей в глаза.       – Это бестолку! – хихикнула эденийка.       – А если я тебя за это... – начал было внешнемирец.       – Тогда я тебя за другое! – ответила жена.       – Сейчас пощекачу! – продолжил муж, напомнив про её слабость.       – Шао, я ж себя ногу вытяну, а у меня сапоги! – с визгом хохотала она.       – Похоже ты смеешься только от одного слова «Щекотка»! – улыбнулся он.       – Это упреждающий смех! – ответила Дели.       – Ну прости меня, не буду щекотать, – извинился Шао и с ухмылкой добавил. – Пока что...       – Затишье? – Императрица лукаво сузила глаза.       – Если будешь капризничать... – напомнил ей Ииператор, что было в первый день, когда они только начали принимать участников турнира.       – Ты учти, я женщина мстительная... – подмигнула ему Канум.       – И ты помни, что я ещё мстительнее! – улыбнулся Кан и легонько щекотнул её по талии.       – Не надо так! – сказала эденийка, выгибая спину, чтобы муж не трогал её талию.       – А вот так? – томно прошептал ей в шею внешнемирец и поцеловал это место.       – Другое дело! – ответила жена.       – Нам нужно вернуться к карте, – напомнил муж. – Ведь ещё пару поцелуев и я точно не сдержусь!       – Помнится, в Таллине я была возмущена тем, что современные технологии Земного Царства портят интерьеры старой Европы, которой уже и так мало осталось, – сказала она.       – Ты и сейчас так говоришь. - улыбнулся он. – Хотя от желания прокатиться на мотоцикле или яхте ты не отказываешься.       – Я не об этом, – махнула рукой Дели. – Я про все эти противопожарные системы, яркие вывески с надписью «ВЫХОД»...       – Да, они тебя раздражали, – вспомнил Шао. – Хотя в тот раз и не так сильно. Нам такое не нужно, чтобы портить красоту наших интерьеров. У нас ведь есть магия.       – У нас даже люстры без всякого электричества работают, – сказала Императрица.       – Магия, – с интонацией фокусника произнёс Император.       – Ой, а ещё Ревельская крепость! – вспомнила Канум.       – Где мы только не были! – улыбнулся Кан. – Правда там уже было холоднее.       – В крепости было так здорово! – прощебетала эденийка. – Особенно, когда спускали флаг Эстонии!       – Это было торжественно! – согласился внешнемирец и мизинцем смахнул катышки с карты.       – Сиреневый цвет, очень красиво! – восхитилась жена.       – Что у нас там дальше? – задался вопросом муж и осторожно повёл руку супруги дальше. – Уже Финляндия!       – Никогда не забуду, как я спалила завтрак! – ругала она себя.       – Да будет тебе! – он утешил её. –  Это была и моя вина: поймал в сети нежности и любви, а ты не могла выбраться. Зато помнишь, как я тебя «утешал» на кухне?       – Скорее унёс с кухни в постель, – игриво рыкнула Синдел. – Мой ненасытный Дракончик!       – Дели, я сейчас возбужусь! – предупредил её Шао Кан. – И мы пойдём в постель!       – Я подумаю, – сказала Императрица. – Вчера мы так долго сидели над картой, что я потом крепко заснула.       – Тогда давай продолжим! – улыбнулся Император. – В Хельсинки ты говорила, что у них с Рекьявиком один архитектор.       – Мне бы такое в кошмаре не приснилось! – сказала Канум. – Вероятно, я не понимаю тонкостей современной архитектуры Финляндии.       – Не стоит так беспокоиться, – утешил её Кан. – Ведь не нам там жить. Хотя этот странный памятник из труб мне не очень понравился.       – Да, выглядит он... своеобразно... – мягко сказала эденийка.       – Зато тебе понравилось лавандовое мороженое! – вспомнил внешнемирец.       – У него такой необычный вкус! – сказала жена. – Вероятно, моей матушке бы это пришлось по душе.       – Так давай как-нибудь ей принесём? – предложил муж. – Надо же мне сближаться с тёщей!       – Удивительно, как она тебя вчера не убила, – посмеялась она.       – Всё благодаря твоей бабушке, – с улыбкой вспомнил он. – И твоему отцу. Они — прекрасные люди!       – С этим трудно не согласиться! – сказала Дели.       – В Хельсинки ты ещё натёрла себе ногу, когда мы ходили в Кафедральный собор! – вспомнил Шао. – Уже там ты начала скучать по своим изящным эденийским сапожкам.       – К чему нога привыкла, то и ношу, – пожала плечами Императрица. – Но я была восхищена Сенатской площадью и Кафедральным собором!       – Что правда, то правда! – согласился Император, дотирая с женой Финляндию, что была сине-фиолетового цвета, а затем их руки пошли дальше. – А в Швеции было ещё веселее и прекраснее.       – Ооо, пожалуй, тебе там понравилось больше всего! – хихикнула Канум.       – Особенно моя битва с Тором! – улыбнулся Кан. – Впервые встретил достойного противника! И кстати: спасибо тебе, милая!       – За что? – удивилась эденийка.       – Когда мы боролись, ты отвлекла его своими... эденийскими дыньками, – подмигнул ей внешнемирец.       – Кто бы мог подумать, что я и земному Богу могу понравиться... – покраснела жена.       – Это уже второй Бог, – напомнил муж. – Ты про Рейдена забыла. И ещё был Фуджин, ведь он же тебя тогда в саду раздел. Тогда третий — это Тор.       – А ещё Сиф подарила мне свой золотой венец, – вспомнила она.       – Он на тебе смотрится лучше, чем на ней! – подметил он.       – А я подарила ей жемчужную заколку, – улыбнулась Синдел. – Я же тогда была вся в жемчуге.       – И тебе это очень шло! – сказал Шао Кан. – Ты должна купаться в роскоши!       – Ты говорил мне, что я достойна ходить по цветам, купаться в золоте и быть окутанной шелками, – вспомнила Императрица. – Но мне хватает моих богатств. Да и вовсе они мне не нужны.       – Я всё равно буду купать тебя в роскоши, любви, нежности, заботе, страсти, защите и счастье! – обещал Император.       – Сиф подумала, что мои волосы или из паутины, или из серебра, – продолжила Канум.       – Видимо как сама она пострадала от проделок Локи, так и думает, что такие волосы, как у тебя, не могут быть настоящими, – Кан пожал плечами.       – Мне всегда так жаль остриженные волосы, – призналась эденийка, что, впрочем, и не было секретом. – Ну кроме мужских, я с детства привыкла, что мужчина должен быть гладко выбрит и подстрижен.       – Как твой отец? – спросил внешнемирец.       – Да, – ответила жена. – Он побрился в тот день, когда я родилась. Да и в целом в Эдении аристократам не положено носить бороды.       – Значит я идеально подхожи под твои запросы, – улыбнулся муж.       – Ты в целом идеально мне подходишь... – ласково сказала она. – Кстати, в Стокгольме я впервые лазила через забор. Это было так необычно. И это нечто иное, чем было в Мостаре...       – А я всё детство лазил через заборы, желая поглядеть на старинные заброшенные дома, – сказал он.       – А мне некогда было: вечные занятия и няньки, что приглядывали за мной, – сказала Синдел. – Куда уж благородной Принцессе лазить по заборам.       – Признаться, не сказать, что там было нечто интересное, – признался Шао Кан. – Лишь интересная старинная лепнина и редкие тайники.       – Но во дворце Тито мне понравилось, – призналась Императрица.       – Ты просто не натыкалась там на бездомных, а они непредсказуемы, – сказал Император. – Я один раз бежал от такого сломя голову.       – Он не навредил тебе, любовь моя? – заботливо спросила Канум.       – Не переживай, я оказался быстрее, – ответил Кан.       – Тебе повезло, – сказала эденийка, глядя на синюю Швецию. – Пришло время Норвегии. Как же там было холодно, даже кожаную куртку пришлось надевать!       – Эденийки к холодам не привыкли, сама говорила, – внешнемирец пожал плечами. – Потому единственный способ помочь тебе согреться — купить кофе с зефиринками и пончики.       – Это действительно помогло! – сказала жена. – А как красива была деревенька Гейрангер! А какой фьорд! У меня дух захватывало!       – И ты более пламенно выразила свои чувства ко мне! – улыбнулся муж.       – А как мы «посмотрели фьорды»! – посмеялась она. – Ты был уж слишком неудержим...       – А потом с нами связалась Кити со своими сновидениями, – вспомнил он. – Кстати, она в итоге толком рассказала тебе, что ей снилось?       – Нет, она про это и думать забыла! – махнула рукой Дели.       – Ну и правильно, нечего об этом думать, – сказал Шао. – Я вообще во все эти сновидения не верю, вижу во сне лишь то, что лицезрел сам. Раньше это были кровавые битвы, а теперь... мне снитсч только моя семья. Кстати, должен сказать тебе «Спасибо». Снова.       – За что в этот раз? – удивилась Императрица.       – Твоя любовь вернула мне зрение, вернее улучшила его, а то с возрастом уже и очки понадобились, – напомнил Император.       – Джонни сказал, что такого быть не может! – возмутилась Канум.       – Да много он понимает! – фыркнул Кан. – Тоже мне, умник!       – Не гневайся! – утешила его эденийка. – Ты лучше смотри, что мы Норвегию уже стёрли!       – А какой это цвет? – спросил внешнемирец, хотя казалось, что он сейчас лопнет от сдерживаемого смеха.       – Это гранатовый! – отвеимла жена. – Красиво, правда?       – Не красивее тебя, моя беловолосая банши! – прошептал муж. – И далее у нас Дания. Помнится, там ты так расстроилась из-за рисунков.       – Да вовсе я не расстроилась, – сказала она.       – Да расстроилась, я же это чувствую, – сказал он. – Ты так прекрасно всё нарисовала, а потом... пролила это... ну как его? О, смузи!       – Но ты же спас мои рисунки! – улыбнулась Синдел. – И ещё подарил мне букет магнолий и мягкий блокнотик в виде пингвина.       – Я знал, что это поднимет тебе настроение, – сказал Шао Кан, поцеловав её в макушку.       – К слову, я была удивлена, что в Дании так тепло, – сказала Императрица.       – Зато это был прекрасный день для прогулки на велосипедах, – сказал Император. – Кстати, как пройдёт зима, то можно проехаться по столице на велосипедах.       – И довести столичных жителей до инфаркта? – хихикнула Канум.       – Полагаешь, что они ездят на повозках, но испугаются велосипеда? – усмехнулся Кан.       – Да мало ли у кого что в голове,– пожала плечами эденийка.       – Тоже верно, – согласился внешнемирец.       – И навсегда в том самом блокнотике остался самый первый рисунок... – мечтательно улыбнулась жена. – Статуя Русалочка на фоне скандинавского заката. Правда чудесно?       – Несомненно! – её улыбка вызывала радость в душе мужа. – Мои воздух и вода.       – Мои небо и земля... – влюблённым голосом прошептала она. – Давно мы так не называли друг друга.       – Значит будем делать это чаще! – он уверил её. – А наша Кити в то время лишилась девственности.       – Благо хоть никто из наших дочек нам «сюрприз» не сделал! – сказала Синдел. – Я ещё не так стара, чтобы быть бабушкой!       – У вас в роду, пожалуй, самая молодая бабушка — Королева Стефания, ей на тот момент всего 25 лет, – сказал Шао Кан.       – А я пока хочу побыть в роли пусть уже не молодой, но вполне хорошей женой, – сказала Императрица.       – Ты самая прекрасная жена на свете! – сказал Император.       – Благодаря твоим словам я в это верю! – сказала Канум. – Ну вот, теперь у нас гранатовая Дания.       – Переходим к последней точке нашего путешествия... – сказал Кан, мягко ведя её руку к России. Слегка теренув узорчатым гуртом по матовой карте и собрав её в катышки, показался цвет индиго. – О, Дели, это твой любимый цвет!       – Надо же! – восхитилась эденийка. – Видимо в России мне понравилось настолько, что и эта карта моего любимого цвета. Мы будем стирать всю краску с России или только европейскую частью?       – Лучше всю, – ответил внешнемирец. – Мы же и в других странах не везде были, однако стёрли всю матовкю краску.       – Да, ты прав, – кивнула жена. – Вот у нас занятие на вечер! Уже три дня стираем.       – Зато нашли себе развлечение на вечер, – сказал муж. – Да и когда мы там в последний раз проводили время?       – Да давно уже, – ответила она. – Всё дела да дела.       – Да, ты права, дорогая, – кивнул он.       – Джонни Кейдж так подло наврал нам про Россию! – покачала головой Дели. – Избушки, водка, медведи, балалайки... Ни одной избы и медведя там не увидела! А водкой в Земном Царстве, пожалуй, вездк торгуют. А балалайки, шапки-ушанки и матрёшки — лишь сувениры!       – Да все за чужими дурость видят, а за собой не замечают! – сказал Шао. – Про Внешний Мир до сих пор говорят, что у нас тут гаремы есть, многожёнство... да чуть ли не детей мы едим. Хорошо, грешен, гарем у меня был, оргии были, но уж чтобы детей есть... Нет, это только в дальних уголках Таркаты осталось и то не факт, что это правда!       – Да про каждого свои стереотипы имеются, – согласилась Императрица. – И вовсе в России не холодно! Зимой может это и так, даже шапки-ушанки там носят, но уж сомневаюсь, что люди от холода прямо на улицах водку хлещут!       – Да ну этого рассказчика! – махнул рукой Император. – Да мы в Санкт-Петербурге увидели больше, чем в Братиславе! Ты сама вспомни: Здание Главного Штаба, Дворцовая площадь, Александровская колонна, Государственный Эрмитаж, Александровский сад, фонтан у Адмиралтейства, Исаакиевский собор... Будь побольше времени, так я б сводил тебя на другую сторону Невы...       – В Кунсткамеру я бы не пошла! – перебила его Канум. – А вот Зоологический музей или Меншиковский дворец я бы посмотрела... а ещё Юсуповский дворец!       – Может однажды мы вновь туда вернёмся, – пожал плечами Кан. – У нас же был всего один день на каждую страну!       – Зато сколько воспоминаний! – сказала эденийка. – Такое невозможно забыть! Особенно Петергоф!       – Понадобилось много сил, чтобы не пропустить ни одну деталь этого романтического ужина, но это стоило того! – сказал внешнемирец.       – Но и благодарность не заставила себя ждать... – повела бровью жена.       – Как ты ещё дотерпела до номера? – посмеялся муж.       – Тот же вопрос к тебе, дорогой, – усмехнулась она. – Ты же просто смотришь на меня и уже слюной исходишь.       – Ничего не могу с собой поделать, ты слишком красива! – сказал он. – Я же с ума схожу, если не вижу тебя больше часа! Не зря я сделал твой кабинет рядом со своим!       – Там идёт вся моя работа, – сказала Синдел.       – Как только кузнец закончит мой заказ, то немедленно приступит к твоему! – обещал Шао Кан. – Хочу, чтобы к Новому Году твой часовой механизм был готов! И не скромничай, подарки должно принимать, а не отказываться от них!       – Я помню, милый, – сказала Императрица.       – Просто знай, что мне на жалко на тебя и детей никаких денег! – сказал Император. – Любой ваш каприз будет исполнен!       – Ты мой волшебник! – ласково проговорила Канум. – Ты так изменился после нашего развода.       – Потому что я понял, что не завоевания делают меня счастливыми, а семья! – сказал Кан. – Ты, Кити, Мили, Джейди, Карли и Рейко для меня ценнее всего!       – Тиран, убийца, завоеватель... – сказала эденийка, глядя ему в глаза. – Разве можно сказать это о тебе?       – После твоей смерти я просто оскотинился, – ругал себя внешнемирец. – Хотя и до нашей первой свадьбы я был не лучше. Правильно Рейден сказал, что ты — необходимый баланс в моей душе. Достаточно всего одной хрупкой женщины для поддержания порядка между шестью мирами. Ведь Внешний Мир всегда был угрозой для всех миров, а тут я не воюю, значит и опасности нет. Один твой взгляд и я остановлю любое войско!       – Шао, ради тебя я готова спуститься в Преисподнюю и нырнуть в Море крови, только бы спасти тебя! – сказала жена. – Я хоть свою жизнь отдам за свою собственную, хотя я помнимаю, что если убить меня ещё раз, то больше уже не будет шанса меня воскресить, а если попытаться — моя душа сгорит. И я впервые влюблена до такого безрассудства!       – Я тоже никогда так не любил! – сказал муж, наклонился к ней и поцеловал прямо в губы. Их поцелуй был долог, а руки не переставали стирать краску монеткой. – Моя любимая...       – Дракончик, мы уже до Камчатки дошли, – в поцелуе проговорила она.       – Да? – он разорвал поцелуй и глянул на карту, потихоньку спускаясь ниже и дотирая Дальневосточный округ России.       – Цвет и правда очень красивый! – заметила Синдел.       – Это путешествие в Европу навсегда останется в наших сердцах! – сказал Шао Кан. – Наше первое мирное путешествие в Земное Царство!       – И оно не последнее, – напомнила Императрица.       – Ты права, милая, – согласился Император. Дотерев всю матовую краску до конца, мужчинв легко сдул катышки, благо всего они лежали на столе, иначе завтра служанки замучаются вычищать ковёр, пусть его в покоях и не так много. – Ну вот и всё, теперь мы отметили все страны Европы.       – Я бы повесила эту карту в Зал Океании, – сказала Канум. – Там места много... пусть пока этого зала толком и нет.       – Нет, значит сделаем! – утешил её Кан. – Но не забывай, у нас есть ещё одна страна, где мы отдыхали...       – Да, Бора-Бора, верно, – закивала эденийка.       – Часть Французской Полинезии, – сказал внешнемирец. – Это кучка осторовов в Океании... нужно вновь увеличить карту...       – А как же этот бардак? – спросила жена, указав на катышки?       – Какой? – муж легко щёлкнул пальцами и весь мусор исчез.       – Ты мой волшебник! – прощебетала она.       – Итак... – его рука засияла кислотно-зелёным светом и карта стала увеличиваться сама по себе, что стало видно даже карликовые страны Европы. Он так и хотел увеличить карту в размерах и повесить в Зале Европы или Зале Океании, где только жена захочет. Придав ей достаточный размер, что края касались чёрной мраморной плитки, супруги стали искать острова Французской Полинезии. – Это не так далеко от Новой Зеландии...       – Дракончик, я нашла! – воскликнула Дели, указывая на нужное заморское сообщество Франции.       – Давай ручку, – Шао с улыбкой взял её руку в свою ладонь и стал аккуратно стирать мелкие острова. – Если бы не книга о Маори, то мы бы никогда туда не выбрались!       – Я так и не могу понять, как она у нас появилась, я жк не заказывалв её... – сказала Императрица.       – Вероятно кто-то желал, чтобы мы там оказались... – рассудил Император.       – Может ты и прав, – сказала Канум.       – Просто другого объяснения я не нахожу, – Кан пожал плечами. – И ещё эти переговоры с хаотиками и сейданцами... если бы я только знал, чем это закончится, то сразу бы им отказал.       – Мир между двумя мирами не стоит слёз одной женщины, – сказала эденийка.       – Что за глупость?! – возмутился внешнемирец. – Ещё как стоит! Неужто я променяю твои слёзы на пару строчек на пергаменте? Нет, никогда! Я не могу видеть твоих слёз, они режут моё сердце без всякого ножа!       – Но я была рада, когда ты пришёл ко мне, пусть и на одну ночь, – улыбнулась жена. – Потому что меня тоже достали те малолетние юнцы! Никакого почтения к старшим!       – Ты просто слишком хорошо выглядишь, – улыбнулся муж.       – Потому и получил хорошенько! – важно сказала она.       – А потом через пару дней тот призыв о помощи... – с горечью прошипел он. – Твой голос был так жалобен, словно ты умираешь, я бы не простил себе твоей гибели!       – Мне было так страшно, никого вокруг, только я одна! – вздохнула Синдел. – Ещё тот дротик!       – Они бы не смогли победить тебя без этого! – сказал Шао Кан. – Ты же не просто моя жена и Императрица, а опытный боец. Я думаю, что даже если бы переговоры были и на следующий день, то я бы уже не пришёл туда, думая только о тебе. Я расспросил всех прохожих о тебе, но они, как трусливые овцы, словно забыли о тебе, будто тебя и не было.       – Я толком даже не помню, как в океан попала, только урывками виделв ритуал, – помотала головой Императрица.       – Я без раздумий бросился за тобой в океан, я не мог допустить, чтобы ты погибла! – сказал Император. – Что бы я сказал детям? Как бы сам жил без тебя? Повезло, что твой амулет был с тобой, иначе... чёрт, я не знал бы, где тебя искать! И как же забилось моё сердце, когда я увидел тебя в той пещере!       – Мы долго искали выход, там был целый город, в котором мы были, словно муравьи, Р'льех был жутким! – вздрогнула Канум. – И ты спас мне жизнь!       – А как иначе? – удивился Кан. – Не зря же мы носим обручальные кольца. Я в ответе за тебя! Как и ты спасла меня и мы с трудом бежали, магия там не работает, как... хм... голова и язык Кейджа — редко, когда нужно.       – Ну, Шао! – засмеялась эденийка.       – Правда жизни, не более! – сказал внешнемирец.       – Но меня до сих пор трясёт от воспоминаний о Ктулху, – стиснулв зубы жена. – Да и те кошмары на Бора-Бора были пророческими.       – Тогда вспомним о хорошем, – предложил муж. – Например, как мы после всего этого решили провести время вместе, оделись, я пошёл за мороженым, прихожу, а тут к моей жене недомерки пристают.       – И ты проучил их, зато они к нам потом не лезли, – посмеялась она.       – Это мой долг — защищать семью! – браво сказал он. – А ещё твой надувной круг!       – Нужно будет опробовать его, когда потеплеет, – сказала Синдел. – Да и дочкам тоже.       – А ещё наше занятие любовью в воде... – вспомнил Шао Кан.       – Это было так необычно! – сказала Императрица. – А на следующий день ты меня чуть до инфаркта не довёл: разбираться он пошёл с этими культистами!       – Эти твари оскорбили честь моей жены, они чуть не убили тебя! – воскликнул Император. – И я должен был так это оставить?!       – Не кричи, а то я тоже могу тон повышать! – строго сказала Канум. – Я переживала, что они тебя убьют!       – Нет, не убили бы! – осёк её Кан. – Я остался жив, всё, точка! Лучше вспомни, как мы по магазинам ходили, всё-таки мы много накупили.       – Ты прав, – кивнула эденийка. – И вечером к нам пришли детки! Они были такими счастливыми!       – И концерт, – продолжил внешнемирец.       – Ты давно мечтал побывать на подобном мероприятии, – сказала жена. – Ещё после Европы ты об этом говорил.       – Мечтам свойственно сбываться, – сказал муж. – А ещё я помню нам поход... как ты плакала из-за креветок и ожога, портрет в стиле ню, «Лагунариум»... Кстати, кто-то кроме нас видел портрет?       – Я же обещала, что никому его не покажу! – ответила она.       – Ну и хорошо! – выдохнул он, а затем убрал все катышки с давно стёртой Французской Полинезии.       – Алый цвет! – улыбнулась Дели. – Выходит, что всё, мы закончили.       – Ты права, – кивнул Шао и отпустил руку жены, забрав у неё монетку. – Подумать только, где мы уже не были! Признаться, я уже давно мечтаю о новом путешествии...       – А куда бы ты хотел? – спросила Императрица.       – Знаешь, я бы хотел отдых в каком-нибудь холодном месте, – ответил Император. – Может даже в Сибири или где-то ещё, но это время я бы хотел провести не только с тобой, но и с детьми! Мы же никогда вместе не отдыхали!       – Это было бы чудесно! – сказала Канум.       – Мы бы сняли там большой домик посреди леса, – продолжил Кан. – И жили бы, как обычная семья Земного Царства. А ещё бы хотел покататься на лыжах, хотя под меня они большие нужны.       – Я уверена, что они разные есть! – сказала эденийка.       – Я конечно пока не решил, где бы это могло быть, но я точно представляю, как это может быть, – сказал внешнемирец. – С некой атмосферой ночной Исландии, только будет много снега!       – Мечтай, сам говорил, что мечтам свойственно сбываться, – сказала жена. – Может однажды мы побалуем себя таким отдыхом, ведь зима впереди.       – Ты толкаешь меня на новые свершения! – сказал муж.       – На то я тебе и жена, – она улыбнулась.       Синдел мягко поцеловала Шао Кана в губы и только хотела начать убирать карту, как вдруг муж встал из-за стола и стал сам сворачивать огромную карту в рулон, чтобы жена не начала истерить из-за её размеров. Эденийский амет Императрица положила на своё золотое трюмо, чтобы не забыть и не потерять, всё же это валюта, которой всегда можно раслатиться, у неё большой номинал. Свернув карту, Император осторожно поставил её у дверей гардеробной, чтобы не потерять, всё равно жене она нужна, она же хотела ее повесить. После сегодняшнего дня Кан и Канум вновь захотели спать, хотя не сказать, что день был ужасно тяжёлым или полным отягощающими событиями, но общая обстановка кровавого турнира выматывает сама по себе. Лучше ложиться спать прямо сейчас и выспаться, нежели завтра прямо в Колизее клевать носом. Раздевшись, внешнемирец щелчком пальцев загасил лучинки на свечах, что в покоях сразу потемнело, а затем он прилёг к своей эденийке, которая не может заснуть без него. Только муж положил голову на подушку, жена тут же положила голову ему на грудь и ладонь на накаченный торс, словно желала восхищаться его телом и во сне. Вскоре сон сам стал утягивать их в своё прекрасное царство, где всё кажется ещё более красивым, а физическая боль не ощущается вовсе. Так супруги и заснули, завтрашний день обещает быть ярким — ещё 4 их детей должны сразиться на турнире и никто не может гарантировать, что для них обеспечено место в четвертьфинале.