Турнирная встреча старых друзей

      Вчера Император объявил на сегодня день отдыха для бойцов турнира, причём для всех и даже проигравших. Ликовали победители, а некоторые проигравшие поспешили вернуться восвояси, например, Тень и Сжигатель: они ушли уже давно, не показав достойных битв и умений, как на предыдущем турнире это делали Горец, Ронин и Флуд. Турнир обсуждали все кому не лень: ремесленники, стражи, воины, торговцы, женщины, иноземцы и даже дети. Пожалуй, именно турниры сближают меж собой столичных людей: кто раньше был не знаком, теперь считаются близкими друзьями, никто не задумывает антиправительственных мыслей, все дружны, лишь изредка по пьяни могут подраться мужики, так как поспорили насчёт победителя турнира или того, кто пройдёт в четвертьфинал и поборется за место в полуфинале. Особая гордость брала внешнемирцев: все дети Шао Кана прошли на следующий этап! Ох, каких же достойных наследников воспитал Император: Принц Рейко победил Короля шоканов и Чемпиона Внешнего Мира Горо, старшая Принцесса Китана одолела легендарного мастера Бо'Рай Чо, младшая Принцесса Милина сразила майора Джакса Бриггса, старшая императорская Леди Джейд дала отпор Леди Тане, а младшая императорская Леди Скарлет поборола Джеки Бриггс. Кто же знал об их романах, то считали, что у Кана будут достойные зятья и сноха. Подумать только: раньше все в пьяном угаре обсуждали будущие завоевания Шао Кана и сколько девок он перетрахал, боясь сказать обидное слово, чтобы не казнили, а теперь он прослыл прекрасным семьянином и справедливым правителем. И никто не скрывал, что всё это заслуга его супруги — Императрицы Синдел. Женщин у Императора было много, целый гарем, но даже тысячи этих девушек не смогли заменить одной эденийки, которая навсегда засела в его сердце и нет никого другого. Сначала старое патриархальное общество Внешнего Мира было против, чтобы Императрица занималась государственными делами, ведь её дело: поддерживать порядок во дворце, растить детей, быть покорной мужу и носа лишний раз не высовывать... Но Канум доказала иное: она разбила целый сад с плодородными персиковыми деревьями, где каждый может бесплатно сорвать спелый плод, проведены ремонт и реконструкция столицы, поставлены фонтаны и открыт госпиталь имени Изольды Ледяной, чаще именуемой здесь Великой, всё-таки шоканы были даже рады, что Королева Эдении не побоялась и дала кентаврам отпор, потопив всю армаду кентавров и разрушив их единственный порт. О чём только не говорят в столице, но сейчас можно!       Шао Кан и Синдел сладко спят в своей постели после прогулки на лодочке и знакомства с Царём, Лю Канг и Китана с утра пораньше устроили тренировку в императорском саду, Коталь и Джейд устроили себе завтрак в стиле Почти Правильного Питания, Эррон Блэк и Скарлет выгуливают Граната, Рейко и Ли Мей развратничают, а вот Милина... Пожалуй, младшая Принцесса была единственной здесь несчастной: пока все живут долго и счастливо, она расхаживает по своим покоям в шёлковом ярко-розовом халатике, держит на руках панду Секье и строгим взглядом смотрит на Ханзо Хасаши... что прямо в одежде уснул на подушках вниз лицом. Неужто Ханзо так сильно притомился после битвы и ожидания решения? Нет! Хасаши и Лиенг решили вдвоём отпраздновать свой проход на следующий этап турнира, поэтому выпиои сакэ... больше положеного, что грандмастер клана Ширай Рю кое-как дошёл до покоев своей возлюбленной да там упал на кровать, разбудив полутаркатанку и панду. Неподъёмная Секье всё тянулась вниз за кусочком бамбука, что просто так лежал на полу, нужно поскорее упрятать его в брюшко, а хозяйка не пускает, а тискает, словно плюшевую игрушку. Ох, как негодовала Милина... совсем забыв, что это первый раз, когда Скорпион так сильно огорчил её, ведь он добр к ней, мудр, сдержан и обучен жизненным опытом, не сдержался лишь сегодня, тем более он давно не видел Саб-Зиро, потому они и выпили, поговорив по душам о том, о сём. Помнится, когда сама Принцесса напивается, то пропадает солидная часть дворца... должно быть стыдно. Но... как можно злится на Ханзо, когда он лежит на постели такой... красивый: да, из-за подушек у него перекривился рот, откуда ужасно разит сакэ, но его смоляные волосы распущены и касаются лица, колючая ухоженная борода кажется такой мягкой, карие глаза прикрыты... Полутаркатанка любит его и ничего с собой не может поделать. Опустив Секье на пол, Милина тихонько села на корточки напротив лица Скорпиона, а сама ели держится, чтобы не стошниться от резкого запаха рисовой водки, всё-таки у неё обострённое обоняние. Наконец послышалось кряхтение от раскалывающейся головы и... вероятно, стыда.       – Милина... – прокряхтела пьяная туша.       – Проснулся наконец! – недовольно сказала Принцесса, вскочив на ноги. – Я уж думала, что ты не проснёшься!       – Пожалуйста, потише... голова... – еле выговорил Ханзо.       – Ну не знаю, вчера тебе было слишком хорошо! – усмехнулась императорская дочь.       – Да, я виноват перед тобой... – сказал Хасаши. – Не нужно было так напиваться...       – Ты как папа: когда мамы не было, то он напивался, а потом жалел... потому что голова болела! – повысила голос полутаркатанка.       – Да, я огорчил свою Аматэрасу... – тяжело вздохнул японец, убрав волосы назад.       – Да уж! – недовольно сказала девушка. – Ты тот ещё Сусаноо, правда он с помощью сакэ напоил и усыпил змея... а теперь ты сам тот змей!       – Если я настолько противен тебе, то я... уйду... – сказал мужчина. – На время турнира буду жить в других покоях, а могу прямо сейчас пойти к Императору и сказать, что отказываюсь от участия.       – Он уважает тебя и считает достойным меня, – сказала она.       – На что мне его уважение, раз для меня больше не светит моё солнце? – задался он вопросом, имея в виду свою возлюбленную.       – Ой, не подлизывайся! – чуть покраснела Милина.       – Я говорю правду, – сказал Скорпион, кое-как сев на кровать. – Всё зависит от твоего слова, теперь ты мой палач.       – Ну и... куда ты тогда пойдёшь, если я выгоню тебя? – спросила Принцесса. – К Саб-Зиро?       – Нет, больше я уже пить не буду, давно не пил, значит и пробовать не надо было! – ответил Ханзо.       – Да я не о выпивке, – махнула рукой дочь ШаоДел.       – Так о чём тогда? – спросил Хасаши и... – Погоди... не хочешь ли ты сказать... Да ты с ума сошла?!       – А что я должна думать? – удивилась полутаркатанка. – Раз ты с ним до глубокой ночи беседовал, теперь выпил, а дальше... будете поцелуями победу отмечать?! Или вы уже?!       – Значит вот как ты обо мне думаешь... – вздохнул грандмастер. – А ведь когда мне говорили о тебе и Тане, то я ни единому слову не поверил!       – Между мной и Таней была лишь дружба! – возразила девушка.       – Как между мной и Куаем, – спокойно сказал мужчина.       – Почему я должна тебе верить? – спросила она.       – Тогда почему я должен тебе верить, что между тобой и Таней ничего не было? – в ответ спросил он.       – Потому что я по мальчикам! – ответила Милина. – У меня всегда были мужчины: тот страж, Рейко...       – А тебя не смущает, что я был женат и у меня был сын? – чуть приподнялся Скорпион, еле стоя на ногах. – Я же... и с тобой семью хочу... чтобы мы жили в Резиденции клана Ширай Рю, у нас были бы дети... и ты бы была Милина Сан... или Милина Хасаши...       – Я тоже этого хочу! – рявкнула Принцесса.       – Так почему ты выдумываешь небылицы обо мне и Саб-Зиро?! – возмутился Ханзо. – Значит у тебя просто нет ко мне доверия.       – Потому что я... привыкла, что ты всегда со мной и... – замялась дочь Шао Кана и Синдел.       – Мили, после турнира я вынужден буду вернуться в Гималаи, я уже давно там не был, – сказал Хасаши, сделав шаг ей навстречу. – И что ты будешь думать тогда? У нас в клане нет женщин.       – Я... не хочу делить тебя ни с кем другим! – полутаркатанка кинулась в его объятия. – Ты мой Сусаноо, а я твоя Аматэрасу! Меня никто и никогда так не любил, а я впервые в жизни по-настоящему влюблена.       – Моя маленькая... – прошептал японец, поцеловав её в макушку. – Ну куда же я от тебя? Ты смогла заменить мне Харуми, хотя я долго не мог найти ту, кто сможет это сделать. Какой Куай? Зачем? Я люблю тебя одну, он мне лишь друг. По такой же логике ты и Таня вместе.       – Но у неё есть Шанг, – сказала девушка.       – А у тебя есть я! – возразил мужчина. – Мы обы оказались неправы, особенно я своей пьянкой, раз вызвал у тебя такие подозрения. Больше никакой выпивки! Я и так не пью, а тут за победу и... ты надумала себе ерунды.       – Сегодня выходной, поэтому... давай проведём его вместе? – с улыбкой предложила она. – Только ты и я.       – А как иначе? – улыбнулся он, убирая выпавшие пряди ей за уши.       – Тогда начнём с завтрака, – сказала Милина.       Скорпион с мягкой улыбкой смотрел на эти манящие и чуть пухлые малиновый губы, что ничуть не испорчены острыми таркатанскими клыками. Ханзо обнял Принцессу за талию и привлёк к себе для поцелуя, чтобы вовсе забыть об этом обиде. Девушку даже не страшил и не вызывал рвотных позывов запах похмелья изо рта мужчины. От любви у младшей императорской дочери возникла беспочвенная ревность, всё же Хасаши никогда таким наклонностей не имел, а его сердце бьётся только ради одной единственной — его Милины, его сакуры, его Аматэрасу. Она смогла залечить его сердце после стольких лет одиночества, полных тоски и мести, любовь полутаркатанки вытеснила их, оставляя лишь любовь и счастье, что связывает влюблённых. Секье с интересом смотрела на них, похрустывая вкусным бамбуком, она частенько видела страстные ночи СкорпЛины, но ни разу не наблюдала грандмастера пьяным, но полутаркатанка оказалась отходчива и смогла простить возлюбленному такую маленькую ошибку, к тому же глупостей японец не наделал. Закончив поцелуй, Милина прямо в халатике упорхнула на кухню, чтобы распорядиться о завтраке, давая Скорпиону время привести себя в порядок.       У многих в этом дворце уже устоявшиеся романтические отношения: Шао Кан и Синдел, Лю Канг и Китана, Скорпион и Милина, Коталь и Джейд, Эррон Блэк и Скарлет, Рейко и Ли Мей, Горо и Шива, Шанг Цунг и Таня. Кто-то, вроде Рептилии и Камелионы, старается строить свои отношения на любви и искреннем доверии, к тому же их связывает одна раса. Частенько во дворце бывают Джонни Кейдж и Соня Блейд, а на высшем уровне романы крутят Фуджин и Цетрион. Кажется, что каждый уже счастлив, имея свою вторую половинку и опору, на которую можно положиться в трудные и суровые дни. Но есть во дворце и те, чьё сердце не бьётся от любви, погружаясь в рутину бытовых дел и забот... таких людей не мало и они находится прямо сейчас во дворце — Кассандра Карлтон Кейдж. В последнее время жизнь не радует Кэсси светлыми полосами: поражение в первом турнире, обращение матери в зомби, очередное поражение в турнире, возможное понижение в звании... вроде бы ничего смертельного и всё поправимо, ведь Кейдж младшая проигрывает не в первый раз да и этот турнир не на титул Чемпиона Внешнего Мира, а просто ради развлечения. Однако девушка грустит не только по этому — личная жизнь у неё вовсе не клеится: совсем недавно её бросил очередной парень Дилан, до этого было несколько мимолётных романов... но дольше всего она встречалась со своим напарником Кунг Джином: они были схожи в интересах, шутках, работе... но потом разошлись. Кэсси до сих пор с теплотой вспоминает их дни вместе и порой листает совместные фотографии в телефоне, очень жалея о расставании. Кейдж не знала, скучает ли по ней Джин или он нашёл себе другую... или вообще другого? Частенько ходили слухи, что лучник не совсем по девочкам, потому над девушкой даже посмеивались, будто бы она была лишь прикрытием, чтобы напарник не выдавал свою нетрадиционную ориентацию. Но ведь Кунг Джин вёл себя с ней далеко не как «голубой»: приглашал на свидания, звал к себе в гости, даже умудрялся дарить мелкие подарки, даже один сорванный полевой цветок был ей в радость... а в постели так и вообще Джин был просто зверем, не выпуская Кэсси по целому часу, а порой и больше! Жаль, что теперь это лишь воспоминания. Так коммандер и думала об этом, сидя на холодном подоконнике своих гостевых покоев, подложив под спину подушку и держа в руках чашку горячего ромашкового чая без сахара. Кэсси Кейдж смотрела в окно на увядающий от осени императорский сад, даже не веря, что температуру тут понижают не законы природы, а какие-то духи, родственники Императрицы. Кэсси видела в окне своё отражение и понимала, что за эти 2 года она сильно изменилась, поддаваясь новомодным тенденциям: она была чуть худее, раньше формы проглядывались лучше, сама она была более уверенной в себе и дерзкой, даже её причёска была своеобразным бунтом против строгой матери — бритый затылок и пучок волос на макушке. Кейдж была круче и никто не мог больно кольнуть её, как сейчас это делают императорские дочки. Коммандер частенько задумывалась над тем, что нужно взять себя в руки и стать такой, как раньше: ходить в спортзал и на фитнес, найти старую форму и сменить причёску, но она вечно находила отговорки, частенько после работы попивая с Джеки не самый лучший виски. Глядя на Принцесс и Леди, Кэсси даже завидовала им: отец гоняет их так, что после тренировок с них сходит семь потов, формы идеальные, а сами они не загоняют себя в какие-то рамки, во Внешнем Мире нет тенденций Земного Царства, когда ты должен подходить под современную повестку дня, модно быть радикальной феминисткой, а если нет, то ты вне моды. Да и ради кого ей стараться? Синдел, к примеру, всегда в форму и интересуется увлечениями Шао Кана, чтобы всегда быть в курсе его дел и чтобы он точно не смотрел налево; даже Шива начинает носить более женственные одежды и с помощью косметики придаёт себе красоты, впрочем, она не настолько уродлива. Все они по большей части стараются ради любви, а у неё нет лишнего стимула, тем более одно присутствие Кунг Джина заставляет вспомнить все унижения и насмешки, что она перенесла, когда вскрылось, что кузен Кунг Лао — не такой, как все, весь штаб над ней насмехался. Да и сейчас Кэсси стала сильно деградировать от своего одиночества: раньше она проводила время в компании напарников, а теперь только лишь с Джеки, да и у той было не так много времени, потому она весь день проводила в телефоне, штампуя наиглупейшие селфи. Благо хоть тут не было интернета и электричества, телефон не зарядишь, потому можно философствовать, пить чай и думать о том, что трава раньше была зеленее.       – Смотри к подоконнику не примёрзни, – послышался в дверях до боли знакомый голос. – Тут же нет отопления.       