Турнирная встреча старых друзей

      Сегодня уже 19 ноября, большая часть не то что этого месяца, а уже и самой осени осталась позади, впереди же снежная зима, приносимая великой ледяной колдуньей Изольдой и её спутницами — Ноэлией, Гленис, Авророй и Хионой. Однако в жизни Империума сейчас было куда более интересное событие — турнир, который стал своего рода уникальным, многие события в нём происходят впервые за всю историю Колизея, как, например, победа обоих бойцов в битве и такого же рода поражение, что вывело на следующий этап сразу двух противников одного сражения. Сегодня должен состояться уже четвертьфинал, где сразятся Джейд, Коталь, Лю Канг, Рейко, Скарлет, Суджинко, Шанг Цунг и Эррон Блэк. С каждым этам бойцов становится всё меньше, иногда результаты боёв становятся просто непредсказуемыми. За сегодня должно пойти сразу четыре боя, в каждом  з которых будет выявлен только один победитель, к тому же будет пройден целый этап и совсем скоро после этого ожидается полуфинал. Наверняка расстроятся эденийцы и таркатаны, когда увидят, что подле трона Императора не стоят Принцессы Китана и Милина, они физически не могут там находиться из-за отбытия в Куатан и Таркату. Да и вообще уже много бойцов покинуло императорский дворец, например, Скорпион, ведь он пробыл тут добрых 4 месяца, когда одно событие скоро наступало за другим и он не мог оставить Милину, а теперь ни его, ни полутаркатанки. Порой все эти события так неожиданы, что от пары минут придётся переваривать всё это целый день или даже больше. Тем не менее, всё это оставляет хороший след в памяти и приносит даже некий опыт.       Утро сегодня было затрапезным: всё то же серое небо, безжалостно разорванное в некоторых местах голубым небосводом, от чего виднелись слабые солнечные лучи, падающие в некоторые части столицы; в воздухе завис лёгкий холод, не слышно даже вороньего крика и шелеста ветра, будто вокруг всё вымерло, в этой тишине до окон дворца почему-то не доносился гомон столичной жизни. А может это и к лучшему, всем сейчас стоит отдохнуть перед несколькими часами четвертьфинала, а особенно это необходимо бойцам, а то в сонном состоянии победы добиться никак не удастся.       Шао Кан и Синдел, как и положено, спали в своих личных покоях со спокойной душой: Китана в письме сообщила, что благополучно добралась в Куатан, а ту же новость о прибытии Милины в Таркату им сообщил Барака, потому что младшая дочь была очень расстроена решением отца и искала причину этого «наказания». До позднего часа императорская пара совместно писала ответы на донесения, правда если Горо и Бараке отвечал Император, а Шиве Императрица, то Принцессам отец и мать писали вместе, где в каждой строке был ясен её автор. На душе Канум стало спокойнее от новости о благополучном прибытии, правда вот событие, произошедшее с младшей дочерью, несколько беспокоило переживательную мать, ведь она неплохо знала, на что способны таркатаны. Тем не менее напряжённость между супругами спала, они даже обнимались во сне и спали посередине, а не как вчера, перекатившись на сторону эденийки. Сегодня большая часть их дня будет посвящена турниру, ведь если обе Принцессы закончили свой турнирный путь и уехали по императорскому поручению, то были ещё две Леди и Принц, а противники остались не такие уж и слабые, к тому же снова могут сразиться их дети, если так выпадут золотые пластины.       Шао Кан никогда не следил за временем, если спит с Синдел: она его покой, умиротворение, снотворное, эфирное масло... Одна миниатюрная женщина со сложным характером смогла дать покой кровавому завоевателю, чем установила мир между всеми царствами: Император занят Императрицей и ему нет дела до новых земель для своей империи. Видимо достаточно отоспавшись после вчерашних поздних посиделок за письмом, Кан медленно, но несколько нехотя открыл глаза: на тёмных стенах супружеских покоев застыл светло-серый свет от туч, стало холоднее от погасших поленьев, стоит бы подкинуть новых, ведь Канум холода не переносит, а ей ещё нужно будет собраться к турниру. Как быстро идёт время — сегодня уже четвертьфинал, ведь вроде только недавно рассылали приглашения, а уже совсем скоро станет известен победитель. У внешнемирца уже были планы, что делать после финала, их было не перечесть, но самое главное — отметить Новый Год всей семьёй, присутствие отбывших дочерей для него было очень важным. После того, как он вчера написал с женой письма дочерям, то на душе стало очень тепло, теперь главное, чтобы гонцы их доставили. И Шао не забыл, что для дороги в Куатан Китана от имени Горо просила привезти эденийской земли и кусты хеномелес, но раз Эдения — родина его жены, то ей лучше знать, где более подходящая, а уж в кустах он тем более не разбирался, только в лесных, которые видел на охоте или в походах: бересклет, волчьи ягоды, крушина, жёстер, некоторые виды жимолости да и ряд других. К тому же нужно будет попросить Коталя прислать определённые материалы в Куатан, всё-таки именно в провинции Ош-Текк делаются все инструменты и материалы для строительства; а ещё нужно от имени Китаны обнять и поцеловать Джейд, Скарлет и Рейко. Но это всё потом! Куда Императору спешить, если рядом с ним лежит спящая Императрица: её передние смоляные локоны чуть упали на лицо, своими кончиками касаясь мягкой подушки, её губы расслаблены, веки закрыты, а ресницы словно переплелись между собой. Кан был истинным ценителем женской красоты, он повидал немало дам на своём веку, но Канум имела прекрасное сочетание внешней и внутренней красоты. Наверное, для него навсегда останется загадкой желание эденийки быть вместе с ним, ведь сам он не красив, но она смотрит на него так, как ни одна другая: с любовью, нежностью, лаской и трепетом, за это можно было отдать всё на свете, только бы видеть её прекрасные глаза. Внешнемирец глянул на время и покачал головой — 9:15, вставать уже пора, турнир начнётся в полдень, а супруга любит долго собираться, ей же ещё несколько минут надо привыкать к тому, что в покоях холодно. Муж убрал волосы с лица жены и ласково поцеловал в лоб, а затем увидел, как дёрнулись её губы и едва задрожали ресницы.       – Ммм... – недовольно промычала Синдел. – Шао, я хочу поспать.       – Если ты ещё поспишь, то не успеешь собраться и опаздаешь на турнир, – нравоучительно сказал Шао Кан. – А если ты не придёшь в Колизей, то кто осветит этот день своей красотой?       – Это так мило... – сонно прошептала Императрица, расплываясь в улыбке. – Но так не хочется вылезать из-под одеяла.       – Жители Империума конечно восхищаются твоими нарядами, но если ты выйдешь к ним в одеяле, то это не совсем поймут, – рассудил Император.       – Я не могу проявить к ним такое неуважение, – сказала Канум. – Это не только твои подданные, но и мои. Перед народом я всегда должна выглядеть безупречно!       – Очередная мудрость твоей бабушки? – спросил Кан.       – Да, – ответила эденийка.       – А по мне ты всегда безупречна, – сказал внешнемирец.       – Спасибо, – покраснела жена. – Ты прав, нужно вставать, но так не хочется — холодно. Нужно погреться в бане.       – Именно поэтому я разбудил тебя за 3 часа до начала турнира, – сказал муж.       Синдел улыбнулась, чуть вытянула шею из-под одеяла и поцеловала Шао Кана в щёку, хотя хотелось коснуться губ и растянуть сладкий поцелуй. Императрица, собравшись с силами, выскочила из-под одеяла и накинута халат, растирая предплечья, только бы поскорее стало тепло. Император наблюдал за этим в постели, хотя жену действительно было жалко и хотелось прижать её к себе для согрева, но он боялся, что это займёт много времени и они опоздают, хотя без них турнир не начнут. Канум носилась перед Каном туда-сюда, успела отдать приказ, чтобы хорошенько истопили бани и налили эфирное масло апельсина, ей нужно хоть немного подышать чем-то ярким и резким, а то от этой серости и холода забиваются ноздри, не помогает даже массаж крыльев носа. Это внешнемирцу холод ни по чём, он и в одной забедренной повязке на мороз выйдет и не почувствует, что холодно, а эденийка мучается, и зимой будет только хуже. Очень скоро Дели ушла греться в горячей воде, а Шао даже прилёг на мягкую подушку, прикрыв глаза, но как-то подумал, что негоже супругам проводить досуг отдельно друг от друга. Поднявшись с постели и надев халат, Император поспешил за своей женой, но в мыслях не было никакой пошлости, только искреннее желание провести с ней время и вовремя утешить, если её меланхоличная натура захочет погрустить.       Солнце высоко поднялось над золотисто-бежевым Куатаном, заменяя собой луну и звёзды. В этой полупустыне стоит жара, от которой с трудом спасает вода, едва ли можно найти прохладу под навесом, но и под ним особо не постоишь, ведь дела не ждут и нужно спешить. В центр столицы едва слышно доносится плеск морской воды у берега и крик диковинных прибрежных птиц; всё тут с раннего утра наполнено строительным шумом разных мастей, привыкшие шоканы научились различать в нём разные инструменты или же вовсе не обращать на это внимания, что вполне сложно. В воздухе застыл запах сухости вперемешку со строительной пылью, а вот аромат солёной воды почти не доходил, наверняка он сильно ощутим прямо у моря. Со вчерашнего дня и даже сегодня утром не стихают разговоры о прибытии королевской пары Куатана и Принцессы Китаны, что конечно стало огромной неожиданность, никто не думал, что сюда приедет императорская дочка; уже была известна и причина — она будет наблюдать за строительством. Шоканам казалось это верным решением: весь город захламлён строительными материалами, то и дело привозят новые, но и те складывают поверх уже имеющихся. Главный архитектор нашёл самое нелепое оправдание — рабочих мало. А их и не будет, если малую группу отправить строить дорогу, остальных всех на верфии только два десятка оставить на грандиозные строительства, видимо не зря приехала старшая Принцесса: полетят головы и вскроется много тайн.       Малый дворец, словно купол, окружила приятная тишина, только слегка звенели молотки. С моря едва тянуло солью, доносимой ветром до каждых покоев, но его перебивал запах гари от потухших свечей. Лёгкие тюлевые шторы качались на ветру, словно пёрышки, может быть от резкого порыва их бы сорвало с карниза, но они обтянули собой колонны, придерживающие потолок. Морской ветерок был прохладен и хоть немного спасал от жары, это не холодный ноябрь в Империуме, видимо сюда зима не доходит... да и она не по климату — снег, не успев коснуться раскалённого песка, растает в полёте. Вчерашний долгий пир оставил добрую половину шоканов без сил, особенно Короля, а ведь ему сегодня заниматься делами, благо хоть Принцессу до верфи обещала сопроводить Королева. Хотя Китана вчера отсутствовала на пиру, но устала не меньше — сказался долгий и утомительный путь.       Принцесса возлежала на мягком ложе, чуть накрытая тёплым одеялом: в покои, словно языки змей, проникал жар, рассекаемый морским бризом. Уставшая от поездки императорская дочь перед тем, как заснуть, долго привыкала, что она уже не трясётся в карете, а лежит в постели и пора отдохнуть. Но её сон был спокоен и мирен, она даже раскрывалась от жары, так сильно отвыкнув от этого в холодном Империуме. Где-то рядом на постели, скрывшись в подушках, спал спёкшийся от жары Сапфир, который даже не торопился скакать по хозяйке с просьбой поесть. Всю ночь ассасин непривычно провела одна: рядом нет Лю Канга, а за стенкой не стонут родители, это было несколько необычно, но зато она выспалась и даже во сне ощущала прилив сил. На щёку Китаны игриво прыгнул солнечный зайчик, слегка припекая её кожу, видимо уже даже солнце требует девушку проснуться. Принцесса, едва отойдя от сна, попыталась смахнуть его, как надоедливую муху или комара, но как сгонишь неосязаемое? Императорская дочь приоткрыла один глаз и тут же туда «ударил» солнечный луч, заставляя веки закрыться. Да что за игры такие? То открой глаза, то закрой! Ассасин, поставив перед собой ладошку, открыла глаза: выходит, что у неё солнечная сторона, значит лучи точно не дадут ей долго поспать, в этом плане во дворце было лучше и удобнее. Убрав выпавшие смоляные пряди, девушка несколько недовольно закряхтела и, проехавшись лицом по подушке, отвернулась в другую сторону, увидев, как между подушек торчит хвостик спящего зайца; она не стала его трогать, чтобы не мешать и без того чуткому сну питомца.       – Доброе одинокое вам утро, Ваше Императорское Высочество, – самой себе сказала Китана. – Пора вставать, сегодня много дел.       Принцесса снова перевернулась к солнцу и выставила вперёд ладонь, чтобы закрыться от слепящего небесного светила. Дочь Шао Кана и Синдел села на край постели и прикрыла глаза, ощущая, как прогревается её лицо, а в носу смешались запахи сгоревшего воска и моря, на второй план уходил стук молотков, она пыталась вытянуть из этого шума морской прибой. Чуть наклонившись вправо, девушка пыталась достать до своего халата, прекрасно помня, что она положила его на край постели. Нащупав его, ассасин потянула его на себя, лениво встала с постели и, шлёпая по полу босыми ногами, поплелась на балкон, надевая по пути халат. Китана чуть отодвинула развевающийся от ветра тюль, чтобы не запутаться в нём, и вышла на балкон. Кити коснулась каменных балюстрад и, пересилив солнце, полностью открыла глаза; ах, вот это вид: на тёмно-бирюзовом море пляшет отражение солнца, в небе кружат крикливые птицы, кое-как проглядываются мачты кораблей и тихонько доносится шум выкатывающихся на берег волн. Странно, вчера море казалось Принцессе куда больше: каким-то бескрайним и глубоководным; наверняка так показалось, потому что в ночи небо своей чернотой слилось с почерневшими морскими водами. На горизонте больше не виднелся корабль, который вчера так упорно разглядывала императорская дочь. А может показалось? Корабль-то был совсем тёмный, сливаясь и с небом, и с морем. А может быть это и вовсе корабль-призрак. Сегодня ассасин очень хочет подойди ближе к морю, полюбоваться на корабли, побродить по верфи (если это возможно) и помочить ноги в солёной воде, ведь она давно её не касалась. Взгляд девушки опустился на город: всё завалено строительными материалами, люди спотыкаются о камни, вместо заборов тут частокол, ни одного фонтана и дерева, везде только бежевые и золотые оттенки, сливающиеся друг с другом. Помнится, Китана однажды была в лагере таркатан: всё там примерно так же, как и здесь, однако шоканы хотя бы понимают важность каменных домов и готовы их строить. Тут очень много дел и благо особо ничего не построено, иначе пришлось бы сносить всё, чтобы возвести город по проекту Императрицы. За сегодня Кити нужно сходить на верфь, встретиться с главным архитектором, произвести разметку королевского дворца, успеть выслушать простых шоканов. Ах, дел уже так много, а она ещё даже не умывалась. От такой жары Принцесса ощутила, что ей стало очень жарко, а на лбу проступили крупные капли пота, скатывающиеся на виски и скулы, а затем и на щёки. Утерев рукой мокрый лоб, ассасин вернулась едва ли более прохладные покои и улыбнулась: её зайчонок уже проснулся и прыгает по кровати.       – Доброе утро, Сапфир, – сказала императорская дочка. – Ты наверняка голоден. Я тоже.       Китана, приложив ко лбу платок, подошла к двери и чуть её приоткрыла: за ней уже стояли три служанки шокана, держа в руках подносы. Интересно, долго они тут стоят? Они поклонились Принцессе, а та учтиво кивнула им в ответ и прошла обратнн в покои, впуская шоканов за собой. Как и положено, Кити села на кровать и ей подали миску с холодной водой и льдом, чтобы умыться. Дочь императорской пары взяла кубики льда и стала растирать ими всё лицо, только бы стало прохладнее. Закончив, девушке подали мягкое полотенце, тут их не пропитывают разными экстрактами, как в императорском дворце по желанию Императрицы. Китана села в велюровое кресло, а рядом с ней на столик поставили завтрак: плошечка морковки для Сапфира, а для самой императорской дочери была довольно необычная для неё подача — обычно она ест уже готовые блюда, а тут у неё на тарелке был свежевыпеченный хлеб, в небольшом блюдце лежало подтаявшее сливочное масло, в керамической рюмке стояло горячее яйцо, наверняка внутри жидкий желток, рядом лежит горочка сушёных трав и пару ломтиков красной рыбы, наверняка только выловленной из моря. Подле неё положили тканевую синюю салфетку, чтобы вытереть руки. Девушка не знала, принята у шоканов такая подача или же так есть только она, но в целом она не против сама собрать себе завтрак. Та же служанка поставила перед ней поставили прозрачный стакан, наполненного какой-то голубо-фиолетовой массой с сильным запахом апельсина, коснувшись которого, пальцы сразу похолодели.       – А что это? – спросила Китана.       – Это ласси, шоканский прохладительный напиток, – ответила служанка.       – А из чего он? – спросила Принцесса.       – Из коровьего йогурта, воды, соли, сахара, специй, фруктов и льда, – ответила шокан. – Специально для вас сделали из черники и апельсина.       – Ничего себе! – поразилась императорская дочь. – В Эдении такого нет, а во Внешнем Мире и подавно! Хотя нет, эденийцы пьют шербет и розовую воду.       – Может быть вам понравится ласси, – сказала служанка. – Приятного аппетита, Ваше Императорское Высочество.       Китана благодарно кивнула, отдала плошку с морковкой Сапфиру, предварительно спустив зайца на пол, чтобы не испачкал постель. Принцесса взяла стеклянный стакан и тот тут же покрылся испариной от её горячих пальцев. Дочь Шао Кана и Синдел поднесла напиток к губам, чуть наклонила его и сделала один глоток: м, очень холодно, но в такую жару то что надо; девушка ощутил вкус молочного йогурта, сладкой черники и резкого апельсина, но соль не чувствовалась, может она там в мизерных пропорциях, как и специи, всё-таки под ними ассасин предполагала острый перец или нечто пряное, как лаванда или корица. Отставив стакан, ассасин провела языком по верхней губе, наверняка там остался след от ласси.       – Очень вкусно! – сказала Китана.       – Ваше Императорское Высочество, какой наряд вам погладить? – спросила та же служанка.       – Сначала я хочу помыться, – ответила Кити.       – Мы приготовим вам бани, – сказала шокан.       – Вся моя одежда в сундуках, – сказала Принцесса. – Я как раз закончу завтракать, выберу наряд и пойду мыться. Я думаю вы успеете его погладить, пока я буду остужаться от жары.       – Да, Ваше Императорское Высочество, – сказала служанка, уловив намёк на желание охладиться. – Горячая вода будет разбавлена холодной.       – Ваше Императорское Высочество, – обратилась к ней служанка, которая держала в руках поднос с футляром и конвертом. – Гонец доставил вам письма из Империума.       Китана необычайно оживилась: всё-таки её письма дошли и теперь ей ответили, если конечно это те, о ком она подумала. Принцесса поманила к себе служанку и та отдала ей два футляра для писем и конверт. Первый тубус принадлежал ей и был пустым, а второй из золота, инкрустирован сверкающими рубинами, сам корпус изрисован черепами и драконьей чешуёй, на крышечках были рубины круглой формы, но в них из золота сделаны буквы «SK», что расшифровывается как Shao Kahn. Жестом руки императорская дочь позволила служанкам выйти, что те покорно исполнили. Под хруст морковки Сапфира, ассасин открутила крышечку футляра и пальцами вытащила оттуда пергамент: он был хорошо скручен, где-то даже были заломы от сильных рук отца, а края скрепляла личная печать отца. Ножа для писем у девушки под рукой не оказалось, поэтому она, сильно напрягшись, стала аккуратно отрывать печать, чтобы не испортить письмо и не выдрать крупный клочёк. Когда пергамен без освобождён от сургуча, тот слегка раскрылся, именно для этого письма скрепляют печатью. Взяв в руку стакан холодного ласси, Китана принялась читать письмо.       «Дорогая наша доченька Китана.       Нам было очень радостно и приятно получить твоё письмо. В столь поздний час, когда от тебя и Милины нет вестей, становится боязно за вас обеих и сердцу неспокойно. Но твоя поздняя весточка успокоила нашу родительскую душу и подарила спокойный сон.       Наверняка у тебя уже утро, ты проснулась и полна сил, но мы не можем оставить твоё ночное письмо без ответа, а о сегодняшних делах во дворце мы поведаем в ответе на твоё следующее вечернее письмо, если ты напишешь его сегодня, а не ляжешь спать без сил.       Мы очень гордимся твоим милосердием по отношению к простым рабочим, они заслуживают уважения за свой нелёгкий труд, поэтому отлегчить их работу — мудрое решение. Однако ты можешь принимать решения и указы от своего имени в обход Горо, но в пределах разумного, чтобы не подрывать авторитет Короля Кутана. Твоя идея по поводу кустов, оросительных каналов и питьевых фонтанов встречает наше одобрение, поэтому сегодня же твоя мама попросит привезти в Куатан эденийскую землю и кусты хеномелес, а с Коталем я поговорю, чтобы он поторопил ош-текков с подвозом материалов для каналов.       Папа: Я очень доволен идеей построить питьевые фонтаны по пути в Куатан, это и правда поможет уставшим и замученным жарой путникам, ведь они могут пить как можно больше воды, зная, что смогут набрать впереди ещё. При необходимости материалы на это дело будут доставлено, однако обязательно нужен проект, чтобы всё не прошло даром. Я желаю узнать от тебя о положении дел в верфи Куатана.       Мама: И по поводу королевского дворца я желаю знать, что вы решили и нужна ли моя помощь.       У нас же всё хорошо: мы счастливы и очень друг друга любим, переживаем за тебя и сильно волнуемся. Мы очень просим тебя не голодать, одеваться по погоде и не подвергать себя опасности в жажде свершения подвигов. Твою просьбу об объятиях и поцелуях для Джейд, Скарлет и Рейко мы обязательно исполним завтра же утром. Мы очень рады, что ты желаешь с нами общаться в письменной форме и облегчаешь нам душу.       С любовью, переживаниями и волнением, твои папа и мама».       Принцесса даже забыла про свой прохладительный напиток, читая столь нежное письмо от родителей, которое наверняка составлялось отцом, а писалось и оформлялось мамой, всё-таки это её почерк и изысканные речевые обороты, от которых веет стариной, наверняка это всё от давности обучения Императрицы в бытность Принцессы. Но самое важное, что ассасин получила ответ, родители желают общаться с дочкой и написали письмо так скоро, что оно пришло уже сегодня утром. Вечером она обязательно должна написать, раз они ждут и надеются на общение со старшей дочерью, которая находится так далеко. Сделав большой глоток ласси, Китана тут же зажмурилась — в её мозг проникали острые морозные иглы, наверное не стоило так много выпивать, особенно если напиток очень холодный. Отложив письмо родителей, Принцесса взяла в руки конверт: именно его девушка отправила своему возлюбленному вчера ночью, видимо нового не нашлось; сургучёвая печать снята, а новой не было, потому «футляр» приоткрыт, но оттуда видно письмо. Это новое или её же? Может ли ассасин ожидать ответа? Да что гадать, если можно просто вынуть пергамент из конверта и прочесть. Императорская дочь ухватилась пальцами за краешек послания, вынула его, отложила конверт и немедленно развернула: да, да, да, это был ответ Лю Канга! Это его сильный нажим, но буквы ровные и правильные, что выдаёт в нём усидчивого и уравновешенного человека.       «Доброе утро, моя Принцесса.       Твоё письмо было ожидаемым и неожиданным одновременно, но мне приятно, что ты не забыла обо мне в этой суете.       В сравнении с твоей жарой у нас холодно и сомневаюсь, что завтра (а сейчас наверняка уже сегодня) на турнире будет теплее. Во дворце стало тихо без вас, все сразу заскучали и заметно напряжение между Императором и Императрицей, не знаю, каково положение дел на новое утро, так как это письмо я пишу поздно вечером. Я очень рад, что шоканы хорошо приняли тебя.       Я обещаю не рассказывать о твоей ссоре с главным архитектором Императору и Императрице, но сомневаюсь, что твой отец не послал своего шпиона, чтобы следил за тобой, хотя может он и не скрывает своего предназначения и находится где-то рядом. Но я очень прошу тебя быть осторожной, пусть ты ассасин и можешь за себя постоять, однако всякое может случиться. И всё же, признаться, я уверен в твоей правоте в этом споре.       К слову, о покоях. Я переселился в гостевые покои в восточной части дворца. Думаю, это правильно, что я не занимаю твои личные покои. А по поводу верфи: наверное тебе там будет интересно, ты хотела увидеть корабли, много говорила об этом.       Мои дела пошли прекрасно после того, как я получил твоё письмо: я сразу успокоился и понял, что могу рассчитывать на личные послания от тебя. Я по тебе очень скучаю и очень сожалею, что не могу быть рядом, хотя ты и сама понимаешь, что после турнира мне нужно будет вернуться в Земное Царство, всё-таки ремонт в нашем домике в Ханчжоу не закончен. Вечерняя переписка меня вполне устроит и я буду ждать твоего письмо до того, пока не буду заваливаться на подушку от усталости, но обещаю, что даже если засну, то проснусь и отвечу как можно скорее, не хочу терять с тобой связь и возможность общения.       С великой любовью и невероятным трепетом, твой Лю.       P.S. Большое спасибо за пожелание! Я уверен, что твоя вера в меня принесёт мне победу, которую я готов посвятить тебе, как и все прежние».       