Кэсси Кейдж отбросила все свои мысли на второй план, дабы подтвердить свои догадки: обернувшись, она увидела в дверях никого иного, как Кунг Джина. Это в его стиле — заявляться ни свет, ни заря без стука да ещё и с такими шуточками. Джин, оперевшись на дверную коробку и скрестив ноги, стоял со сложенными на груди руками и смотрел на Кэсси: её халатик был небрежно запахнут, потому было видно левое бедро, так как правое повёрнуто к окну. Сам лучник очевидно только проснулся, но успел приодеться: его длинные смоляные волосы собраны в высокий конский хвост, на шее висело тонкое кожаное ожерелье с двумя зубами дикого зверя и бусы из красного нефрита, он был в тёмно-сине-зелёной майке, обтянувшей его подкаченный торс, и свободные штаны цвета малахита, широкими штанинами заправленные в гетры. Его лицо обрамляла нескромная ухмылка, даже нахальная, что как раз привычна ему. Кунг Джин и Кэсси Кейдж молча смотрели друг на друга: его взгляд уверенный, а у неё растерянный, будто бы хищный зверь загнал её в ловушку, с ним она всегда становилась такой напуганной и растерянной, тем более после такого поражения. Напряжение в покоях нарастало с такой силой, словно бывших влюблённых вот-вот ударит разрядом электричества, о котором во Внешнем Мире только и слышали. Тут была полная тишина, не слышно даже резких порывов ноябрьского ветра, потому Кэсси вздрогнула от неожиданности, когда под ногой Джина скрипнула половица паркета, которую она некогда укладывала самолично. Всего пару шагов и лучник полностью оказался в опочивальне бывшей девушки и закрыл за собой дверь. Коммандера это заметно напрягло, поэтому она вжалась в угол окна, ей всё это видилось угрозой её жизни.       – Тебе чего надо? – спросила Кэсси Кейдж. – Ты покоями ошибся!       – Нет, Кэсс, не ошибся, – вмиг выражение лица Кунг Джина стало каким-то мягким и... простым, каким оно обычно и бывает. – Я к тебе пришёл.       – С чего бы вдруг? – усмехнулась Кэсси, она будто чувствовала себя увереннее.       – Мы с тобой долго не виделись, года 2, – на вскидку ответил Джин. – А теперь выпал шанс, так почему бы его не использовать?       – Может потому что ты... по мальчикам? – изогнула бровь коммандер.       – Ещё одна! – закатил глаза и шумно выдохнул лучник. – Ну откуда вы все это взяли?! Я что, открыто с кем-то флиртовал?!       – Тогда почему мы расстались? – спросила коммандер.       – А с Диланом ты рассталась, потому что ты лесбиянка? – парировал парень.       – Нет, не поэтому! – резко ответила девушка.       – Вот и я бросил тебя не потому что я гей! – огрызнулся он.       – Тогда почему ты бросил меня? – в растерянности спросила она, с искренним непонимаем глядя на него. –Ты же мне даже толком ничего не объяснил!       – Я думал, что ты и сама всё понимаешь... – вздохнул Кунг Джин, сев на кушетку. – Ты слишком сильно изменилась после победы над Шинноком: стала грубой, склочной, строгой... Ты больше не обращала на меня прежнего внимания, будто стыдилась отношений со мной, уворачивалась от поцелуев, требовала никакого флирта на работе... когда раньше сама была рада, что я тебя обнял и вспомнил, что тебе нравятся простые ромашки. Вспомни, как ты отвергала меня.       Удивительно, но шалопай Джин смог... затронуть струны души Кэсси Кейдж, что ей стало противно от себя самой: он был прав, что после победы над Шинноком она стала кичлива и излишне горда собой, потому чтила себя выше других и её авторитет должен был быть непоколебим, она не может ребячиться, как отец... она превратилась в копию своей матери: строгая, серьёзная и отвергает всякое проявления внимания к ней, потому как считает это неприемлимым на работе. С одной стороны Кэсси может и правильно поступала — работа есть работа, но... и вне работы она не лучше относилась к парню: грубо шутила над ним, хвалилась победой над Шинноком, сама рассказывала небылицы про лучника... будто ярая феминистка. Кунг Джин долго терпел, думая, что скоро её спесь поубавится и всё будет, как прежде, однако не вышло: цветы девушка сразу выбрасывала в помойку, ведь она не может показать кому-то любовь к ромашкам; брала абсолютное главенство над ним, просила больше не приносить ей кофе с зефиринками и не обращаться к ней Кэсс, только по званию и полному имени. Джин держался полгода, а потом понял, что так он больше не может: Кэсси загоняет его в угол своей кичливостью и никак не дает показать ей, как сильно он любит её! Тогда лучник решил, что и в Отряде Особого Назначения ему нет места: он написал заявление по собственному желанию, расстался с Кейдж младшей и просто исчез, будто бы его и не было. Может это трусливо с его стороны, но он слишком больно обжёгся от отношений с Кэсс, однако это не значит, что он переключился на мужчин, просто он запутался и ни с кем больше не встречался. Вспоминая все эти события, обоим становилось не по себе: Кунг Джин считал гнусным со своей стороны так без объяснения бросить девушку, а Кэсси Кейдж поняла, что победа над Шинноком уж слишком затмила ей глаза, уже даже родители ей об этом говорят. Тишина и холод покоев, что будто импульс касался кожи, казались невыносимыми, кто-то да должен хоть что-то сделать, чтобы не было так неловко. Кэсси осознала, что за эти 2 года она и правда стала даже хуже, чем была тогда, поддавясь современным тенденциям и деградируя до ужаса. Кейдж тихонько отставила чашечку ромашкового чая и запрятала тёплые руки под халат, чтобы согреться — у неё по телу бегает дрожь от слов Джина. Коммандер смотрела на лучника: он опустил голову и чувствовал, что ему стало даже легче от этого признания, но своей вины он тоже не отрицал, всё же он бросил девушку без объяснения. Как бы парню хотелось... вернуть всё назад, когда он был в Отряде Особого Назначения и Кэсс всегда рядом... ведь после поражения Шиннока отряд молодых бойцов совсем распался: Кунг Джин и Такеда Такахаши ушли, остались только Кэсси Кейдж и Джеки Бриггс. Славные были времена, когда вся команда была вместе, а после работы они чисто своей компанией ходили в кино, кафе, боулинг, бильярд... Когда всё было проще! Если быть до конца честным, то Джин пришёл на этот турнир в надежде на то, что увидит тут Кэсси, объяснится с ней и... попытается вернуть прекрасное прошлое, на что была маленькая надежда. Лучник встал с кушетки, выпрямившись во весь рост, коммандеру так не хотелось, чтобы он направлялся к двери, остался с ней... Если уж Шао Кан и Синдел сошлись, то смогут и они! Парень медленно подходил к ней, что скрипели половицы, однако во всём этом не было угрозы, скорее даже нечто притягательное. Ему хватили нескольких шагов, чтобы сократить то расстояние, что отделяло его от бывшей. Его карие глаза встретились с её серо-голубыми, что были словно переменчивое осеннее небо; она вновь видела его редкие веснушки, которые не рассмотрела во время боя, и губы... от которых она когда-то не могла оторваться.       – После нашего боя на турнире я понял, что... больше не хочу разлучаться, – рука Кунг Джина скользнула на её талию. – И видеть твоей боли тоже не хочу.       – Ты открыл мне глаза, – сказала Кэсси Кейдж, осторожно коснувшись его щёк. – Ты прав я... слишком изменилась после победы над Шинноком, все мне это говорили... Но особенно я изменилась после нашего расставания: набрала в весе, отрастила волосы, перестала краситься, слушаю не музыку, а набор слов, вся моя жмзнь в телефоне, я забыла о настоящей жизни и её прелестях.       – Я могу напомнить тебе о них, – сказал Джин, откинув плечико её халата.       В этот миг у обоих словно сорвало крышу: Кэсси накинулась на парня с дикими поцелуями страсти, не утратив своего мастерства в этом деле. Руки лучника всё крутились около тугого узелка махрового серо-голубого халатика, да так судорожно, словно они делают нечто запретное и их вот-вот застукают. Парень страстно припал губами к шее девушки, напоминая, какими яркими были его засосы, чтобы прошлое вернулось к ним обоим. Расправившись с узелком, халат сам небрежно упал на подоконник, словно его и не было, потому взору Кунг Джина открылось нагое тело Кэсси Кейдж: да, килограммы она набрала, однако всё это дело поправимо, но не вызывает дикого отвращения, к тому же секс помогает похудеть. Зад и грудь у Кэсси от малого количества нагрузок и тренировок стали меньше, но тем не менее Джин не кривился, потому что это его девушка... теперь уже вновь нынешняя и он всегда её поддержит. Кейдж думала о том, что пора браться за себя, теперь ей есть ради кого стараться... но всё это потом, сейчас она жаждет быть только со своим парнем, теперь она поняла Императрицу Синдел и Леди Скарлет, когда те вернулись к своим бывшим и ни разу об этом не пожалели. В порыве необдуманной страсти коммандер проникала пальцами в его туго собранные в хвост волосы... К чёрту! Девушка дёрнула резинку на волосах парня и те упали вниз, касаясь его плеч и её шеи, что заставляло её улыбаться. Да, это та самая страсть, та самая любовь, которая некогда была между ними... и вспыхнула вновь! Пожалуй, стоит вспомнить то прошлое, когда всё было прекрасно и ничто не могло омрачить её день. Кунг Джин дышал ей в ушко, обещая всегда быть рядом, теперь они вновь вместе и это не просто сиюминутное желание плоти, а настоящие чувства! Они соскучились друг по другу и встретились после долгой разлуки на этом кровавом турнире. Пусть Кэсси Кейдж и вылетела с турнира, однако она приобрела нечто большее — победу в любви и над собой, которая важнее всяких кубков и наград. С каждой секундой она убеждалась в этом всё больше, когда большие руки парня бысстыдно блуждали по её телу, прижимая к холодному окну, что её мог видеть любой похожий, но эта девушка отныне принадлежит только одному единственному — Кунг Джину. Кэсси выдернула подол его майки из-под штанов и дёрнула её вверх, что стал виден идеальный накаченный торс Джина... ох, эта мощная груди и идеальные кубики пресса! Чего они только не попробовали в постели, когда были вместе, стоит вспомнить былое. Лучник взял коммандера на руки и понёс на кровать, благо здесь она широкая, уж есть где разгуляться! Пусть каждый слышит их стоны любви и страсти, когда два молодых тела сливаются воедино, чтобы забыть обо всех разногласиях меж ними... и вновь быть вместе, стыдиться больше нечего. Кунг Джин и Кэсси Кейдж вновь вместе!       Когда во дворце нет напряжения меж его обитателями и гостями, то можно быть спокойным и наслаждаться здешними интерьерами, кухней, изящным вкусом Императрицы Синдел и настойчивостью Императора Шао Кана... запретившему жене устраивать здесь кукольный домик. Кто был здесь впервые, то был поражён: Бо'Рай Чо желал увидеть знаменитые винные погреба Кана, Кунг Джину понравились интерьеры гостевых покоев, Сжигатель подивился здешним девушкам, Суджинко восхищённо рассматривал плафоны на потолках и обустройство в целом, Тени пришлась по душе Лаборатория Шанг Цунга... в которую она пробралась тайком, а Эрмак был поражён насколько тут всё изменилось за 27 лет — при Милине дворец рушился, при Котале пришёл в запустение, а вот при повторном правлении Шао Кана он вновь зацвёл... не без помощи его очаровательной супруги конечно. Были и те, кто уже покинул эти места, так как на турнире потерпел поражение: Кано, Бингвен Пиньинь и Ганда Герц — первого забрал спецназ, а двое последних ушли по собственному желанию. А может оно и к лучшему, что уже не так много народу слоняется по дворцу в поисках приключений или каких-нибудь ценностей. Были тут и нежданные гости, и очень даже желанные... вроде будущих императорских зятьёв, которые уже больше не могут задерживаться и вынуждены будут вернуться домой, особенно Коталь и Скорпион, ведь первый не был в Ош-Текке ужк 3 месяца, как и последний не был в резиденции клана Ширай Рю ровно столько же, наверняка дел будет немало. И вечно их что-то тут задерживает: то отпуск ШаоДел на Бора-Бора, то Хэллоуин, а теперь турнир, больше уже задерживаться нельзя, да и у самой императорской четы работы не мало — Императрица Синдел уже потихоньку готовится к отъезду в провинции Внешнего Мира, чтобы лично оценить там обстановку и проследить за строительством... Но речь идёт даже не о политике, сейчас у прекрасной Канум иные заботы, например, в данный момент она раздаёт распоряжение по поводу завтрака для своей семьи и гостей дворца, потому сейчас на кухне трудятся непокладая рук: всё шкварчит, варится, кипит, булькает, запекается, нарезается... Невозможно пройти мимо сказочных ароматов эденийских фруктов и пряностей, что вошли в рацион внешнемирцев, а также как чудесен кофе по-внешнемирски, что придумал личный кофешенк Синдел, а рецепт уже пошёл в массы, правда Шао Кан велел продавать кофе только в определённые часы: до начала рабочего днего столичных жителей и после, чтобы те не сильно отвлекались от работы в рабочее время, сидя в кофейнях за беседами. Ах, что ходить вокруг да около с разговорами о деяниях императорской четы и особенностях внешнемирской кухни? Когда служанки выходили из кухни с полными руками скатертей и столовых приборов, то они чуть подпрыгивали от неожиданности, видя стоящих здесь шаолиньских монахов — Лю Канга и Кунг Лао, что вели беседы, понятные лишь им одним. У кухни тепло и вкусно пахнет да к тому же она является тупиком южной части дворца, сто поперёк и не давая ходить на данном этаже по кругу. Девушки подхихикали от своего испуга, однако глазки не строили, Императрица строго-настрого запретила приставать к гостям и донимать их своим флиртом, особенно будущих зятьёв, иначе можно получить неплохой нагоняй от императорских дочек. Лю с улыбкой смотрел на сереющую от осени синюю часть дворцового сада, а Лао всё крутился — то в окно посмотрит, то на кухонную дверь, потому как ещё не завтракал.       – Не думал, что однажды буду гостем во дворце Шао Кана, – сказал Кунг Лао. – Да ещё и ремонт тут делал.       – За свои поступки надо отвечать, – мудро изрёк Лю Канг. – Но признаться, тут оказалось не так уж и плохо.       – Конечно, если спать в одной постели с Принцессой! – усмехнулся Лао.       – Следи за языком! – осёк его Лю. – Для тебя она в первую очередь Принцесса Внешнего Мира и Эдении!       – А для тебя? – спросил шляпник.       – А для меня она первая и единственная, – с улыбкой ответил Избранный. – И я люблю её, сам знаешь.       – Знаю, – кивнул Кунг Лао.       – Уж сколько мы с ней всего пережили, поэтому наша судьба — быть вместе! – уверенно сказал Лю Канг.       – Повезло тебе встретить Принцессу, – сказал Лао.       – Так что ж ты никого не встретишь? – спросил Лю.       – Я когда-то питал чувства к Ли Мей, а потом ушёл в Шаолинь и стал относиться к ней, как к сестре, – признался шляпник. – Нет, ты не подумай, я к ней не приставал и даже не намекал на любовь, она была скорее платоническая и лишь с моей стороны.       – Я знаю, Принц у неё первый и единственный, – сказал Избранный. – Они даже живут вместе.       – Когда-то мы были равны, а теперь она чуть ли не будущая Императрица и Канум Внешнего Мира и Эдении, – усмехнулся Кунг Лао.       – Ну, во-первых, Рейко ещё не женился на ней, чтобы она стала хотя бы будущей приемницей этого титула, – сказал Лю Канг. – А, во-вторых, у Внешнего Мира и Эдении уже есть Императрица.       – Знатно ты подлизываешься к родителям Китаны, – усмехнулся Лао.       – Я говорю правду, я искренне уважаю родителей Китаны, даже Шао Кана! – парировал Лю. – А вот у тебя язык без костей, как у Джонни Кейджа!       – Ну раз ты не хочешь обсуждать твою личную жизнь, то я не претендую, – важно хмыкнул шляпник.       – Ты не обижайся, друг, просто я не хочу допускать даже таких слухов, что я с Китаной ради личной выгоды, – сказал Чемпион. – Я правда люблю её.       – Довольно удивительно, что увидев тебя всего пару раз за жизнь, Китана предала по сути родного, – сказал Куег Лао.       – Она тогда не знала этого... Китана мстила за... утверждения и массовое мнение эденийцев, – сказал Лю Канг. – Но теперь она выглядит счастливой, Шао Кан ко всем своим детям стал относиться иначе. Китана каждый вечер приходит в покои и с восторгом рассказывает, как Император тренирует их.       – На прошлом турнире, насколько я знаю, она дошла до финала, – сказал Лао. – А тут... победила самого Мастера Бо'Рай Чо!       – Я признаться сам не ожидал! – сказал Лю. – Мастер конечно не в обиде и оценил мастерство Китаны, но я и не думал, что его можно победить. Одно дело, когда его чуть не убил Шиннок, а тут... Принцесса.       – Ох, Китана узнает, так тебе точно влетит! – злорадно усмехнулся шляпник.       – Она сама мне так сказала, – спокойно сказал Чемпион. – Но она рада, что Шао Кан ей гордится.       – Ради его похвалы она, пожалуй, и тебя прикончит... – усмехнулся Кунг Лао, а потом замолк, когда друг схватил его за грудки.       – Я уже просил тебя следить за языком! – строго сказал Лю Канг. – Я люблю Китану, она любит меня, я уважаю её родителей и она прекрасный боец! Ещё одно слово и... я точно тебя ударю!       – Всё, всё, Лю, не горячись, я понял! – запищал Лао.       Лю отпустил друга, поправил ему воротник, а затем пожал руку, потому как он не из обидчивых да и друзей у него не так много, пусть будет хоть такой, ведь в целом Лао неплохой: добрый, отзывчивый, смелый, верный и сообразительный, просто порой его язык — его враг. Друзья сами посмеялись со своей маленькой ссоры, а затем обнялись, словно настоящие братья, в Шаолине так принято, там все друг другу словно родные. Их отвлекла молоденькая служанка, что была послана самой Императрицей, веля передать, что завтрак уже готов и двух шаолиньских монахов ждут к трапезе. Лю Канг и Кунг Лао поклонились ей, как истинные монахи, и, положив руки друг другу на плечи, отправились во дворцовую столовую, там уж точно еда отменная, далеко не как в академии ВуШи.       С завтраками Синдел всегда попадает в точку: она велит приготовить всем одно и то же, однако никто не воротит нос, а только ест за обе щёки. Сегодня, например, все чуть не кинулись в драку за нежные и тающие во рту шортбреды по шотландскому рецепту, который Императрица нашла в одной из книг. Однако каждый остался доволен яичницей из перепелиных яиц, тушёной фасолью, ломтиками индейки и запечёнными помидорами с шампиньонами, помимо того были тосты с апельсиновым джемом и кофе по-внешнемирски. Выбор — заслуга Канум, вкус — заслуга поваров, эденийка не отрицала, что всё зависит лишь от них. Но зато как она была рада, что все поели, а не ругали её за приобщение к ППП — почти правильному питанию, ведь когда-то Лю Канг, будучи во дворце во время императорского медового месяца, был не совсем этому рад, а теперь ест только так, впрочем, кто его в академии ВуШи кормит изысками? Но такого завтрака хватит до обеда без всякого перекуса, даже Шао Кан наелся, потому с сытым желудком и довольной улыбкой предложил Синдел отправиться в северную часть дворца и поиграть в бильярд, они так давно этого не делали. Императрица конечно же согласилась, потому они с Императором дождались, пока все точно пропадут из коридора, а уж потом тайком отправились в свою скрытую ото всех комнату. Кан сейчас вовсе не хотел разлучаться с Канум ради стопки государственных бумаг или же какого-то Совета... не сейчас, хотя бы попозже, чтобы провести время с женой. Внешнемирец понимал, что всё это важно и нужно, ведь государственные дела сами себя не решат, а у него так много задумок... но он не может не уделять внимание своей эденийке, потому он разрывается между государством, женой, детьми и турниром, в этом плане в Европе и на Бора-Бора было куда лучше — он был занят только супругой. Впрочем, Дели не ругала Шао за его дела, потому как сама правительница и понимает, что мужу куда важнее удовлетворять потребности народа, нежели одной женщины. Когда же Император слышал эти слова из уст Императрицы, то говорил, что у него нет никого важнее семьи и это было правдой: у внешнемирца никогда не было настоящей семьи, пусть будет сейчас. К тому же у ШаоДел будто начался новый виток семейного счастья: каждый вечер они проводят в романтичной обстановке и уединении, наслаждаясь обществом друг друга.       Идя по первому этажу западной части дворца, чтобы тайком шмыгнуть в северную, императорская чета вдруг ощутила спёртый обжигающий воздух, что давит на горло и лёгкие, опаляя жаром ротовую и носовую полости при каждом вздохе. Это немудрено, когда проходишь мимо дворцовой кузницы, что шаги всегда сами невольно попадают под ритм боя кузнечного молота, а лицо покрывается испариной... однако кузнец отсутствовал несколько дней: Императрица отправила его в Санкт-Петербург в Эрмитаж для изучения часового механизма, желая такой же в своём кабинете, правда не точную внешнюю копию — эскиз будет иной, а принцип работы тот же. Замерев у пышащей паром двери, Шао Кан и Синдел переглянулись: они уже давно не ощущали такого жара у входа в кузницу, который мастер запер на ключ, предварительно раздав всем законченные заказы, значит и открыть мастерскую мог только её хозяин. Император толкнул тяжёлую дверь и так со скрипом открылась, потому, взяв Императрицу за руку, супруги вместе пошли поприветствовать кузнеца. Длинная прямая лестница вела прямо в подвал, что с каждой ступенью ощущался всё больший жар, словно спускаешься в жерло вулкана, потому тут уж точно не походишь в тёплых вещах. Лестница окончилась и взору открылась кузница: тут всё вновь горит жаром и пёстрыми цветами огня, слышно бой кузнечного молотка, и чуть вздрагиваешь, когда раскалённый металл опускается в холодную воду. Не стал мастер отдыхать после своей поездки, потому как соскучились руки по работе: одно дело механизмы зарисовывать, а другое руками своими железо ковать. По дворцу все ходят в тёплых одеждах, потому как нет тут отопления, а тут кузнец был в фартуке на голое тело, коротких шортах, ботинках и рукавицах, потому как тут уж и дышать нечем, даже окно приоткрыто. Рыжие волосы кузнеца завязаны в пучок, а борода собрана в хвост, чтоб уж совсем не мешалась. Разрывается кузнец: то ли оружие ему ковать, то ли эскизы свои дорабатывать, подбирая механизмы под часы Канум. И он вовсе даже не чувствует, что он здесь не один.       – С возвращением! – сказал Шао Кан, на что мастер резко обернулся.       – Ваше Императорское Величество! – поклонился кузнец.       – Как погодка в Санкт-Петербурге? – спросил Император.       – Да я толком на улице не был, – ответил мастер. – Как прибыл, так сразу в Эрмитаж к часовому механизму.       – Ну и как? – с нетерпением спросила Синдел.       – Признаться, никогда не видел такого чуда! – ответил рыжеволосый. – Материал очень добротный: бронза, серебро, стразы и золочение. Но Её Императорское Величество просила заменить стразы на аметисты.       – Всё верно! – кивнула Императрица.       – Механизм и принцип работы в целом мне понятен, – сказал кузнец, подводя царственную чету к рисункам. – Я узнал, что Павлина заводят каждую среду в 20:00, а сами часы рабочие. Всего там четыре механизма: один часовой, а остальные три приводят в движение трёх зверей — сову, павлина и петуха. Я даже купил в Земном Царстве книгу по этому поводу, чтобы лучше всё понять.       – У тебя есть носитель языка, кто сможет это перевести? – спросил Кан.       – Увы, нет, – ответил мастер.       – Я уговорю Кейджа или Блейд помочь с переводом, если они знают русский язык, – сказал внешнемирец, глянув на жену. – Ведь моя любимая так хочет эти часы!       – Я сделаю всё возможное! – сказал рыжеволосый. – Если Её Императорскому Величеству будет удобно, то нам нужно проработать вид часов, ведь Императрица хочет иных зверей и заменить стразы на аметисты.       – Но... – Канум глянула на мужа. – А наша игра?       – В неё мы можем сыграть в любой момент, – сказал муж. – Не расстраивайся, займись своими часами, а я пока займусь своими делами.       – Ты правда не в обиде? – спросила эденийка.       – Вовсе нет, – ответил Шао, поцеловав её в лоб.       – Тогда я немедленно схожу за своими наработками в кабинет и вернусь! – Дели чмокнула мужа в щёку и быстрым шагом направилась в свой кабинет за всем необходимым.       – А вот тебя мне вновь придётся потревожить заказом... – сказал Император, глядя на мастера.       – Я вновь должен буду отлучиться из Внешнего Мира? – спросил кузнец.       – Вовсе нет, хватит с тебя приключений, – ответил Кан. – Тут другое дело.       – Украшение, шлем или оружие? – спросил мастер.       – Всё сразу, – ответил правитель.       Рыжеволосый умелец ушёл в самый более или менее прохладный угол кузницы, где он как раз принимал заказы, боясь, что бумаги случайно сгорят или же потеряются где-нибудь, простарнство тут всё же большое. достал пергамент, обмагнул перо в чернила и стал внимательно слушать Шао Кана. Уж о чём конкретно был разговор, стоит умолчать, потому как это мужская тайная, но ненадолго, Император просто желал, чтобы об этом не знала даже Императрица. Кан раписывал всё мастеру в ярких деталях, чтобы всё было в точности по его слову, потому умелец даже зарисовывал всё при нём, дабы потом не допустить ошибок. Самое главное, чтобы всё было выполнено быстро и точно в срок... на это есть один день, ну максимум два, придётся работать даже ночью, потому как это очень важно для Кана, он давно мечтал это сделать, да всё не находил достойного повода. Кузнец одобрял задумку правителя, даже подсказывал и был уверен, что найдёт такие материалы, ведь их у него навалом, к тому же каждый день из Эдении привозят драгоценные камни, а из Таркаты доставляют металлы. Мужчины почти час обсуждали очередной крупный заказ, как вдруг дверь в кузницу открылась и туда прискакала радостная Синдел, держа в руках целую стопку бумаг, однако все они были ровно сложены; она даже нашла словарь и книгу-самоучитель по русскому языку, купленную в Санкт-Петербурге во время медового месяца.       – Я уже здесь! – сказала Императрица. – Простите, что так долго, я искала все наброски.       – Ничего страшного, мы тоже были заняты, – сказал Император.       – Новый заказ? – спросила Канум.       – Да, – честно ответил Кан.       – А какой? – любопытствовала эденийка.       – Это пока секрет, – лукавил внешнемирец.       – Очередной подарок мне? – спросила жена.       – Тебе часы, а заказ другой, – ответил он. – Но не волнуйся, там нет украшений для других женщин, я тебе верен.       – Я не смею думать иначе! – сказала она.       Забыв о всяком присутствии кузнеца, Шао Кан положил руку на талию Синдел и притянул к себе, возвышаясь над ней, словно скала. Императрица густо покраснела, взгляд Императора сжигал её и заставлял сердце биться чаще и быстрее, у него особый шарм: пусть не красавец, но умеет очаровать любую женщину. Но зачем Кану любая, когда у него есть его несравненная Канум? Для внешнемирца она поддержка: он всегда может ей выговориться, доверить секреты и быть уверен, что она верна только ему и телом, и душой. Шао приподнял шлем, чуть закусил губу и склонился к устам Дели, пленяя их в длительный поцелуй. Императрица коснулась его своими ухоженными руками, которым уже где-то в декабре пора будет менять маникюр, но она сейчас не думала об этом. Кан прижимал Канум к себе, дыша лишь через нос, только бы не заканчивать поцелуй, однако жена стала выдыхаться от такого порыва страсти. Внешнемирец и эденийка нежно разорвали поцелуй, а потом муж поцеловал жену в нос и едва коснулся его пальцем, словно она маленький ребёнок, которому страшно навредить. Поправив шлем и заложив руки за спину, Шао вальяжной походкой направился вон из кузницы, надеясь найти себе дело, пока жена занята. Императорской чете хорошо, а кузнецу теперь и Канум слушать, и заказ выполнять.       Гуляя по своим угодьям, Шао Кан смотрел в окно на сад: туда вышли все бойцы (кроме Кунг Джина и Коталя), что прошли на следующий этап и им завтрв предстоит побороться за место в четвертьфинале, должно остаться только 8 участников и однозначно вылетит кто-то из приближённых к императорской семье, возможно даже дети ШаоДел. Созерцая это, Император вспомнил бой, что закрыл первый день турнира, когда он бился с Императором Сейдо Хотару; сейданский гость ещё остался во дворце, восхищаясь интерьерами и кухней. Эх, давненько Кан уже не разминался: одно дело махать молотом по манекену, а другое против живогл противника. Ох, как же у внешнемирца бурлила кровь в жилах и был запал, ему хотелось ещё и ещё... как в постели с женой во время бурных ночей страсти. Всё же Шао в первую очередь считал себя воином, бойцом, полководцем, который всегда готов и должен защищать государство, семью, народ и трон. Почему же Император не понимал этого раньше? Когда рядом с Каном его любимая Канум, то он становится совершенно очаровательным и любящим мужем, а также мудрым и справедливым правителем. Всё же внешнемирец уже многое изменил в столице и открыл канал имени себя, что несёт воду во все уголки Внешнего Мира... вернее куда русло ведёт: в Ош-Текк, в Таркату и в Куатан, ещё одна развилка скоро боявится в Затерре. Теперь ош-текки стали поставлять ещё более качественные строительные материалы, таркатаны привозят очищенные от земли и грязи полезные ископаемые, а строить шоканам стало куда легче. Эх, порой внешнемирец даже не понимал, когла он успел твк измениться? До женитьбы Шао Кан был груб и эгоистичен, после первогл брака стал мягче, справедливей, мудрей и заботливей, затем жена умерла и он стал жестоким, несговорчивым, злым, развратным, кровожадным, подозрительным... а теперь Императора и не узнать вовсе, будто подменили. Кан настолько задумался, что даже не услышал тяжеленных шагов, а ведь это может быть и страшная угроза. Рядом с внешнемирцем поялась большая и слегка взволнованная тень, но пришедший явно был ниже правителя. Шао перевёл свой чуть безразличный взгляд и увидел перед собой Коталя: он был без ош-теккской краски, только национальная одежда и шлеи из пёстрых перьев внешнемирских птиц. Наместник почтенно поклонился Императору.       – Фух, наконец-то я вас нашёл, Ваше Императорское Величество! – сказал бывший Кан.       – Что такое, Коталь? – спросил нынешний Кан.       – Мне неловко об этом просить, но я бы хотел... провести с вами спарринг в полную силу! – с готовностью ответил ош-текк.       – С чего бы вдруг? – удивился внешнемирец.       – В турнире я прошёл дальше! – важно начал Коталь. – Противники будут сложнее, значит нужно сразиться с сильным соперником, чтобы быть готовым!       Шао Кан не на шутку задумался: он только что думал о боях и битвах, что являются его страстью, как тут же отличная груша для битья сама пришла к нему. Отличный способ размяться и занять себя, всё равно у него нет дел, а жена занята. И Император даже не думал, что нефритовая Леди будет в бешенстве от всего этого, ведт она должна понимать, что её возлюбленный — воин и наместник, он обязан крепко держать в руках оружие. Кан подошёл к будущему зятю и похлопал его по плечу.       – Хорошо, я согласен, идём! – кивнул внешнемирец.       