Ооо, как же мило звучат его по-китайски лёгкие строки, словно пишет не простой парень из Земного Царства, а Лорд или дворянин иного звания. Значит Лю Канг не против общения, будет ждать, поэтому никогда не стоит затягивать с отправкой писем. Если в послании родителей ощущалась отцовская забота и материнское волнение, то в письме Лю содержались очень нежные и приятные сердцу слова, которые может написать только искренне влюблённый человек. Избранный переживает за неё, волнуется, просит не конфликтовать и обещает хранить её секреты. В письме родителям она думала над каждым словом, чтобы не расстраивать их, а своему возлюбенному она открылась и доверила сокровенное, пожалуй, в этом главное отличие. Только бы эта переписка не попала в чужие руки, это должно быть только между ними, хотя ничего страшного в ней нет: ни заговора, ни недовольства решением отца, ничего иного, что могло бы вызвать гнев Императора. Китана с лёгким румянцем отложила письмо Лю Канга и, улыбаясь, как дурочка, стала допивать свой ласси, заедая его яйцом всмятку и вкусным хлебом со сливочным маслом, специями и красной рыбой. Этот завтрак для Принцессы был очень прост, но в этом его прелесть, особенно, когда из окна открывается живописный вид на море. Вот бы Синдел оказаться здесь, чтобы нарисовать морские просторы, такое бы точно заняло достойное место в её коллекции картин. А может быть прикладывать в каждом письме небольшие рисунки? Найти на это мастера и пусть он рисует верфь, море, работу шоканов, её покои, её саму... Ах, было бы чудесно, но сначала отыскать бы такого умельца. Может у Горо или Шивы есть такое напримете? Стоит спросить. Её мысли были прерваны осторожным стуком в дверь.       – Войдите, – сказала Китана.       – Ваше Императорское Высочество, – вошла та самая служанкв, обещавшая заняться подготовкой воды. – Бани готовы: вода не слишком холодная, но и не горячая.       – Благодарю, – сказала Принцесса.       Засиживаться императорская дочь уже просто не могла: от ласси остался только пустой стакан с белыми от молока стенками, яичная скорлупа, мелкие крошки от хлеба и специй. Протерев руки тканевой салфеткой, чтобы пальцы не были жирными после масла и рыбы, ассасин встала с кресла и подошла к шкафу, в котором висела одежда; раскрыв его, она поняла, что сильно ошибалась по поводу здешнего климата — тут очень жарко, эти наряды не подойдут. Китана подошла к своим сундукам, в которых ещё была часть вещей. Подняв тяжёлую крышку, Принцесса стала приподнимать лежавшую там одежду, чтобы не нарушать её порядок, слугам же всё это предстоит раскладывать по местам. Дочь Шао Кана и Синдел с довольной улыбкой вынула подходящий для такой жары наряд, подошла к служанке и отдала его его.       – Сегодня я желаю это надеть, – сказала ассасин.       – Будет отглажено, – обещала шокан.       Китана с улыбкой кивнула ей, а затем та самая служанка повела Её Императорское Высочество в бани, всё-таки гостья не знает, где они находятся. Теперь Принцессе нужно хорошенько подготовится к первому трудовому дню в Куатане, ведь на сегодня она запланировала очень много и все дела нельзя отложить на потом: верфь, встреча с архитектором, разметка дворца и беседа с народом, чтобы узнать их проблемы лучше и по возможности решить. Письма родителей и возлюбленного заметно подняли ей настроение и придали сил на свершения, необходимые на благо процветания Куатана, ведь этой провинции нужна помощь, как и всем другим в становлении на путь цивилизации.       Неровных гор Таркаты мягко касался золотисто-рыжий рассвет, даря этим коричневато-розовым землям новые оттенки. Небо было тёмно-голубым, но не настолько, чтобы считаться синим. Луна и звёзды оставляют свой пост, уступая место привычному для этой местности солнцу. Вдали проносятся табуны антилоп, а за отставшими гонятся гиены, желая хорошенько позавтракать. От какого-то невесомого и неощутимого ветра покачиваются кончики полыни, разнося свой отпугивающий запах на округу; часто эти растения собирают таркатаны и вешают вокруг своих лагерей, чтобы не забежали хищные звери, хотя с их-то бойцовскими навыками такие незванные гости не были большой проблемой, но могли пострадать беззащитные женщины и дети. В сравнении с куатанской полупустыней, таркатанская казалась куда более безжизненной и неживой, хотя их нынешнее положение не сильно отличается друг от друга.       Солнце полностью вышло из-за горизонта, но это было не сильно ощутимо для таркатанского лагеря, окружённого стеной слоистых гор. Лучики едва только нагревали концы палочных каркасов шатров, но постепенно опускались ниже и ласково касались животных шкур. Жизнь тут кипела не так, как в Империуме: ночью лагерь спит, но его сон берегут факела, которые сейчас тушат из-за обилия солнечного цвета, пучки полыни и ночная охрана, что уже сейчас сдаёт свой пост. Шахтёры уходят в шахты, стараясь напевать своими хриплыми голосами какие-то таркатанские мотивы; охотники снаряжаются, чтобы поскорее отправиться на добычу еды для всего лагеря, женщины занимаются хозяйством, а беззаботные детишки крутятся под ногами, просятся со взрослыми, либо слушают сказки местных стариков, которые якобы повидали события, что были ещё до Онаги и Шао Кана, хотя многое из этих рассказов является выдумкой и не имеет ничего общего с реальностью. Все тут говорят на таркатанском языке, вообще не услышишь общепринятую речь, даже дворцовые стражи, привёзшие сюда младшую Принцессу, говорят на родном языке, видимо им так легче и удобнее. Но даже такой распорядок ещё не является полноценным, он становится таковым только после завтрака, а сейчас идёт постепенная раскачка и подготовка к обычному длительному дню таркатанского лагеря.       В роскошном императорском шатре восточного стиля пахнет сгоревшими в кованых лампах углями, а через сетчатые окна проникают звуки и ароматы местной жизни, что так непривычны для Милины. Утром шатёр слегка стоит в тени, потому сюда не проникают солнечные лучи и можно насладиться некой прохладой и даже уютом несолнечной стороны, у которой есть своя особая атмосфера. Это конечно далеко не светлые покои Принцессы Китаны в Куатане, но шатёр Принцессы Милины тоже вполне неплох, особенно учитывая, что обставлен он мебелью, которую везли из Империума. За пределами шатра проходит смена ночного караула на дневной, императорская дочь всегда должна быть под защитой, а то всякое может случиться.       На золотой тахте с жаккардовой обивкой, что в два раза уже постели во дворце, через силу спала Милина: её голова самолично вдавлена в подушку, а тёплое одеяло своим краем свисало на пол, наверняка во сне девушке могло стать жарко. Большую часть ночи Принцесса провела без сна: то в голову лезли разные мысли, то совесть мучила её из-за той таркатанки, то желудок урчал и словно сворачивался от голода; тем не менее ближе под утро, когда за окнами шатра показался рассвет, полутаркатанка решила поспать хоть часок, потому придавила свою голову к подушке, закрыла глаза, кое-как отпустила свои мысли и заснула. Девушке очень повезло, что её шатёр поставили в тени: утром там не жарко от солнца, а внутри остаётся очень уютная атмосфера розового цвета и восточных мотивов, которые, однако, чужды младшей императорской дочери. Милине бы отоспаться после долгой неровной дороги, чего бы она может быть уже и хотела, но нос стали щекотать нотки сгоревшего угля, что конечно далеко не приятный и любимый ей запах лилий. Принцесса недовольно поморщилась и дёрнула носом, поводила им из стороны в сторону и поняла, что сон уже упущен. Пробуждение у императорских дочек оказалось разным: Китану разбудили солнечные лучики, а Милину запах сгоревших угольков в кованых лампах. Полутаркатанка нехотя открыла глаза и сразу увидела ярко-розовый жаккард, расшитый золотыми нитями, выходит, что за весь свой сон она даже не перевернулась. Девушка легла на спину, а затем на бок лицом ко входу в шатёр: да, это далеко не дворец, где за дверью слышен шорох служанок, скрип выдраенных полов и редкие разговоры, из которых можно разобрать только обрывки. Сейчас Милина была в далёкой от Империума Таркате в своём личном шатре: тут очень тихо, едва-едва слышны разговоры на таркатанском языке или отдалённо ощущается лёгкий ветерок; вместо окон кожаная сетка, а за ней тень, падающая от выступа, тогда как во дворце из её покоев открывается вид на сад, правда сейчас уже опустевший. Принцесса приподнялась, откинувшись на спинку своего ложа, и потёрла сонные глаза ладонью, желая хоть немного компенсировать недостаток сна. Полутаркатанка оглянулась: при солнечном свете она наконец могла разглядеть изящные шёлковые ткани, которые подвязаны на опорные столбы, расписные ковры, коралловые розы в горшке, плетёные столики, а посреди самого шатра стоял макет, красоту которого всё-таки не так легко оценить из-за невашаных здесь тканей. Девушка опустила взгляд на сгоревшие угли, которые уже даже не потрескивали в чугунной чаше, что стояла перед ней на плетёном столике. Внутри шатёр был не ярко-розовым, а скорее тёмно-розовым, с какой-то фиолетовой примесью, может быть так казалось от падающей тени. Милина перевела взгляд на Секье: та спала на полу, раскидав вокруг себя бамбук, может быть позже она доест его в качестве завтрака. Ах, Принцесса прикрыла глаза и тепло улыбнулась, представляя, как сейчас во дворце пьют горячий чай и наверняка едят что-то горячее, чтобы согреться... от таких мыслей у неё заурчал живот и сильно сжался желудок, вызывая даже лёгкую боль. Императорская дочь жутко голодна, но была несколько растеряна, ведь она не знала, во сколько ей подадут завтрак, вдруг его уже принесли и куда-то поставили, правда вот в глаза он не бросался. Полутаркатанка вгляделась и заметила крепкую фигуру у входа в шатёр, что наверняка старается её разглядеть: силуэт водит головой из стороны в сторону, наклоняется, приседает и даже встаёт на носочки, видимо из-за тени девушку совсем не видно.       – Я уже не сплю, – вдруг выдала Милина.       Зачем она это сказала? А вдруг это недруг, желающий смерти Принцессе? Или же один из заступников той таркатанки? Императорская дочь от некоторого волнения натянула тёплое одеяло до самых плеч, словно оно защитит её. Входная шторка шатра приподнялась и сюда осторожно вошёл Барака, словно не желал доставить неудобство дочери Шао Кана и Синдел своим появлением. Через шёлковые ткани полутаркатанка увидела, что сегодня Барака одет проще: на нём свободная рубаха с бортами из красной ленты, свободные чёрные штаны игабакама, пах которых закрывает красный край рубахи, их концы заправлены в полусапоги с открытым носом и пяткой, пояс был более скромным, чем вчера, представляя из себя просто кожаный ремень со свисающей впереди частью; на руках были белые бинты, имеющие больше бежевый оттенок (прим. автора: облик Бараки «Неукротимое сердце» в Mortal Kombat 11). Вчера он прибыл в Таркату в более роскошном одеянии, а сегодня, вероятно, он рассчитывает на большое количество работы или просто жаждет некой простоты. Таркатан стал на расстоянии высмотреть полутаркатанку, которая вроде как сказала, что проснулась, но вдруг он ослышался.       – Барака, я не сплю, – отозвалась Милина.       – Значит не послышалось, – сказал Барака. – Доброе утро, Ваше Императорское Высочество.       – Доброе, – вздохнула Принцесса. – Долго ждал, когда я проснусь?       – Честно признаться, даже не думал, что вы проснётесь до полудня, – сказал наместник.       – Я бы поспала ещё, но сгоревший уголь немного помешал, – императорская дочь говорила ещё сонно и заторможено, голос казался более низкии, чем обычно.       – Хотели заменить, но боялись потревожить вас шумом, – сказал таркатан.       – Ну значит мне было суждено проснуться раньше, – пожала плечами полутаркатанка. – А сколько время?       – Девять утра, – ответил мужчина.       – Ну не так уж и рано, – констатировала девушка.       – Вам стало легче после вчерашнего? – спросил он.       – Не особо, – ответила она.       – Вам тут из столицы пришло письмо... – осторожно сказал Барака, протянув ей дорогой футляр. – С императорской монограммой.       – С императорской? – недоверчиво переспросила Милина. – Но я не посылала во дворец писем, чтобы мне что-то слали. Уж не ты ли написал это письмо?       – Да разве я смею подделать письмо Императора? – возмутился наместник.       – Для этого надо быть совершенно безумным, – согласилась Принцесса. – Что ж, давай письмо.       Императорская дочь дотянулась до увесистого футляра, таким и убить можно при ударе в висок: золотой тубус был щедро усыпан рубинами и на нём вырезаны черепа и чешуя дракона, а на крышечках с обеих сторон была знакомая ей монограмма — «SK», что значит Шао Кан, хотя сам вид футляра говорил об этом, мало кто пользуется золотом и рубинами, кроме Императора. Полутаркатанка хотела открыть крышку ногтями, но та оказалась крепко вкручена, потому в ход пошли пальцы. Отложив окрученную крышечку в сторону, девушка наклонила футляр и ей на ладонь выскользнуло свёрнутое в рулон письмо, скреплённое личной печатью Кана. У девушки не оказалось под рукой ножа для писем или иного острого предмета, чтобы поддеть сургучёвую печать, поэтому пришлось отдирать её длинными ногтями. Печать шла с трудом, но тем не менее Милина отодрала одну её часть, чего было достаточно, чтобы открыть послание. Даже печати Принцесса поверить не могла, ей думалось, что письмо ложное или там вовсе пустой лист, как чья-то дурная шутка. Вздохнув, дочь Шао Кана и Синдел развернула пергамент: да, этот каллиграфичекий и ровный почерк её матери, который она вырабатывала с юных лет, а буквы слитные. Полутаркатанка не верила увиденному, быть того не может: она не писала никому писем, а тут папа с мамой сами отправили ей своё послание. Девушка недоверчиво подняла глаза на Бараку: тот ушёл ближе к выходу, чтобы не смущать её читкой письма. А вдруг лидер таркатан написал письмо от её имени, а родители поверили? Да что гадать, если можно прочесть.       «Милая наша доченька Милина.       Отсутствие твоего письма очень огорчило и напугало нас, мы не находили себе места и не понимали причины твоего молчания, однако Барака сообщил нам, что ты отказалась нам писать. Для родителей нет большего горя, чем молчание своих детей, особенно, когда они так далеко.       Мы уверены, что когда ты читаешь это письмо, то у тебя уже настало утро и наверняка ты поражена нашим посланием, однако мы не могли оставить тебя без родительской любви и поддержки, особенно теперь, когда ты веришь в своё наказание и считаешь себя сосланной. И может быть наше письмо хоть немного даст тебе понять, что мы очень тебя любим и волнуемся, ведь ты наша дочь, нежный и ранимый цветок.       Барака сообщил нам, что твой путь был тяжёлым в плане рельфа Таркаты — дорога оказалась неровной и извилистой, что конечно будет трудно исправить, однако возможно. Мы очень надеемся, что тебя не укачало в карете от перепада высоты и постоянной качки.       Мы знаем о про произошедшее в таркатанском лагере: в гневе ты разрушила шатёр одной таркатанки. Это не встречает нашего одобрения и мы очень надеемся, что всё это произошло случайно и не намеренно, а из-за тяжёлых последствий дороги.       Мама: Мили, я очень прошу тебя быть осторожной, ты же сама знаешь таркатанский нрав и их готовность на любой бой, они не посмотрят, что ты Принцесса и могут растерзать. Будь мудра и благоразумна, как твой отец, находи компромиссы и умей договариваться.       Папа: Любое неуважение, проявленное в твою сторону, будет жестоко наказано лично мной, однако и ты не должна провоцировать конфликты, ведь я знаю, что ты всегда была дружна с расой таркатан, потому уверен в твоём дипломатическом мастерстве. Я бы желал узнать причину конфликта в твоём ответном письме, если мы я могу на него рассчитывать.       Мы понимаем, что шатёр — не самое удобное место для сна, но он должен быть обставлен с той роскошью, какой приказал твой отец для твоего же комфорта. Мы не просто просим, а умоляем тебя не голодать, до добра это не доведёт, подумай хотя бы о том, что в столице тебя ждём мы и сёстры с братом, а в Земном Царстве есть Ханзо, все мы очень тебя любим и не можем лишиться даже из-за банальной голодовки, ты очень дорога всем нам. Мы очень ждали твоего письма, хотя бы для утешения переживательной души твоей мамы... да и отца конечно, пусть внешне и не очень заметны его переживания. Пожалуйста, не обрывая с нами связь, нам очень важно знать о тебе и твоём состоянии, пусть ты и не очень горишь желанием общаться с нами. Тем не менее знай, что и империя, и Тарката нуждаются в тебе, вряд ли кто-то, кроме тебя сможет повлиять на традиционную жизнь таркатан, которая целиком и полностью заключаются в охоте и постройке шатров. Покажи им, что и каменные здания могут быть прекрасны.       Пожалуйста, береги себя от всяких напастей, мы очень тебя любим и ждём во дворце.       С любовью, родительским волнением и переживаниями, твои папа и мама».       Милина пробежалась глазами по письму несколько раз, выдирая из него некоторые фразы, что врезались в память. Принцесса часто хлопала глазами, чтобы смахнуть проступившие от умиления слёзы: папа с мамой составили ей такое чудесное письмо, где даже суровый папа не смог сдержать своей отцовской любви к младшей дочери. Полутаркатанка даже не особо обратила внимание, что таркатан рассказал не самые лицеприятные подробности её прибытия в Таркату, а слова отца и матери звучали не как порицание, а скорее предупреждение и родительское опасение. Значит они её не забыли, сами написали, чтобы поднять боевой дух своей девочки, они верят в неё и написали столько приятных слов, что становится даже неловко от желания добровольного провала порученной миссии. А может... ей стоит хотя бы попытаться? Хотя бы рискнуть, а не сразу опускать руки? Может таркатаны прислушаются к ней и поймут, что нужно становиться цивилизованнее? Ведь Милина же знает, как хорошо жить в каменных домах, есть не сырую пищу и быть грамотным. Принцесса может вложить в это дело великий потенциал, достаточно дать толчок, всё начинается с этого.       – Это правда из Империума, – вслух сказала Мили. – От папы с мамой.       – Что-то случилось? – Барака счёл, что девушка заговорила именно с ним.       – Ой, ты здесь! – опомнилась Принцесса. – Я думала, что ты вышел.       – Я подумал, что могу вам понадобиться, – сказал наместник.       – Прости, я зачиталась, – извинилась императорская дочь. – Но в письме ничего страшного, скорее слова поддержки и родительские переживания. Это очень трогательно... и заставляет задуматься...       – О чём? – спросил таркатан.       – О том, что я была слишком критична к отцу, – ответила полутаркатанка. – Может он и правда просто не хочет, чтобы я страдала в столице?       – Сомневаюсь, что он принял это решение, чтобы мучить вас, – рассудил мужчина. – Он же не только Император, но и отец.       – Можно на «ты», Барака, – сказала девушка. – Мы с тобой давно знакомы.       – Как прикажешь, – кивнул он.       – Это не приказ, а просьба, – улыбнулась она.       – Тогда как скажешь, – сказал Барака.       – Раз папа с мамой рассчитывают на меня, то я должна постараться и не ударить в грязь лицом, – сказала Милина. – Нужно изучить бумаги по поводу проекта и в целом осмотреть макет. Ещё я бы сегодня оценила трудовые условия шахтёров. Если успею, то осмотрю ещё что-нибудь, уделю внимание.       – Наконец я тебя узнаю! – наместник постарался своим оскалом изобразить что-то вроде улыбки.       – Скажи, а... есть чем позавтракать? – осторожно спросила Принцесса.       – Его уже дважды готовили, но всё остыло, – ответил таркатан. – Я отдам приказ и всё сделают как можно скорее.       – Спасибо, Барака, – сказала дочь Шао Кана и Синдел.       Лидер таркатан учтиво кивнул ей и ушёл распорядиться о завтраке. Подумать только: наместник Таркаты исполняет её просьбы, как личный камердинер, может это входит в его обязанности по отношению к Принцессе и он должен обеспечить ей беззаботное пребывание здесь. Полутаркатанка, не выпуская из рук письмо от родителей, вылезла из-под одеяла, что то немного скатилось на пол, собравшись неровной горкой. Босая девушка на носочках прошла по мягким коврам и оказалась у макета, на который она вчера и не стала смотреть, так как была поглощена своей тоской. Лежавшая на краю большого стола стопка бумаг заинтересовала Мили, потому она отложила письмо и брала по одному пергаменту, читая необходимые для строительства сведения: первоначальные проекты и задумки, точные рассчёты... В этом нужно серьёзно разобраться, а не с наскока бегать глазами по тексту, ничего не запоминая. Принцессу куда больше интересовал крупный красочный макет, созданный лёгкой рукой Императрицы: она знала, что в Таркате нет ни одного города, только таркатанские лагеря, так или иначе взаимодействующие друг с другом, к тому же там нет рек, только рукотворный водный канал; из растительности здесь только мелкие пучочки и солянки, не имеющие столь большой ценности, как деревья, потому единственное, за что тут можно зацепиться — водный канал имени Шао Кана. Все свои макеты Канум делала «вслепую», то есть только на основании слов наместников, карт и книг. От Бараки эденийка слышала, что именно его таркатанский лагерь, представляющий собой столицу Таркаты, имеет форму дугового овала, окружённого горным кольцом. Это не та ровная поверхность, выходящая к морю, как в Куатане, тут нужно ещё и думать о том, что при строительстве все эти горы могут помешать или вовсе нанести ущерб, обвалившись. Кольцо из гор никто убирать не собирался, это вполне может послужить стенами города, однако тогда потребуется сделать ворота, что всё же навредит естественному строю слоистых гор. А также придётся прокладывать дорогу в Таркату именно к этим воротам, по словам наместника там путь даже ровнее, но нет дороги и указателей, зато можно будет сделать поворот в провинцию таркатан с пустынной дороги в Куатан. Город должен растянуться вдоль канала, имея полосовидную (линейную) структуру. На макете позрачной древесной смолой с лёгким добавлением красок для реалистичности был изображён канал имени Шао Кана — главная артерия столицы провинции Тарката. По проекту по обе его стороны должны быть проложены мощёные набережные из крупных плоских камней, а для безопасности установлены балюстрады из камня с фигурными навершиями, а через канал перекинуто три одинаковых моста (все они подходят как для пешей переправы, так и для гружёной). На макете нет ни одного шатра, частокола или иных пережитков таркатанского уклада жизни. Теперь у столицы этой провинции появятся мощёные дороги, которые ведут к набережной, вдоль которых будут посажены низкорослые кусты, а с лезвиями таркатан можно сделать их фигурными. Все здания идеально ровные и чёткие, нет больше этой хаотичности, только каменные дома. Как-то хорошо смогли сочетаться шумерская архитектура с лёгкой изюминкой таркатанской самобытности. Всё здесь имеет бежевато-розовый оттенок, как и ныне, потому таркатанам не нужно будет привыкать ни к мрачности, ни к белезне нового города. Поскольку истоком канала является Империум, то по этому правилу Дом наместника будет расположен на левой стороне по течению. Сам Дом своим фасадом стоит к набережной и каналу, он обнесён забором из кирпича и железных прутьев, стилизованных под лезвия таркатан. Он представляет собой прямоугольник в два этажа, фасад выкрашен в серо-бежевый цвет, а крыша выложена черепицей цвета карамели; Дом довольно скромен и прост, имеет малое количество украшений и резных колонн, только выступающий ризалит имеет над собой аттику с традиционными таркатанскими орнаментами; Барака не хотел, чтобы его жилище было слишком роскошным, потому предпочёл столь скромный дом. За Домом наместника будет расположена главная площадь Таркаты, где будет установлен фонтан, по периметру рассажен низкорослый можжевельник, который будет идти по земле мягким ковром, а саму композицию площади довершит памятник таркатану, при том безымянному, так как все они похожи друг на друга. Конечно же тут будут казармы и тренировочные поля, военные и невоенные академии, рынок, парки с плодоносными деревьями, таверны, а ещё много-много каменных домов для жизни таркатан, куда они смогут переселиться из шатров, зато там всегда будут свет, вода и ветер с дождём не страшны. Но всю эту красоту будут стеречь ворота, сделанные прямо в горе: круглую подковообразную арку своими головами будут поддерживать две статуи таркатан, что приложили кулак правой руки к груди, ближе к сердцу, показывая свою верность (сначала по задумке на руках должны были быть выдвинуты лезвия, но эта архитектурная задумка плоховоплотима в горной породе. Макет казался Милине невероятно красивым, она проходилась изящными пальцами по плоским черепичным крышам будущего города и восхищалась, ведь всё это — работа одного мастера, её мамы: тут так много мелких деталей, даже кустики можжевельника имеют свои маленькие хвойные веточки и ягоды. Таркатан из шатров сразу планируется переселить в каменные дома, минуя деревянные дома без удобств. Принцесса живо представляла себе кипучую жизнь на рынке, главной площади, шумную таркатанскую речь, безопасность и наконец завершение эры развешивания пучков полыни на шатрах... как и самих этих зданий больше не будет. Полутаркатанка с удовольствием обходила макет со всех сторон, пока не была прервана.       – Завтрак готов, – Барака даже не знал, как обратиться к ней.       – Спасибо, Барака, – обернувшись, сказала Милина.       