Преободрённый ош-текк сразу весь выпрямился, а вот его будущий противник стал в лице строг, суров и серьёзен: Шао заметно стал сильнее, хотя количество его тренировок не увеличилось и никакие зелья он не пьёт, вероятно тогда в Колизее после манипуляций Кроники он был слаб, а сейяас набрался сил. Шао Кан не намерен был поддаваться Коталю: во-первых, он не упустит шанс показать своё превосходство, во-вторых, Коталь должен знать, что никто и никогда не станет играть с ним в поддавки, а, в-третьих, он сам просил спарринг в полную силу. Мужчины вышли в сад, где как раз были Барака, Джейд, Кабал, Китана, Ли Мей, Лю Канг, Милина, Рейко, Саб-Зиро, Скарлет, Скорпион, Суджинко, Шанг Цунг и Эррон Блэк. Все они разбились на пары и отрабатывали приёмы, причём это было не просто нечьо синхронное, а необычное и даже кровавое, как минимум из носа у Бараки уже пошла первая кровь. Увидев Императора и наместника, все, кроме Кабала, в почтении склонили головы. У императорских детей уже заблестели глаза: к ним спустился отец, наверняка он захочет провести время со своими отпрысками и потренировать их... но оба Кана разошлись в разные стороны и стали слегка разминаться. В саду полно места: по приказу Синдел почти все цветы и растения на зиму перенесены во дворцовую оранжерею, потому появилось свободное пространство. Все замерли от ожидания... неужто сам Шао Кан снизошёл и проведёт тренировку с Коталем?! Это хороший знак для наместника и будущего зятя, но не самый лучший для спокойствия Джейд: возлюбленному точно придётся несладко, ведь её отец сильный и довольно жестокий в плане битв, но при этом честный и никогда не станет бросать песок в лицо, как некогда это сделал ош-текк. Неплохо размявшись, Император поправил шлем и в его руке появился огроменный боевой молот, который не поднимут даже двое слуг, а он так легко крутит его в руках. Наместник понял, что время пришло, потому достал из-за спины макуауитль со сверкающим обсидиановым лезвием. Теперь уж точно поздно отказываться от битвы.       – Ты готов? – спросил Кан. – Учти, буду бить в полную силу!       – Я всегда готов! – ответил бывший Кан. – Начнём!       Крепко держа в руках оружие, они стояли, выжидая первого выпада друг друга. Все с интересом следили за этим, перестав тренироваться, даже разошлись подальше, чтобы бойцам хватило места. К тому же в окнах дворца появились люди, благо Синдел этого не видит, иначе бы оба Кана получили по затылку, а Шао Кан так ещё бы и в покоях нагоняй получил. И вот они схлестнулись словно по команде. Раздался звук удара металлического набалдашника и крепкого обсидана, что чуть ли не искры шли, ни один не желал уступать другому. Они начали своё тренировочное сражение. Коталь дрался со всей яростью ош-текка, а Шао Кан с драконьей, все наблюдали за битвой могучих воинов. Император со своим молотом настоящим воплощением напора, натиска, мощи и грубой силы, непобедимой и всесокрушающей, а наместник со своим макуауитлем оказался диким зверем, что поселился внутри храброго воина и не готов оказаться жертвой. Что удивительно, но сад не сиял кислотно-зелёным или солнечным светом, противники не применяли магию, только грубая сила и бойцовские навыки. Внешнемирец бил молотом, а Коталь ловко парировал макуауитлем, потом они словно по команде менялись: атаковал ош-текк, а внешнемирец защищался. Нельзя не отметить, что навыки ош-текка стали в разы лучше, это даже внешнемирец признавал. А вот Коталь не мог не согласиться, что Шао Кан всё также непобедим. Рейко смотрел на них со сверкающими от восторга глазами и понимал, что... хочет также сразиться с отцом в полную силу, но не факт, что папа сможет с такой яростью атаковать собственного сына, но нужно постараться его уговорить, Принц нашёл для себя новую мечту!       Какое-то время Каны дрались, не нанося друг другу урона, так как просто физически не получалось: Император перехватывал макуауитль молотом и отбрсывал противника от себя, а наместник вовремя уворачивался. Но внезапно, защищаясь, ош-текк сделал то, за что любой другой уже мог бы оказаться под Колизеем в пасти дикого зверя: резкий выпад макуауитлем вперёд заставил внешнемирца уклониться и присесть, но наточенное обсидановое лезвие задело царственного противника, порезав ключицу. Все ахнули от ужаса: неужто размяк и смог пропустить такой удар?! А если бы удар пришёлся выше?! А есди сейчас Императрица заметит и вновь зальётся слезами?! Коталь же не стал медлить и встал на изготовку, понимая, что пока Шао Кан не рухнет без чувств или сам не остановит бой, то он не повержен. Император провёл кончиками пальцев по ране — кровь! Кан поднёс её к носу... и тут всё: если Кае почует свою кровь, он словно вампир начинает звереет... и начал атаковать с утроенной яростью! Коталь был вынужден уйти в глухую защиту, понимая, что до ранения Шао дрался ещё не в полную силу. Защищаясь, наместник слышал, как жалобно трещал его макуауитль, и понимал, что долго он не выдержит, благо ещё серпы есть на всякий случай. И вот бывший Кан сделал ещё один выпад и задел ногу нынешнего правителя, оклопляя царственной кровью обсидан. Это ещё больше заставило внешнемирца рассверепеть, потому он замахнулся на мощный удар и мгновенно обрушил его на ош-текка. Противник едва успел закрыться, но... удар нещадно сломал макуауитль пополам. Наместник выронил остатки оружия и тут же потянулся за золотыми серпами, но в следующий момент снизу вверх ему прилетело молотом. Шлем частично защитил ош-текка, но досталось сильно: в голове начался жуткий гул, а перья разлетелись в разные стороны, только несколько жалобно торчали из головного убора. Коталь без шансов упал на спину, держась за лицо, а между пальцев была видна кровь — у него сломан нос.       – Похоже я победил! – садовольно ухмыльнулся Шао Кан, встав в победную стойку.       – Коталь! – в ужасе закричала Джейд и бросилась к возлюбленному.       Прокатившись на коленях по грязи, нефритовая Леди тут же сняла с наместника остатки шлема и от ужаса закрыла рот руками: его нос съехал в правую сторону, жутко покраснел, был весь залит кровью, что стекала вниз по лицу... без слёз не взглянешь. Ош-текк кое-как смог подняться, но ноги его еле держали, всё же ему крепко досталось молотом... и тут ему на помощь поспешил Шао Кан: убрав молот, он вовремя подставил Коталю плечо, чтобы тот смог опереться, но и Рейко не остался в стороне, оказавшись у другого плеча. Попросив наместника расположиться удобнее, Император и Принц потащили эту ослабшую тушу в лазарет, чтобы его там срочно осмотрели. Джейд немедленно достала из груди платок с вышитыми на нём инициалами и чуть союирала им хлестающую из носа кровь, но так аккуратно, что ош-текк почти ничего и не чувствовал. Нефритовая Леди всё скакала перед возлюбленным, а сама видела, как сожалеет отец, когда видит слёзы дочки. Что же теперь будет, если травма серьёзная и Коталь не сможет продолжить участие в турнире?! Неужто победителем в первом бою будет считаться Эрмак и именно он заменит бывшего Кана?! Старшая императорская воспитанница даже боялась об этом думать... Эденийка была в смешанных чувствах: она волновалась за ош-текка и не могла ругать отца за этот бой! Правилами турнира участникам запрещено драться друг с другом вне арены, а правитель нарушил своё же правило... но откуда же ему было знать, что обычная тренировка в полную силу этим закончится? Коталь же сам просил не сдерживаться да и если быть предельно честным, то бывший Кан первый нанёс Шао кровавое ранение, причём дважды, он должен был понимать, что Император — уж слишком сильный противник, а если бывший Кан сильно хотел сразиться в полную силу, то лучше бы с Принцем. А Джейд даже не смотрела на то, что её отец истекает кровью в ключице и ноге, но тем не менее тащит на себе хахаля дочки. Так или иначе, но Коталя дотащили до лазарета: вся нижняя часть лица в крови, перед глазами всё слегка кружится и есть некая головная боль. Слабого наместника передали опытным лекарям, Император велел им делать что угодно, но завтра ош-текк обязан быть на турнире. Нефритовая Леди всё не находила себе места, скоча у дверей и стараясь подглядеть, но ей не давали. Кан и его сын сели на подоконники, с грустью наблюдая, как эденийке не сидится на месте.       – Джейди, присядь, ты вся дрожишь, – ласково сказал Шао.       – Папочка, что же теперь будет? – чуть не плакала Джейд.       – С ним всё будет хорошо, – обещал Император. – У нас отличные лекари, и не такое лечили! В критическом случае применю магию.       – Ты и сам ранен... – Леди робко села рядом с отцом, глядя на его раны. – Мама очень огорчится, увидев это.       – Ну поколотит она меня, больно-то не будет, – мягко улыбнулся Кан.       – Ну как она ударит мужчину, с которым дышит в унисон? – умилилась дочь.       – Ты только не плачь, Нефритик, всё будет хорошо, Коталь оправится, – мужчины всегда слабы перед дочками, потому Шао обнял свою девочку и поцеловал в макушку. – Ты наверняка злишься на меня за этот бой.       – Тогда я должна и на Коталя злиться за то, что он ранил моего отца, – сказала эденийка, прижимаясь к отцу. – Но я правда не злюсь на тебя, так можно случится в любой момент, это мог сделать и не ты.       – Это очень мудро, сестричка, – сказал Рейко.       – Как же хорошо, что мы забыли обо всех обидах и живём одной дружной семьёй! – сказала Джейд, протянув руку к брату.       Нефритовая Леди нашла покой в объятиях отца и брата: она выровняла дыхание, сердце билось в умеренном темпе и слёз уже не было. Однако волнение не отпускало эденийку: как там Коталь, больно ли ему? А если он и правда завтра не сможет принять участие в турнире? Нет, девушка даже не хочет об этом думать. Прождала она относительно недолго: вскоре вышел лекарь и мягко попросил императорскую воспитанницу пройти в лазарет, уж очень ош-текк желает видеть свою возлюбленную. Джейд сразу постаралась принять спокойный и уверенный вид, утёрла остатки слёз и страха, а уж потом пошла к нему. Остальные лекари разошлись по своим делам, понимая, что Леди и наместник захотят побыть одни и поговорить. Эденийка осторожно прошла к койке ош-текка, что была отделена от общего пространства лёгким шёлковым тюлем, что наверняка привезён из Эдении. Девушка чуть приподняла её своей изящной ладонью и села на стульчик, глядя на своего возлюбленного: он ровно дышит, глаза чуть прикрыты, на места ссадин и ран нанесены мази из натуральных эденийских трав, что должны охладить кожу, снизить боль и способствовать быстрому заживлению. Но с какой болью Джейд смотрела на лицо Коталя: под глазами образовались красновато-фиолетовые следы после удара... да какие к чёрту синяки, если весь нос наместника уложен специальными повязками, намазан заживляющими кремами и мазями, а рядом горит аромалампа с маслом эвкалипта. Эденийка осторожно взяла ош-текка за руку и тот сжал её ручку, слегка улыбаясь, хотя было больно.       – Если бы я мог, то повернулся бы к тебе, – сказал Коталь.       – Не стоит, тебе наверняка сейчас нельзя, – ласково сказала Джейд. – Что сказал лекарь?       – Кости целы, синяки и ссадины незначительны, только нос сломан, – ответил наместник, а потом в его глазах загорелся восторг. – Я восхищён главным лекарем: он вправил мне нос всего двумя движениями пальцев! Когда Императрица построит в Ош-Текке госпиталь, то я велю всем врачевателям учиться у ваших дворцовых лекарей.       – И когда ты сможешь встать? – заботливо спросила Леди.       – Да хоть сейчас! – довольно бодро ответил наместник. – Однако я думаю, что мне сейчас лучше полежать после такого. Я проведу ночь здесь, чтобы не пугать тебя...       – Ты меня вовсе не пугаешь! – сказала императорская воспитанница.       – Просто я пока лежал тут, то принял одно решение, но обсуждать его не хочу, – сказал ош-текк.       – Что за решение? – сглотнула эденийка.       – Завтра на турнире узнаешь, – ответил мужчина.       – Ты будешь завтра участвовать? – удивилась девушка.       – Я не могу отказаться от битвы даже со сломанным носом, – ответил он. – И вот ещё что... не злись на своего отца, я сам попросил его сражаться в полную силу       – Я вовсе и не злилась на него, это же мой отец! – сказала она.       – Солнышко, представь, как ты дорога ему, – сквзал Коталь. – Я сам виноват, что не смог достойно защититься, я понимал, что сражаюсь с сильнейшим. Прошу, не злись на него.       – Это так благородно с твоей стороны, Лучик! – прощебетала Джейд. – Ты правда набрался мудрости.       – Потому что я тебя люблю, – через силы улыбнулся наместник. – Поэтому иди, я сам справлюсь, завтра на турнире буду в полном порядке, но ночь проведу в лазарете, так будет лучше.       – Ты уверен? – недоверчиво спросила Леди.       – Более чем, самый драгоценный нефрит Эдении, – прошептал бывший Кан.       Эденийка мягко улыбнулась ош-текку, переплетая с ним пальцы, правда жаль, что она не может коснуться его губ. Девушка осторожно поцеловала мужчину в лоб, оставляя лёгкий след светло-коралловых губ, а затем отстранилась. Она бы так не хотела отходить от него, но ведь он настойчив и вероятно не хочет к себе жалости, как и любой мужчина. Коталь сжал в другой руке шёлковый платочек, которым Джейд утирала его кровь: ткань была изрядно пропитана любимым эденийским парфюмом девушки, что даже запах алой крови не перебивал его. Леди через силу отпустила руку наместника и тот, закрыв глаза, вновь стал отдыхать после сильного удара, всё же от молота прилетело сильнее, нежели с кулака. Подавляя в себе позывы плача, старшая императорская воспитанница встала со стульчика и ушла, скрываясь за лёгким шёлковым тюлем, её изящный силуэт становился всё более размытым. Выйдя за дверь, эденийка уже не чувствовала запаха медицинских лекарств, трав и мазей, она вновь оказалась в бесконечном дворцовом коридоре. Девушка не увидела на подоконнике отца и брата, те стояли чуть поодаль, правда к ним присоединились и сёстры, уставшие после тренировки и поражённые боем отца с наместником Ош-Текка. Джейд не могла не улыбаться, видя, как резво сестрёнки кидаются с объятиями на шею отца, пусть хоть сейчас они познают истинную отцовскую любовь. Однако нигде не видно мамы, вероятно она ещё ничего не знает, оно и лучше, иначе сейчас будет визгов и криков на весь дворец. Впрочем, это и не так важно, потому как нефритовая Леди тоже захотела частичку любви: она тихонько, как только можно на каблуках, подкралась к отцу и резким прыжком оказалась на его спине, повиснув на шее.       – А вот и Джейди! – сказал Рейко.       – Как там Коталь? – спросила Китана.       – Кости целы, синяки и ссадины незначительны, только нос сломан, – Джейд сказала всё со слов Коталя. – Обещал завтра быть на турнире.       – Да он с ума сошёл! – сказала Милина. – После такого ему надо лежать!       – Да он на месте не усидит, – посмеялась нефритовая Леди.       – Это даже хорошо для наместника, – рассудил Шао Кан, отпустив Карли и взяв на руки Джейди.       – Наверняка он тоже так считает, – сказал Принц.       – К тому же он наверняка хочет провести с тобой как можно больше времени, – сказала старшая Принцесса.       – Эх, как тяжело осознавать, что в четвертьфинал пройдут лишь 8 бойцов, – вздохнула младшая Принцесса. – Это значит, что двое из нас или наших возлюбленных не пройдёт.       – А может и больше, – сказал брат. – Не забывай, что ещё есть Барака, Кабал, Кунг Джин, Саб-Зиро, Суджинко и Шанг Цунг.       – Ваши возлюбленные и так достаточно погостили у нас, – сказал Император. – Сначала наш с Дели отдых на Бора-Бора, потом Рейко в темнице, Хэллоуин, а теперь турнир. У каждого из них много дел, они и так гостят у нас 3 месяца. Но тем не менее вдали от своих вторых половинок они не перестанут любить меньше, а только наоборот!       – А вот и твоя вторая половинка... – сказала кровавая Леди, слыша стук каблуков матери.       – Что у вас тут стряслось?! – в ужасе спросила подлетевшая Синдел. – Весь дворец на ушах стоит!       – Да я тут Коталю нос сломал, – ответил Кан.       – Как это?! – ужаснулась Императрица.       – Он попросил меня о спарринге в полную силу, – ответил муж. – Ну вот и допросился.       – И чем ты его? – спросила Канум.       – Молотом, – ответил Шао.       – Во имя всей Эдении, прямо по лицу?! – Дели от шока закрыла рот руками.       – Выходит, что так, – ответил Император. – Не переживай, нос ему вправили, кости целы, завтра обещал быть на турнире.       – Какой ему теперь турнир?! – закатила глаза Императрица. – Ему сейчас лежать надо и силы восстанавливать!       – В Ош-Текке отлежится, – успокоил её Кан. – Это его желание и отговаривать я его не стану.       – А у тебя откуда кровь?! – Канум глянула на ключицу мужа, а затем на ногу. – Тебя ранили?!       – Да, Коталь резанул меня макуауитлем, – ответил муж, отпустив дочку. – Ну я от запаха крови и рассверепел.       – Да что ж ты за человек такой?! – жена подлетела к любимому, слабо ударив кулаком ему в грудь. Она с застывшими в глазах слезами прижалась к его груди. – Почему ты постоянно подвергаешь себя опасности? Тебе доставляют удовольствие мои слёзы, страдания и страх?       – Мне доставляет удовольствие твоя улыбка, – ответил Шао Кан, ласково поглаживая жену по волосам. – Ну не плачь, моё эденийское счастье.       – Я никому не могу позволить причинить тебе боль, – шмыгнула носом Синдел. – Я залечу твои раны.       – Ты это уже давно сделала, моя целительница, – Император с улыбкой смотрел на макушку любимой. – Ты излечила моё сердце.       – О, как мило! – восхитились дети.       – Я тут подумала, а может нам немного отлучиться из Внешнего Мира? – предложила Императрица.       – В каком смысле? – не понял Кан.       – Мы уж очень давно хотели познакомить наших детей с их предками, – ответила Канум.       – В Этерию хочешь? – улыбнулся муж.       – Хочу, – ответила жена. – С прапрадедушкой и прапрабабушкой они уже хорошо знакомы. Может стоит познакомить их с прабабушкой, дедушкой и бабушкой?       – Стоит! – сразу ответила Китана. – Ты много раз говорила, что я похожа на бабушку Фрейю!       – Похожа, моя Принцесса, – кивнула мать. – Тогда давайте через час встретимся у дверей наших покоев, ведь всем нужно собраться.       Муж и дети посмотрели друг на друга и синхронно кивнули, значит все вполне согласны. Шао резво взял свою Дели на руки и понёс в покои, чтобы принарядиться, хотя в целом он не планировал менять шлем и облачаться в парадные доспехи, всё же он отправляется к семье своей супруги да и обычно сильно надолго они там не задерживаются. Императору нужно будет только обработать раны, Императрице, Принцессам и кровавой Леди поправить причёску, нефритовой Леди переодеться, а Принцу нужно оставить во дворце своё оружие, ведь он очень хотел показать своей бабушке по материнской линии, что у него появились серебристые волосы на голове. Наверняка покойные монархи будут рады наконец увидеть своих внуков, пусть и не все из них родные и зачаты традиционным способом, они такие же их потомки, как Китана и Рейко. Изольда, Верестан и Фрейя прекрасно понимают, что ни один из этих наследников не принадлежит старой эденийской династии, так как в них кровь полноправного внешнемирского правителя, а раз так, то все они являются частью императорской семьи, пусть и Джейд со Скарлет не могут наследовать трон. Но разве важно кто из них унаследует трон, если все они так дружны между собой? Все они равны перед родителями, не выделяют любимчиков и каждый имеет равные условия порадовать отца и мать, получая заслуженную похвалу. Так и должно быть в семье, будь она хоть простой, хоть знатной, ведь раз родители решаются на более чем одного ребёнка, то они должны одинаково относиться ко всем, иначе это не семья.       Встретились они уже у покоев императорской четы ровно через час, как и договаривались. Удивительно, но сегодня Синдел не стала задерживаться, она собралась раньше других: она вычесала локоны до той степени, что они сверкали словно нити серебра. Шао Кан был в вычищенном до блеска позолоченном шлеме... и с крупными бинтами на ноге и ключице, причём последняя рана была перетянута через шею и подмышку; супруга обработала всё земной перекисью водорода и эденийской мазью с экстрактом успокающего шалфея, чтоб мужу уж точно не пришло в голову бодаться или пререкаться с Фрейей, она и так не очень любит зятя. Император знал и Изольду, и Верестана, и Фрейю... правда с тестем никогда не виделся в живую, но уж очень желал увидеть мужчину, который зачал его дорогую супругу. Императрица описывала отца, как человека спокойного, неконфликтного, образованного, честного, преданного, ценителя прекрасного, начитанного, милосердного... оно и понятно, злой человек вряд ли сможет так любить цветы, как покойный Король, всё же это он привил дочери любовь к растениям, к тому же именно он разбивал в Эдении крупные сады, что восстановлены после воскрешения Канум... и почти все они носят имена представителей венценосной семьи, а самый крупный столичный сад гордо именутся «Садом Короля Верестана I» или же просто Верестановским, кому как удобно. Эденийка вспоминала, кто из её детей с кем знаком: Китана никогда не видела своих предков, Милина и Рейко знают Изольду, Джейд и Скарлет тоже никого не знаю, хотя они не могут в полной мере считать себя потомками царственной эденийской семьи. Дели прекрасно знала, как Кити желает познакомиться с бабушкой Фрейей, на которую так похожа, а Джейди... как же произойдёт встреча дочери опальных Лорда Джералда и Леди Дженны, которых казнили по приказу справедливой Королевы? Страшно и представить, однако нефритовая Леди мудра и спокойна, наверняка не станет бросаться грубостями. Но было бы ещё лучше, если бы Ноэлия не стала портить долгожданную встречу своим присутствием, потому как в противном случае перепалки не избежать. Но лучше не думать о плохом, иначе так и случится. И вот вскоре вышли Китана, Милина и Скарлет: причёсанные и накрашенные, одежду они менять не стали, так как она чистая и вполне себе приличная. По лицу старшей Принцессы было видно волнение, она очень боялась встречи с бабушкой Фрейей: а вдруг она на неё всё же не похожа? От переживаний в голову всегда лезут дурные мысли и очень трудно их унять. Младшая Принцесса и кровавая Леди были более или менее спокойны, потому как им казалось, что предки матери будут снисходительны к ним. Через несколько минут появился и Рейко: он зачесал волосы назад, собрав их в небольшой хвостик, хотя некоторые отмечали, что раньше Принц выглядел более молодо, нежели сейчас — тогда его смоляные волосы были выбриты на висках и зачёсаны назад... зато сейчас видно, кто его мать, это прибавляло ему статности. И наследник уже никому не позволит назвать свою мать чужестранской, как раньше... хотя какая уж она чужестранка? Во Внешнем Мире она уже успела стать своей, потому как понимает, принимает и любит народ мужа, как свой. Впрочем, не о Синдел идёт речь. Наконец вышла и Джейд: поскольку её наряд был запачкан кровью Коталя и садовой грязью, то она переоделась, найдя новую замшевую одежду ярко-зелёного цвета: длинные каштановые волосы запрелетены в косу, что касается поясницы. Взгляд нефритовой Леди был спокойным, чистым и освобождённым от зла, всё же у Императрицы были некие волнения, она боялась, что её дочь вспомнит духу справедливости её указ о казни последних представителей рода Эмеральд... впрочем, знай бы Фрейя о том, что Дженна беременна и родила ребёнка, то никогда бы их не казнила, а просто бы отправила опальный невиновный род за пределы столицы. Родители с гордостью глянули на своих наследников: они уже такие взрослые и вызываю истинное восхищение собой. Наверняка духи будут рады увидеть, что в наследниках Внешнего Мира течёт их царственная эденийская кровь, смешанная с кровью демона и криомансера. Императрица взяла в руки свой прекрасный амулет старой эденийской династии, провела по нему пальцем, от чего тот загорел, а затем за долю секунды сверкнула яркая вспышка, унёсшая с собой всю императорскую семью.       Пейзажи Этерии никогда не волновала золотая осень, сменяющаяся бесконечными дождями, холодом и слякотью, всё же тут южные земли, омываемые тёплыми океанскими водами, а лето тут вечно, словно в Эдении, лишь под зиму температура становится ниже, потому порой зимние украшения смотрятся тут неуместно. Да и кто тут станет что-то украшать? Если только служители острова, что каждый день обязаны зажигать свечи на тот случай, если потомки пожелают повидаться с предками. Впрочем, мало кто может сам сюда добраться без помощи магии: тут нет порта, потому нет смысла добираться на корабле, пришвартоваться будет негде, если только в открытом океане, в потом пересесть на лодку. И, пожалуй, это один из немногих островов, где все духи живут вполне себе равно, деля одну территорию. Тут очень много храмов разных стилей и родов, где-то сверкает позолота и лепнина, а где-то покосилась крыша и нет ничего, кроме дерева и пары алтарей. У кого на что денег хватает. Зато со всех концов острова виднен Главный храм, куда попадают духи, в которых не оказалось пристанища или же их родовой храм уничтожен: он высотой в 93,7 метра, выполнен в роскошнейшем стиле классицизма, издали виден резной купол песочного цвета с золотыми вставками, а стены идеального белого цвета, будто только-только построенный. К тому же когда-то остров имел свои районы: царственный, дворянский и военный, а потом всё уже как-то перемешало между собой, так как царственная семья тут была только одна — старая эденийская, потому сюда то и дело пристраивали новые храмы. Но обитель духов старой эденийской династии особо выделяется: высота его в полтора раза меньше, чем у Главного храма, стены выкрашены в песчаный цвет, купол выкрашен цветом патина, а с четырёх сторон выделяются эркеры, названные в честь четырёх Королев Эдении: Стефании I, Изольды I, Фрейи I и Синдел I. Внутреннее убранство ни разу не менялось, так как всё содержится в идеальном порядке: крупные мозайки с изображениями представителей царственной семьи вместо икон, мраморные алтари с золотыми надписями, крупные разноцветные свечи, мраморный пол, статуи... всё тут богато и красиво, как и положено августейшей семьи. Здесь и появилась императорская семья Внешнего Мира и Эдении: Шао Кан, Синдел, Китана, Милина, Джейд, Скарлет и Рейко. Император снял шлем, оглядывая уже знакомые интерьеры, а вот старшая Принцесса и обе Леди были в восторге от общей помпезности храма, что строили ещё во времена Королевы Стефании, когда она родила первую дочь. Пока все члены семьи отвлекались на роскошные алтари и витражи, Императрица взяла тоненькую восковую свечку и подошла к алтарю своей бабушки Изольды, а затем к матери и отцу, хотя они алтарь мужа был подальше алтаря жены. Когда окон достаточно укрепился на фителе, то сначала храм окутал бодрящий запах свежей мяты и сильная пурга с колющим холодом и воем метели; к нему вскоре добавился аромат пряной лаванды и постукивание судейских молотков со звуками рояля, а за ними мягко вклинились запахи чарающих эденийских садов. Всё так знакомо и уже привычно. Наконец из разноцветных вихрей вышли три статные фигуры, полные царственности и уверенности в себе. Изольда, Фрейя и Верестан. Только увидев их, Императрица, Принцесса и Леди сделали глубокие реверансы, а Император и Принц поклонились.       – Вот мы и добрались до вас, – сказала Синдел.       – О, Синдел, Кукла моя! – улыбнулась Изольда и обняла единственную внучку. – Ты стала так часто навещать нас, была совсем недавно, а уже вновь здесь!       – Мне уж очень хотелось показать вам свою семью, – сказала Императрица. – Мы здесь все вместе.       – Наконец я дождался этого! – сказал Верестан. – А то только одного внука и видел.       – Я обещала показать себе своего супруга, – Канум инстинктивно нащупала руку мужа и сделал с ним шаг вперёд. – Отец, знакомьтесь, это мой супруг и любовь всей моей жизни Шао Кан.       – Рад познакомиться с зятем! – дух спустился со своего алтаря и подошёл к мужу дочери, пожав ему руку. – С вами моя дочь выглядит такой счастливой!       – Спасибо вам за это сокровище, посланное мне небесами, – улыбнулся Шао Кан.       – Не зря мне были видения о красном и фиолетовом тронах, – гордо сказала ледяная колдунья, глядя на одежду внучки и её мужа.       – Для меня честь лицезреть саму великую колдунью Изольду, – сказал Император.       – Глаза горят, ты ещё полон сил! – сказала колдунья.       – Все эти силы только для государства и семьи! – уверенно сказал Кан.       – Я с уверенностью могу гордиться своим зятем! – гордо вскинула голову криомансер.       – Для меня честь быть мужем потомка великих Королей! – сказал внешнемирец.       – Красивые речи, – наконец сказала Фрейя. – Но не пусты ли они?       – Ваша Светлость, для вас у меня есть отдельный разговор, – сказал Шао.       – Ты о нашей вражде? – спросила дух справедливости.       – Именно о ней! – уверенно ответил Император. – Мы должны примириться ради вашей дочери и внуков!       – Ты полагаешь, что после всего содеянного я так просто приму тебя? – усмехнулась дух.       – А вы готовы принять Джеррода, который бил вашу дочь и отравил вас? – Кан держался только потому что чувствовал ладошку супруги в своей руке.       – А чем ты лучше? – возразила дочь Изольды. – Ты позвал мою дочь на эти грязные переговоры, склонив к соитию! Завоевал и уничтожил Эдению, убил законного Короля, против воли моей дочери провёл с ней первую брачную дочь, довёл её до самоубийства, мучил Земное Царство, по твоему приказу Куан Чи воскресил её и заставил убить невинных, а потом Шанг Цунг...       – Довольно! – воскликнул внешнемирец, что даже лучинки на свечах качнулись. – Результатом тех переговоров стала ваша внучка Китана! Я принял её как свою дочь, ещё даже не зная, что я ей родной отец! Да, вина завоевания и гибели Эдении на мне! Да, я оторвал Джерроду голову! Да, я действительно склонил Синдел к соитию против её воли! Да, с подачи моей заинтересованности Земным Царством Синдел совершила самоубийство! И Куан Чи промыли ей мозги по моей воле, а Шанг Цунг желал лишь верную себе союзницу! Да, все эти грехи на моей душе, никто не невинен! Но я осознал свои ошибки и рядом с вашей дочерью их осмыслил! Сейчас всё иначе!       – Довольно вам обоим! – осекла их Изольда, ударив посохом в пол. – Оба хороши, однако не забывайте, что от ваших склок страдают Синдел и дети! Да, в прошлом Шао Кан был тираном, но теперь Синдел его любит, а ты, Фрейя, должна принять это! Именно от Шао Кана рождены твои внуки!       – Вы правы, Миледи, – сказал Шао Кан. – Я готов к миру, чтобы моя супруга не страдала... а вот...       – Фрейя тоже согласна, – неожиданно подал голос Верестан.       – Что?! – ошалела Фрейя.       – Хоть раз голос прорезался... – довольно ухмыльнулась ледяная колдунья.       – Наша дочь счастлива, у нас чудесные внуки! – сказал эдениец. – Что тебе ещё надо? Ты же дух справедливости, вот и будь хоть раз справедлива к семье. Вспомни, как ты обещала развести Гленис с её ненавистным мужем, а в итоге не сдержала слово. А Джеррод?       – Всё, довольно! – остановила его супруга. – Я всё поняла... Шао Кан, ради спокойствия своей дочери и внуков... нам нужно заключить мир.       – Я уже давно об этом говорю, – сказал Император. – Вы же сами знаете, как я люблю вашу дочь!       – Знаю, – сказала дух справедливости. – К тому же я благодарна тебе за внуков, пусть и не пренадлежат к эденийской короне.       – Кстати, о внуках, – сказала Синдел. – Сегодня все они с нами.       – Дети, подойдите, – сказал им Кан, чтобы предки супруги могли их рассмотреть.       – Это наша старшая дочь Китана, – сказала Императрица, чуть подтолкнув дочь к бабушке.       – Ваша Светлость, – Китана сделала реверанс.       – Истинная Принцесса старой эденийской династии! – восхитилась Фрейя, нежно проведя рукой по щекам внучки. – До чего же ты на меня похожа! Мои черты лица... как ты прекрасна!       – Мама говорила мне, что я похожа на вас, – робко произнесла старшая императорская дочь.       – – Похожа, моя милая, похожа, – кивнула дух справедливости.       – Но характер у тебя в отца, я это чувствую, – сказала Изольда.       – Я так много читала о вас и... – синий ассасин даже не могла подобрать слов.       – Ты должна была бы прийти раньше, раз тебя распирал интерес, – сказала бабушка. – Я же не дожила до твоего рождения, а я так хотела внуков!       – Я всё никак не могла найти... повод что ли... – замялась девушка.       – Не нужен повод, чтобы увидеть родных, милая, – сказал Верестан. – Но нам приятно, что ты навестила нас.       – Милина, как я рада тебя видеть! – сказала ледяная колдунья, глядя на девушку в розовой одежде. – Моя милая Принцесса!       – Для меня честь лицезреть вас, – сказала Милина и сделала реверанс.       – Недавно вас навещала Леди Стефания, – сказала колдунья. – Она тоже заметила, какие у тебя прекрасные янтарные глаза!       – Мне приятней думать, что это у меня от бабушки Стефании, а не от таркатанской крови, – сказала младшая Принцесса.       – Так и есть, милая, – сказала прабабушка, гордо приподняв подбородок внучки. – Ты нашей крови!       – И маска тебе вовсе ни к чему! – добавила Фрейя.       – Порой мне кажется, что это всё говорят не мне... – с шёпотом улыбнулась младшая императорская дочь. – Многие называли меня уродом, монстром...       – Это в прошлом, – жестом руки осекла её колдунья. – К тому же это значит, что никто не мог оценить твоей красоты.       – Я была одной из тех людей, кто так говорил... – стыдливо призналась Китана. – Но теперь это в прошлом!       – Раньше вы обе были не так мудры, как сейчас, – сказала Изольда и с улыбкой посмотрела на витраж своей сестры. – Это прекрасно, когда ты в семье не единственный ребёнок. Однако в борьбе за трон это ужасно.       – Тётушка Аврора никогда не претендовала на престол, – сказала дух справедливости.       – Потому что мы были дружны с ней, – возразила ледяная колдунья. – Кстати, о Авроре. Она уже в порядке, скоро вернётся к исполнению своих обязанностей.       – Значит скоро станет холодать, – сказала Канум.       – Остаётся всего немного, полагаю, что мы успеем закончить турнир до глубоких холодов, – сказал Кан.       – Сегодня уже 15 ноября, – сказала жена.       – А нас это не остановит! – настойчиво сказал муж. – Нам ещё неделя нужна, может чуть больше!       – Вы сюда о турнире пришли говорить? – спросила Фрейя.       – Нет, матушка, простите, – сказала Синдел, а затем подвела старшую воспитанницу. – А это наша Джейд.       – Лицо больно знакомо... – сказала дух справедливости.       – Я дочь покойных Лорда Джералда и Леди Дженны, – сказала Джейд, сделав реверанс.       – Как...? – голос матери Синдел был тих от удивления. – Мне никто не сказал о том, что Дженна носит дитя под сердцем.       – Они были обвинены в казнокрадстве, потому и казнены, – тяжело вздохнула нефритовая Леди.       – Быть того не может, – покачала головой криомансер. – Твои предки служили ещё моей матери: Джостейн был большим другом моего отца, а его супруга Джоанна была преданной фрейлиной моей матери.       – Мне так жаль, Джейд, я даже не знаю, как подобрать слова, чтобы извиниться перед тобой, – сказала Фрейя.       – Поздно уже искать слова, моих родителей не вернуть, однако я не сержусь на вас, – сказала старшая императорская воспитанница. – Когда мы несколько дней назад смотрели прошлое с помощью слёз Ивы Воспоминаний, то я услышала, что моих родителей подставил Лорд Милдбург со своими липовыми бумагами.       – Что же я наделала...? – дух справедливости закусила кулак. – Только бы увидеть, как всё это было... я же тогда мало что соображала: умер Верестан и я словно лишилась частички своей души, будто половину сердца вырвали... И я стала заливать горе вином. Я много чего так могла подписать.       – Может слёзы Ивы помогут всё понять? – предположил эдениец.       – Простите, но... я не готова к такому, – ответила зелёный ассасин. – Нужно иметь твёрдое решение, просто так это не делается! Это же так тяжело, я до сих пор пытаюсь осмыслить то прошлое, которое видела пару дней назад.       – Раз ты пока не хочешь, то мы не станем принуждать, – сказал дедушка. – Это же твоя жизнь и твоё решение.       – Благодарю вас, – улыбнулась Джейд.       – Жаль, что благородный род присёкся, – вздохнула Изольда. – Ты же последняя из рода Эмеральд.       – Мои будущие дети станут наследниками провинции Ош-Текк! – уверенно заявила нефритовая Леди. – У нынешнего правителя Коталь К'етца большие планы: он любит меня и хочет семью.       – Когда-то я планировала выдать за него свою дочь Стефанию, – сказала ледяная колдунья.       – О, нет, нет, нет! – хихикнула старшая императорская воспитанница. – Это не тот! Коталь К'етц, за которого вы хотели выдать замуж свою дочь — это отец моего Коталя.       – Сын назван в честь отца? – не поняла колдунья.       – Мой Коталь родился с именем Ко'атал, а потом принял имя своего отца, когда стал Каном Внешнего Мира, – объяснила зелёный ассасин.       – Ах, ты о Коталь Кане... – поняла криомансер.       – Бывшем Кане! – напомнил Шао Кан.       – Да, верно, – кивнула колдунья. – Я наслышана, что он милосердный правитель.       – Он замечательный! – прощебетала Джейд. – Но теперь он наместник провинции Ош-Текк, что подвластна моему отцу. И с поддержкой Императора и Императрицы он творит благие дела.       – Синдел меняет всё вокруг себя, – заметила Фрейя. – Даже Верестан с её рождением сбрил бороду.       – Вы как никогда правы, Ваша Светлость, – сказал Император, приобняв жену за талию и прислонившись носом к её виску. – Я от неё голову теряю и становлюсь куском сахара.       – Это любовь, – улыбнулась Императрица. – Чистая, светлая и искренняя.       – У нас с Коталем так же, – сказала нефритовая Леди. – Может однажды и мне удастся с помощью любви менять Ош-Текк. Хотя он и сейчас прекрасен!       – Да будет так! – кивнула дух справедливости.       – Что ж, это наша дочь Леди Скарлет, – сказала Канум, решив, что старшей воспитаннице пока хватит внимания.       – Магия крови, не так ли? – спросила Изольда.       – Вы правы, Миледи, – Скарлет сделала изящный реверанс.       – Я краем уха слышала новости турнира, – как между прочим сказала ледяная колдунья. – Насколько я поняла это твой второй турнир.       – Да, вы правы, – кивнула кровавая Леди. – На первом турнире я потерпела поражение, а на втором вот... уже на следующем этапе!       – Ты большая молодец! – улыбнулась колдунья.       – Я стараюсь заслужить похвалу отца и не опозорить его, – скромно сказала младшая императорская воспитанница.       – Жаль, что я раньше не разглядел твои умения, – сказал Кан. – Ты всегда была моим секретным оружием, потому я не отправлял тебя на турнир «Mortal Kombat».       – Я не осуждаю тебя, папа, – улыбнулась кровавый ассасин. – Ведь сейчас ты дозволяешь мне больше, чем когда-либо.       – Потому что я стал больше доверять всем вам, – признался отец. – Потому и вы относитесь ко мне иначе. Раньше вы не доверяли мне своих переживаний и секретов, а теперь я знаю чуть больше вашей мамы.       – Это что же? – удивилась жена.       – Мне доверили секреты, значит я их не раскрою! – твёрдо сказал Шао. – Не злись.       – Я вовсе и не злилась, – сказала Дели.       – Не забывай, что тут дети, – напомнил Император, поцеловав жену в макушку. – Ну с Рейко, я полагаю, вы знакомы.       – Имела честь познакомиться с правнуком во время его добровольного изгания, – с улыбкой ответила криомансер.       – А нам, увы, не довелось, – сказал Верестан.       – Тогда позвольте представиться, – начал Рейко. – Я Рейко, наследный Принц Внешнего Мира и Эдении!       – Красавец! – гордо заметила Изольда. – Наши голубые глаза, эденийские черты лица...       – Но характер в отца, – тактично перебил её Принц.       – Но и от матери в тебе что-то есть, – сказала ледяная колдунья.       – Я вобрал всё самое лучшее от обоих родителей, – сказал наследник.       – Я даже не ожидала, что чёрно-белые волосы передадутся дальше, – призналась Фрейя, подойдя к внуку чуть ближе.       – А мне нравится, – сказал императорский сын. – Такие волосы у меня появились не сразу. Сначала меня посадили в темницу...       – Как можно Принца посадить в темницу?! – возмутилась дух справедливости.       – За проступок и неповиновение отцу, – ответил юноша.       – Это из-за Элигоса? – спросила колдунья. – Потому как моя матушка рассказывала эту историю.       – Да, вы правы, – ответил Рейко. – Отец велел мне заниматься государственными делами, а я... демона призвал. Так ещё и прапрабабушку оскорбил...       – Признаться, я бы поступила так же, – заметила бабушка. – Закон есть закон и он един для всех!       – Я это понимаю, – сказал Принц. – Потому и принял своё наказание. Там у меня отросли волосы и борода, а когда я вышел на свет, то все увидели мои волосы.       – Значит в тебе есть частичка Бури, – заметила прабабушка. – Но не переживай, она не даст тебе злой стороны, старающейся взять верх.       – От Элигоса я взял силы и теперь могу обращаться в демона, но только один раз, так как я больше не Полубог, я отдал эти силы ради бабушки Стефании, – сказал сын ШаоДел.       – Это очень благородно! – сказалв криомансер. – Благодарю тебя за спасение моей матери.       – Я сделал то, что должен был! – сказал наследник.       – Не всякий бы на это решился! – сказал Верестан. – Но я рад, что у нас так много внуков!       – В этом ты прав, – сказала Фрейя. – Всё же от большой любви появляются прекрасные дети!       – Хотя бы наша Куколка, – улыбнулся эдениец.       – Ты прав, – сказала дух справедливости. – Но я рада увидеть своих внуков, пусть и не застала их, когда была жива.       – Полагаю, что я бы тогда не родилась, всё же вы бы не пустили маму к моему отцу, – сказала Китана.       – Так и есть, – сказала бабушка. – Но всё же я благодарна тебе, Шао Кан, за таких прелестных внуков!       – Такие прелестные они получились благодаря Синдел, – сказал Кан.       – Если бы не ты, то наших деток бы не было, – сказала Канум. – Ровно как и Джейд со Скарлет, ведь это ты привёл их во дворец, подарив лучшую жизнь.       – Когда мы были маленькими, то не понимали, что вы дали нам возможность жить, – сказала Джейд. – А увидев наше прошлое несколько дней назад... я поняла, что так и могла остаться у Милдбурга, даже не зная своих предков.       – А меня бы рано или поздно казнили за воровство за рынке, – вздохнула Скарлет.       – Не соверши я такую большую глупость, то ваше детство было бы ещё лучше, – корила себя мать. – И отрочество, и юность...       – Всё, милая, забудь об этом! – сказал муж, поцеловав её в висок. – Мы с детьми не держим на тебя зла. К тому же теперь наш брак заключён по настоящей любви.       – Ну разве можно разлучать людей, что так сильно любят друг друга? – улыбнулась Изольда.       – Это был бы большой грех! – согласился Верестан.       – Я так поняла по вашим разговорам, что вы всё же увидели прошлое с помощью слёз Ивы Воспоминаний, – сказала Фрейя, переводя тему разговора в другое русло.       – Всё верно, – кивнула Синдел. – Глядя на всё это сейчас, понимаешь, что раньше я была глупа...       – Мы оба, милая, – сказал Шао Кан. – Это мы ещё не увидели той моей жестокости...       – Может однажды нам хватит моральных сил смотреть это дальше, – сказала старшая Принцесса.       – Может быть, – согласился Император.       – Я бы, например, не хотела смотреть то, что было со мной до появления всех вас в моей жизни, – сказала Скарлет. – Я 10000 лет не знала своих биологических родителей и сейчас не желаю!       – Никто не заставляет! – сказал Рейко. – Старшие Боги уже наверняка покарали их за то, что они выбросили на произвол судьбы невинное дитя!       – Но с другой стороны у нас бы тогда не было такой замечательной сестры! – сказала Милина и обняла Карли.       – Как же я радуюсь, когда вы так дружны! – восхитилась Императрица.       – Мы учимся этому у вас, – сказала старшая дочь.       – И всё же ты хорошо воспитал их, – сказала мужу Канум.       – Я знал, какими ты их хотела бы видеть... – сказал Кан. – Но уж владение оружием им вовсе не помешало!       – Ты, как всегда, прав, – улыбнулась жена.       Они разговаривали около трёх часов, пока вврхушек храмовых куполов не стали касаться золотые лучи закатного солнца. Ох, сколько же было тем для бесед: все прощали друг друга, чуть не плача, предки узнавали новое о потомках, гордясь ими! Изольда была восхищена и поражена, но больше тем, что Фрейя так долго не могла родить ребёнка, а теперь прелестная Синдел вышла замуж за любимого внешнемирца Шао Кана, подарив ему двух чудесных детей, приютив двух дочерей и создав ещё одну дочь... а может однажды императорская семья пополнился за счёт новых деток ШаоДел, всё же оба они полны сил и энергии... правда вот Императрицв потеряла всякую детородную силу от своего почтенного возраста, но тем не менее старухой её назвать нельзя, всё же она такая же резвая, боевая, подтянутая, весёлая, страстная... не зря же даже сам Бог грома Рейден предлагал ей отношения, но тогда ещё Королева Эдении отказалась, так как только-только развелась с ненавистным мужем-тираном... без которого она теперь не представляет своей жизни. После всех испытаний они заслужили спокойной и счастливой жизни, балуя друг друга тихими и спокойными вечерами: поездка в Эдению на мотоцикле, прогулка верхом, лодочка... Может и сегодня императорская пара сможет расслабиться и провести прекрасный вечер в обществе друг друга, но... оба уж слишком сильно задержались в Этерии даже для ночных прогулок. Но с другой стороны, Император вроде как помирился с тёщей, а дети познакомились с предками. Конечно сначала было видно некое напряжение Джейд и Скарлет по отношению к Изольде, Верестану и Фрейе, но теперь это сошло на нет, они все здесь словно одной крови, делясь друг с другом подробностями своей жизни. Принц, Принцессы и Леди охотно рассказали дедушкк и бабушкам о своих вторых половинках, уже ужвсно скучая по ним и желая оказаться рядом, всё же есть вероятность, что завтра один из них вылетит из турнира... повезёт Эррону Блэку и Ли Мей, всё же оба они живут в Империуме, а девушка Рейко так и вообще во дворце, однако Лю Кангу и Скорпиону придётся тогда вернуться в Земное Царство, а Коталю в Ош-Текк. И старое поколение так удивительно легко общается с молодым, будто между ними вовсе нет разницы в возрасте. Всё же у них должны быть разные ценности, мировоззрение, цели, идеалы... а тут вроде всё схоже, удивительно, но даже дух справедливости была не такой зазнобой. И чего они тут только не обсудили: воссоединение Шао Кана и Синдел, их медовый месяц, возвращение Рейко и его примирение с сёстрами, отпуск императорской пары на Бора-Бора, Хэллоуин и конечно же турнир. Ко всему прочему Император и Императрица охотно поделились планами на будущее: первый госпиталь в Ош-Текке, восстановление Куатана и Таркаты и созревание зародышей маленьких затеррианцев; помимо всего этого есть планы на восстановление почти забытых или же полность уничтоженных провинций... хотя бы Арнык. Да и можно было бы подумать о накнадах, земли которых даже потеряли своё название, к тому же Коллектор куда-то подевался, но во дворце и без него неплохо. Как же это было интересно и занимательно слушать, но... время пребывания императорской семьи в Этерии уже подкатывалось к четырём часам, хотя время пребывания здесь вовсе не ограничено, просто им уже пора, всё же завтра будет турнир, бойцам, коими являются наследники, нужно хорошенько отдохнуть, чтобы не выглядеть заспанными.       – Ох, как поздно уже! – поразилась Синдел, глядя на потемневшее на цветным витражом небо. – Вроде бы ещё светло было, когда прибыли.       – За семейной беседой время проходит довольно быстро, – заметила Изольда.       – Но нам бы очень хотелось задержаться подольше! – сказала Китана.       – А вы проходите пораньше и почаще, – улыбнулась Фрейя. – Но уж лучше после турнира, чтобы вв не дёргались с ранним отходок ко сну.       – Но мы были рады познакомиться с потомками, – сказал Верестан.       – Может в следующий раз мы охотно призовём тётушку Гленис, – сказала Императрица.       – Очень может быть! – сказал Император. – Она всё-таки женщина хорошая.       – Ты прав, – сказала Канум. – Но теперь нам пора во дворец.       – Удачи на турнире! – сказала правнукам ледяная колдунья. – Не посрамите свою честь, даже проигрывать надо достойно!       – Обещаем, Леди Изольда, – сказали правнуки и поклонились.       – А вы двое уж не обижайте друг друга! – наказала ШаоДел колдунья.       – Никогда не посмею разбить хрупкое эденийское сердце! – сказал Шао.       – А я никогда не смогу предать тебя! – сказала Дели.       Криомансер довольно улыбнулась, видя идиллию в августейшей семье... однажды и она этого хотела, но судьба распорядилась иначе, сделав её великой Королевой, но несчастной женой и матерью. Пусть не она и её дети, но хотя бы внучка будет счастлива в браке, имея прекрасные отношения со своими отпрысками. В мгновение ока Изольда взмахнула изящной бледной рукой и исчезла в вое пурги, наверняка она уже в своей Ледяной Крепости на Севере Эдении, где она живёт с сестрой, двумя старшими дочерьми и племянницей. Её мятная свеча тоже потухла, оставляя её разноцветный витраж и мраморный алтарь во мраке опустившейся ночи. Взявшись за руки, бывшие Король и Королева тоже исчезли: он в ароматах эденийских садов, а она под стук судейских молоточков, клавиш рояля и благоухание пряной лаванды. Лёгкая магическая завеса после них стала оседать, словно дым или туман, оставляя пустоту, тишину и мрак в храме старой эденийской династии. Потухли и свечи, а витражи уже не сияли в лучах дневного яркого солнца, что вовсе не закрыто осеннимм тучами. Семья переглянулась друг с другом и улыбнулась: эта встреча прошла более чем благополучно, не было ни драк, ни ссор... не считая словестную перепалку Шао Кана и Фрейи, но и то быстро закончилось. Царственная семья вышлв на улицу: было темно, только фонари и горят, но тут было жутковато, всё же наверняка тут могут бродить тёмные грешные духи, а вокруг ни души, будто остров совсем вымер. Но уж такая тишина не испортит радости августейшей семьи, что осталась довольна этим спонтанным появлением в Этерии. Когда ещё найдётся время на такое? Император уже планировал ложиться спать у себя во дворце, Императрица искала герб старой эденийской династии, Принцессы грезили оказаться в горячих руках своих возлюбленных, старшая Леди желала, чтобы эта ночь поскрее прошла дабы повидаться с наместником Ош-Текка, младшая Леди даже прикрыла глаза от одной мысли о поцелуях от своего стрелка, а Принц также планировал хорошенько выспаться со своей девушкой... если та не задумала ничего интимного, на это у него уж хватит сил. Найдя сверкающий фиолетовыми цветами герб, Канум глянула на свою семью и провела пальцем по своему амулету: появилась резкая вспышка, что только императорскую семью тут и видели.       Уже в следующую секунду все они оказались прямо перед дверью покоев императорской пары, откуда они и отправились в Этерию. Во дворце как раз прошла смена караула и зажгли факела, что создавало уют и безопасность. Обсудить итоги этерийского путешествия лучше уж завтра на свежую голову после турнира, тем более явно будет что обсудить, так или иначе, но кто-то из императорских детей и их возлюбленных точно с кем-то сразится. На сон грядущих Синдел поцеловала всех своих деток, Шао Кан обнял наследников и все они разошлись по своим покоям, дабы хорошенько отдохнуть. Императорская пара, взявшись за руки, отправилась в свои покои. Только войдя туда, Император сразу снял шлем и с зевком потянулся, что даже он сам закряхтел. В мгновение ока Императрица отошла от супруга и мягкой походкой направилась к низкому стеклянному столику, окружённому двумя чёрными велюровыми креслами, где раньше эденийка собиралась свои расчудеснве макеты, благо теперь унеё появилсч кабинет. Канум тяжело вздохнула, глядя на лежащие на столике вещи: это были те самые скретч-карта и амет, которым она с Каном стирала краску со стран Европы, где они побывали. Развернув её, эденийка поставила локоть на стеклянный столик и подпёрла рукой голову: она же сегодня хотела вместе с обожаемым супругом сесть и вместе до конца стереть краску с тех стран, которые ещё не тренул золотой амет. Но уже поздно и по виду внешнемирца было ясно, что он уже желает отойти ко сну... так ей казалось. А ведь начало стиранию уже положено: тёмно-зелёная Португалия, алая Испания, синяя Франция, изумрудно-зелёная Италия, Великобритания синего королевского цвета, мятная Ирландия, ультрамариновая Исландия, чёрная Бельгия, средне-голубые Андорра, Монако, Мальта, Ватикан и Сан-Марино. Дальше они уже не успели, только чуть тронули ребром монеты кобальтовую краску, особо не видя, что там под ней. Тяжело вздохнув, Дели стала скручивать карту обратно в рулон... что не могло остаться незамеченным от глаз и ушей внешнемирца.       – Делочка, что-то случилось? – обеспокоенно спросил Шао.       – Нет, вовсе нет, – Императрица постаралась свести разговор на нет.       – Я же вижу, что моя эденийская банши опечалена, – Император подошёл к супруге, сел рядом с ней у столика, приобнял за плечи и прижал к себе, целуя в висок. – Что случилось?       – Ничего особенного, – ответила Канум.       – Ты из-за своей матери? – предположил Кан.       – Нет, что ты! – мягко улыбнулась эденийка.       – Я же вижу, что ты чем-то опечалена, – внешнемирец положил свою ручищу на ладошку супруги и осторожно развернул рулон — там была та самвя скретч-карта. – Так вот в чём дело...       – Просто я думала, что вечером ты придёшь в покои и мы вновь вместе проведём вечер, стирая краску со стран, где мы побывали... – робко говорила жена. – Но я вижу, что ты устал и хочешь спать, потому можем это перенести на завтра...       – Ради тебя я хоть целый месяц спать не буду! – сказал муж, поцеловав её руку. – Я же знаю, как это важно для тебя! Лягу спать чуть позже вместе с тобой, но мы хоть сколько должны стереть!       – Я люблю тебя, Дракончик! – сказала она, мягко коснувшись его губ.       – И я люблю тебя, моя беловолосая банши! – сказал он, пленив её верхнюю губу своими обеими, потому как не желает отпускать её ни на секунду. – Я распоряжусь о чае и сладостях.       Синдел одобрительно кивнула, что Шао Кан вновь поцеловал её в губы и в нос, а потом резко подорвался с места ради своей любимой. У Императора действительно сон как рукой сняло, когда он увидел печаль своей Императрицы. Канум вовсе не давила на жалость, она готова была перенести это всё на завтра, только бы Кан выспался, но он расшибётся в лепёшку, только бы любимая была счастливой. Внешнемирец на несколько минут пропал зв дверью, отдавая стражам приказ, который нужно передать на кухню, благо они пока точно не легли спать, если только прибираются после трудового дня. Вскоре муж вернулся, немедленно заняв своё место подле жены, что вся светилась от счастья. Он накинул им обоим на плечи мягкий плед, хотя больше на супругу, ведь она довольно сильно мёрзнет.       – Скоро принесут чай и пирожные, – сказал Шао.       – А ты уснёшь после чая? – спросила Дели.       – Рядом со своим эденийским снотворным легко! – с улыбкой ответил Император.       – Так приятно это слышать! – восхитилась Императрица.       – Ну тогда давай пока начнём... – Кан взял амет, подбросил его пальцем, поймал, мягко вложил между пальцев жены, взяв её за руку: Вместе, как тогда!       – Я только за! – ответила Канум. – Мы остановились на Нидерландах...       – Вот они, – сказал внешнемирец, приметив потёртую кобальтовую краску.       – Я помню, как ты с утра принёс мне кофе и вла в постель, – мечтательно улыбнулась эденийка. – И пёстрый букет цветов!       – Если честно, то сначала я хотел магнолии, но я там наговорил такого, что... в общем ты получила букет не из магнолий... – посмеялся муж.       – А мне он очень понравился! – сказала жена. – Я даже отстригла с него все виды цветов и сохранила в своей книжечке... в которой я храню цветы и лепестки всех твоих букетов.       – Тогда надо будет её пополнить! – решительно сказал он. – И подарить что-то помимо магнолий.       – Это уж сам решай, – сказала она.       – И решу, моя несравненная! – сказал Шао, убирая руку жены с карты, когда краска с Нидерландов была стёрла. – Тоже синяя.       – Нет, это ослепительно синий цвет! – важно сказала Дели.       – И как я сразу не догадался? – снисходительно улыбнулся Император, видя руку жены в сторону Люксембурга, увеличив карту. – Ненавижу себя за поведение в Люксембурге! Так тебя обидеть...       – Старайся не вспоминать прошлое, мы же договорились жить настоящим, – утешила его Императрица. – Зато мы там увидели Мост Адольфа, Собор Люксембургской Богоматери и Казематы Бок.       – И мою пьяную рожу... – сказал Кан.       – Дракончик! – осекла его Канум.       – Молчу, моё сокровище! – сказал внешнемирец.       – Люксембург у нас цвет электрик, – сказала эденийка, видя эту страну без матовой краски.       – Даже спорить не стану! – сказал муж, ведя руку жены дальше. – Но в Германии я искупил свою вину.       – Более чем, – лукаво улыбнулась жена.       – Я так испугался, не увидев тебя и найдя помаду на своей щеке! – сказал он. – Я же точно помню, что ни одну женщинв к себе не подпускал!       – Ну мне же надо было попробовать новую помаду, – сказала она.       – Ты попробовала, а я думал, где я тебя во Внешнем Мире искать буду, благо додумался в шкаф посмотреть, что одежда на месте, – сказал Шао Кан.       – Дракончик, не злись, – утешила его Синдел. – Зато я впервые увидела что такое зоопарк.       – И расстроилась, – сказал Император.       – И да, и нет, – сказала Императрица, видя, что под слоем матовой краски скрывалась золотая Германия.       – А потом мы сделали друг другу подарки в Швейцарии, – сказал Кан, водя монетой по земле швейцарцев. – У меня часы до сих пор ходят!       – А у меня украшения лежат на видном месте, – сказала Канум. – А какой там шоколад был! Даже трудно понять, какой лучше: бельгийский или швейцарский?       – Значит оба хороши, – сказал внешнемирец, а затем в покои раздался стук. – Войдите.       Дверь едва открылась и оттудв показалась голова молоденькой расторопной служанки, что явно не ожидала позднего чаепития своих господ. Стражники любезно открыли стужанке двойные двери, пропуская её, ведь руки у неё заняты серебряным подносом. На нём стоял красивый чайник из алого фарфора с внешнемирскими закатными пейзажами и две чашечки в пару, рядом сахарница и специальные щипцы для них. А на соседнем блюде была уйма маленьких пирожных, которые Шао будут на один зубок: красный бархат, бархат, чизкейк, захер, мазаринер, тирамису, добош и обычные бисквитные с разными вкусами. Это ж надо так умудриться, чтобы из тортов сделать пирожные, причём вручную! Служанка осторожно поставила поднос на стеклянный столик, за которым сидели монархи, поклонилась и быстренько ушла из супружеских покоев, так как ужасно хочет спать. Синдел осторожно взяла чайничек и налила горячий чай в две чашечки, кинув по кубику сахара, чтобы не было сильно горько, впрочем, супруг и не любит сладкого. Когда чашечка наполнилась чаем, то пространтво вокруг супругов наполнилось рожедственскими запахами корицы, гвоздики и апельсина, будто уже наступила зима и все готовятся к праздникам... Ах, это будет первый Новый Год всей семьёй! Вокруг пары всё словно потеплело, создавая уютную ауру, полную любви и нежности. Император охотно взял себе пирожное красный бархат, а Императрица нежный тирамису, что сразу таял во рту. За это время Кан и Канум даже не сразу заметили, что под монеткой появилась Швейцария гранатового цвета. И вот внешнемирец мягко повёл ручку эденийки к Лихтенштейну, попутно откусив немного пирожного.       – А помнишь того чудесного йоркширского терьера? – спросила жена.       – Да, забавный малый, – с улыбкой сказал муж. – Может подарить тебе такого?       – У нас и без того много собак, пусть и в псарне, – ответила она. – К тому же ты его раздавишь, такая собака спит только на кровати. Да и если мы вновь надолго отбудем из Внешнего Мира, то такой малыш не выдержит разлуки.       – Тоже верно, – согласился он. – Но я не забуду нашу игру в карты.       – Ну надо же было как-то скоротать время до ужина, – повела бровью Синдел.       – Ну теперь уж никаких тебе браслетов во время игры! – сказал Шао Кан. – Всё честно!       – Само собой, – кивнула Императрица, смахимая матовые катышки, что оставались после монеты. – Тёмно-пурпурный Лихтенштейн.       – Мне кажется, что это довольно забавное занятие, – признался Император.       – Мне тоже нравится, – сказала Канум, двигая руку к Австрии. – Ооо, это был чудный день: глажка твоей одежды, прогулка по городу, ресторан, песня «Sway», наш танец и букет эустомы...       – Ты так прекрасной пела, что я никогда этого не забуду! – сказал Кан. – Я был очарован твоим голосом.       – Если бы не любовь к тебе, то я бы никогда на такое не решилась, – призналась эденийка.       – А я бы никогда не решился танцевать, – признался внешнемирец. – Танцор из меня некудышный.       – Отец говорил мне, что танец это как битвв с оружием, – мудро изрекла жена. – Если умеешь двигаться в бою, то и в танце сумеешь. К слову, я сохранила и цветы букета эустомы.       – А всё же надо было зайти в тот ювелирный и купить тебе украшения, – сказал муж.       – Твоя любовь дороже всякого золота, – сказала она, приклонившись к его груди.       – Моя прелестная эденийская банши, – сказал он. – Мне не хватит слов, чтобы описать, какой я болван, что много веков назад потерял тебя...       – И не нужно! – сказала Дели. – Потому как ты вовсе не болван! Ты мой единственный и любимый муж!       – Ну вот, Австрия у нас красная, – сказал Шао, мизинцем смахнув матовые катышки. – Или не красный, Дели?       – Это ярко-красный, – улыбнулась Императрица.       – А вот и страна с удобными ваннами... – лукаво ухмыльнулся Император.       – Наверное горничная прокляла нас, увидев столько воды на кафеле, – покраснела Канум.       – Им бы стоит продумать это в номерах для молодожёнов, – с улыбкой заметил Кан.       –Да, конечно! – посмеялась эденийка. – А в услугах написать: ванная комната пригодна для занятия любовью.       – Наши бани для того в самый раз! – с театральной важностью заметил внешнемирец.       – Шутишь? – удивилась жена. – С такими размерами там оргию можно устроить!       – А я, к своему стыду, устраивал... – муж отпустил руку супруги, стыдливо опустил глаза, вернув на место пирожное, и обхватил свою лысую голову руками. – И ведь все эти оргии даже рядом не стоят с тем, что в постели делаем мы с тобой. За один твой томный взгляд можно без раздумий разогнать тысячи гаремов! Все те гаремные книги, что были найдены, были сожжены лично мной, чтобы больше никто не знал о моих похождениях... и дети порой видели это... я приобщал к этому нашего сына. Глядя в зеркало, я думаю, как ты могла полюбить такую мразь, как я?       – Потому что таких как ты нет, – ответила она. – Я не лучше: бросить маленьких детей...       – Слёзы Ивы Воспоминаний в основном показывали только тебя, выставляя не в лучшем свете, – сказал он. – Дети не увидели, как я изучал Земное Царство, посылал разведчиков, справлялся о территориях...       – Им и не стоит это видеть, – сказала Синдел. – Ведь они так безмерно уважают тебя и ты для них авторитет! Ты посмотри, как наша Китана благоговеет перед тобой, считая за честь быть твоей дочерью! Наша Милина всегда была словно твой хвост! Наш Рейко безмерно чтит и уважает тебя, даже не гневался, когда ты посадил его в темницу! Наша Джейд благодарна тебе за жизнь, что ты ей даровал! А наша Скарлет возвела тебя в кумиры! Каждый из них боится потерять твоё расположение и доверие!       – Но и называть тебя предательницей я не позволю! – сразу сказал Шао Кан. – Я всякому усеку язык, кто посмеет сказать такое! Ты моя жена и мать моих детей, я не могу допустить, чтобы кто-то причинял тебе боль!       – Я найду утешение в твоих объятиях! – сказала Императрица и бросилась его обнимать. – Забудь о тех женщинах! Не вспоминай о бывших при нынешней жене!       – Ты права, моя Богиня! – сказал Император, зарывшись носом в её волосах, а затем вновь взял её за руку. – На чём мы остановились?       – На лазурной Словении, – ответила Канум.       – Значит дальше у нас Хорватия, – сказал Кан. – Помнится, там мы играли в бильярд и гуляли по берегу моря.       – Там было так прекрасно! – мечтательно улыбнулась эденийка. – Сплит показался мне эдакой...       – Таркатой? – предположил внешнемирец.       – Ну если только Сплитским собором, – ответила жена. – Хотя Барака был бы не против превратить кочующих таркатан в оседлых цивилизованных представителей Внешнего Мира.       – Я уверен, что ему это по силам, – сказал муж. – Он довольно умён...       – Разрушая все мифы о том, что таркатаны безмозглы, – добавила она.       – Это верно, – согласился он, смахвая свободной рукой матовые катышки, а затем взял начатое пирожное.       – Ну вот, вышла у нас карминовая Хорватия! – улыбнулась Дели. – Один из любимых цветов нашей Скарлет.       – Тогда двигаемся южнее... – сказал Шао, осторожно ведя руку супруги к Боснии и Герцеговине.       – Порой, вспоминая эту страну, я жалею, что выбрала Мостар, а не Сараево, – призналась Императрица.       – Почему? – спросил Император.       – Мы там толком ничего интересного не увидели, – ответила Канум. – Только Старый мост и дворец Тито.       – Но с другой стороны мы отдохнули от столичного шума, – сказал Кан. – И впервые вместе погуляли по заброшенному зданию.       – Я сначала так боялась! – призналась эденийка. – Вдруг там были бродяги... с оружием вроде ножа.       – Ну разве бы я смог дать тебя в обиду? – задался вопросом внешнемирец.       – Но я бы не смогла простить себе, если бы тебя ранили, когда ты защищал меня! – сказала жена.       – Я обязан это делать, ты же моя жена! – сказал муж, а затем посмеялся. – Помнишь ту нашу наигранную ссору, когда мы утром хотели отвязатьс, от детей.       – Это после того как мастер Хасаши сделал мне комплимент? – посмеялась она. – Ну а что было делать? Мы так целый час проболтать могли.       – Но зато узнали, что Горо проявляет интерес к Шиве, – сказала Синдел.       – И подарил тюльпаны по твоему совету, – напомнил Шао Кан.       – Лучше меня Шиву мало кто знает, – сказала Императрица. – Но зато теперь Горо и Шива женаты!       – Как ты и хотела, – сказал Император.       – Да, хотела! – важно сказала Канум. – Я уже давно видела, что Шива неравнодушна к Горо!       – Ты правильно поступила, тем более Горо любит Шиву, – сказал Кан. – Так что мы провели неплохой день в Боснии и Герцеговине.       – Но от того заброшенного дворца меня немного в дрожь бросает, – сказала эденийка. – Былая красота превратилась в руины! Как некогда Эдения! Но ты даже не смей себя винить!       – Я помню, когда маленький был, то у нас на окраине столицы было полно таких заброшенных зданий, – вспонил внешнемирец, хотя он плохо помнил свои юные годы. – Например, когда Онага искреблял своих знатных соперников, то их особняки можно было грабить, вынося оттуда ценности и даже материалы, вроде паркета. Так вот, я там частенько гулял, потому как беспризорный сирота, где мне ещё гулять?       – Это же так страшно, тем более ребёнку! – покачала головой жена, прижавшись к любимому.       – Других игр у меня нет было, – вздохнул муж. – Так я там частенько со всякими бродягами встречался, они там устраивали себе ночлег или постоянное жилище... И знаешь, мне до того быдо противно, что Онага там крупные куски мяса жрёт с золотого блюда, а его народ в заброшенных домах живёт, питаясь помойными объедками!       – Потому мои предки старались, чтобы в Эдении все, как минимум, имели своё жильё, мужчины хоть один достойный меч, женщины один хоть комплект украшений, дети по три игрушки, а также были доступны завтрак, обед и ужин, – сказала она.       – Я когда сам только-только начал править, то меня тоже привлёкли блеск и роскошь дворцовой жизни: пьянки, гулянки, наложницы... – вспоминал он. – Я запутался сам в себе: выросший в нищете всегда желает великих богатств. Я же женщин за людей не считал, уподобляясь Онаге. А потом встреча с тобой и я словно понял, чего на самом деле желаю: жену и детей, которые будут жить в процветающем государстве и любить меня просто так, потому что я есть, а не как все эти подхалимы любили меня за золото и привелегии!       – Они не смогли познать красоту твоей души, любимый! – прощебетала Синдел. – Ведь ты романтик, который готов на всё ради любви одной женщины! Я и сама раньше этого не понимала, а теперь корю себя за это!       – Оба мы совершали ошибки, – сказал Шао Кан. – Но больше мы их не повторим!       – Полностью согласна, Дракончик! – сказала Императрица и зевнула.       – Ну вот, ты и сама уже спать хочешь, – улыбнулся Император.       – Шао, ну давай хотя бы доедим пирожные, а потом спать? – попросила Канум. – Ты сам посмотри, мы толком ничего не стёрли, всего лишь Нидерланды, Люксембург, Германию, Швейцарию, Лихтенштейн, Австрию, Словению, Хорватию и Боснию и Герцеговину!       – Ну хорошо, убедила! – сдался Кан, взяв пирожное прага. – Ты мне только смотри, не засни!       – Не переживай, я предупрежу! – посмеялась эденийка. – И кстати, Босния и Герцеговина у нас тёмно-сине-зелёная.       – Такое ощущение, что ты просто наугад цветы называешь, – посмеялся внешнемирец.       – Вовсе нет! –деловито сказала жена.       – Как же мило ты злишься! – улыбнулся муж, поцеловав её в висок. – Но лучше мы перейдём к Черногории.       – Наш первый ужин, приготовленный лично мной! – улыбнулась она. – Это было так забавно и необычно!       – Но руки у тебя золотые! – восхидённо сказал он. – Ты так прекрасно готовишь!       – Хотя я раньше мало когда это делала, только в Преисподней, да и то это была не еда, – сказала Дели.       – Я раньше в походах готовил себе сам, – вспомнил Шао. – Хотя я много раз рассказывал эту историю.       – Но она по-прежнему забавна, – хихикнула Императрица.       – Я как это вспоминаю, то желудок сводит, – признался Император. – Но после твоей еды хочется просто расслабиться на диване.       – Хотя ты после того ужина потащил меня в постель, – снисходительно улыбнулась Канум.       – Ну я же должен был отбрагодарить свою хозяюшку, – невинно сказал Кан.       – Что ж, теперь у нас есть и малиновая Черногория, – сказала эденийка, легонько дунув на катышки, что те улетели со стола. – Дальше у нас Албания. Дуррес был очень красив, но... смотреть там было нечего, люди совсем не хранят своё культурное наследие.       – Сомневаюсь, что люди думали о культурном наследии, когда в стране кризис и пора свергать монархию, – рассудил внешнемирец. – Тут не до лепнины и мраморных колонн.       – Ты представь, что однажды и наш дворец может стать музеем, – сказала жена.       – Ох, и тебе приятных мыслей на сон грядущий, дорогая! – муж саркастично закатил глаза.       – Я же просто пошутила! – оправдывалась она.       – За такие шутки... ничего тебе не будет! – он шумно выдохнул.       – Я знаю! – Синдел ласково обняла его.       – Ты просто пользуешься моей любовью к тебе! – наигранно насупился Шао Кан.       – Из-за моей любви к тебе, ты теперь можешь спокойно читать письма, не используя очки! – настаивала Императрица.       – Какая же ты хитрая! – сказал Император.       – Ещё бы! – Канум показала ему язык. – Не так-то просто удерживать рядом с собой такого видного мужчину!       – Но только ты одна видишь во мне мужчину, а не мешок с золотом, – сказал Кан, приобняа жену.       – Мы вообще-то отвлекаемся от дела! – напомнила эденийка.       – И то верно! – сказал внешнемирец, стирая монеткой последнюю матовую краску с Албании.       – Цвет вина, – улыбнулась жена, сдувая катышки.       – А теперь к нашему любимому... – муж с улыбкой повёл её руку к Греции, что была полна мелких матовых пятен, скрывающих под собой острова.       – Ооо, это один из самых чудесных дней! – восхищённо проговорила она. – Твоя рубашка на моих плечах, чудесный завтрак, прогулкв по Ханье, а потом тот вечер с грохотом мотоцикла, шумом морских волн, розовым песком пляжа Элафониси... и страстный секс на столе... Как же это было чудесно!       – Ну вот недавно мы с тобой и вспомнили наш отдых на Крите! – улыбнулся он. – Не зря я тогда взял с собой тот мотоцикл, пусть и катались мы на нём почти спустя 2 года после нашего медового месяца.       – Важно то, что мы вспомнили о нём! – сказала Дели.       – Может нам твою яхту поискать? – предложил Шао. – Или велосипеды?       – А чего их искать? – улыбнулась Императрица. – Они в Зале Европы стоят, бери когда хочешь.       – Кстати, по поводу этого... – вспомнил Император. – Ты говорила, что желаешь расширить Зал Европы до Зала Земного Царства.       – Я обдумала это и сочла, что ещё слишком рано, – сказала Канум. – Сам посуди, ну что у нас будет? Полный Зал Европы со всеми посещёнными там странами и Зал Океании, в котором скромно почти ничего не будет стоять, как напоминание о Французской Полинезии?       – Я лишь предложил, – Кану стало слегка неловко.       – Я вовсе не сержусь, – сказала эденийка. – Просто мы путешествовали по всей Европе, посетели Бора-Бора и всё... Конечно я бы с удовольствием создала огромный Зал Земного Царства в северной части дворца, но... всё же там не будет заполнено даже двух комнат.       – Для этого нужно путешествовать! – воодушевлённо сказал внешнемирец. – Я когда-то мечтал посетить Канаду, но мы пока это отложим на неопределённый срок. У нас много времени, я уверен, что у нас ещё с трудом хватит места в этих залах!       – С тобой я буду счастлива путешествовать! – сказала жена.       – Можно и детей с собой взять, – сказал муж.       – Это верно, – согласилась она. – Они же никогда не были в Земном Царстве! Ах, хотя нет, были...       – Они там были по делам, а это отпуск с родителями! – он поправил её.       – Твоя взяла! – сказала Синдел, начиная ногтями немного стирать матовую краску с греческих островов. – Такое ощущение, что они снова покрываются краской! Они бесконечны!       – Ну рано или поздно они закончатся! – вздобрил её Шао Кан. – Но я вижу, что от чая и пирожных тебя разморило, Делочка. Давай сотрём последние острова Греции, а потом спать.       – А как же... всё остальное? – растерялась Императрица.       – У нас на это целая вечность! – напомнил Император. – Остаётся всего 19 европейских стран и одно океанское!       – Это я просто устала за день, а так я точно посидела бы подольше! – важно сказала Канум.       – Само собой, – усмехнулся Кан.       От слаженных движений их рук матовая краска легко слезала с Греции, оставляя под собой тёмно-бирюзовый цвет, что схож с чистым Средиземным морем. Чайник вовсе опустел, что внутри остались только несколько долек апельсина, палочка корицы и пара гвоздик, к тому же закончили пирожные. Эденийка уже удобно укладывала голову на плечо внешнемирца, она уже явно больше не высидит, ей ужасно хочется лечь в кровать, накрыться одеялом и заснуть в объятиях любимого мужа. Женщина кое-как сняла с себя украшения и сапоги, поцеловала мужа в щёку, встала с полузакрытыми глазами и... тут же оказалась на руках у любимого, который не мог позволить любимой упасть от усталости. Шао донёс свою Дели до их супружеского ложа, с помощью магии снял покрывало и приподнял одеяло. Император уложил свою Императрицу на подушку, нежно накрыл одеялом и ласково поцеловал в щёку. На столе так и были скретч-карта, эденийский амет и пустой поднос, но Кан и сам жутко хотел спать, всё же он желал этого, когда ещё только зашёл в свои покои, но потом жена увлекла его приятным и романтичным занятием. Внешнемирец с улыбкой снял обувь, наплечники и латную юбку, оставшись в одних лишь трусах, а затем юркнул под тёплое одеяло, наблюдая самый прекрасный вид — перед ним уже во всю сопит супруга. Щелчком пальцев мужчина погасил свет и с улыбкой на устах закрыл глаза, медленно праваливаясь в грёзы. Он надеялся, что сумеет выспаться к завтрашнему турниру, впрочем, сражаться-то не ему. Главное, чтобы всё было без всяких казусов и проблем, ведь не хочется вновь видеть клоунаду, вроде той, что устраили в Колизее Джонни Кейдж и Кунг Лао.