В одной руке наместника была глиняная тарелка, в которой лежала яичница с золотистыми от прожарки кровати и жидким оранжевым желтком, для которого на краю блюда лежал кусочек чёрного ржаного хлеба. В другой руке таркатана была небольшая глиняная пиала с розовой водой, от неё шёл легкий пар, теряющийся где-то под носом Принцессы, этот аромат она ни с чем не спутает — розовый чай, это его сладковатый цветочный запах, переносящий в летний сад императораторского дворца в столице Внешнего Мира, который она так тщательно оберегает. Дочь императорской четы взяла пиалу кончиками пальцев, сделала еле заметный глоток и отставила на край стола, чтобы не навредить макету; ох, какое же послевкусие заиграло во рту, перебив этот вкус пустоты и голода, на языке и нёбе так и остался привкус лепестков розы, он совсем несравнимый, сам по себе он является уникальным и особенным. Полутаркатанка взяла тарелку с яичницей и железную вилку, которая лежала на краю, и разломила последней желток, пока даже не касаясь белка: тот растёкся, заливая собой белок, который она не могла есть просто так, он обязательно должен быть с чем-то, желательно вперемешку с желтком, ведь он является самой вкусной частью яичницы, а выкидывать белок даже жалко. Барака понял, что увлёк Милину едой и лучше уж ей не мешать, потому он молча вышел, ожидая поручений, пусть лучше она поест, чем будет голодать... за что Шао Кан и голову может снести вне зависимости от того, что его младшая дочь сама отказалась от еды. Принцесса ела так, как никогда: у неё был живой аппетит, она отрывала мякиш ржаного хлеба и макала его в желток, сейчас это была манна небесная, даже дворцовая еда после дня голодовки и трудной дороги казалась безвкусной дрянью, то ли дело яичница, пожаренная на чугунной жаровне. Пока она ела, то не сводила глаз с макета, но не подходила слишком близко, чтобы не испачкать его своим завтраком, таким она не поделится даже с творением рук мамы. Полутарканка всё думала, с чего можно начать строительство. Есть точные рассчёты, но вдруг случится так, что стройка начнётся с окраин, а уже в центре по ошибке места не хватит, такое же тоже может случиться. Лучше начинать с центра и от него уже лучами пускать улицы и здания. Большой акцент сделан на канале, значит нужно начать с набережной, от неё же во все стороны идут жилые, правительственные и военные кварталы Таркаты. Нужно запросить у Коталя через отца поставку необходимых материалов для строительства набережной, а также переселить всех таркатан, которые живут близко к каналу, вглубь лагеря, а их первыми включить в реестр на получение жилых домов. Да, так и нужно, это мудро и дальновидно, таркатаны должны знать, за что их сгоняют с обжитых мест, может их уже раньше переселяли, чтобы не мешали строительству канала, а может они живут на этих местах столетиями из поколения в поколение. Но всё это потом, потом! Сейчас важно наесться, а потом уж заниматься делами Таркаты. Одно письмо родителей так воодушевило Милину на подвиги, что хочется уже не вернуться домой, а убедить таркатан на перемены и хоть что-то заложить своими руками.       Бани для Принцессы Китаны были истоплены как раз так, как она хотела: она мылась не в кипятке, но и не в ледяной воде. После долгой дороги, сна и утренней жары такое мытьё было просто идеальным. Вернувшись в покои, императорской дочери показалось, что стало жарче: то ли это реакция тела после воды, то ли и правда воздух прогрелся до ещё более высоких температур. Обсохнув, оказалось, что и правда стало жарче, значит наряд на сегодня, который выбрала Китана, будет очень кстати. Принцессе принесли довольно откровенный отглаженный костюм: грудь скрыта под ярко-синим топом, который крест накрест пересекается под грудью, края которого пристёгнуты к нижней части костюма крупными серебряными кнопками; промежность и ягодицы скрыты за плотными, но короткими отрезками ткани, верх которых оторочен серебряным узором. Высокие ярко-синие сапоги доходили до бедра, верх футора которых украшен серебром, клином спускающимся к колену, чуть повышк лодыжки был серебряный браслет. На шее старшей императорской дочери было увесистое серебряное ожерелье. На плечах были ярко-синие тканевые траслеты, а запястья закрыты тканевыми наручами с двумя серебряными браслетами. Как Китана любит — синий цвет и серебро, это её любимое сочетание. Ко всему этому подошли тёмные тени для век, а смоляные волосы так не хотелось прятать в сложную причёску, поэтому она просто расчесала их, чтобы не торчали в разные стороны, и на конце закрепила их ярко-синей лентой; а чтобы не выглядело совсем уж нелепо, она вставила в волосы диадему из серебра (прим. автора: костюм Китаны «Турнир» в Mortal Kombat X). Не забыла Принцесса и о подарке отца — кольцо в виде дракона, которое она теперь будет носить на указательном пальце правой руки. Для защиты от неприятелей и жары, дочь Шао Кана и Синдел взяла довольно изящные веера: в сложенном состоянии это были тонкие кинжальные изогнутые лезвия, а в раскрытом стальные веерные пластины, а экран был прост, соответствовал цвету наряда девушки и имел эффект некой потёртости или же выцветания (прим. автора: боевой веер Китаны «Вращающиеся плавники» в Mortal Kombat 11).       Готовая к свершениям, Китана вышла из своих покоев и сразу вызвала живое удивление на лицах знакомых ей слуг: они всегда видели старшую императорскую дочь такой царственной и довольно скромной, а тут вдали от дворца и изнывающая от жары девушка пожелала не мучиться в полупустынном городе, а жить с комфортом для себя. Да, Принцессе поначалу было очень неловко, она считала себя почти обнажённой, однако хотя бы не ощущала на себе столь неприятных капель пота и нужды обмахиваться веером. Хотя, вспоминая маму, та вовсе не смотрит на свой почтенный возраст и носит то, что считает необходимым для себя, что ей только к лицу. Пожалуй, будучи живой, такой наряд ассасин носила разве что во время турнира Mortal Kombat, когда в таком небоевом наряде можно было прилюдно растерять всю гордость, если бы вдруг отстегнулась хоть одна кнопка. Тем не менее, получив самоутверждение от удивлённых служилых взглядов, Китана наконец увиделась со своим проводником в загадочный мир шоканов — Шивой. Неизвестно, сколько Королева ждала Принцессу, но на её лице не было недовольства, хотя она стояла в пол-оборота к особе императорской крови и вряд ли заметит её за своей широкой спиной. Шокан сегодня одета не менее легко: на ней надето простое льняное платье цвета сиена, на талии плотно сидел золотой пояс, руки увешаны браслетами разной ширины, в ушах золотые серьги-кольца, на ногах кожаные сандалии. Немного отросшие волосы заплетены в косу и собраны на конце золотым кольцом, которое точно не упадёт от плотности волос. Да, может очень просто, зато Шиве точно не станет жарко, хотя телу это не страшно, а вот голова у шоканов имеет обычную кожу, как и, например, у простых эденийцев.       – Доброе утро, Шива, – сказала Китана.       – Доброе утро, Китана, – обернувшись, сказала Шива. – Ты одета очень... непривычно.       – Самой даже неловко, но я бы не рискнула надеть закрытый костюм в столь жаркий день, – сказала Принцесса. – Я заставила себя ждать?       – Да, но не так долго, – ответила Королева. – Итак, какие планы на сегодня?       – Сейчас пойдём смотреть корабли, затем я желаю встретиться с Арки и разметить территорию дворца, – ответила императорская дочь. – Если получится, то займёмся ещё каким-нибудь делом.       – Тогда идём в порт, там рядом верфь, – сказала шокан. – Поедем в карете или верхом?       – Желаю пройтись пешком, – ответила ассасин. – Посмотрю на народ, его жизнь...       – Скорее увидишь наваленные строительные материалы, – усмехнулась женщина.       – Значит будем разбираться с этим, – пожала плечами девушка. – Идём.       Шиве осталось только пожать плечами и идти вслед за Китаной, но её шаг был столь большим, что она быстро догнала гостью и шла рядом. Выйдя на солнце, Принцесса ощутила, как на голову давят солнечные лучи, словно пытаясь пробить своей неощутимой силой черепную коробку. Ох, сейчас бы навес, шляпа или кружевной парасоль были очень кстати, но под рукой такого не оказалось. Тем не менее к такому вполне можно было привыкнуть, особенно учитывая наряды дам. Королева и Принцесса пошли не одни — за ними шли четыре крепких шокана, готовых отдать жизнь, защищая царственных особ. Выйдя за покосившийся частокол, дам захлестнула жизнь простых шоканов: они были столь заняты своими делами, что даже особо не обращали внимания на Китану и Шиву, а если и замечали, то кланялись и тут же шли по своим делам. Принцесса любезно кивала всем головой и улыбалась, а Королева то и дело отвлекала гостью, предупреждая о преграде: каменный блок, доски, засохшая горка с цементом, щебень и иные отходы или материалы массовой стройки. Кое-где от больших сложенных друг на друга блоков Китана не видела солнца, что может быть и к лучшему для неё, но нисколь не хорошо для Куатана: на все эти материалы были потрачены деньги, они в любой момент могут прийти в негодность, как, например, та куча засохшего цемента. Императорская дочь уже услышала мнение (честное или нет) от Арки — не хватает рабочих рук. Как у четырёхруких полудраконов может не хватать рук? Горо уже сделал главному архитектору замечание — тот неверно распределил рабочую силу, отправив всех на верфи и на ворота, на дорогу оставил всего несколько шоканов, а на стройки в столице так вообще никого. Нет, так дело не пойдёт! Нужно будет перераспределить обязанности, снабжая одни отрасли стройки плавным перетеканием рабочих из других отраслей, наверняка на верфях и в порту трудится только народу, что хватит на строительство королевского дворца в кратчайшие строки да и на другие объекты тоже.       Наконец, чуть не переломав ноги о груды строительных «ингредиентов», Китана и Шива вышли на смотровую площадку, с которой открывался чудеснейший вид на морские просторы. Да, сама площадка уже заметно возрастная: из неё выковорены камни мощёной дорожки, на каменных перилах появились углубления от частого рукоприкладства шоканов, что чаще всего имеет буквальный смысл — они могут в порыве гнева полотить по балюстрадам, а могут и опереться на них, созерцая портовые красоты; лестница, ведущая к порту и верфи тоже имела особве углубления от постоянно хождения по ней шоканов, хотя скорее всего это от того, что пока мощёная дорога немного не утромбовалась, то по ней уже начали ходить, оставляя рытвины. По проекту Синдел эта смортовая площадка также будет подвержена изменениям: тут выложат новую дорогу, старые парамеры уберут, заменив на новые, на столбиках которые будут стоять круглые фонари, а сверху будет деревянная крыша, не пропускающая солнце и дождь, выступая как зонт в обоих случаях.       Китана, деловито подойдя к балюстрадам, раскинула на них руки, восторженно и почему-то гордо глядя на морские дали: она видит поблёскивающую от солнца гладь, море чистое, тут нет даже маленьких лодочек или желающих искупаться. Отсутствие прибрежной растительности создавало сказочный пустынный пейзаж, похожий на оазис. Море несло в город свой прохладный бриз, чуть спасающий от жары, а дышать этим свежим и полным соли воздуха хотелось ещё и ещё. Принцесса полной грудью вдохнула морской аромат: он полон соли, йода, водорослей, будто бы рыбы и, кажется, она ощущает запах самого солнца, обжигающего ноздри. Здесь, на этой смотровой площадке, где небесное светило всегда достаёт своими лучами в любое время суток, императорская дочь ощущала, как солнечное тепло растекается по ещё белой коже, пригревая её и даруя этот красивяй загорелый оттенок. Нет, это не ссылка и даже не императорское поручение, а скорее самый настоящий отдых: море, солнце, новая кухня и культура... правда нет родных и тягостит работа. Ах, нет! Сейчас ассасину совсем не хочется думать о дурном: она, прикрыв глаза, вытянула шею и подставила лицо под палящее солнце, оно прогревало всё, заставляя забыть о грусти и холоде, который мучил её во дворце. Шива стояла рядом и наблюдала за Китаной: видимо девушке уже не столь интересны корабли и верфи, а может женщина просто недостаточно романтична. Да и о какой красоте природы можно толковать, если не так далеко стучат молотки, слышен звук натягивания канатов, поскрипывание кораблей на волнах и как ветер надувает громадные паруса. Королева, согнувшись, что для её роста было не удобно, поставила локоть на промятый парапет и подпёрла им подбородок, ненароком улыбаясь, когда смотрела на дочь своей подруги.       – Ну что, пошли к кораблям? – предложила Китана.       – Погоди, лучше сначала посмотреть на них отсюда, – ответила Шива и указала пальцем на один из кораблей. – Вот, смотри, король Горбак.       Принцесса тут же встала на носочки, вытягивая шею, чтобы разглядеть короля Горбака, ведь ей же подумалось, что в порту где-то ходить отец Горо, словно забыв, что его давно нет в живых. Но нет, всё её внимание приковал к себе причал, у которого стройным рядом стоят величественные корабли, едва покачивающиеся на волнах; все их мачты облепили белоснежные крикливые чайки, после которых, наверняка, загажены мачты и паруса. Правда вот судов было не так много, чтобы назвать флотом, скорее только жалкой флотилией. Тем не менее, это не помешало ассасину свеситься через парапет в поисках Горбака, хотя звучало это как скверная шутка над покойником. Поведение Китаны заставило Шиву посмеяться, потому она снова указала пальцем на чреду великолепных кораблей, чем вызывала недоумение у гостьи.       – Да что ты мне всё на корабли тычешь?! – не понимала Принцесса. – Где же Горбак?       – Я тебе на него и указываю, – ответила Королева. – Вот он с медными парусами.       – С медными парусами? – переспросила императорская дочь. – То есть... это корабль?       – Да, верно, – ответила шокан.       – Хм... – улыбнулась ассасин. – Меня это даже не расстроило.       На волнах покачивался корабль, сделанный слов из сплавов светлых металлов: трёхматовый фрегат сколочен из тисовой древесины и намеренно несколько затемнена, вероятно, краской, чтобы даже в ночи он был трудно заметен. На борту, ближе к бушприту, золотом выведены буквы, из которых складывается название фрегата «Король Горбак»; выходит, что именно это имела в виду Шива, когда говорила о присутствии здесь Горбака, что по сути является правдой, только в ином смысле. Паруса у него цвета меди, но сейчас они сложены, так как у берега это вовсе не к месту. Наверху грот-мачты развевался вымпел с символом почившего короля Горбака — его лицо. Фрегат оснащён брандерами — небольшими судёнышками, задача которых заключается в поджоге или подрыве вражеского корабля; для этого в брандеры вперемешку лежат смола, солома, порох и хворост, что после нужно поджечь, а дальше они должны вслепую плыть в сторону врага, только главное самому не поджечься. Да, такое яркое судно больше пригодно для боя в тумане или ночи, а его опасные и непоедсказуемые брандеры могут уплыть куда угодно; их огонь заметен, потому враг может попытаться оттолкнуть их. Наверняка у шоканов, что ходят по палубе подле этих пока не начинённых судёнышек, есть свои секреты ведения боя «Королём Горбаком», может быть какие-нибудь канаты для какого-никакого управления, которые потом можно легко обрубить, чтобы огонь не перекинулся на фрегат.       – Какое большое судно! – восхитилась Китана. – Однако те два больше.       – Это, так сказать, семейная пара, – снисходительно улыбнулась Шива.       – В смысле? – не поняла Принцесса.       – Самый большой корабль нашего флота — барк «Император Шао Кан», а рядом стоит линейный корабль «Императрица Синдел Канум», – объяснила Королева.       Удивлению императорской дочери не было предела: да, она, признаться, первым делом заметила барк и линейный корабль, но шокан заострила внимание именно на фрегате. «Император Шао Кан» представлял собой громадный четырёхмачтовый барк, на вид очень грозный и неуклюжий, как отец синего ассасина, но в бою это смертоносная сила, способная развить скорость около 12 узлов, что для таких огромных судов просто невозможно. Сам барк сделан из крепкого, почти чёрного дуба, а его алые паруса, пусть и были сейчас сложены, но всё же выглядели не просто большими, а огромадными. Гальюнная фигура представляет собой груду черепов, что вызывает некие ассоциации с ульем или наростом на деревьях. Над грот-мачтой медленно, словно красуясь, на ветру развевается императорский вымпел — красное полотно с развоенными концами и чёрным шлемом Кана. На палубе стоят пушки, способные к быстрой подготовке нового выстрела и высокой скорости перемещения, что тоже немаловажно в бою. Да, красный — яркий цвет, заметный в ночи, по нему можно легко открыть огонь, но можно ли успеть с его скоростью? Вряд ли. Эта махина буквально врывается в бой, рассекая морские глади. На палубе Китана видела никого иных, как внешнемирцев: да, тех самых крепких мужчин в свойственной им карминовых доспехах и масках из звериных черепов. Те проверяют пушки и паруса, надраивают палубу, раскладывают снаряды и в целом содержат барк в полном порядке.       Как бы забавно это не звучало, но барк стоял не ровно, а повёрнутый носом немного вправо, в сторону линейного корабля «Императрица Синдел Канум» — это изящное судно с множеством резных деталей, в которых узнаются руки эденийских мастеров, сумевших выточить в дереве магнолии, камидогу Эдении и даже герб старой эденийской династии на борту. Такие корабли Принцесса видела разве что в книгах, так как эденийский флот давно уничтожен, сейчас есть только несколько судов, но этот линейный корабль приписан к порту города Куатан, где на верфи его быстро сумеют подлатать в случае поломки, да и куда «Синдел» без «Шао Кана»; к тому же он оказался очень знакомым, словно она уже видела его, буквально на днях, хотя до того в порту никогда не была. Несмотря на множество мелких деталей, корабль выглядит очень лёгким и маневренным, как и мама синего ассасина, в этом особенность судов, построенных по эденийский технологии — лёгкость, скорость и маневренность. Сделанный из дерева туи корпус был очень тёмным, почти чёрным, что заметно выделяло его из ряда относительно светлых кораблей; этот материал довольно мягкий и умеренно лёгкий, за счёт чего и достигнута маневренность судна. Паруса, вероятно, стоят целое состояние, потому что фиолетовый цвет очень трудно добыть, а тут громадные однотонные полотна цвета индиго, пусть сейчас и собранные. На грот-мачте гордо рацвевает вымпел с личным гербом Её Императорского Величества, а на носу судна расположена невероятной красоты деревянная фигура Синдел, при том там удивительно похожа: черты лица не кажутся острыми и угловатыми, а довольно мягкими и округлыми, от чего идёт ощущение, словно царственная эденийка просто стала деревянной фигурой и теперь величественно несёт вперёд именное судно. Из-за своего тёмного цвета, линейный корабль чаще всего используется для ночного патрулирования в открытом море, потому как он мало заметен, если только луна прямо укажет на него. Приглядевшись, императорская дочь разглядела на палубе эденийцев: это их свободная дорогая одежда золотых, голубых и зелёных цветов, правда вот все матросы имеют общий цвет формы — тёмно-зелёные рубахи, тёмно-синие жилеты и штаны и золотые и ботинки пояса, что выглядит скорее безвкусно, но цвета моря — форма военно-морского флота Эдении, Императрица каждому роду войск дала свои цвета и форму. Когда только успевает? Девушка улыбалась, глядя на то, как шоканы, внешнемирцы и эденийцы, находясь на палубах соседних кораблей вполне спокойнг выносят друг друга, даже что-то перекидывают что-то через борт — тряпки, швабры и прочее.       – Это же строили эденийские мастера? – спросила Китана, указывая на линейный корабль «Императрица Синдел Канум».       – Да, – ответила Шива. – Только они способны создать такую красоту: резные борта, лёгкий корпус...       – Знаешь, мне казалось, что этот линейный корабль я уже видела, – сказала Принцесса.       – Когда? – спросила Королева.       – Не знаю, – ответила императорская дочь. – На днях...       – Он никогда не был в иных портах, только в Куатане, – сказала бывшая телохранительница. – «Императрица Синдел Канум» предназначена на выхода в открытое море для патрулирования в ночное время суток.       – В ночное время суток? – переспросила ассасин.       – Да, – ответствовала шокан.       – Знаешь, вчера вечером, когда я обустраивалась в покоях и смотрела в окно, то мне казалось, что на горизонте я вижу тёмный корабль, – призналась девушка. – Я даже подумала, что это корабль-призрак.       – Нет, – едва посмеялась женщина. – Вероятно, это как раз и была «Императрица Синдел Канум».       – Значит я не ошиблась! – улыбнулась Китана. – Очень удобный корабль для патрулирования: не видно и не сразу понятно, что это настоящий корабль.       – Для этого он и сделан, – сказала Шива. – Да и в бою его маневренность неплоха.       – Вот бы посмотреть на учения этих кораблей! – воодушевлённо произнесла Принцесса.       – Периодически они проходят, – сказала Королева. – Я уверена, что нас оповестят о следующих.       – Было бы славно, – сказала дочь ШаоДел, а затем обратила внимание на два других крупных корабля. – А это что за корабли?       – Это Горо и я, – ответила бывшая императорская телохранительница.       Рядом с фрегатом «Король Горбак» стоял практически такой же корабль: трёхмачтовый фрегат из тиса с затемнёнными бортами, вроде ничем не отличается от того, что назван в честь почившего Короля шоканов, но это вовсе не так. Во-первых, золотыми буквами выведено название — «Король Горо». Во-вторых, сложенные паруса имеют иной оттенок: если у «Короля Горбака» они медные, почти коричневые или тёмно-рыжие, то у «Короля Горо» более яркие — жёлто-оранжевые, что совсем делает фрегат похожим на творение из золота. В-третьих, вымпел на грот-мачте иной: да, на конце он раздвоен, но цвет подходит под паруса, а центральное место занимает лицо Горо, как символ фрегата. Поскольку шоканы являются огнедышащими существами, то и оружие на палубе выставлено соответствующее — сифоны с шоканским огнём — это горючая смесь из ряда ингредиентов, которые хранятся в строжайшем секрете, помнится, одному шокану отрубили язык за то, что он хотел поведать о тайне шоканского огня одному иностранцу. Этот огонь опасен настолько, что горит даже на поверхности воды, что кажется совсем уж невообразимым.       Бригантина «Королева Шива» была меньше своего корабельного супруга и являлась единственным крупным судном с двумя мачтами вместо трёх. Сама бригантина сделана из тёмного дерева туи, что создавало заметный контраст на фоне парусов цвета сиена, которые смотрятся довольно светлыми по сравнению с корпусом судна. Над грот-мачтой развевается раздвоенный вымпел под цвет парусов с силуэтом лица Королевы Шивы. Казалось, что на таком судне невозможно установить серьёзное оружие, как брандеры или сифоны с шоканским огнём, однако на палубе стояли чёрные пушки, а рядом небольшая груда шарообразных снарядов, силы которой достаточно, чтобы не просто пробить борт противника, но ещё и откинуть его метра на 2-3, а если это поочерёдный залп, то можно представить расстояние. Вероятно, такая пушка продумана по аналогии с самой Шивой и её прыжком. Как и, пожалуй, положено, матросами сего судна являются шоканы, при том мужчины, а не женщины, что, вероятно, имеет свои причины.       – Я думала, что мастросами «Королевы Шивы» будут женщины шоканы, – сказала Китана.       – Нашим женщинам сейчас не до битв, – объявила Шива. – У нас воюют мужчины, а женщины хранят домашний очаг.       – Как и во Внешнем Мире и Эдении, – заметила Принцесса.       – Можно сказать и так, – сказала Королева. – К тому же я не уверена, что они смогут таскать тяжёлые пушечные ядра и все мы сохраним спокойствие при пробоине. На «Императрице Синдел Канум» тоже служат мужчины, а не женщины.       – Мама не столь щепетильна в этом плане, – пожала плечами императорская дочь. – Мало какие женщины держат оружие в руках, да и то по своему желанию.       – В Куатане так же, – сказала бывшая телохранительница Императрицы.       – Это весь шоканский флот? – спросила ассасин, сменив тему беседы.       – Пока да, но пять кораблей за два года я считаю приличным количеством, учитывая то, в каком состоянии была верфь, – ответила шокан.       – А в каком состоянии она была? – спросила девушка.       – В удручающем, – ответила женщина. – Кое-где сгорела, кое-где обвалилась от ветхости, к тому же она была плохо рассчитана, потому остатки затопило и унесло в море. По сути новая верфь строилась с нуля.       – Что ж, учитывая единственную верфь во всём Внешнем Мире и её новое строительство, то пять кораблей и правда немало, – согласилась Китана. – А на верфях ещё есть строящиеся корабли?       – Есть, – ответствовала Шива. – На верфях работает много народу, потому сейчас в строительстве находятся ещё пять кораблей и как минимум одно в разработке.       – А можно посмотреть? – молебно спросила Принцесса.       – Сомневаюсь, что нас туда пустят... – начала было Королева.       – Принцессу и Королеву не пустят? – усмехнулась дочь Шао Кана и Синдел. – Пошли!       Ассасин настойчиво потянула руку шокана на себя, а затем отпустила и, скоро перебирая ногами, спустилась со смотровой плошадки вниз, призывно махая подруге матери руками. Женщина снисходительно посмеялась, но всё же стала спускаться вниз вместе с небольшим эскортом охраны. Шива спускалась не так изящно, а медленно, опуская тяжёлые стопы на мощёные ступени, которые уже и так были знатно продавлены частым хождением шоканов по ним. Спустившись вниз, в сандалии Королевы тут же угодил песок, что, конечно, не очень-то ей и понравилось, придётся где-то снимать обувь и вытряхивать его. Воодушевлённая Принцесса застыла на месте, стоя напротив бригантины «Королева Шива»: со смотровой площадки она выглядела гораздо меньше, а сейчас выглядит настолько большой, что у девушки даже затекла шея, глядя на это великолепие. Дочь императорской четы шла мимо «Короля Горо», «Короля Горбака», «Императора Шао Кана» и «Императрицы Синдел Канум» — у неё захватывало дух от таких махин, плавно и умиротворённо покачивающихся на волнах; было интересно понаблюдать их с раскрытыми парусами и в бою или хотя бы на учениях. Проходя мимо них, ассасин чуть не налетела на прутовый забор, отделяющий верфь от остальной части побережья. Девушка замерла у входа, глядя на двух крепких и грозных шоканов, что стерегли верфь, но вдруг те расступились и поклонились — наконец Шива догнала Китану, чувствуя жуткий дискомфорт от мелких песчинок под ногтями, хотя для бойца это должно быть не столь важно. Пройдя вглубь, сразу ощутилась некая прохлада, запах дуба смешался с металлом, рубанки проходились по доскам в такт бою молотков, шоканы, проходя мимо гостей, таскали канаты, древесину и пока ещё белую парусину. Кое-где тут было солнце, кое-где приятная тень, хотя, будучи у берега моря, жара не страшна — всегда можно умыться. Королева шла рядом с Принцессой, заставляя всех работников бросать дела и кланяться, а затем снова приступать к работе. Проходя по цехам, ассасин с восторгом наблюдала за работой кузнецов, отливающих пушки и снаряды, прядильщики делают парусину из конопли, пропитывая её огнеупорным и водоотталкивающим составом, что уже называется брезентом. Недалеко в море уходят три поперечных и один продольный стапеля, но все из дерева, которые плотно промазаны противогнилостными составами. Рядом с ними стояли три деревянных «коробки», из одной из которых торчала то ли фок-мачта, то ли грот-мачта. Морская вода прибивала к верфи, но не затекала в неё, потому как высота над уровнем моря была достаточная для защиты от потопов, к тому же по краям находятся ливнёвки. Не зная, куда деть глаза от всего этого, Китана металась то к берегу, то к цеху, то к «коробкам», только бы всё посмотреть, ведь шоканская верфь была её мечтой, осуществлённой благодаря поражению в турнире и решению отца.       – Доброе утро, Ваше Императорское Высочество, Ваше Величество, – послышался незнакомый мужской голос.       Принцесса обернулась и увидела перед собой высокого шокана (что даже не удивительно): он был одноглазым, что, как ни странно, сразу бросалось в глаза; у него лысая голова, большие и крепкие руки, а одет он в простую набедренную повязку и сандалии, что, в целом является привычной одеждой для шоканов. Этот же мужчина не был ничем примечателен, кроме отсутствия глаза.       – Рад видеть вас на первой шоканской верфи! – улыбнулся шокан. – Меня зовут Тору, главный корабел.       – Разве первой? – удивилась Китана. – Это же уже перестроенная верфь.       – Первая, значит главная... и единственная, – несколько неловко сказал Тору.       – В этом ваше преимущество, – заметила Принцесса. – И наш недостаток: если Куатан захватят или верфь снова придёт в негодность, то негде будет делать корабли, а имеющимся негде пришвартоваться.       – Ваша правда, Ваше Императорское Высочество, – кивнул главный корабел. – Вы уже посмотрели корабли?       – Да, Королева Шива продемонстрировала, – ответила дочь императорской пары.       – Уже есть любимец? – поинтересовался шокан.       – Каждый корабль по-своему хорош, – пожала плечами ассасин. – «Император Шао Кан» впечатляет размерами и скоростью. «Императрица Синдел Канум» очень изящна и, как говорят, маневрена. «Король Горбак» ярок, но при том имеет свои «огненные сюрпризы». «Король Горо» не слабее «своего отца», но при том обладает сифонами с уникальным огнём. «Королева Шива» куда меньше всех остальных кораблей, но сила её пушек поражает.       – Дипломатично, – оценил мужчина.       – Как Императрица, – улыбнулась Шива.       – Скажите, а что это у вас за «коробки»? – спросила ассасин.       – Там снаряды хранятся, – ответил Тору, в буквальном смысле понимая коробки.       – Это ж сколько туда влезет?! – поразилась девушка.       – Ну пять-то точно, – рассудил главный корабел.       – Пять?! – удивилась Китана. – Да в такую «коробку» 100 раз по 5 снарядов влезет!       – Так она же небольшая, – сказал корабел.       – Да я не про обычную коробку, а про ту большую, – объснила Принцесса, что заставило шокана обернуться в сторону «коробки», а затем он рассмеялся. – Что смешного?       – Это не «коробки», а доки, – ответил мужчина.       – Ну я же в этом мало понимаю, – немного смутилась дочь ШаоДел. – Я подумала, что это склад.       – Нет, там мы строим, чиним или храним корабли, – объяснил Тору. – Все доки разные: один наливной, в нём вода задерживается шлюзами, чтобы корабли оставались на плаву; второй сухой, чтобы строить и чинить корабли вне воды; третий док плавучий, чтобы поднимать корабли из воды, сливать воду, чинить и отпускать суда обратно в море.       – Вижу, что один док у вас занят, – заметила ассасин.       – Они все заняты, – сказал главный корабел. – У нас там корабли строятся.       – А... можно взглянуть? – спросила девушка.       – Только один, в остальные вам будет несколько опасно заходить, там сейчас во всю летят щепки, таскают доски и кидают друг другу инструменты, – ответил корабел.       – Мне и одного хватит, просто очень уж интересно! – Китана даже стала перебирать пальцами от предвкушения.       – Пойдёмте в сухой док, – сказал шокан.       Радостная Принцесса посмотрела на Королеву, а затем быстро вышла за главным корабелом, а монархиня за ними. Если императорская дочь была больше заинтересована содержимым сухого дока, то бывшая телохранительница Императрицы смотрела по сторонам, примечая ужасные последствия распределения рабочей силы рукой Арки: очень много рабочих стоят без дела — болтают, как бабы на рынке, просто слоняются туда-сюда, а кто-то даже тайком пригубляет горячительными напитками или просто ест. В столице рук не хватает, зато на верфи целый склад бездельников! Ну, Арки, познаешь ты ещё хитрость и влияние женщины на мужчину, Горо-то об этом точно узнает и будет очень недоволен... а если уж об этом Китана донесёт в столицу, то станет ещё хуже. Хотя сейчас Принцессе вовсе не до жалоб, ведь осуществилась её мечта — она воочию увидела корабли и судостроительную верфь, к тому же познакомилась с главным корабелем. Подойдя к деревянному доку, сделанному из дуба, Тору открыл тяжёлую дверь и там сразу показался свет, значит док стоит под открытым небом, хотя оно и понятно, раз из-за краёв торчала мачта. Главный корабел пропустил царственных особ и их охрану вперёд, а затем вошёл и сам. Они оказались на вершине глубокого сухого дока: по обе стороны были ступени по форме судов, что походили на трибуны Колизея Шао Кана; на дне было сухо, но и немного илисто. На крепких кильблоках, сделанных из металла, кирпича и досок, стоял трёхмачтовый тёмный фрегат из древесины туи, похожий на уменьшенную копию линейного корабля «Императрица Синдел Канум», правда пока без гальюнной фигуры, парусов, вымпела и названия, вероятно, пока не придумали, в честь кого или чего его назвать. Высокие мачты и плетёные ванты преспокойно заняли белые чайки, а другие кружились вокруг, ища место на этих канатных «паутинах», что не мешало им гадить на палубу. Фрегат не стоял без дела: вокруг него и внутри ходили те кто, казалось, никогда не смогут жить в мире и согласии — внешнемирцы и эденийцы. Крепкие подданные Шао Кана носили доски и инструменты для стройки, а изящные подданные Синдел что-то намечали на бортах, видимо узоры, которые будут выпиливать на корабельных бортах. Они что-то друг другу говорили без лишних колкостей, подавали инструменты и советовались. Как хороша и слажена была их работа! Как чудесно внешнемирцы ладят с эденийцами, как родители синего ассасина.       – А что это за судно? – под шум дока спросила Китана.       – Это изначальный вариант «Императрицы Синдел Канум», – ответил Тору. – Трёхмачтовый фрегат из туи внешнемирцы начали строить по книгам об эденийском флоте, не дожидаясь эденийских мастеров. При первых же испытаниях судно не обладало должной маневренностью и сильно кренилось к воде при резких поворотах, чего не должно было быть. Когда прибыли эденийцы, то велели вовсе избавиться от этого корабля, так как он совсем не эденийский, а скорее внешнемирский — тяжёлое боевое судно. С него сняли паруса, ванты и вооружиение, он так тут и стоял, даже деть его было некуда.       – А что тогда с ним сейчас делают? – поинтересовалась Принцесса.       – Латают, – ответил главный корабел. – У нас было много чертежей для новых кораблей, которые нужно строить для пополнения флота, а для этого нужны свободные доки. Один, плавучий, мы решили оставить для починки имеющихся кораблей, а два остальных для строительства. Зайдя в сухой док, я увидел забытый всеми корабль, а эденийские мастера сказали, что судно можно облегчить. Потому теперь эденийцы улучшают то, что сделали внешнемирцы.       – Выходит новая манера строительства кораблей — внешнемирско-эденийская, – рассудила императорская дочь.       – Выходит, что так, – согласился корабел.       – А можно подойти ближе? – с надеждой спросила ассасин.       – К сожалению, нет, Ваше Императорское Высочество, – ответил шокан. – Вы легко можете пораниться и получить иной вред своему здоровью. Безопаснее смотреть на строительство корабля издали, тем более для вас.       – Жаль, – вздохнула девушка. – Скажите, а у вас планируются какие-нибудь учения?       – Они у нас планируются каждый месяц, а что? – спросил мужчина.       – Я бы желала на это посмотреть, – сказала Китана.       – Увы, ноябрьские учения у нас прошли до вашего приезда, Принцесса, – сказал Тору. – Но каждую ночь у нас проходят дозоры — «Императрица Синдел Канум» выходит в море и всю ночь патрулирует рубежи Шоканского моря.       – Я желаю участвовать! – уверенно заявила Принцесса.       – Китана, Император это не одобрит, а Императрица тем более! – влезла Шива.       – Да мама всё не одобряет! – махнула рукой дочь Шао Кана и Синдел, а затем снова обратилась к Тору. – Сегодня я не смогу заступить на дежурство — полагаю, что устану, а завтра вполне!       – Императрица лишится сознания! – причитала Королева.       – Шива! – осекла её ассасин. – Я же должна написать папе отчёт о судах, не могу же , быть голословна. Хоть одно судно, но я проверю в деле.       – Поступай, как знаешь, но мне эта затея не по душе, – сказала шокан.       – Спасибо за поддержку! – добродушно произнесла девушка.       – Вы только не забудьте, Ваше Императорское Высочество, – попросил Тору.       – Да ни за что! – обещала Китана. – И ещё одна просьба...       – Я вас слушаю, – сказал главный корабел.       – Скажите, у вас есть художественные рисунки кораблей? – спросила Принцесса.       – Художественные... – несколько призадумался корабел. – В каком смысле?       – Не чертежи, – ответила императорская дочь.       – Нет, но если надо, то нарисуем, – ответствовал шокан.       – Отлично! – обрадовалась ассасин. – Я могу рассчитывать на них к вечеру?       – Я бы сам желал на то рассчитывать, – посмеялся мужчина.       – Просто я бы желала отправить их в Империум, – девушка нашла верный способ ускорения процесса.       – Тогда к вечеру будут готовы! – обещал Тору и сразу посерьёзнел.       – Я наконец могу задать более серьёзный вопрос? – вновь встряла Шива.       – Позволите, Ваше Императорское Высочество? – спросил у Принцессы главный корабел.       – Да, конечно, – ответила Китана. – Я получила от вас нужные ответы и сведения.       – Так вот, – начала Королева. – Скажите, Тору, сколько на верфи трудится шоканов?       – Около 1 500 шоканов, – ответил корабел.       – И абсолютно все задействованы в судостроительстве? – с прищуром допытывалась бывшая телохранительница Синдел.       – Нет, не все, – снова ответил шокан.       – А почему же? – спросила шокан.       – Те шоканы, которые работают над строительством судов и ковкой вооружения, нам хватает, – ответил мужчина.       – А остальные? – спросила женщина.       – Остальные... – запнулся Тору, а затем закивал. – Я понимаю, к чему вы клоните, Ваше Величество. Да, у нас излишняя рабочая сила.       – Зачем же вы столько брали? – спросила Шива.       – Не я брал, главный архитектор Арки отправил, – ответил главный корабел. – Он делил рабочих на строителей Куатана, дороги и верфи с кораблями.       – Ну неужто нельзя было вернуть лишних шоканов? – возмутилась Королева. – В Куатане рабочих рук нехватает, материалы пылятся, город не строится!       – Я предлагал, да разве Арки кого слушает? – развёл руками корабел.       – И то правда... – горько согласилась бывшая императорская телохранительница. – Вот что, соберите-ка по верфи всех бездельников да лентяев, есть для них работёнка.       – Слушаюсь, Ваше Величество! – сказал шокан и поклонился.       В ту же секунду он вышел из сухого дока, а за ним и царственные гости: Китана и Шива видели, как Тору проходит мимо неработающих шоканов и, отвешивая им тумаки, заставляет встать в общий строй, но призывает не бояться, так как головы рубить не станут. Королева безмолвно считала каждого бездельника и уже скоро счёт перевалил за десяток, второй, третий... Принцесса поражалась количеству лишних работников, которые могли бы очень пригодиться для строительства Куатана, но опытный Арки совершил ошибку, но почему — не ясно. Никто не смел смотреть в глаза ни Её Императорскому Высочеству, ни Её Величеству, словно сами виноваты в отсутствии работы на верфи и просчёте главного архитектора. Очень нескоро главный корабел окончил обход меньшей части верфи и собрал более сотни работоспособных шоканов, а ведь это более 400 рук, которые очень могут пригодиться на стройках Куатана.       – Это пока все, кого нашёл, – сказал Тору. – Когда обойду всё, то отправлю вам ещё.       – Спасибо, – сказала Шива и обратилась к шоканам. – Вы можете не бояться за свою жизнь — вам не станут рубить головы и руки за ленность, в том нет вашей вины, однако всем вам найдётся дело. Идёмте.       Всё это время Принцесса молчала, не проронив ни слова: пока она была занята осмотром верфи, то деятельная Королева бдительности не теряла и углядела в толпе шоканов сотни свободных рук, которые сейчас так необходимы для строительства столицы Куатана. Шоканы, словно каторжные, пошли за Шивой, толпой проходя мимо Китаны и нависая над ней, словно лес или частокол, что она даже рот разинула. Подумать только, а ведь это только за раз собрали! Сколько таких бездеятельных шоканов может быть на верфи? Да может быть несколько сотен! Наконец увидев конец шоканского шествия, императорская дочь пристроилась за ними, чтобы выйти и не потеряться среди высоких четырёхруких мужчин. Оказавшись за пределами верфи, синий ассасин вышла из-за высоких спин шоканов и увидела Шиву, что стояла спиной к берегу моря, окидывая взглядом теперь уже строителей. Ну и чем плоха такая Королева? А всё не верила в себя и свои силы, а оказалось, что всё она может, просто боялась. Китана подошла к подруге матери, ощущая некое волнение: она казалась совсем крохой по сравнению с высокими шоканами, хотя это она будет ощущать всё время пребывания здесь, если не привыкнет. Принцесса едва обернулась и увидела за собой море: она стояла к тёмно-бирюзовой воде так близко, что выкатывающийся на берег прибой касался её каблуков. Ах, вот бы ступить в прохладную солёную воду босыми ногами, пропустить её сквозь пальцы рук и подбросить вверх, чтобы капли упали на утончённое лицо, скатываясь по его чертам.       – Китана, – но Шива испортила все мечтания.       – А? – не отрывая взгляд от моря, спросила Китана.       – Идём, нам пора к Арки, – напомнила Королева.       – Да, вы идите, я сейчас догоню, – сказала Принцесса.       Подруга Синдел только лишь пожала плечами и пошла следом за шоканским строем, наплавляющимся в город. Ох, бедная лестница у смотровой площадки! Она же совсем обвалится под весом такого количества народа! Надо подумать над ещё одной широкой лестницой с рассчётом на такую шеренгу... Но всё это потом, потом! Дождавшись, когда народу будет совсем мало, императорская дочь со счастливой улыбкой стала снимать сапоги, небрежно бросая их на сухой песок: ступни стопали в горячих песчинках, что проникали меж пальцев ног. Очередная волна прибоя коснулась кончиков пальцев синего ассасин, словно призывая войти. Девушка уверенно вошла в море, но неглубоко, буквально наполовину нижу коленей, и раскинула руки в разные стороны, принимая лучи солнца и морской бриз. Это ли не счастье? Воистину! Ветерок выбивал волоски из её причёски, а крепкие волны старались сбить её, но даже расслабленные ноги удерживали Китану. Нет, хочется не просто стоять в море по колено, а снять царственные одеяния и нырнуть в него с головой, чтобы локоны прилипли к телу, а вода стекала по загорелой коже, но дела и Арки не ждут, потому, проглотив все свои порывы свободы, Принцесса вышла из воды и ступила на сухой песок, но поняла, что с песчинками на ступнях ей будет неудобно, потому снова встала в пределы досягаемости прибоя, дотянулась до сапог и с трудом натянула их на мокрые ноги, так как обтереть их нечем. Закончив обуваться и заметив очередных шоканов, прогуливающихся по побережью и смотровой площадке, дочь Шао Кана и Синдел побежала к шатру главного архитектора, где предстоит совсем нелёгкий разговор с Арки, но теперь не только из-за стройки, но и из-за рабочих на верфи.       Милине очень повезло оказаться в Таркате уже после завершения строительства канала имени Шао Кана: так она бы могла позавтракать и остаться без мытья, так как большое количество чистой воды в полупустыне найти крайне трудно, а теперь ситуация улучшилась. Принцессе поставили в шатре небольшую походную ванну: её наполнили подогретой канальной водой и усыпали лепестками роз, чтобы девушка точно не забывала о доме и личной гигиене, живя не в каменной постройке. Письмо отца и матери сильно подействовало на их младшую дочь, потому она всё же взялась за голову и готова проявить себя в деле. Обтеревшись полотенцами, пропитанными экстрактами лилий, полутаркатанка наконец готова была одеваться: вдали от цивилизации можно одеться гораздо проще, не используя золотых украшений, но даже тут она не может позволить себе выглядеть скверно, так как обожает большое количество деталей и чёрной кожи. Сегодняшний наряд по своему виду был очень сложен, но уже полностью одетый смотрелся восхитительно: она надела нижнее бельё из кожи, но без бюстгальтера, на голую грудь был надет короткий кожаный топ с эффектом некого позолочения, через плечо перекинута тёмно-розовая широкая, но короткая ткань, концы которой едва ли доходят низа исподнего, однако кая запахнуты неплотно, что показывает нижнее бельё; на талии ткань закреплена широким чёрным ленточным поясом, завязанным за пояснице крупным узлом. Кожаные гетры с декоративными швами было видно не так сильно, так как до колена они скрыты под, на военный манер, портянками под цвет ткани, перетянтые в двух местах тонкими кожаными ремешками, а на колене были уже золотее татэ-огэ, имеющие непонятный орнамент, похожий то ли на ош-теккский, то ли на иной, потому как морда, изображённая на них, совсем не похожа на таркатанскую. Любовь к хорошим сапогам обе императорские дочери, вероятно, переняли у матери, хотя и не имеют большой тяги к их созданию. Ступня Милины уложена на подошву, а к ноге её приврепили узорчатыми серебряными пластинами на кожаных ремешках, из серебра был и невысокий клиновидный каблучок; на заднике расположилась острая шпора, но точно не для катания верхом, а просто для украшения; на икрах были серебряные пластины, сделанные по форме изгиба ноги девушки, прикреплённые к ноге тонкими кожаными ремешками. И всё же большая страсть младшей Принцессы — перчатки, уж их-то она выбирает с больщим вдохновением, чем сапоги: почти от плеча и до ладони её руки закрыли перчатки митенки с золотыми орнаментами в начале и тыльной стороне ладони, однако сверху вниз до сгиба локтя спускалась тёмно-розовая ткань, а далее шла сетка, так ещё мало кого — вокруг ладони девушки была обмотана лента, делающая верхнюю часть перчатки больше украшением, чем основной частью (прим. автора: костюм Милины «Турнир» в Mortal Kombat X). Ощущая себя здесь своей, императорская дочь сочла, что может не надевать маску, тем более в надвигающуюся жару это будет не к месту; вообще таркатаны не носят на лице маски, которые скрывают их клыки, что важно для боя и их обычаев. Имея хорошую личную охрану, полутаркатанка ещё подумала, стоит ли ей брать саи или нет, но потом сочла, что они могут быть не только для боя, но и ещё для чего-нибудь сгодиться, потому выбрала довольно простые клинки: рукоять цука, как и все, отделана тёмно-розовой оплёткой, а навершие цука гашира сделано из тёмногг металла; боковые йоку, являющиеся зубьями гарды саев, выглядя несколько темнее, нежели клинов монучи, потому как йоку выплавлены из чёрного циркона, а монучи из титана; даже удивительно, как Милина не попросила инкрустировать оружие драгоценными камнями, что она делает довольно часто (прим. автора: саи Милины «Трофеи из Лакасаро» в Mortal Kombat 11). Девушке хватало золота и серебра на одежде, однако она не забыла о подарке отца — золотое кольцо в виде дракона, зажавший в своей пасти круглый розовый кварц, которое надела на указательный палец правой руки. Вычесав смоляные локоны до гладкости и нанеся заметный макияж глаз, Принцесса со вздохом для уверенности вышла из своего шатра: резкий контраст розово-тенистого цвета опочивальни и розового-персикового таркатанского лагеря заставил девушку прищуриться, дабы привыкнуть к яркому свету. Выходя из своих покоев там, в императорском дворце Империума, и здесь, в лагере таркатан, появляется совершенно разные картины: во дворце суета прислуг, ароматы сладких благовоний, всё идеально и симметрично, а в лагере всё куда более просто — наполнено вполовину меньшим шумом, чем в столице, всё здесь кажется уже не уродливым или диким, а самобытным, таким особенным и привычным, что трудно представить на этих местах каменные дома, мощёные или брусчатые тропы, кустистый можжевельник вместо жидкой, словно облезлой полыни. Наконец таркатаны перестанут бояться грозы и дождя, зная, что они в безопасности в своих каменных домах, однако когда они появятся — не очень-то и ясно, нужны и материалы, и рабочие руки, и время. От всего нужно отталкиваться. Полутаркатанка не знала, с чего желала бы начать её мать, но она будет вести строительство Таркаты от его ключевой водной артерии — канала имени Шао Кана, ведь не будет же она строить окраины, чтобы потом понять, что места на Дом наместника и набережную просто не хватает.       – Ваше Императорское Высочество, – прилюдно произнёс Барака.       – У нас сегодня много дел, – сказала Милина. – Для начала я желаю осмотреть ваш быт: как живут таркатаны, изменилось ли у них что-нибудь или может им нужна помощь.       – Как прикажете, – сказал наместник.       – Что ж, пойдём, заодно по пути обсудим иные детали, – сказала Принцесса.       Таркатан молча кивнул и подошёл к ней, как сопровождение и личная охрана, хотя за ними выстроили ещё четыре крепких таркатана, на голову выше Её Императорского Высочества. Полутаркатанка держала в руках все бумаги, где упоминаются размеры будущей набережной и материалы, необходимые для её строительства, но вот макет она с собой брать не стала, чтобы не запачкать и не испортить, ведь он нужен не только для набережной, но и для стройки всей Таркаты. Никто громогласно не извещал о приближении Принцессы Милины, словно не желали внимания к её персоне, она хотела спокойно разбираться со всеми делами без лишнего внимания и гвалта. Проходя мимо шатров, возведённых из палок и шкур диких зверей, императорская дочь видела первых охотников, вернувшись с добычей: бросив пойманную антилопу на растеленную кожу прошлой дичи, таркатаны отрезали у неё то, что никто не сможет съесть — рога, хвост и копыта, остальное же охотно пускали в ход, даже уши. Прямо на глазах полутаркатанки освежевали животный труп, грубо выдёргивая все внутренности, правда не выкидывали, а отдавали немощным и слабым, которые сами не смогут добыть себе еду. Голодные таркатаны вгрызались в сырые внутренние органы да так, что печонка, наполненная кровью, надувалась и лопалась от нажима острых клыков; мясо же резали лезвиями и в первую очередь раздавали охотникам, а потом уж остальным, включая женщин и детей. В таркатанском лагере было неофициальное разделение шатров на «округа», где избирались свои охотники, способные обеспечить пропитанием тех, кто живёт по соседству с ними. Милина с неким отвращением наблюдала за тем, как голодные таркатаны рвут плоть пойманной антилопы на куски, чавкают ей, а через их зубы виден этот «фарш». Принцесса раньше не чуралась такого же, однако под давлением Императрицы девушка перешла на готовое животное мясо, подавляя в себе инстинкты каннибала, что выходит довольно успешно. Уже давно младшая дочь ШаоКана и Синдел не видела, как освежевают труп, ведь в последнее время ей приносят только уже готовые блюда. Вызывало ли это отвращение у полутаркатанки? В некоторой степени. Готова ли она осудить таркатан? Нет. Но не из страха быть оскорблённой, а из понимания, что иного средства пропитания они так и не имеют: хоть сколько пройдя по таркатанскому лагерю, Милина не увидела ни одного загона с одомашненными животными, ни одной грядки, плодоносного куста или дерева. А стоит ли их ругать? Кто их научил жить иначе? Может без охоты таркатаны обленятся? В Империуме охота уже давно стала не способом добычи еды, а развлечением, при том для любого сословия; например, Шао Кан и Рейко любят охоту в качестве совместного времяпрепровождения отца и сына, им нравится загонять дичь, а потом готовить её на костре, но это не значит, что они делают это ради выживания, к тому же в сравнительном комфорте они совершенствуют своих боевые и магические навыки, тот же Принц неплохо показал себя на турнире, не добывая никаких антилоп.       – Барака, это у них уже обед? – спросила Принцесса.       – Это ещё только завтрак, – ответил Барака. – Видимо охота сегодня была долгой. Охотники уходят с первыми лучами солнца, а вернуться должны, когда солнце уже встанет.       – Скарлет бы рассчитала вернее, но охотники ловят от одной до двух антилоп за раз, верно? – спросила императорская дочь.       – Иногда и больше, – ответил наместник.       – То есть в день на один «округ» приходится от трёх до шести антилоп, – посчитала полутаркатанка. – А то и больше. А ведь «округ»-то далеко не один.       – Учти, что иногда охотники не возвращаются, – напомнил таркатан.       – Как часто это бывает? – спросила девушка.       – К концу недели можем одного не досчитаться, – ответил мужчина.       – Они уходят за добычей голодными, сокращают поголовье животных и могут ещё не вернуться... – она едва ли могла сохранять спокойствие, имея вспыльчивый нрав. – И до сих пор не занялись скотоводством.       – Не обучены, – он пожал плечами.       – А чему они тут вообще обучены? – чуть сщурилась Милина, пристально глядя на него. – Строить не имеют, скотоводством и собирательством не занимаются, грамоты не знают... И это только малая часть.       – Строить они умеют... – неуверенно заступился за сородичей Барака.       – Вкопать в землю палки и накинуть сверху шкуру — не строительство, Барака, – процедила сквозь зубы Принцесса, чуть дёрнувшись. – Строить надо из камня. Ты уже видел макет Таркаты?       – Видел, очень красивый, – ответил наместник.       – Как ты думаешь, почему? – спросила полутаркатанка.       – Потому что всё ровно, много деталей... – рассуждал таркатан.       – Потому что из камня, – девушка чуть не сорвалась на крик. – Вот я сейчас собираюсь отселять таркатан от канала, чтобы начать строить набережную, от неё город пойдёт. Вот раскопают они место, я надеюсь, а дальше? Кто будет укладывать камни, ставить парапеты и мосты?       – Их всему нужно обучить, – развёл руками мужчина, он ничего не мог поделать.       – Я тут всего до конца декабря, на обучение и год может уйти, – сказала она. – Ты предлагаешь мне потратить два месяца впустую?       – Они могут учиться по ходу дела, – предложил он. – Пусть делают и учатся. Можно пригласить внешнемирцев и эденийцев для контроля.       – Тогда ваш город будут строить не таркатаны, а внешнемирцы и эденийцы, погоняя рабов кнутом, – сказала Милина. – Раз мама не отправила со мной мастеров, то уверена в ваших силах. В бумагах расписаны все процессы с ингредиентами и пропорциями.       – Тогда можем попытаться сами, – рассудил Барака. – Если не справимся, то попросим прислать опытных мастеров и архитекторов.       – Верно, – согласилась Принцесса, не сводя глаз с завтракающих таркатан. – Скажи, они едят только мясо антилоп?       – Нет! – важно ответил наместник. – Иногда они ещё едят горных коз, муфлонов и куланов. А если совсем не повезёт, то шакалов, гиен и каракалов.       – Я так понимаю, тоже пойманных? – снисходительно улыбнулась дочь императорской четы.       – Да, – несколько стыдливо посмеялся таркатан.       – Совсем зверей не бережёте, – покачала головой девушка. – Значит так, с завтрашнего дня я от своего имени запрещаю таркатанам охоту на антилоп. Указ войдёт в силу завтра. По приходу в шатёр я всё подпишу и позже сообщу отцу.       – Милина, им же нечего будет есть! – потылся вразумить её мужчина.       – А когда закончились бы антилопы, то что бы они ели? – спросила она. – Полынь бы жевать начали да насекомых под землёй искать?       – Милина, они этого не поймут! – предупредил он.       – Я запретила охоту пока только на антилоп, – сказала Милина. – Пока. Позже охота будет запрещена вовсе, как в Эдении. Сам знаешь, там браконьерство запрещено. Можно и головы лишиться. Я такой указ подписать не могу, это может быть только твоя идея, но я могу убедить папу потребовать от тебя такого закона. Но я бы не хотела таких крайностей. Мне хочется, чтобы от охоты таркатаны отошли сами.       – То есть охота пока разрешена на всех, кроме антилоп? – спросил Барака.       – Да, – ответила Принцесса. – В наказание будет отрублена рука, какой нанесён фатальный удар антилопе. Вечером напишу указ, а завтра лагерь таркатан с первыми лучами солнца должен быть осведомлён, пока охотники не ушли.       – За непослушание — лишение руки, – констатировал наместник.       – Верно, – кивнула полутаркатанка. – Но можно будет и искупить свою вину.       – Как? – спросил таркатан.       – Сколько примерно стоит мясо антилопы? – спросила в ответ девушка.       – 20 эденийских аметов, – ответил мужчина. – По крайней мере я так слышал.       – Внешнемирские золотые и эденийские аметы равны, – вспомнила она. – Так вот, если охотник не желает лишиться руки, то должен отработать эти 20 внешнемирских золотых, благо сейчас в Таркате будет достаточно работы. Заработанные деньги пойдут в казну.       – То есть останутся в ней? – догадался он. – Ведь из казны не придётся брать 20 монет, чтобы заплатить рабочему за труд.       – Выходит, что так, – сказала Милина. – Ещё такой вопрос: таркатаны едят фрукты или овощи?       – Едят, – ответил Барака. – Но не выращивают.       – Значит не едят, – цокнула языком Принцесса.       – Я имел в виду, что овощи и фрукты они могут есть, но их тут нет, – объяснил наместник. – Почвы для растениеводства не пригодны, к тому же сомневаюсь, что мясо можно променять на овощи.       – Так я не требую устраивать здесь поля, как в Эдении, но хотя бы для себя можно выращивать, для употребления, а не торговли, – спорила полутаркатанка. – Далее. Я так поняла, что у вас тут есть яйца, раз мне приготовили на завтрак яичницу.       – Это везли из столицы специально для тебя, – таркатан уже был загнан в угол.       – Значит и муки тут нет, – догадалась девушка. – Барака, вот... слов нет! У вас звери закончатся, так вы из насекомых не додумаетесь суп сварить! Есть тут писарь?       – Есть, – ответил мужчина и поманил к себе одного из сородичей. – Мубарак, иди сюда!       – Ваше Императорское Высочество, – к ним подошёл молодой таркатан, что держал в рука глиняную дощечку, пергаментную бумагу и гусиное перо с чернильницей.       – Значит так, я диктую — ты пишешь, – приказала Милина. – «Именем Её Императорского Высочества Принцессы Милины, повелеваю ввести запрет на добычу, отлов и иной охотнический промысел в отношении всех видов антилоп в пределах провинции Внешнего Мира Тарката. За нарушение сего указа или несоблюдение его предписания, повелеваю приговорить виновного: к лишению всех прав и ссылке на каторжные работы с целью отработки убитой антилопы по её рыночной стоимости в размере 20 внешнемирских золотых монет, или лишение руки, что нанесла антилопе смертельный удар, путём отсечения. За повторное нарушение сего указа предписываю исполнить смертную казнь путём отсечения головы». Записал?       – Да, Ваше Императорское Высочество, – ответил Мубарак.       – В шатре подпишу и скреплю печатью, решения своего не поменяю, – сказала Принцесса, полная решимости присечь убийства антилоп. – Мубарак, сними с указа копию на общем языке, переведи на таркатанский язык и вместе с оригиналом отнести в мой шатёр. Отцу с мамой ещё одну просьбу сама напишу.       – Ты всё же желаешь ответить им? – улыбнулся Барака.       – Ты знаешь, да, – наконец императорская дочь улыбнулась. – Ведь раз они написали мне письмо и просят дать о себе знать, то... значит они ждут моего ответа.       – Это верное решение, – сказал наместник. – Наверняка Императрица очень переживает.       – Я бы не хотела для неё лишнего волнения, она же очень чувствительна и переживает за своих детей, – сказала полутаркатанка. – Что ж, Барака, идём, сегодня ещё очень много дел.       Таркатан кивнул и пошёл следом за царственной гостьей, которая уже серьёзным и осознанным взглядом взрослого человека оценивала положение дел в Таркате, не делая письменных заметок, только примечала и безмолвно возмущалась этой первобытной дикостью, что читалось в её глазах. Барака понимал, что Милина вынуждает его держаться меж двух огней: с одной стороны долг перед императорской семьёй, а с другой стороны интересы сородичей, которые могут и возмутиться указом младшей внешнемирской Принцессы, поэтому придётся охранять её и оберегать, иначе Император подвесит его за лодыжки и точно не выпустит из пыточной живым. Ко всем этим мыслям прибавлялось загадочное прошение, которое полутаркатанка собралась адресовать родителям, но что в нём будет — он не знал, в залезть в голову гостьи он, увы, не мог, ведь её взрывной характер может наделать много неисправимых бед. Однако наместник почему-то был уверен, что вряд ли Милина станет устраивать геноцид, как в своё время сделал Коталь за то, что таркатаны поддержали притязания молодой Императрицы и Канум на трон, зато от деяний Кроники была польза — она воскресила не только Бараку, но и его соотечественников, а Шао Кан дал надежду на светлое будущее, пусть оно и проходит через Кровавую чуму, демонов и иные трудные испытания.       В суете забот и дел время шло быстро, потому в Империуме наступил полдень, разделяя собой сутки напополам, как и небосвод, с одной стороны оставляя место для ночной луны, а другую половину ещё предстоит пройти. Но именно это время и бой главных городских часов озарял собой важное событие турнира — четвертьфинал, в котором собрались восемь самых сильных бойцов. Жители и гости столицы, что уже с трудом помещались в Колизее Шао Кана, ещё успевали сделать ставки, чтобы подзаработать. Явным и признанным фаворитом оставался наследный Принц Внешнего Мира и Эдении Рейко, на него очень надеются внешнемирцы. Его ближайшим конкурентом и соперником был Чемпион Земного Царства Лю Канг, но помимо того были высоки шансы победы императорских воспитанниц Джейд и Скарлет, которые переняли себе сторонников ставок на Китану и Милину соответственно. Коталь же сейчас казался тёмной лошадкой: его силы резко возросли и его предыдущий бой со Скорпионом привёл всех в ужас; на прошлом турнире он вылетел приблизительно на этом этапе, но сейчас даже не понятно, чего ожидать. В Шанг Цунга же не так много веры: его считают жалкии колдунишкой с дешёвыми трюками, что конечно же дошло до его ушей и очень разозлило, ведь он величайший колдун, впитавший много знаний и обучавшийся у самого Шао Кана, и после этого кто-то говорит, что он ни на что не способен кромк колдовства?! Конечно это задело больное самолюбие похитителя душ, потому он обязан доказать обратное.       Бойцы и особые гости занимали места подле императорского трона, хозяин которого как раз шёл по Колизею вальяжной походкой, следом за ним шла супруга. Нельзя было не заметить вида императорской четы: если сильно приглядеться, то губы и подбородок Шао Кана были в ежевичной помаде, в ведь это ещё из-за шлема не видно щёк и носа, потому как наверняка и их «пометила» эденийка; у Синдел же растрепались волосы и помялась одежда. Все присутствующие понимающие заулыбались — любовь, она такая! Императрица на скорую руку приводила себя в порядок, жутко краснея от смущения, которому её подверг Император. Кан же даже помаду стирать не стал, мол, пусть все знают, кто его жена и что она принадлежит только ему. Дойдя до трона, внешнемирец встал перед ним лицом к трибунам и сложил руки за спиной.       – Народ мой! – начал Шао Кан. –Сегодня состоится четвертьфинал, в котором сразятся восемь самых сильных бойцов всех миров, что сумели выйти победителями из битв прошлых этапов, но в полуфинал пройдут лишь четверо воинов, а кто это будет — решит битва! За место в четвертьфинале поборятся: Леди Джейд, наместник провинции Ош-Текк Коталь, Чемпион Земного Царства Лю Канг, Принц Рейко, Леди Скарлет, рыцарь Эдении Сэр Суджинко из Земного Царства, придворный колдун Шанг Цунг и наёмник Эррон Блэк! Да начнётся четвертьфинал!       Присутствующие закричали от радости, выкрикивая имя великого Шао Кана, желая ему и его семье долгих лет жизни и счастья. Кто был у трон, тот аплодировал, но скромно, хотя в душе радовался тому, что Император упомянул их в своей речи. Однако на трибунах было некое недоумение, не слышное в овациях: у трона правителя стоят его сын и обе приёмные дочери, а вот старших дочерей не видно. Неужто после поражения они не решились прийти или нашли иной повод для отсутствия? Да и Бараки нет, как и Горо, Шивы и Кинтаро, хотя нет уже многих бойцов, может и эти нашли себе дело. Хотя и Скорпиона тоже нет. Не стоит вникать в тайны империумского двора, иначе можно попасть на плаху к палачу за излишнее любопытство. Благо сих речей ни Кан, ни Канум не слышали, потому как были заняты... нет, не друг другом: таркатан поднёс супругам ларчик, в котором лежали золотые пластины оставшихся бойцов, остальные они уже раздали проигравшим, а Сжигатель и Тень, например, могли их даже уже продать без сожаления и заработать денег на этом. Внешнемирец своей огромной рукой вытащил все пластины разом и стал тасовать, но долго, так как карточек осталось всего восемь, хочется, чтобы битвы были максимально неожиданными, а выбоо честным.       – Начнём, Дели? – спросил Шао Кан у супруги.       – Конечно, дорогой! – ответила Синдел, немного нервно перебирая пальцами.       Императрица немного нервно перебирала пальцами, боясь выбрать своим детям опасных противников, всё-таки не хочется для них участи Принцесс. Достаточно перемешав золотые пластины, Император разделил их пополам, отдав половину жене. Кан выглядел спокойным и уверенным, глаза не выражали сомнения, хотя в целом ему достаточно просто вытянуть пластину. Пока счёт между внешнемирцем и эденийкой был 0:0, как и между Внешним Миром и Эденией. Синдел этому поражалась, потому как для неё каждый раз выбор противника был мучением — уж очень она боялась, что выпадут её детки и их покалечат в битве, а после они впадут в депрессию из-за просьб или приказов её мужа. Тайком Императрица переживала за Принцесс, при том получив известия от обеих: как они там? Не скучают? Не обижают их там? Шао, даже не моргнув, вытянул пальцами золото и перевернул: выбор не вызвал шока или оторопи в его глазах.       – Суджинко! – объявил Император. – Давай и ты, милая.       – У меня Лю Канг! – сказала с улыбкой Императрица.       В облачном, даже немного пасмурном небе над Колизеем появились лица обоих бойцов, сложенные из искорок магии, чтобы каждый зритель знал, кому предстоит бой. Снова должны сразиться ученики великого мастера Бо'Рай Чо: один в своё время одолел могучего Шао Кана, а второй почти непобедимого Онагу, Короля Драконов и первого Императора империи Внешнего Мира. До того у Избранного был бой с Ли Мей, окончившийся для него победой, хотя и сейчас зрители делали ставки на победу Лю. Увы, ни тому, ни другому землянину некому было пожелать удачи или обнять, поэтому они молча направились на арену. Зрители аплодировали им: один из них был чемпионом турнира между мирами, победив вначале чемпиона прошлых 500 лет — Горо, принца Куатана, а теперь уже Короля, а затем чемпиона до него — великого колдуна и поглотителя душ Шанг Цунга. Когда же 27 лет назад Шао Кан организовал новый турнир для того, чтобы окончательно победить и захватить Земное Царство, то также проиграл Лю Кангу, получив сильное ранение в грудь; удивительно, как ещё после этого Императору и Избранному предстоит в будущем стать одной семьёй? Каждый зритель хорошо помнил простого монаха Шаолиня, что стал возлюбленным Принцессы, дочери Императора и Императрицы. Чтобы немного согреться и максимально размять руки, шаолиньский монах легко вытащил из пояса свои нунчаки, у оружия воспламенились стержни, и парень стал ловко крутить, выравнивая дыхание.       Суджинко, что шёл спокойно и несколько забавлялся способом разминки Лю Канга, принимая сие за красование, встретили тоже очень громкими овациями. Ещё бы: он путешествовал по всем шести мира и помогал простым людям, не взирая на расу или денежное состояние. А когда из-за того, что его обманули воскрес Онага, он вместе с Ночным Волком уничтожил его душу Короля Драконов, запечатав ту в Преисподней и стал всемирным героем. К тому же слава рыцаря Эдении, первого землянина с этим титулом, была равна Принцессе Гленис, что была первой женщиной-рыцарем Эдении. Мастер, инстинктивно чувствуя рассстояние, встал на место бойца, оказавшись напротив противника. И вот ученики Бо'Рай Чо были готовы к битве.       – Для меня честь сразиться с учеником моего мастера, – сказал Лю Канг, поклонившись оппоненту.       – Оба мы уже переросли ученичество, – заметил Суджинко, кланяясь в ответ.       – Но любой навык требует проверки, – сказал Лю.       – В бой! – почти сразу огласил Шао Кан.       Зрители ожидали либо осторожного выжидания со стороны обоих учеников легендарного мастера, притирка или иное скучное действо, но Суджинко сумел удивить всех присутствующих: он стал не спеша снимать своё кимоно, вызывая гул на трибунах и недоумение подле императорского трона. Дисциплина не позволила ему небрежно бросить одежду на песок, поэтому он аккуратно сложил её и уложил на песок, даже пригладил. Выражение лица мастера было невозмутимым: его седые волосы едва покачивались на ветерке, выбивая зачёчанные в хвост волосы, в борода касалась обнажённой ключицы. Но больше удивляла не его рыцарская стойкость, а тело, оно было совсем не старческим: могучие мускулы, крепкий торс, даже кубики пресса видны, любая дама заглядится. Не меняя своего лица, мужчина одним рывком вынул из-за пояса два меча дао, как-то по-бандитски крутанув их в руках. Лю Канг всё понял — не зря он достал свои нунчаки для разминки. Зрители даже замерли, ожидая кто же сделает первый ход, потому как осторожная игра свойственна двум этим воинам.       И вот, недолго выждав момент, Лю Канг напал первым, взмахнув нунчакам, но Суджинко защитился мечами, что те оставили на оружии противника лёгкие насечки, смешавшиеся с десятками похожих. От удара оружия об оружие, зрители закричала, хотя не стояло жуткого лязга и не летели искры. Затем последовал обмен ударами, где оба бойца демонстрировали высокое мастерство: там были такие приёмы, что даже бойцы у трона Кана наблюдали, не отрываясь.       Лю увернулся от двойного удара мечами дао и пустил огненный шар в противника. Суджинко просто отбил его мечами, как воланчик ракеткой, и пошёл на Избранного. Шаолиньский монах попытался ударить рыцаря ногой, но промахнулся и его развернуло спиной к противнику: тот сразу ответил ударом меча, оставив длинный разрез на спине Лю; он вскрикнул и отступил, держась за спину — рана была не глубокая, но любой, имея человеческую кожу, почувствует всю боль этого удара; он ощущал, как первая капля крови коснулась его непораненной кожи, что вызывало отвращение и некий дискомфорт, давящий на боевой настрой. Суджинко легко взмахнул мечами и вновь напал, но Лю Канг махал нунчаками, едва отбивая атаки, всё-таки меч острее ударного оружия. У Избранного почему-то всплыли шутливые и колкие, но очень верные наставления Императора во время тренировки: «Такими ударами ты только пыль из ковра выбьешь!». Это словно придало шаолиньскому монаху сил и он начал наступать в ответ: с помощью сосредоточения он закалил кулаки и нунчаки: по тем побежал огонь, словно змейки молний по телу Рейдена, делая их ещё опаснее — они теперь не только могут нанести удар, но и обжечь. Каждый блок для рыцаря даже мечами стал отзывался болью от ожога: огонь нагревал их, пуская не просто тепло, а настоящий кузнечный жар по оружию, от чего руки мастера не просто потели, а несперпимо горели.       И вот, мощным ударом Лю Канг заставил руки и мечи Суджинко «раскрыть» крестовый блок, а затем ударил его ногой в грудь: пожилой воин отлетел, падая на спину, но тут же встал, стараясь не замечать боли от проката по мелким царапающим песчинкам. Мастер ринулся вперёд, Избранный же был готов к чему угодно... но, чёрт возьми, не к тому, что противник мастерски исполнит его велосипедный удар! Шаолиньский монах не смог ничего сделать и отлетел на землю, но время откатился от удара в голову. Привстав на корточки, он хотел сделать удар-подсечку «хвост дракона», но рыцарь исполнил сальто назад и уклонился. Лю Канг только-только встал, превознемогая жуткую боль от песка, попавшего под кожу раны и расцарапавшего спину, как в него прилетел гарпун — это уже техника мастера Хасаши. Суджинко резко потянул на себя и Лю полетел вперёд прямо на противника. Избранный совсем потерялся в ожиданиях и расслабился, что было зря: пожилой мастер прыгнул и ногой с разворота уложил оппонента на лопатки, от чего у него плясали звёздочки перед глазами. Ох, как жутко просачиваются песчинки под рану, это может перейти в воспаление или иную беду, но шаолиньский моназ терпел, у него и не такие раны были. Парень с трудом поднимался, пытаясь прийти в себя, но мужчина, что странно, не нападал — он тоже человек чести и не мог добить лежачего, истинный рыцарь!       Лю Канг всё же пришёл в себя: он глубоко вздохнул и вновь встал в стойку, подзывая мастера напасть на него, даже не забыл забавно почесать нос, что вошло у него в привычку. Суджинко поддался этой игре и ринулся на противника... что стало его ошибкой: мастер был свален ударом ноги в прыжке от Лю, которому его научил Бо'Рай Чо — «полёт дракона». Удар был мощным, что у рыцаря изо рта брызнула кровь и он отлетел, но вот сплюнуть остатки он не мог, не при дамах. Избранный понимал, что у него осталось не так много сил, по сути сейчас выходит рещающий момент — либо он, либо противник. Как только Суджинко встал, Лю Канг ринулся на него: ловким ударом кулака с разворота он оглушил оппонента, затем он провёл серию ударов нунчака по голове мастера, потом, подняв ладонь вверх, он призвал из земли позади противника огромного огненного дракона и опустил ладонь, отдавая безмолвную команду «Взять». Дракон, раскрыв пасть, взлетел и спикировал вниз, кусая Суджинко и обжигая его: острые и по ощущению, как лава зубы впивались в тело, обжигая кожу до самого мяса, что точно потребует долгого восстановления, как у Ли Мей после битвы с Лю Кангом. Когда дрвкон перестал терзать пожилого мастера, Избранный с криком ударил его кулаком в живот, вызывая новые потоки крови. Рыцарь отлетел и упал на спину, перекатившись несколько раз. Наконец был нанесён финальный удар.       – Лю Канг побеждает! – громко объявил Шао Кан.       Первый бой завершён и был столь зрелищным, что зрители не просто громко зааплодировали, а даже завизжали и удобрительно засвистели. Эррон Блэк даже подметил, что будто посмотрел старый фильм про кунг-фу, но это было нечто, хотя столько крови и магии в кино подобного жанра он не видел. Наконец счёт получил первые цифры: между Шао Каном и Синдел счёт 0:1, как и между Внешним Миром и Земным Царством, хотя поражение Суджинко отняло шанс на дополнительный балл, сразись он против внешнемирца. Император, Императрица и все физически приближённые к трону зааплодировали ему. Едва ли сам способный идти Лю Канг смотрел, как обожжённого Суджинко уносят в лазарет на носилках воины-таркатаны. Избранный, стараясь терпеть «танцы песчинок» в его ране, выпрямился, как мог, натянул улыбку и пошёл к остальным бойцам. С одной стороны, так желалось бы сейчас получить объятия старшей Принцессы Внешнего Мира и Эдении, однако с другой стороны сейчас бы она переживала за него, была бы в ужасе от битвы. Нет, он не мог допустить волнения у Китаны, тем более сейчас, когда она вдали от дома, оно ей ни к чему. Избранный поднялся к трону Кана под восхищённые овации, чего он и не ожидал. Благодарный такой похвале, шаолиньский монах поклонился отцу своей возлюбленной: на лице внешнемирца была лёгкая, но довольная ухмылка, чего землянин уж точно ожидать не мог, зная их взаимоотношения.       – Молодец… зятёк, молодец! –похлопал ему Шао Кан. – Как всегда, на высоте. Давай помогу!       Видя, что от боли у Лю Канга перекривилась улыбка, Шао не мог оставить будущего зятя в беде, хотя рана его не столь значительна, как у Суджинко. Рука Императора загорелась кислотно-зелёным светом, а в ней ширилась магическая сфера, которая однии махом влетела в грудь Избранного. Шаолиньскому монаху не думалось, что Кан прилюдно убьёт его да и пока особо не за что, но очень скоро появилось ощущение рези на спине — рана от меча дао, рассёкшего ему спину, стремительно заростала, вызывая удивительные чувства; песчинки словно таяли в его плоти, как снежинки в тёплой руке. Когда боль стихла и не ощущались движения кожи, Лю Канг развёл руки в разные стороны, сводя лопатки, чтобы проверить, есть ещё рана или боль, но никаких признаков ранения не было, словно меч дао не касался его тела. Лю благодарно поклонился своему лекарю и улыбнулся.       – Ты большой молодец, Лю! – с улыбкой отметила Синдел. – Я рада, что ты — возлюбленный моей Кити.       – Благодарю вас, Ваше Императорское Величество! – сказал Избранный Императору и Императрице.       Получив достаточно императорской благосклонности, шаолиньский монах встал по правую сторону от императорского трона. Лю Канг стал первым победителем четвертьфинала и первым участником будущего полуфинала, однако остаётся ещё три бою, в которых определятся, как бы забавно не звучало, три оставшихся бойца, но вот кто — ещё стоит узнать. Нет смысла растягивать четыре боя четвертьфинала на несколько дней, лучше провести их сразу и определить участников полуфинала, а затем двигаться дальше.       – Ну что, любовь моя, – с улыбкой сказал Шао. – Идём выбирать участников второго боя.       – Пойдём, Дракончик, – сказала Дели супруга, а сама по-матерински нервничала.       Император снова воссел на трон и отложил теперь уже лишние золотые карточки Лю Канга и Суджинко, последнему, к слову, надо будет отдать золотое творение в качестве награды за бой и участие в турнире в целом. Кан собрал шесть оставшихся пластин и стал хорошенько их мешать, чтобы некоторые повторно не попали в руки того же человека. Потратив на перемешку время и нервы зрителей, внешнемирец наконей разделил шесть пластин на две части, одну из которых отдал жене. Держа пластины тыльной стороной к себе, мужчина решил вытянуть среднюю.       – У меня выпала Джейд, – спокойно сказал Шао Кан, что конечно же вызвало заметное волнение у его супруги, у неё даже подрагивали пальцы.       – У меня… Коталь?! – поразилась Синдел. – О, нет!       Но уже поздно: изображения магически возникли перед всеми. Теперь выходит такое: битва между влюблёнными, чёрт бы её побрал! Надо же было Императрице вытянуть эту золотую пластину! Ну почему не кто-то другой, например, Шанг Цунг? Ещё недавно бывший Кан уже показал, на что способен в гневе, чуть не убив Скорпиона, кто даст гарантию, что то же самое не случится с нефритовой Леди? Однако ни ош-текк, ни эденийка не дрогнули, потому спустились на пески Колизея. Все знают, что Леди Джейд — третья дочь Императора и Императрицы Внешнего Мира и Эдении, пусть и приёмная, но тем не менее, и Коталь — последний из аристократической семьи К’етц, что правит царством Ош-Текк, а теперь и наместник этой провинции, влюблёны друг в друга. Да, у них бывают ссоры, как и у любой пары, но среди импераорских детей в отношениях они состоят дольше остальных. Зрители безжалостно делали ставки на на победу наместника Ош-Текка, никто не верил в его милосердие по отношение к противнику, даже к собственной, вероятно, будущей жене. Конечно ни он, ни она не могли обойтись без эффектного появления. Коталь вынул из-за спины увесистый макуауитль и, держа его обеими руками, поволок по земле, вызывая яркие искры, а затем поднял его, обернулся вокруг себя, оставляя тёмно-бирюзовый туман и ударил оружием о песок, что по нему прокатилась заметная золотая волна. Джейд раскрыла бо, разбежалась, покрутилась на нём, а затем, ровно встав на него одной ладонью, сделала переворот и ударила своим оружием по песку, заставив его загореться цветом ментолом. Наконец, оказавшись друг напротив друга, наместник и Леди физически были готовы к битве.       – Ты помогла мне — спасла от себя самого, – сказал ош-текк, напомнив его про события многолетней давности, когда он ещё был Каном огромной империи.       – Ради меня, ты бы сделал тоже самое, – сказала эденийка.       – Без сомнений, Джейд, –улыбнулся ей мужчина.       – В бой! – если бы Шао Кан не огласил приказ, то они бы и дальше продолжали улыбаться друг другу.       Бо Джейд убирать не стала, инстикнтивно готовая вооружиться и разорангом, потому как бой женщины против мужчины считается неравным, но во Внешнем Мире на это особо не взирают, в бою все равны, несмотря на половую принадлежность, титул и расу. Коталь же убрал макуауитль за спину обратно в ножны, но серпами вооружаться не стал, как и усиливаться тотемами. Наместник просто встал в стойку, выглядя совершенно... расслабленным, как в обиденный день.       – Милый, а почему ты не достаёшь оружие? – спросила Нефритовая Леди.       – Не хочу тебя ранить, – ответил лидер Ош-Текка, спокойно хрустя костяшками кулаков.       – Как знаешь, но это бой и я не буду поддаваться, – предупредила эденийка и хихикнула.       Когда дело доходит до боя, то старшую императорскую воспитанницу фактически не остановить. Недолго выждав, девушка ринулась на мужчину и нанесла удар шестом по ногам, обманув противника, ведь он рассчитывал на атаку в голову, потому не уследил и был опрокинут на песок. Недолго перевариваю оплошность, Коталь вскочил и ловко откатился, несмотря на свои солидные размеры. Буквально в этот момент из-за пасмурной тучи ненадолго выглянуло солнце, что очень кстати: Коталь сделал выпад вперёд, выставив руку, покрытую энергией солнца, чем оттолкнул Джейд так, что ооа отлетела и упала мягким местом на песок. Нефритовой Леди повезло вовремя подняться: наместник бросил в неё увесистый солнечный диск, на что девушка применила свою магию теней, став на несколько секунд бесплотной, поэтому метательное оружие пролетел сквозь неё, врезавшись в стену трибуны, но люди не пострадали. В ответ эденийка послала по земле на ош-текка нефритовую магическую волну, но тот запомнил про удары по ногам и прыжком увернулся. Видимо, теряя терпение или контроль, мужчина побежал на девушку и начал наносить удары, но юркая девица ловко избегала их и била в ответ, однако противник словно ничего не замечал, продолжая атаковать, но не попадая по ней. Шао Кан не мог понять действий Коталя: то он до полусмерти отмутузил Скорпиона, а теперь играет с Джейд в поддавки. Нет, будь у него подобная ситуация с Синдел, то он бы точно поддавался, но... всё равно не так заметно.       – Странно Коталь себя ведёт... –заметил Император. – Он словно в поддавки играет.       – Он просто не хочет навредить нашей дочке, – с улыбкой сказала Императрица. – Они же вчера едва ли сумели помириться.       – Зато погляди, как она его мутузит! – с задором произнёс Кан.       Джейд и правда с каждой контратакой наносила Коталю всё больше повреждений, а он по ней всё попасть не мог: то ли взаправду, то ли понарошку. И вот Леди эффектным ударом бо с разворота попала наместнику по лицу, заставив его отойти на несколько шагов и даже сплюнуть, благо не было крови и выбитых зубов. Бывший Император стёр кровь с лица, которая всё же проступила на щеке, а затем выпрямился во весь свой громадный рост, призвал солнечный луч и, расставив ноги и раскинув руки, встал в позу.       – Нападай, дорогая! – призывно-задорно крикнул ош-текк. – Свали меня, если сможешь!       Для эденийки это был настоящий вызов: она мгновенно переместилась к Коталю с нефритовым светом и принялась наносить стремительные удары шестом, ногами и кулачками по всему телу, благо разоранг в дело не пускала. Пусть солнечный луч, который призвал наместник на себя, не обжигал Леди, но она ощущала, что может победить, она буквально ухватила победу за хвост, осталось совсем немного — победить возлюбленного. Бывший Кан стоял, раскинув руки и принимая все удары императорской воспитанницы, но не двинулся с места, а даже улыбался, хотя его голова иногда моталась от ударов, затем возвращалась на место, как у болванчика. Трибуны Колизея были поражены необычайной стойкостью Солнцеликого наместника, а другие подумали, что он сошёл с ума: его бьют, а он улыбается! От ужаса и безумия, что происходили на арене, Канум закрыла рот ладошкой, хотя доминирует её дочь и вполне способна стать участницей полуфинала. Но не впадёт ли её девочка в депрессию, если одолеет Коталя, а тот её потом бросит или ещё что-то в этом духе. Кан о таком не думал, осознавая, что его будущий зять стал сильнее духом и телом... и то, что ему следует извиниться за его нос, хотя над этим ещё стоит серьёзно подумать. Ош-текк улыбался, хотя был покрыт ссадинами и синяками, кровью и ранами, а солнечный луч уже давно исчез, скрывшись за тучами пасмурного неба. Но тем не менее, мучжина стоял и стойко принимал удары, которые были очень сильны... правда он уже заметил, что по стройному телу его возлюбленной струился пот и та начала выдыхаться, её скорость замедляться, а удары становиться не такими резкими и сильными, даже уже предсказуемыми. Коталь же всё стоит, выносит и улыбается, но внезапно он нанёс удар рукой, от которого Джейд, присев, сумела увернуться, а затем подпрыгнула, чтобы нанести удар шестом бо в прыжке, но не тут-то было: мучжина поймал её в свой известный воздушный захват и, развернувшись в другую сторону, швырнул об землю, как куклу. Леди сильно шмякнулась об землю, прокатившись несколько раз, как плоский камешек по воде. Подлец, так вот чего он добивался — когда девушка выдохнется и уже будет не так сосредоточена! Когда эденийка встала, слегка пошатываясь, то успела заметить, как её Лучик вновь метнул в неё тот самый солнечный диск, по виду похожий на каменный. Тот был очень близко, но Джейд, уклонившись, едва успела отойти, однако произошло неожиданное: наклон тела девушки был недостаточно велик, потому пусть диск и не нанёс глубокого увечья, но сумел нанести иной урон — моральный. Острые края солнечного диска при большой скорости полёта сумели не задеть даже кожи Леди, но, как нож, проехались по ткани одежды эденийки — они разрезали лямки её наряда. Пролетев заданное расстояние, солнечный диск исчез, но на арене повисла тишина, разгоняемая только свистом ветра, носящегося над песком. Джейд посмотрела на зрителей: кто молчал, кто свистел, а кто вообще раскрыл рот от удивления, но затем её взгляд пал на Коталя — он тоже не двигался и пристально смотрел на неё. Глянув в сторону трона отца, Леди встретила шокированные глаза бойцов и гостей: девушки закрыли ладошками рты, а мужчины наоборот их раскрыли. Воспитанницв уловила на лице Шао Кан поигрывающий гневом оскал, а Синдел замерла на месте от увиденного. Наконец ветерок настиг тела эденийки: он был почти неощутим, только в районе открытых частей ноги, ладоней и... груди. Опустив глаза, девушка взвизгнула так, словно увидела паука: солнечный диск противника рассёк ткань лямок, от чего тк упали и оголили её большие смугловатые груди с тёмными сосками. Джейд закрыла свои эденийские прелести, стараясь подобрать лямки, и густо покраснела, не веря, что такой позор настиг её — почти вся столица лицезрела то, что предназначено Коталю. За такое он заслуживает минимум пощёчину, а максимум — отсечение головы. Да, может быть с трибун крупным планом грудь была не так заметна, но... поток девичьих слёз это остановить не сумело: она старалась смахнуть их тёмными ресницами.       – Сдаюсь! – вперемешку со стыдом кричала Леди. – Сдаюсь!       Крик отрезвил весь Колизей: зрители просто взорвались овациями, хваля грудь старшей императорской воспитанницы и её мастерство, а также поздравляя Коталя с такой необычной, но потрясающей победой. На лице Шао Кана играли напряжённые скулы, он сжао кулаки и даже порыкивал: от этого ош-теккского индюка он мог ожидать что угодно, но не сего позора, за который даже во Внешнем Мире можно получить топор на шею. Рядом стоял и ошарашенный придворный кузнец, который был и рад выйти из своей мастерской ради такого зрелища; он держал в руках ларец, похожий на тот, что подарили Китане и Милине в качестве поощрительного приза при поражении в турнире. Понимая, что зелёный ассасин просит пощады и сдаётся, по всем правилам победа присуждается тому, кто такого желания не изъявил.       – Коталь побеждает! – огласил Император, чем ещё больше завёл толпу в Колизее.       Удивительным образом определился победитель второй битвы — Джейд вела в битве, но Коталь измотал её, а потом прилюдно опозорил, что конечно же постыдно для воспитанной аристократки. Наместник только-только пришёл в себя после «процедуры гипноза» от своей возлюбленной, потому подбежал к ней, чтобы крепко обнять и закрыть от обзора всех похотливых животных взглядов, пожирающих собой прекрасное эденийское тело. Было удивительно, но эденийка прижалась к нему, как к спасательному кругу, только он способен защитить её. Мужчина, несмотря на раны, исцеляемые солнцем, взял девушку на руки и понёс её прочь отсюда, им обоим уже тут делать нечего — он прошёл в полуфинал, а она вылетела. Чтобы не казаться совсем опозоренной, Джейд крепко обнимала Коталя одной рукой, придерживая другой порванные лямки Этот бой всем точно запомнится надолго: не каждый день удаётся увидеть прелести эденийской Леди, но это постыдно для неё самой, она вряд ли забудет такое. Леди была вся смущённая и покрасневшая, хотя конечно у неё бывали пару раз подобные случаи, но к такому невозможно привыкнуть. После такого её придётся отпаивать валерьянкой и откармливать сладким, наверняка поэтому ош-текк и унёс эденийку Их даже не стали останавливать. Черты лица Императора заметно переменились: рык утих, а желваки уже не поигрывали, он выглядел так, как обычно. Стоявший рядом кузнец стал суетиться со своим ларцом, не зная, куда его деть.       – Да, я понимаю, что тебя отвлекли от дел, но я ничего поделать не могу, – развёл руками Кан. – Пусть уходят. Коталь будет её утешать. А ларец я после турнира лично отдам Джейд в руки.       – Какой позор! – причитала Канум. – Вот почему я не люблю, когда мои детки дерутся!       – Сказала та, кто владеет огромной физической и магической силой! – напомнил ей внешнемирец.       – Я уже давно не сражалась! –важно сказала эденийка. – Я предпочитаю решать всё мирно! Поступи ты со мной так же, как Коталь с Джейд, то прилюдно получил пощёчину, я бы не постыдилась ударить тебя за такое!       – От разговора об этом он не уйдёт, будь уверена, – обещал мужчина. – Что ж, нам пора выбирать бойцов для третьего боя, – он снова перемешал пластины и отдал две жене, а две других оставил себе. Наконец он вытянул золото. – Рейко!       – А у меня Шанг Цунг! – сказала женщина, посмотрев на пластину.       Дрожи или страха в голосе Синдел заметно поубавилось по сравнению с предыдущим боем. Выходит, раз третий бой будет между Принцем и похитителем душ, то четвёртый, последний, состоится между Эрроном Блэком и Скарлет, снова между парой. Напоминая счёт, то он изменился: между Императором и Императрицей 0:2, а между Внешним Миром и Земным Царством 1:1, но больше последний мир и балла не получит, так как землян уже и не осталось, потому счёт между мирами вести бессмысленно. Пока Канум рассуждала о турнирной логике, над Колизеем появились портреты обоих бойцов, но они мгновенно исчезли. Такого боя Рейко ещё не имел, ведь Шанг Цунг долгие годы был его наставником и учителем, потому между ними нет вражды, как между Шангом и императорскими дочерьми. Именно Цунг научил Принца многим подленьким тёмным приёмам, хотя эденийская кровь в целом дала ему предрасположенность к врождённым магическим способностям. Подле императорского сына стоял его молот навершием вниз, а на конце рукояти неровно висел шлем. Только собираясь их взять, внешнемирец ощутил прикосновения рук возлюбленной внешнемирки. Юноша обернулся и увидел взволнованный взгляд девушки, которая действительно за него переживала, но верила в как можно менее кровавую победу.       – Будь осторожен, мой Принц! –с волнением сказала Ли Мей. – Я люблю тебя!       – Конечно, любимая! – обещал Рейко. – И я тебя люблю!       Одарив Ли утешительным поцелуем, Принц даже не успел надеть шлем, уж очень он торопился на арену, хотя, хотя нельзя сказать такого же о противнике: Шанг Цунг, которому тоже стали не чужды чувства, держал Таню за руки и спокойно беседовал с ней, вызывая улыбку и лёгкий румянец на смуглой коже. Каким-то шестым чувством Шанг ощутил на себе призывные взгляды публики, поэтому поцеловал Топазовую Леди, но не побежал на арену, а нашёл иной способ красивого появления: он обернулся огненной коброй, ползя по песку и остекленяя его в мелкие крошки. Достаточно подползя к противнику, кобра подняла голову, раскрыла огненную пасть, показав язык, а затем нырнула головой в песок, снова превратившись в похитителя душ. Рейко же выглядел более забавно: он исправно натирал шлем, который ему подарил отец, а затем водрузил себе на голову, взяв в руки молот.       – Когда-то ты был мои учителем, –напомнил Принц.       – Ты был прекрасным учеником, но меня тебе не превзойти, – хвастал Шанг Цунг.       – Посмотрим! – ухмыльнулся наследник.       – В бой! – скомандовал Шао Кан.       Давненько не было боя меж учителем и учеником, даже Бо'Рай Чо не сражался со своими учениками. Именно битва должна определить, провзошёл ли ученик своего учителя или же всё ещё или стоит поднабраться опыта. Внешнемирец легко покрутил молот, словно меч, а его противник встал в стойку, не теряя самообладания. Недолго мужчины настраивали себя на бой: Рейко ринулся с места, поэтому, чтобы не быть загнаным в угол, Шанг Цунг бросился ему навстречу. Будучи умным, Шанг понимал, насколько силён и умён Принц, а также похититель душ был осведомлён о том, что в изгнании его ученик нашёл себе нового учителя, который дал ему много, но не настолько, чтобы магия превышала физические боевые навыки; к тому же наследник недолго пользовался магией своего второго учителя и вернулся к наукам Цунга. Говоря о самом похитителе душ, то он человек, живущий намного меньше своего ученика, но он поглощал души и опыт многих тысяч существ, потому его бесконечная память накопила все знания, опыт и навыки; к тому же он колдун высокого уровня, владеющий магией огня, душ и пространства, что умели очень немногие. И вот, наконец, внешнемирец налетел на колдуна, размахивая молотом и стараясь зацепить его. Мужчина только и успевал, что уклоняться, ведь не смотря на вес молота, он летал, словно лезвие меча. Рейко был не только очень силён, но и ловок, к тому же хитрости ему не занимать, хотя и Шанг Цунг тот ещё прохвост. Шанг ловко исчез, поменявшись с помощью заклинания местами, а потом ударил Принца ногой в живот так, что тот начал падать лицом вниз, но учитель не дал ему этого сделать: вызывая огненные черепа, колдун подбрасывал ученика всё выше. Императорского сына жутко обжигало и било, словно в его тело врезались пушечные ядра, а искры спускались на песок, от чего появилялось всё больше мелких стёклышек. Превратившись в Эрмака, похититель душ поймал внешнемирца в воздухе и ударил о землю, в самую горстку стекляшек, некоторые впивались в кожу, как иголки, но каким-то удавалось проткнуть лицо юноши и пускать ему кровь. Такой удар был болезненен и неприятен, придётся обращаться к лекарям, чтобы вынимали из его лица стёклышки, иначе если он сам их стряхнёт, то может загнать глубже под кожу и в дальнейшем получить заражение крови.       Юноша всё же поднялся и внезапно начал швырять свои сюррикены, однако противник превратился в Смоука и исчез после первого же попадания метательного оружия, однако императорский сын был готов к атаке: он вовремя отошёл, а оппонент в образе Смоука упал на него с воздуха, но промазал. Рейко так двинул Шанг Цунгу молотом по лицу, что тот прокрутился и упал на колено, а затем наследник добавил ещё таран плечом, заставив противника упасть на живот. Да такие увечия не помешали Шангу и он,довольно быстро вскочил на ноги: всё же из-за душ, что были им поглощены, он стал намного сильнее. Потому, когда сын Шао Кана и Синдел подошёл ближе, Цунг создал вокруг себя волну кислотно-зелёной энергии, а потом с помощью манипуляций вращал магической сферой, избивая противника и отталкивая его от себя. Внешнемирец стойко терпел боль и старался не отходить, а наоборот подойти ближе, чтобы добраться до похитителя душ, а потом... внезапно исчез в голубом магическом свете, после чего вынырнул из портала, поймав противника и швырнув через себя. Однако не всё было так просто: как только колдун поднялся, то превратился в Рептилию и проскользил по земле, снеся противника с ног, а затем ещё добавил удары ногами. Рейко аж крикнул от боли, падая на песок, это уже было опасно, а стекляшки впивались уже в спину, хотя одежда у него плотная, может и не особо достанется. Встав и слегка скривившись от боли, Принц увидел, что Шанг Цунг уже опасно близко. Слегка встряхнувшись, наследник вновь рванул вперёд, ударяя Шанга плечом, но колдун защитился, лишь слегка отъехав и вспахав остеклённый песок. Однако внешнемирец поймал похитителя душ в захват: сын императорской четы ударил противника с такой силой, что тот упал на спину и отскочил от земли, словно мяч, а потом юноша подпрыгнул и в воздухе сделал сальто, ударом ноги откинув колдуна через себя на землю. Шанг Цунг упал в противоположную сторону головой, от чего у него двоилось в глазах. Шанг с трудом поднялся, как вдруг ему на голову обрушился молот Рейко, а следом удар по подбородку этим же оружием и наконец оппонент потерял сознание, упав на спину.       – Рейко побеждает! – огласил Шао Кан.       Наследник Внешнего Мира и Эдении не подвёл своих сторонников, восславив родителей и даже Шанг Цунга, всё-таки именно он взразил из императорского сына мага, а Шао Кан занимался его боевыми навыками. Тем не менее, овации зрителей доставались не только Принцу, но и Шангу: он оказался очень искусен, потом его тоже хвалили на арене. Таркатаны принесли носилки, уложили на них Цунга и унесли в лазарет, а наследник, терпя пощипывающую боль от стекляшек, пошёл к трону отца. Мимо него пробежала Таня, не постыдясь проявить сопереживание к своему возлюбленному, хотя всегда отличалась подлостью, коварством, цинизмом, эгоизмом и двуличностью. Внешнемирец злорадствовать не стал, всё-таки он понимает, каково это, когда сердце щемит от переживания за любимого человека, к тому же его учитель заслуживает почестей и уважения. Ли Мей смотрела на Рейко с восторгом и улыбкой, однако замечала на его лице не улыбку, а подёргивание губ в болезненном оскале, словно что-то доставляет ему неприятные ощущения. Ли подбежала к Принцу и взяла его за руку: вглядевшись в лицо, она увидела стеклянную крошку, усыпавшую его лицо, словно первый снег грязную от осени землю.       – Больно? – заботливо спросила Мей.       – Терпимо, – выдавил улыбку наследник и покривился. – Но неприятно.       – Тебе срочно надо в лазарет! – забеспокоилась внешнемирка. – Завтра полуфинал, а у тебя лицо в стекле. Раны неглубокие, мази помогут заживлению.       – Давай хотя бы подойдём к отцу и матери, а то если я уйду в лазарет, то она сочтёт, что у меня более серьёзная рана, – предложил внешнемирец.       Девушка молча кивнула и, прижавшись к руке возлюбленного, пошла вместе с ним к его родителям, которые ждали своего сына-победителя. Его победа принесла Шао Кану один балл к счёту против Синдел, то есть составил 1:2; последний бой либо закрепит за Императрицей статус победителя, либо принесёт ничью. Рейко и Ли Мей подошли к императорской чете: она искренне улыбалась, а он выдавливал улыбку, хотя щёки сильно кололо, даже самый стойкий воин не сможет вытерпеть стекла, впивающегося в кожу. Зоркий глаз Канум сумеет отличить искреннюю улыбку от ложной, когда приходится улыбаться либо неприятному себе человеку, либо чтобы не расстраивать близких. Эденийка сделала шаг вперёд и хотела было ласково воснуться щеки своего сына, но тот отклонился от нежной материнской ладони и болезненно зашипел, чем и выдал свои раны.       – Где больно? – по-матерински нежно спросила Синдел.       – Ерунда, стекло в щёку попало, – ответил Рейко.       – Быстро в лазарет! – строго приказала Императрица. – Ещё не хватало лицо изуродовать!       – Этого не будет, обещаю, – сказал Принц. – Но в лазарет я схожу. Если позволите, то прямо сейчас.       – Иди, сын, – кивнул Шао Кан. – Я только хотел сказать, что ты молодец!       – Скарлет, моя душа с тобой! – крикнул сестре наследник.       – Пойдём уже! – посмеялась Ли Мей и взяла юношу под руку.       Внешнемирская пара, идя рядом, направилась на выход из Колизея, императорскому сыну и правда стоит показать стёклышки лекарям, хотя их и магией можно убрать, но юноша готов довериться мастерам, к тому же это их работа. Улыбаясь вслед сыну и будущей невестке, Синдел прижалась к Шао Кану, тонкими пальцами касаясь кубиков его пресса. Император снисходительно улыбнулся и приобнял Императрицу за талию, видимо, глядя на молодёжь, у опытных супругов появляется чувство окрылённости и ностальгия по дням медового месяца и в целом первым месяцам их брака. Благо хоть сейчас они вдохнули в свой брак вторую жизнь, добавив милейшей романтики и нежности. Кан разжал кулак, в котором лежала золотая пластина и понимающе кивнул самому себе — других бойцов и не осталось.       – У меня Скарлет! – объявил внешнемирец.       – Значит у меня Эррон Блэк, – пожала плечами эденийка.       Этот бой стал очевиден после оглашения результатов жеребьёвки для третьего боя, потому как кроме Эррона и Карли других бойцов не осталось, поэтому именно им предстоит завершить четвертьфинал и определить последнего бойца для полуфинала. Портреты бойцов вновь появились перед всеми, зрители поняли, что снова состоится бой между влюблёнными, вторая такая битва за этап. Блэк и Леди посмотрели друг на друга и вздохнули, но улыбка стрелка заставила её чуть взбодриться. Шагая нога в ногу, они вышли на окровавленные и остекленевшие пески Колизея, которые были даже слегка пропаханы в попытках удержаться на ногах. Красного ассасина все знали, как величайшую колдунью крови, а Эррона, как искусного стрелка, хоть и во Внешнем Мире поначалу не очень любили огнестрельное оружие. Начиная расходиться в разные стороны, кровавая ведьма призвала два кровавых щупальца, одно за другим, а следующим движением рук сразу два, покрасоваться хотела. Не сказать, что у землянина была хорошая интуиция, но почему-то душа подсказывала ему бой с возлюбленной, поэтому взял с собой старую и уже немного помятую бумагу на розыск Скарлет: он развернул её и увидел портрет кровавой Леди, нарисованный не самым удачным образом — ну как же искать человека, если даже на рисунке у него половина лица закрыта маской, а волосы под каким-то подобием куфии и очками-авиаторами; Эррон Блэк точно не знал, кому насолила девушка, но цена за её голову хорошая — 100 000 $, во Внешнемирье такая валюта не в ходу. Эррон свернул бумагу и убрал во внутренний карман жилетки.       – Есть что-то этакое в красном цвете, – отметил Блэк.       – Он сводит с ума такого мужчину, как ты? – кокетливо спросила кровавая ведьма.       – Он делает тебя лёгкой мишенью, – пошутил Эррон, сверкнув глазами.       – В бой! – оповестил Шао Кан.       В каждом шутке есть доля правды: Эррон Блэк — отменный стрелок, он всего за 3 секунды одолел Кабала, выстрелив ему в ногу, а уж по Скарлет в красной одежде он попадёт ещё быстрее и легче. Эррон достал револьверы, а Карли своё танто, готовая чуть ли не разрезать пулю пополам. Они стояли и смотрели друг на друга, выжидали первого удара, что стало вполне обыденным для зрителей. Блэк мог бы легко вогнать пулю ей в ногу, а Леди призвала бы щупальца и колошматила ими возлюбленного о песок, чтобы убрать остатки боя Рейко и Шанг Цунга. Но прошла одна минута. Две. Три. Пять. Никто не мог понять, почему оба бойца стоят и ничего не делают, битва длится уже слишком долго. Может СкарРон заснули или иным образом обнаглели, не начиная бой? Может Императору стоит вмешаться. Наконец, хотя бы Эррон Блэк подал признаки жизни: он покрутил револьверы на пальцах и загнал в кобуру.       – Я сдаюсь! – объявил Эррон, чем вызвал небывалое удивление на трибунах и подле императорского трона.       – Что?! – опешила Карли.       – Ты понимаешь, что проиграешь, если сдашься? – спросил Шао Кан.       – Да, Ваше Императорское Величество, – ответил Блэк. – Но понял то, что не смогу причинить вред Карли, даже несмотря на то, что этот бой на арене не насмерть! Я люблю её больше всего на свете! Да, я был бабником и любил деньги, но это в прошлом. Я хочу остепениться и провести остаток своей длинной жизни с ней! Вот моя мечта!       Кровавая Леди не верила своим ушам: её достаточно распутный и смелый мужчина просто сдался и улыбался ей, в его взгляде не было сожаления или сомнения, он добровольно решил капитулировать, чтобы она прошла в полуфинал, даже Коталь не проявил такого благородства к Джейд, ещё и опозорил её. Кровавая ведьма убрала танто, не сводя глаз со стрелка, и побежала к нему, часто дыша, словно сердце вот-вот вырвется из груди. Скарлет подбежала к Эррону Блэку, сняла с его головы шляпу, надела себе на голову, а затем резко ухватила его за воротник жилетки, наклонила к себе и впивалась в его губы. Леди не знала, благодарна она за капитуляцию или желает утешить Эррона, но она ничего не может поделать с нахлынувшими эмоциями, ей не стыдно проявить их, это не ЛюТана, которые лишний раз боятся взяться за руки. Блэк напористо прижал кровавого ассасина к себе, а их языки сражались, как мечи, только бы доминировать. Но поцелуй не остался в тишине и нашёл отклик в овациях зрителей, которые пусть и не увидели бой, но познали земное благородство, хотя стрелок уже давно считает себя внешнемирцем.       – Скарлет побеждает! – с улыбкой объявил Император, а затем встал с трона. – Народ мой! Боем Леди Скарлет и Эррона Блэка завершился четвертьфинал турнира! В полуфинал прошли наместник Ош-Текка Коталь, Чемпион Земного Царства Лю Канг, Принц Рейко и Леди Скарлет! Бои за право стать участников полуфинала и   сам финал вы увидите уже завтра!       Зрители были удивлены, что бои будут уже завтра, хотя было логично уж не растягивать три последних битвы, а провести в один день, чтобы больше не мучить людей ожиданием и наконец дать им время на последнюю подготовку к зиме, ведь даже большая сила воли не удержит любопытство и желание поглазеть на воинов. Шао Кан свистом привлёк к себе внимание Эррона Блэка, что тот вынужден был оторваться от поцелуя и обернуться к отцу своей возлюбленной. Император с ухмылкой бросил ему золотую пластину с его именем и портретом в качестве памяти о турнире, в котором он показал себя очень достойно, даже в четвертьфинале был, хотя может и в полуфинал бы прошел, если бы попытался сразиться. Бойцы и зрители стали расходиться, толпясь у входа, но стражи старались не допустить давки, чтобы кого-то не затоптали. Колизей пустел, а юркий ветер, словно ветла проходился по сидениям, остужая их после горячих тел. Кузнец отдал Кану тяжёлый сундук, поклонился и тоже ушёл по направления во дворец, у него там немало работы, нужно успеть закончить часовой механизм для Канум. Эденийка сложила четыре оставшихся золотых пластины и убрала в небольшой ларец, уже завтра закончится турнир и наконец ей не придётся проводить несколько часов на холоде, а то потом она вовсе не отогреется у камина. Внешнемирец, сжимая пальцами ларец, смотрел на свою жену, что стояла к нему спиной: изящная фигура и статная красота были её достоинством, что видно со спины, но при общении с ней раскрывается весь женский ум, сообразительно и королевское воспитание. Закончив раскладывать оставшиеся пластины, Дели с улыбкой обернулась к Шао, видя, как он заворожён ей. Императрица вздохнула полной грудью и подошла к Императору, сейчас они совсем одни и лучше говорить шёпотом, чтобы личные темы не разносились на весь Колизей.       – Это подарок для Джейд, не так ли? – спросила Канум.       – Да, – ответил Кан. – Хотел порадовать дочь после поражения.       – Не очень-то она и расстроилась, я погляжу, – заметила эденийка.       – Если бы Джейд не обняла Коталя, то я бы этому индюку перья-то повыдёргивал... – заскрежетал зубами внешнемирец.       – Сомневаюсь, что Джейд это оценит, – хихикнула жена.       – Он опозорил мою дочь! – важно возразил муж. – Её обнажённые формы видела вся столица?       – Ой, да что там видно-то с трибун? – махнула она рукой.       – Обычно это ты у нас образец морали! – удивился он. – И это твоя задача капать мне на мозги о нарушениях правил этикета.       – Кто тебе там на мозги-то капает? – Синдел изогнула бровь.       – Ты, моя сероокая Богиня, – улыбнулся Шао Кан, поцеловав жену в щёку.       – Умеешь задобрить, – покраснела Императрица. – Но вообще я не о Джейд хотела поговорить.       – О Китане и Милине? – предположил Император. – Или о Рейко?       – Да нет же! – посмеялась Канум. – Знаешь, за всё время турнира мы так чудесно проводили наши вечера: катались на мотоцикле, верхом на лошадях, стирали скретч-карту... Но последние два дня от всех этих переживаний за наших Принцесс мы как-то подзабыли о романтике.       – Ну мы же вчера читали и писали письма, – сказал Кан.       – Ну неужто письма для тебя равны речной прогулке на лодочке? – спросила эденийка.       – Да... нет... – пожал плечами внешнемирец.       – Так вот, – начала женщина. – Может быть давай... проведём этот вечер вместе?       – Мы каждый вечер проводим вместе, – улыбнулся мужчина. – Но если ты о романтике, то я буду очень даже не против.       – Я именно о ней! – улыбнулась она.       – Я вижу, что у тебя уже есть мысль, – ухмыльнулся он.       – Давай сегодня попьём чай на баклоне наших покоев? – предложила Дели. – Мы так давно не проводили время на балконе!       – Не замёрзнешь? – заботливо спросил Шао.       – Чай и твоя любовь меня согреют, – романтично произнесла Императрица. – Ну в крайнем случае накину шаль.       – Я отдам тебе всё своё тепло! – пообещал Император. – Не могу позволить холоду издеваться над моей Императрицей.       – А во время чаепития можем читать письма, – сказала Канум. – И даже ответить.       – Было бы славно! – отметил Кан.       – И ещё... – вспомнила эденийка. – С меня сладкое. Самый сладкий эденийский десерт.       – Я буду пробовать... тебя? – лукаво ухмыльнулся внешнемирец.       – Да нет же, дорогой! – засмеялась жена. – Но и сказать не могу, это сюрприз. Я уж точно не знаю, ел ты такое или нет.       – У вас в Эдении то и дело какие-нибудь сладости придумывают, – отметил муж. – Но мне досталась ты, моё эденийское сокровище.       – Шао! – умилилась она и хотела обнять мужа, но не знала как из-за этого ящика.       – Раз с тебя сладкое, то с меня чай, – сказал он.       – Мне нужен будет активированный уголь? – засмеялась Синдел. – А то ты же любишь рассказывать о своих кулинарных способностях.       – Сюрприз будет не в самом чае, – улыбнулся Шао Кан. – В общем, ты оставишь в секрете своё сладкое, а я свой чай.       – Договорились! – обрадовалась Императрица. – Как только тебе пришлют письмо, то срочно иди ко мне.       – Да к тому моменту чай может быть ещё не готов или уже остыть, – рассудил Император.       – Ну тогда как только чай будет готов, то иди ко мне, – сказала Канум. – Я так хочу, чтобы этот вечер прошёл чудесно.       – С тобой он иным быть не может! – воскликнул Кан.       – Тогда идём во дворец, а то мне с этим сладким заморачиваться, – сказала эденийка. – Но ради тебя я готова на всё.       – Неужто ты сама его приготовишь? – удивился внешнемирец. – Если готовкой займутся твои чудесные ручки, то я точно всё съем, хотя сладкое вовсе не люблю. Ну кроме тебя, мой самый сладкий эденийский десерт!       – Да, я буду готовить сама, – с улыбкой кивнула женщина. – Правда слуги обсмеют...       – Хоть один хохот в свою сторону и смеяться этому слуге будет нечем — он останется без головы! – резко обещал мужчина. – Это твой дворец, ты волна делать в нём всё что захочешь! В пределах разумного.       – Что за пределы? – спросила она.       – Никаких рюшек, кружев и блёсток в моём тронном зале, кабинете и спальне! – ответил он.       – В общем нигде, – усмехнулась Дели.       – Да! – важно ответил Шао. – Я и так позволил в коридорах живые цветы поставить.       – Но это же красиво! – возразила Императрица.       – Но не в мрачных дворцовых коридорах, – спорил Император.       – Цветы добавили коридорам больше жизни, – настаивала Канум.       – Если у моих коридоров, образно говоря, есть «глаза и уши», то это не значит, что они живые, – сказал Кан.       – Спорить с тобой бесполезно! – снисходительно улыбнулась эденийка.       – Как и с тобой, Дели, – улыбнулся внешнемирец. – Идём во дворец, а то мы так новую тему для спора найдём.       Синдел улыбнулась, влюблёнными глазами глядя на Шао Кан. Император хотел нести Императрицу на руках или же просто взять за руку, но он несёт подарок для Джейд. Кан переложил сундук в одну руку, стараясь ничего не сломать, и взял маленькую ладошку Канум в свою грубую рубищу. Под тишину Колизея они отправились во дворец, столпотворение как раз исчезло и можно было спокойно пройти. Да, этот этап турнира завершился довольно быстро, но впереди и вовсе полуфинал, а следом за ним финал, идущие в один день. Внешнемирец и эденийка не знали, кому и с кем предстоит бой, но не хотелось бы снова видеть своих детей покалеченными, им и так заметно достаётся в битвах, а тут ещё фактов кровного родства. Но с другой стороны так хорошо, что наконец эти кровавый танцы на песке будут окончены и жизнь снова будет идти в своём ключе... если судьба не уготовит новое испытание.       В Куатане намечался жаркий спор среди высших чинов: шоканы были удивлены, увидев длинную колонну своих сородичей, идущих под предводительством Шивы от самой верфи. Это за что их? Чем провинились? Неужто всех их казнят? Эх, они даже не понимали, сколько рабочих рук было найдено на судоверфи, их силами можно весь Куатан отстроить, а они без дела сидят, деньги получая. Позади бежала Китана, стараясь догнать подругу матери, но из-за мокрых ног в сапогах было не очень удобно, только бы они ещё скрипеть не начали, будет жутко неловко. Признаться, к полудню в Куатане ничего и не изменилось, разве что народу стало побольше. Как раз было самое время для встречи с главным архитектором Куатана — Арки, на которого в Империум уже отправлена первая жалоба, а если он станет упираться и сегодня, то последует вторая. Встречу назначала старшая Принцесса, но из-за влечения к морю она теперь не могла догнать Королеву и плелась за шоканской колонной, не получалось даже её обойти. Наконец, вереница остановилась вовсе, виновато опустив головы, наверняка идущие впереди шоканы стоят у входа в шатёр, а императорская дочь в хвосте, нервно топая ногой. Синий ассасин пыталась как-то выйди, но лентяи даже встать покучнее не могли, только плешивым строем, что не обойти и не видно ничего. Ожидая спасения, девушка услышала приближающиеся голоса Горо и Шивы, значит супруги могли встретиться по пути или же он ждал её и гостью у шатра. Понимая, что шоканская пара идёт в нужном направлении, Кити раскрыла веер и подбросила его в воздух, чтобы привлечь внимание.       – Горо, Шива! – кричала Китана.       – О, Старшие Боги, Китана! – шумно выдохнула Шива, услышав крик. – Ты где?       – Да здесь я! – ответила за толпой Принцесса и старалась протиснуться между шоканами. – Да разойдитесь вы, не пройдёшь ведь!       Четырёхрукие потомки драконов стали расступаться перед старшей дочерью Шао Кана и Синдел, давая ей хоть сколько возможности пройти к правителям Куатана. Из-за своей комплекции шоканы едва ли могли дать место для прохода синего ассасина, поэтому ей приходилось протискиваться между ними, благо она худенькая и формы маленькие. Пройдя через толпу, что отделяла её от Короля и Королевы Куатана, Китана выдохнула и старалась надышаться свежим воздухом, впитавшим в себя всю солю моря.       – Ты где была? – удивилась Шива.       – Вас догоняла! – ответила Китана.       – Ах, ну да, мы же как Кабал бежали всей толпой! – язвила Королева.       – Ну я же здесь, всё хорошо! – сказала Принцесса.       – Да будет вам! – осёк их Горо. – Вы очень вовремя, с минуты на минуты у нас будет встреча с Арки... сомневаюсь, что дружеская и очень плодотворная.       – Если у меня будет ваша поддержка, то всё получится! – обещала императорская дочь. – Всё-таки вы Король и Королева, все подчинаются вам, а не Арки.       – У нас сильны традиции, – сказал Король.       – В Эдении тоже есть свои традиции, но они же не заключаются в слепом следовании старине, – парировала ассасин. – Да, есть то, что почти веками, но руки до всего дойдут, до законодательства же дошли, а его писала ещё моя бабушка.       – На то её эпоха и называется справедливой, – сказала бывшая императорская телохранительница.       – Вот и вы сделайте для Куатана столько, чтобы в честь вас эпоху назвали! – подбодрила их девушка. – Идёмте, нас ваш главный архитектор ждёт!       Готовые к чему угодно Горо и Шива последовали в направлении шатра, но Китану не устроило идти за ними хвостом, поэтому она обежала королевскую пару и шла впереди, вздёрнув нос и сложив руки на спиной, точно как отец. Принцесса старалась надышаться воздухом, чтобы в душном помещении, как обычно, ей не сделалось плохо или глупости не вылетали из её рта. Дочь императорской четы была уверена, что придётся поспорить с Арки, он будет упираться, может даже уже испортил макет, чтобы не оставить конкуренции своему, но Куатан будет построен так, как того желает Синдел, поэтому уж если главный архитектор не желает разговаривать с Принцессой, то поговорит с Императрицей или с Императором... вернее с его тяжёлым молотом. Подойдя к шатру, к свите королевской четы и гостьи присоединился Кинтаро, который после вчерашней пьянки проспал утром и не смог сопроводить ассасина, хотя ему поручено писать доносы на сильно наглых шоканов, смеющих непристойно отзываться об императорской дочери. Не желая медлить, Китана вошла в шатёр и в неё тут же сильным потоком ударили духота и горелый запах углей, что даже пришлось раскрыть веер и обмахиваться им, только бы дурно не стало. Пройдя по квадратному коридору, Принцесса подошла к плотной шторе и отодвинула её, оказавшись в знакомом «лепесточном» пространстве, что было заполнено уже знакомыми ей по лицам и именам шоканами. Шоканы, что охраняли макет Канум, не отошли со своих постов, выглядели уставшими и очень замученными, поэтому жестом руки дочери ШаоДел они подкатили к ней стол с работой женской руки и ушли на заслуженный отдых, так как придётся стеречь макет и ночью от посягательств нерадивых строителей. Заметив движения безмолвных стражей, помощники главного архитектора тут же обернулись, увидев Короля, Королеву, Принцессу и их свиту, пришедших точно в срок. Шоканы переглянулись и поклонились им, что наверняка делали довольно неохотно, точно Арки науськал. Кстати, говоря о последнем, в числе присутствующих в шатре оппонентов его не было. Китана же предупреждала его, что если не явится, то его ждут проблемы, при том серьёзные, она бы даже с радостью отвезла его в столицу на аудиенцию с Шао Каном, а хуже всего к Синдел, уж она-то научит его манерам. Хотя Принцесса уже обещала понизить всех до простых рабочих и пригласить эденийцев для строительства, уж они-то воли Императрицы не ослушаются. В квадратном коридоре за шторкой послышались тяжёлые шаги и жаркое дыхание, словно от дракона, а в следующее мгновение, наконец, показался главный виновник вскипающего гнева императорской дочери — Арки: он шёл спокойно и вальяжно, вытирая руки грязной тканью, чтобы сделать свои руки чище. Он даже не глянул в сторону пришедших, занял был только своими руками... которые ему мало оторвать. И вот, когда по пыльным рукам была размазана грязь и помощники оказались за спиной главного архитектора, тот поднял свои алые глаза на королевскую свиту.       – Что за столпотворение у моего шатра? – без приветствия спросил Арки.       – Во-первых, добрый день, – пока спокойно говорила Китана. – А, во-вторых, раз уж ты сам заметил, то об этом и поговорим. Ты говорил, что не хватает рабочих рук, поэтому столица медленно строится. Твои слова, верно?       – Мои, – несколько недовольно ответил главный архитектор.       – То столпотворение за шатром — твои новые строители, – ехидно ухмыльнулась Принцесса. – Более 100 человек, а это более 400 рук.       – Где же вы столько взяли? – спросил архитектор. – Из столицы привезли или из казарм выдернули?       – Оттуда, куда ты их отправил, – дерзко ответила императорская дочь. – С верфи. Эти лодыри и бездельники проедают казённые деньги и не работают. Я жду объяснений, почему столько шоканов не работают, а ты жалуешься, что нет рабочих рук.       – Верфь тогда была важнее, вот я и отправил туда рабочих, – невозмутимо ответил шокан.       – А забрать их оттуда конечно же не надо! – саркастично усмехнулась ассасин. – Твоими стараниями материалы приходят в негодность, а это трата денег! Я видела горы песка и засохший цемент, блоки трескаются, а ты все силы на ворота бросил.       – Я всё распределю так, как я считаю нужным! – прикнул Арки.       – Ну уж нет, дружок! – парировала девушка. – Новый строители будут распределены лично мной!       – Я вам не дружок! – рявкнул он. – Я главный архитектор!       – Арки, следи за языком! – влез Горо. – Не забывай, что пред тобой дочь Императора, Принцесса!       – Если город будут строить так, как желает Императрица, то я отказываюсь быть главным архитектором! – резко выпалил Арки, надеясь на то, что этого не сделают.       – Тогда отдавай знак главного архитектора и пошёл вон отсюда! – уже не выдержал Король, протянув руку. – Что замер?! Давай!       – Довольно вам! – сказала Шива. – Арки, это твоя работа и ты должен её выполнять.       – Не стану я этого делать! – сказал главный архитектор и содрал с груди свой знак — символ шоканов, но вместо головы навершие молота. – Хоть Императрицу свою зовите и стройте!       – Ещё одно слово против моей матери и ты будешь казнён этим веером! – маленькая ростом Китана не побоялась великана.       – Я вообще больше слова не скажу! – гневался архитектор. – Сами свои кукольные домики стройте! – злой мужчина вышел из шатра, что-то бубня себе под нос.       – Есть ещё недовольные? – спросила Принцесса. – Если так, то нам с вами не по пути. Любого недовольного я могу отстранить от должности. Всем, кому не нравятся макет, отдельные его элементы или присутствие здесь женщины, то с теми я работы иметь не желаю.       – Мы согласны работать на благо нового Куатана, – сказал Тукул, что вчера не смог найти в макете изъянов.       – Все или есть недовольные? – спросила императорская дочь.       – Все, – ответил Туан.       – Вот и славно! – уже улыбнулась ассасин. – Кинтаро, будь добр, сходи вместе с Керани и посчитай количество новых рабочих.       – Уже посчитали, – сказал Кинтаро. – 112 шоканов.       – Это 448 рук, – добавила девушка. – Значит так, пока строятся ворота и дорога, там народу хватает. Есть тут ответственный за ворота?       – Это я, Ваше Императоское Высочество, – ответил Туан.       – Скажи, такое ещё можно сделать? – спросила Китана, протянув мастеру эскиз въездных врат.       – Да, место позволяет, – ответил мастер по воротам. – Шоканские атланты будут хранителями Куатана.       – Ну вот, и будет у вас первая городская легенда! – улыбнулась Принцесса. – Сможете сами заняться скульптурой?       – Эскизы и макет есть, сделаем! – ответил Туан.       – Я привезла с собой крупные макеты отдельных зданий, их нужно будет раздать главным мастерам, чтобы пример всегда был на виду, – сказала императорская дочь.       – Я принесу, – сказал Кинтаро и вышел из шатра.       – 112 шоканов вполне можно будет распределить по объектам, – сказала ассасин. – Сейчас всё внимание к крупным деталям: врата, дороги, казармы, учебные заведения, дома и, самое главное, дворец.       – На шесть строек ровно не разделить, – сказал Тукул. – Это около... 18 шоканов на одну стройку.       – Почему на шесть строек? – спросил Горо. – На вратах достаточно народу работает, остальное пустует и не строится.       – Тогда по 22 шокана на стройку, – сказал Туан.       – Если останутся рабочие, то их либо на те же стройки распределить, либо пусть мелкими деталями займутся, – сказала Шива.       – Ты права, Шива, – улыбнулась девушка. – Вот ты, Тукул, какой мастер? В чём твоё призвание?       – Да я всё могу, – пожал плечами Тукул.       – А сам-то чем больше заниматься хочешь? – спросила Китана.       – Чем прикажете, тем и буду, – ответил мастер.       – Будешь дороги в Куатане мостить? – вновь спросила Принцесса. – Городские.       – Буду, – ответил новый мастер по дорогам. – Ров изволите сразу рыть?       – Как Императрицей в бумагах указано, так и делайте, – ответила дочь Шао Кана и Синдел, ища в стопке бумаг слова о городских дорогах.       – Слушаюсь, – сказал Тукул, разглядывая дороги на макете, стараясь примерно представить их расположение.       – Вот бумаги, на них начерчен план дорог, – сказала ассасин, протягивая шокану бумаги. – Материалы есть?       – Есть, – ответил мастер по дорогам. – Камней полно, если надо, то что-то сточим и ровнее сделаем. Бордюр класть или поребрик?       – Бордюр, – как-то измученно ответила Королева, вспоминая, как целый час подруга объясняла ей разницу между бордюром и поребриком.       – Вот и замечательно! – сказала девушка. – Казармами кто желает заняться?       – Если позволите, то я, Ваше Императорское Высочество, – ответил шокан, тело которого было отмечено шрамами и ранами разной глубины, наверняка в прошлом он воин. – Меня зовут Аго.       – Позволяю, – ответила Китана.       – Раз так, то я займусь академиями, – сказал шокан, лицо которого изрисовано белой краской. – Меня зовут Айро.       – Тогда дома беру на себя! – тут же влился в процесс другой шокан. – Мастер Наиро к вашим услугам.       – Однако быстро вы сплотились! – похвалила их Принцесса. – Остаётся только заняться дворцом. Есть желающий?       – Осуро, соглашайся! – сказал Тукул молодому мастеру, стоящему в отдалении.       – Это же такое важное дело, я вряд ли справлюсь, – скромно заговорил Осуро.       – Так там всё по плану, – поддержал Туан. – Наверняка нужно будет построить катакомбы, а сверху дворец. Ты же сам обучался у мастера, строившего императорский дворец.       – А императорский дворец даже больше, чем будущий королевский, – сказала дочь ШаоДел. – Соглашайтесь, Осуро, хуже-то не будет, это же такой опыт!       – Ваше доверие очень льстит мне, – учтиво сказал мастер дворца.       – Говоришь, как эдениец, – хихикнула ассасин. – Ну что ж, раз мастеров мы нашли, то можно и строителей распределять.       – Ваше Императорское Высочество, макеты, – сказал Кинтаро, внося более крупные фигурки дворца, врат, академии и казарм, даже кое-как поместился дом. – Макеты разбираются. Уж извините, попробовал, не удержался!       – Я бы и сама не удержалась, – слегка покраснела девушка.       – Ну раз макет и рабочие есть, то я примусь за работу, – сказал Туан. – Позволите взять на стройку бумаги и макет?       – Позволяю, только будь осторожнее! – попросила Китана.       – Обещаю, что принесу сюда макет в целости и сохранности, – улыбнулся мастер по воротам и ушёл.       – Нужно решать вопрос со строителями, – сказал Горо.       – Делить их надо и всё тут, – просто сказала Принцесса.       – Ну что же, 22 шоканов отправлять дороги строить? – удивился Король. – С их силой они и за 2-3 дня всё перекопают, при том они друг другу будут мешать.       – Его Величество правы, – сказал Тукул. – 22 шоканов мне будет много. Чтобы всё перерыть за 2-3 дня, то надо всего 10 шоканов, а потом они и дорогу помостят, это же не двурукие эденийцы.       – Моя мать и сестра тоже двурукие эденийки, – напомнила дочь императорской четы.       – Но в четыре руки удобнее, – спокойно сказал мастер по дорогам.       – И то верно, – со снисходительной улыбкой согласилась ассасин. – Значит 10 шоканов вам хватит?       – За глаза! – ответил мастер.       – Тогда бери макет с бумагами, бери себе 10 строителей и работайте, – сказал правитель Куатана.       – Слушаюсь! – сказал Тукул и также вышел из шатра.       – Значит у нас остаётся ещё 102 строителя, – сказала девушка.       – Будет шесть трёхэтажных казарм... – начал рассуждать Аго. – На каждую мне нужно по 10 строителей...       – А дурно не будет? – возмутился Айро. – Ты заберёшь 60 шоканов, а нам потом на дворец, дома и академии делить 42 строителя?       – Я желаю быстро построить все казармы, – объяснил мастер по казармам.       – Скорость строительства казарм не должна идти в ущерб другим постройкам, – мудро рассудила Королева. – Мы не будем распределять всё так, как делал Арки. Значит так, 100 шоканов мы поровну поделим на четыре равных части. А двух ещё пристроим.       – Выйдет 25, – сказал Осуро.       – Ну и мало вам будет? – спросил правитель. – Да, вы не будете строить все шесть казарм сразу, мы и на дома столько не наберём, но со временем освободятся мастера Тукула.       – К тому же главный корабел обещал найти ещё рабочих, – напомнила Китана. – У меня полная уверенность, что они у него есть!       – Арки всех шоканов туда согнал, – вспомнил Наиро. – Обещал потом заново поделить, но не стал, может забыл.       – Ну вот мы ему и напомнили, – сказала шокан. – Теперь строителей должно хватить. По тихоньку будем строить, подвозить материалы, куда-то добавлять рабочих или, наоборот, убавлять.       – Погоди, а ещё двух шоканов куда? – вспомнил Аго.       – На дворец, он масштабнее, – ответила Принцесса. – Под него надо рыть отдельный этаж.       – Погодите! – вспомнил Горо. – А как же поилки? Или как их там...?       – Питьевые фонтаны? – переспросила императорская дочь. – Верно! Надо двум этим шоканам поручить разработку эскизов! Спасибо, что напомнил, Горо!       – Да особо и не за что, – сказал Король.       – Раз всё распределено, то можете приступать к работе! – воодушевлённо произнесла ассасин.       – Ваше Величество! – послышалось у входа в шатёр.       Все обернулись и увидели неуклюже вбежавшего внешнемирца: выглядел он немного запыхавшимся, капли пота слились с водой, которую он, вероятно, испил после долгой дороги, потому как в Куатане Китана ещё не замечала таких доспехов, разве что на верфи, на барке «Император Шао Кан». Внешнемирец снял шлем и никого своей внешностью не удивил: он был вполне похож на любого жителя Внешнего Мира — овальное лицо, тёплый тон кожи, узковатые карие глаза и небрежно уложенные смоляные локоны. Воин, придерживая шлем одной рукой, поклонился Королю, Королеве и Принцессе, а затем выпрямился, точно по спине его ударили палкой. Это хоть как-то выровняло его дыхание и позволило говорить внятно.       – Ваше Императорское Величество, Ваше Величество, – спокойно заговорил внешнемирец. – Я прибыл из Империума по приказу Императора Шао Кана.       – Что-то случилось? – спросила Китана.       – Ваше Величество, – воин обратился к правителю шоканов. – По вашему указу в Куатан доставлены материалы, эденийская земля и цветы... эм... хено...       – ...мелес, – закончила за него Шива.       – Да, – чуть улыбнулся внешнемирец. – Приказ выполнен!       – Быстро... – украдкой улыбнулась императорская дочь, мысленно благодаря отца. – А где они?       – Стоят у шатра, – ответил воин.       – Значит облагораживать дорогу начнём прямо от столицы! – обрадовалась ассасин.       – Императором направлены 10 шоканов для строительства каналов, а Императрицей 10 эденийских садовников для ухода за почвой и кустами, – сообщил внешнемирец.       – Ну вот, всего за час всё и решили! – выдохнула девушка. – А вы боялись и говорили, что ничего не выйдет!       – Распределить рабочих — не значит иметь окончательный результат, – сказала Королева.       – Но и он не за горами! – преободрённо сказала Китана. – Ну что ж, раз всё решили, то можно приступать!       Мастера переглянулись меж собой, взяли макеты с бумагами и по очереди стали выходить из шатра, группами забирая шоканов на стройки, чтобы всё быстро и без лишних отборов, всё равно по сути работа у всех одинаковая. Победно улыбаясь, Принцесса гордо вышла из шатра, сложив руки за спиной: она устранила недовольного всем Арки, однако теперь нужно не допустить саботажа и иных диверсий на стройках вроде порчи материалов, спаивания строителей и прочего. У дочери императорской четы было стойкое ощущение того, что бывший главный архитектор так просто не успокоится, будет мешать и всё портить, чтобы потом к нему пришли на поклон, умоляя вернуться к своим обязанностям, тогда уж точно нельзя будет ставить ему условия и делать всё так, как он желает. Ну уж нет! Синий ассасин ни за что не даст втоптать себя в грязь лицом и унизить, это не в её характере, что достался ей от отца, великого Императора Внешнего Мира Шао Кана.       Таркатанский завтрак в лагере был окончен, доели даже кости, причитающиеся беднякам. Порыкивая и по-свински похрюкивая после еды, охотники снова снаряжались в путь, теперь уже на поиски обеда. Они поднимались по крутой тропе наверх, откуда и начнут свои поиски, правда вот когда они вернутся — не ясно. Милина стояла у канала имени своего отца, однако всё её внимание было приковано к дикой таркатанской орде, что уходит на охоту. Принцессе это казалось совсем дикостью: одно дело заниматься промыслом для забавы, а другое дело сознательно массово убивать зверя для пропитания. Раз хочется есть, то почему бы не заняться скотоводством? Достать пару-тройку зверей и разводить их, получая не только мясо, но и, например, молоко, яйца и шерсть. Есть ещё такая чудесная вещь, как растениеводство: да, почвы тут непригодные и очень тяжёлые, но неужто нельзя умудриться привезти благородного эденийского чернозёма, перемешать с таркатанской землёй (или вовсе не смешивать) и посадить в неё семена? Не думалось полутаркатанке, что она приедет сюда не город строить, а обустраивать быть таркатан, но иным способом работу не наладить. Стоя одной ногой на краю канала, императорская дочь проводила взглядом охотников и недовольно покачала головой — она ничего не может поделать с этими дикарями. Чтобы избавиться от накаляющегося гнева, девушка развернулась в сторону хаотично стоящих таркатанских палаток: в лагере оставались только женщины и совсем малые дети, ещё не способные охотиться наравне со взрослыми. Но сейчас её больше волновал не их быт, а то, как они стоят: дело не в беспорядочности, а в близости к каналу. Милина помнила про набережная, которую нужно строить, должна раскинуться в обе стороны на 10 метров, а палатки точно стоят не на таком расстоянии от канала.       – Барака, скажи, мы привезли с собой оградительные столбы? – спросила Мили.       – Привезли, – ответил Барака. – Желаете сейчас же начать стройку?       – Желаю начать подготовку, – ответила Принцесса. – Нужно отмерить 10 метров от канала и поставить столбы.       – Это много, – заметил наместник.       – Желаешь ослушаться замысла Императрицы? – ухмыльнулась императорская дочь.       – Да упаси Старшие Боги! – ответил таркатан. – Я это к тому, что придётся переносить шатры.       – И? – сказала полутаркатанка.       – А, так ты так и хочешь сделать... – догадался мужчина.       – Это проблема? – спросила девушка.       – Физически нет, но... – осёкся он. – Понимаешь, у воды селятся за тем, чтобы легче и быстрее носить воду.       – А тут ей пользуются вообще? – фыркнула она. – Ничего не растёт, не стирается, не готовится. Я уже видела, как таркатаны пьют воду прямо из канала. Сходить за ведром воды не так трудно. К тому же когда тут будут дома, то за водой ходить не придётся.       – Да когда это ещё будет... – ворчал Барака.       – Не переживай, уж дома-то ты увидишь! – парировала Милина.       – На постройку домов могут уйти годы! – спорил наместник.       – Барака, я таркатан от воды не гоню, пусть берут сколько хотят, – более спокойно заговорила Принцесса. – Но набережная тут будет!       – Таркатанам это не понравится, – заключил таркатан.       – Им не понравится жить проще? – спросила полутаркатанка. – Иметь воду в доме, есть готовую пищу, не охотиться, совершенствоваться в военном дело? Да уж, это самая ужасная вещь на свете!       – Милина, насильственный перенос шатров не сулит ничего хорошего, – настаивал мужчина.       – Хорошо, давай оставим как есть, – вроде бы согласилась девушка. – Давай не будем ничего строить, оставим шатры на месте, отменим идею о запрете охоты на антилоп, не будем таркатан ничему учить... А когда я вернусь в столицу и папа спросит, как успехи в Таркате, я отвечу: «Погодка там чудесная». Да, Барака, давай так.       – Ты поступаешь совершенно нечестно! – смягчился он. – Ты давишь на моё уважение к Императору.       – Есть другой способ заставить тебя меня слушать? – задалась она риторическим вопросом.       – Я и так тебя слушаю, – сказал Барака. – Ну хорошо, даже если мы сейчас начнём перенос шатров, то таркатаны не поймут, ради чего их сгоняют вглубь лагеря.       – Надо объяснить им, что будет построен каменный город, а их шатры стоят на месте будущих построек, – рассуждала Милина. – Нужно все хлопоты по перемещению шатра взять на себя, а также внести перемещённых таркатан в особый реестр.       – Зачем? – спросил наместник.       – Чтобы они первыми получили жильё в каменных домах, – ответила Принцесса. – Ну нужно же им что-то предложить, дабы не отказались.       – Что ж, я попытаюсь убедить их, – вздохнул таркатан.       – Не переживай, я тебе помогу, – обещала полутаркатанка.       Девушка не поняла, одобрил это мужчина или нет, но когда она пошла за ним, то он был не против. Они подошли к первому шатру, где сидела женщина, что очищала шкуру антилопы, вероятно, чтобы потом использовать её для своего жилища, накинув на палочную конструкцию. Милина слышала, как у Бараки и той таркатанки завязался разговор на родном языке, но императорская дочь вполне его понимала. Не слыша отказа или напрасного упрямства, Принцесса не влезала в разговор, а просто стояла рядом, хотя отнюдь не с пустой головой, а с мыслью о том, что дикая жизнь таркатан должна в конце концов дойти до своего пика и пойти путём цивилизации, к которой у них ощущается стойки страх. Но ничего, раз таркатаны не идут к цивилизации, то цивилизация придёт к ним... с её подачи. Пока таковы были мысли полутаркатанки, Барака уже поманил к себе своих помощников, отдав приказ заняться этим шатров: найти ему место, аккуратно снять шкуры, выкопать палки, а затем всё установить в иной местности, просто немного дальше от канала. Наверняка многие охотники будут удивлены, когда вернутся и не увидят своих шатров, но всё на благо каменной Таркаты, сами же потом будут благодарны за такой чудесный город... если конечно оценят его прелесть и пользу, а тёплые каменные дома с водой уж куда лучше, чем шатры, чрез которые видно небо, капает дождь и внутри холодно, а если развести внутри костёр, то можно будет задохнуться от дыма или сгореть заживо в небольшом пространстве. Чтобы хоть немного занять себя делом, помимо простых раздумий, Принцесса решила и сама проявить инициативу, поэтому пошла к следующему шатру, однако вдруг остолбенела: между шатров, в упор, но со страхом глядя на неё, стояла маленькая таркатанская девочка — её волосы были сбриты на висках, а остальное заплетено в тонкие косы и собрано на макушке; одета она была в неровные сшитые меж собой животные ткани, а к груди прижата уродливая кукла, головая которой, вероятно, набита сухой полынью, а вместо глаз крест-накрест пришиты более или менее плоские камешки, однако один был выше другого. Да, императорская дочь помнила эту девочку: она стояла у того самого шатра, который вчера разворошила полутаркатанка, это дочь той самой женщины. Поймав на себе взгляд ассасина, девчушка поспешила попятиться, чтобы убежать, видимо то, что натворила Мили жутко напугало малышку. Принцесса умилительно улыбнулась и села на корточки, поманив к себе девочку.       – Amaka bha pao na, – по-таркатански заговорила императорская дочь. – Amara kahe eo.       Девочка огляделась по сторонам, вероятно, думая, что зовут не её, но когда рядом никого не оказалось, она робким шагом направилась к ассасину. Уж точно полутаркатанка не знала, достаточно хорош ли её таркатанский язык, но раз девочка подошла, то ей всё понятно. Маленькая таркатанка встала напротив обидчицы своей матери, храбро прижимая к груди свою куклы, что конечно вызвало у девушки невольную улыбку.       – Ami katakala tomara tamba dhbana karahi, oko nar? – осторожно спросила Милина.       – Hia keta thika, – храбрясь, ответила девочка.       – Ami amara karhera iana anitapta, – с сожалением произнесла Принцесса.       – Ma ara raga kara na, – с полуулыбкой сказала таркатанка.       – Apanara nama ki? – дочь Шао Кана и Синдел решила вывести разговор из тупика.       – Aarya, – ответила девочка.       – Аарья, – на общепринятом языке повторила полутаркатанка. – Ara mana ki?       – Malaabana ba Rajakumari, – ответствовала Аарья.       – Ami o Rajakumari, – улыбнулась Милина. – Rajakumari Mileena.       – Ki daruna! – восхитилась девочка.       – Ami tomara kati kaini, – оправдывалась Принцесса. – Ami kai tami patharara ghare thako.       – Aarya! – послышался женский голос из глубины лагеря.       – Eta ma kitkara, – опомнилась таркатанка. – Amara yete haba.       – Daara, – с улыбкой произнесла дочь императорской четы. – Ma kinta karabena na.       Аарья улыбнулась, как смогла своей клыкастой пастью, и побежала на голос матери, придерживая куклу. Милина встала с корточек и подумала о том, что однажды и она сможет так позвать своего будущего когда-нибудь ребёнка, правда не была уверена, что он получит человеческий облик потенциального отца — Скорпиона. Тем не менее от разговора с девочкой у Принцессы поднялось настроение и появилось некое желание осуществить обещание, данное маленькой таркатанке. Ох, хотела помочь Бараке, а сама отвлеклась, но ничего, тут ещё полно шатров, можно будет вдоволь наговориться. Глубоко вздохнув для уверенности, младшая дочь императорской четы отправилась на «переговоры».       Стоит вспомнить и о «звезде» сегодняшнего четвертьфинала. Нет, это не Коталь, Лю Канг, Рейко или Скарлет, что вышли в полуфинал. Это Её Императорская Милость Леди Джейд. В закоулках Империума тихо-тихо перешёптывались о том, как наместник Ош-Текка прилюдно «обнажил» нефритовую Леди, боясь наказания за свои рассуждения. Помнится, подобные случаи уже бывали с другими женщинами бойцами, но чтобы с членом императорской семьи — впервые. Возможно, вести о победе ош-текка, Избранного, Принца и кровавой Леди меркнут по сравнению с этим, надолго оставшись в народной памяти, правда до ушей Императора это дойти не должно. А ведь сколько чудесных событий «перекрыла» грудь старшей воспитанницы: ведь особо никто даже не говорил о благородном поражении Эррона Блэка или превосходстве ученика над учителем, а Кан даже не успел преподнести дочери подарок, который предназначен для неё в качестве утешительного приза, но ведь ещё далеко не ночь и пока слишком рано для сна, всё можно успеть.       Будь Синдел на месте Джейд, то ни за что бы не простила своего возлюбленного, но эденийка то ли отходчива, то ли ссориться не желает, устала от этого. Коталь сидел на краю постели своей возлюбленной, поглаживая чуть растущего котёнка Нефрита, однако всё его внимание было полностью приковано к наипрекраснейшей (на его взгляд) девушке Эдении — драгоценному нефриту по имени Джейд. Нефритовая Леди сидела перед зеркалом своего трюмо, вычёсывая недавно вымытые каштановые локоны: те изящно ложились на плечо, спускаясь на грудь, даже были немного витыми из-за частого ношения косы, но стоим им высохнуть и кудри станут более заметны. Поскольку Леди долго не было в покоях и камин стоял без дела, то комната заметно остыла, даже мягкий жаккардовый пуфик под девушкой едва ли мог нагреться от её тела; а ведь так можно дойти до простуды, ведь девушка только-только приняла ванну, была распаренной, с мокрыми волосами да и одета относительно прохладно — всего лишь плотный вафельный халат цвета мята и такие же тапочки с пушками, хоть бы чулки надела! В отражении зеркала ош-текк хорошо видел, как подрагивает нижняя челюсть эденийки, стуча зубами о верхнюю — всё это от холода, а ведь ещё нет снега и иных природных факторов, порождающих ещё больший холод.       – Ох, скорее бы камин прогрел покои! – причитала Джейд.       – Они достаточно большие, чтобы прогреться так быстро, – сказал Коталь, поглаживая котёнка.       – Да я знаю, просто уже хочется не дрожать от холода, – устало улыбнулась Леди.       – Ты могла бы согреться в моих объятиях, – улыбнулся наместник.       – Знаю я твои объятия, – с усмешкой произнесла императорская воспитанница. – А потом Нефритику придётся всю ночь прятаться от наших стонов.       – Ооо, так вот какого ты мнения! – фыркнул бывший Кан.       – Потому что обычно наши объятия этим и заканчиваются, – сказала эденийка. – Побереги силы, завтра они тебе понадобятся.       – Честно сказать, не ожидал, что попаду в полуфинал, – признался ош-текк.       – За мой счёт, – как между прочим сказала девушка.       – Я победил! – возразил мужчина.       – Я сдалась! – парировала она.       – Это сути не меняет, – сказал он. – В полуфинал прошёл я.       – Прилюдно опозорив меня, – тяжело вздохнула Джейд.       – Я не хотел ломать тебе кости и пускать кровь, – оправдывался Коталь. – Я не хотел, чтобы ты снова лежала в постели и мучилась от боли, как после битвы с Рейко. Ты же сама напоминаешь мне о Скорпионе, как я поступил с ним.       – Просто... – замялась Леди. – Это так постыдно, особенно для благородной дамы.       – Да к Шинноку! – выпалил наместник. – Это моя вина, однако я искренне раскаиваюсь и... по-прежнему считаю тебя чистейшей девушкой, это же случилось ненарочно. Солнечный диск метнул я, значит я и виноват.       – Ты спас меня от дальнейшего позора — унёс из Колизея, – уголком губ улыбнулась ассасин.       – Я не смел позволить, чтобы кто-то пялился на твою грудь, кроме меня, – следом улыбнулся бывший Император. – Ты лучшие скажи, как она?       – Кто? – немного удивилась эденийка.       – Ну грудь, – ответил ош-текк. – Я же чиркнул по ней солнечным диском.       – А, ты об этом... – поняла девушка и опустила взгляд на место раны, скрытой под халатом. – Рана была небольшая, в основном досталось костюму. Что было порезано, то обработали лекари, от мятной мази даже стало прохладно.       Коталь тепло улыбнулся от слов о хорошем самочувствии Джейд, поэтому, встав с места, он подошёл к ней со спины и мягко положил свои большие ладони на её плечи, стараясь сильно не давить, чтобы не вызвать боль в теле. Леди тихонько ахнула, глядя в глаза отражению наместника, отложила расчёску из конского волоса и положила ладони поверх его рук, мягко поглаживая большими пальцами. В отражении зеркала они выглядели так мило, по-семейному, как на портрете, правда написан он реальностью, а не красками. Может быть битва между КотЕйд не принесла для императорской воспитанницы ожидаемого результат, зато бывший Кан не сильно её покалечил и хоть кто-то из их пары прошёл в полуфинал, а вот уж до финала ещё добраться надо. Как волнительно, что уже завтра турнир будет окончен, всего несколько дней битв, а столько воспоминаний.       – Дорогу! – громогласно послышалось за дверью покоев. – Его Императорское Величество Шао Кан!       Заслышав скрип двери, Коталь и Джейд тут же обернулись и он отпрянул от неё, отвесив учтивый поклон. На этот раз Император хотя бы удосужился войти с объявлением о прибытии своей персоны, а не как несколько дней назад, требуя спилить свои длинные когти. Увидев отца, Леди тоже встала и немножко растерялась: они вроде в такой камерной обстановке, надо ли кланяться? За Каном закрылись двери: он выглядел спокойным, даже улыбчивым, словно только что зажал Канум в углу и зацеловал до изнеможения, хотя после такого его лицо озаряет улыбка победителя. В руках внешнемирца был прямоугольный ларец из тёмной древесины венге, крышка которого содержала одно лишь украшение — нефритовая монограма «J», принадлежащая лично Джейд, как её символ для официальных бумаг. Нефритовая Леди уже видела нечто подобное в руках отца после поражения обеих Принцесс — там были утешительные награды для проигравших дочерей. Воспитанница старалась не смотреть на ящик в руках отца, чтобы не вызвать у него дурных мыслей. Внешнемирец поставил ларец на трюмо эденийки и подошёл к ней, по-отцовски положив руки на плечи.       – Ну как ты? – заботливо спросил Шао Кан. – Как самочувствие?       – У меня ничего не болит, – ответила Джейд. – Рана от диска была не глубокая, лекари быстро управились.       – А он? – презрительно спросил Император, взглядом указав на будущего зятя.       – Папочка, ну не будь к нему так суров! – взмолила Леди. – Коталь сделал это ненарочно!       – Если бы ты не уклонилась, то этот диск распилил бы тебя пополам! – сказал Кан, явно нахватавшись этого от жены.       – Но я же уклонилась! – парировала воспитанница. – Всё благодаря твоим тренировкам. Прошу, не злись на Коталя!       – Я искренне раскаиваюсь! – подхватил Коталь.       – Если бы не снисходительность Джейд, то я бы точно сделал тебе новый изгиб в позвоночнике, – угрожающе спокойно произнёс внешнемирец.       – Я понял, – еле заметно сглотнул наместник.       – Вообще я пришёл по другому поводу, – опомнился Шао Кан и положил руку на ларец. – Вы оба так быстро ушли с турнира, что я даже не успел вручить Джейд утешительный приз за поражение.       – Как Китане и Милине? – спросила эденийка.       – Если это была попытка задеть мои отцовские чувства «ссылкой», то у тебя не получилось, – съязвил Император. – Это только подарок. Открывай.       Кан убрал свою тяжёлую руку с ларца и слегка отошёл на то же расстояние от дочери, что и её возлюбленный. Джейд посмотрела на обоих мужчин с нескрываемой улыбкой и подняла крышку сундука: внутри всё обито бархатом цвета нефрита, но конечно больший восторг вызывало именно содержимое — как и Принцессам, отец в качестве подарка приподнёс старшей воспитаннице оружие — маску, разоранг и посох бо. Изящные руки взяли маску: плотная льняная ткань изумрудно-зелёного цвета закрывает всю нижнюю часть лица и кончик носа, а поверх была приделана тонкой работы золотая пластина, симметричная с обеих сторон, что сначала девушка приняла это за узор золотой краской (прим. автора: маска Джейд «Леди в зелёном» в Mortal Kombat 11). Разоранг выглядел несколько мистически, как древний артефакт из эденийских земель: на вид на короткий тризубец из чёрного циркона с квадратными ярко-зелёными узора, посередине клинка был вставлен изумруд точёной формы, однако если раскрыть оружие, то оно абсолютно симметрично, а все три маленьких тризубца соединены единым узорным медальоном с круглым изумрудом посередине (прим. автора: разоранг Джейд «Смертоносная длань Йим» в Mortal Kombat 11). Взяв в руки шест бо, тот легко раскрылся в обе стороны: основание у него светящееся, какого-то неоново-зелёного цвета, обе части соединены титановой трубкой, которую, как змея, оплёла изумрудная пружина, что было вышк понимания эденийки, такого она ещё не видела; покачивая бо из стороны в сторону, девушка восхищалась тому, как переливается драгоценная пружина, но лежит она очень плотно к титановой трубке. (прим. автора: посох (бо) Джейд «Технолуч» в Mortal Kombat 11). Изумруды и нефриты переливались в лучах покоев так же, как сверкают глаза их новой владелицы при виде подарков. Джейд никогда не славилась любовью или вымогательству дорогих подарков, но такое определённо приятно получить, особенно после поражения. Леди подошла к отцу и крепко обняла его в знак благодарности. Зелёный ассасин прижалась щекой к груди Императора, а тот с улыбкой поглаживал её по спине, задевая мокрые волосы. Коталь смотрел на это и понимал, что приёмный отец любит свою воспитанницу больше чем, пожалуй, родной отец, хотя неизвестно, как бы Джералд относился к своей долгожданной дочери, если бы не был казнён по наговору Лорда Милдбурга.       – Угодил? – спросил Шао Кан.       – Папа, всё это такое... – Джейд даже не могла подобрать слов. – Особенное!       – Я просил кузнеца сделать всё уникальным для каждого из моих детей, – сказал Император.       – Я видела подарки для моих сестёр, – сказала Леди. – Они очень красивые!       – Когда они вернутся, то опробуешь крепость нового бо против веера и саев, – улыбнулся Кан. – Но сначала ты должна научиться пользоваться своими подарками. Насколько я знаю, тризубных разорангов у тебя нет, а бо с изумрудной пружиной и вовсе для тебя в новинку.       – Я готова учиться хоть сейчас! – выпалила ассасин.       – Сначала дай зажить ране на твоей груди, – снисходительно произнёс внешнемирец.       – А я прослежу, – подхватил Коталь, мягко забрав оружие из рук девушки и убрав в сундук.       – Вы сговорились! – насупилась эденийка.       – Это забота отца и любящего мужчины, – сказал бывший Император и поцеловал её в висок.       – Что ж, я пойду, – сказал Шао Кан. – А вы тут милуйтесь, к тому же у меня дел полно.       – Ещё раз спасибо за подарок! – сказала девушка.       – Рад был угодить твоей девочке, – улыбнулся Император.       Кан, сложив руки за спиной, направился в двери, в которую постучал и слуги тут же открыли её пред монархом. Джейд развернулась к Коталю и с визгом бросилась ему на шею, лихорадочно целуя, ей куда-то надо деть фонтан своих эмоций, полученных от подарка. Наместник смеялся, придерживая ассасина за талию, чтобы та не упала, он ведь высокий. Слышит это Кан или нет — уже не так важно, он вроде не против да и уговоры старшей воспитанницы смягчили его гнев к будущему зятю, хотя он и так его недолюбливает, предпочитая Скорпиона. Внешнемирцу сейчас куда более важны два вопроса: надо приготовить чай к чаепитию с женой и когда прибудут письма из Куатана и Таркаты.       Каскад Гималаев полыхал красно-розовым пожаром солнечных лучей, что хорошо виднелось на их заснеженных вершинах и на фоне тёмно-синего неба с вкраплениями пурпурно-розовых перистых облаков. Пожалуй, трудно сравнить эти красоты, такое стоит увидеть однажды и забыть уже невозможно. Несмотря на начало второй половины ноября, тут было ещё не дико холодно и тёплые костюмы вовсе не имеют надобности, это понадобится гораздо позже — в середине января, когда здешние вершины окутывает холод. Безымянная искусственная речушка неспешно течёт по своему руслу, на которое можно смотреть вечно, задаваясь риторическими вопросами о смысле бытия; она несёт на себе крохотные цветы нежно-розовой сакуры и оранжево-красные листья, что были таковыми сами по себе, а не от поздней осени. В листве шелудил ветерок-проказник, покачивая молодые ветки, но не трогая старые от их крепости. Всё тут было идеально ровным и спокойным, шло своим чередом без внешнего вмешательства; какой-то особенный уют витал здесь, особенно в позднее время судок, когда зажигаются каменные фонари торо и вокруг них летают маленькие светлячки, чудом очутившиеся здесь, на гималайской вершине.       Градмастер клана Ширай Рю Ханзо Хасаши, он же Скорпион, сидел на узкой скамейке под старой сакурой, что уже успела одарить его своими крохотными цветами, покоившихся у него на коленях. Скорпион давно не созерцал сих видов, почти четыре месяца отсутствия заставляли его скучать по Гималаям, его чистому воздуху и какой-то особой тишине, что не встречается нигде, даже в лишённом благ земной цивилизации Внешнем Мире. Ханзо обожал этот чуть снежный запах, смешавшийся с ароматом горящих дров в чугунных чашах; эту абсолютную тишину, нарушаемую лишь позвякиваем фонари-колокольчики, свисающие с изогнутых крыш карахафу, да и то вовсе негромко, даже успокаивает. Где-то у резиденции клана неслышно ходят ниндзя, оттачивая свои навыки или же просто прогуливаясь по Огненному саду, ради которого и создана эта «база», её использовали даже защитники Земного Царства после того, как была уничтожена база спецназа. Если быть совсем откровенным, то это и не вершина Гималаев, а их предгорье с оранжево-красным лесом, от того и название такое — Огненный сад. Да, прежняя резиденция клана Ширай Рю была на самой вершине Гималаев, но она была уничтожена, а на прежнее место мастер Хасаши возвращаться не пожелал, хотел найти новое место, достойное для памяти павших воинов, потому теперь он со своими воинами осел здесь. В руках грандмастера была неглубокая чашка-пиалка тяван, покрытая особой железной глазурью тэммоку, а в ней находилась уже подостывший зелёный чай, который мастер пил уже почти час, сидя в полной тишине. Пожалуй, для уже немолодого вдовца это прекрасное место: тишина и покой, никаких напоминаний о прежнем браке и почивших близких людях, однако не хватало только одного, вернее одной — любви его новой жизни Её Императорского Высочества Принцессы Милины, его Мили, его Аматэрасу. Все те четыре месяца, что японец провёл во Внешнем Мире, он был очень счастлив: его сочтут сумасшедшим, но Принцесса стала дороже ему всего на свете и, несмотря на свои физические недостатки, была прекрасным человеком, натурой страстной и неудержимой, открывшей для него какой-то новый мир — когда он раньше занимался стройкой, снова становился младенцем, пожимал руку Шао Кану, был болен кровавой чумой, справлял Хэллоуин в шумной компании и имел иные приключения? Даже в Преисподней у него не было таких «миссий», а вот полутаркатанка показала ему все прелести жизни. Как бы сейчас хотелось, чтобы она оказалась рядом с ним, села на эту узкую лавочку, взяла тяван, налила чай и молча пила с ним, глядя на огненные от заката Гималаи. А где она теперь? В дикой Таркате, куда её отправил отец, дабы не скучала и занялась делом. Скорпион отправился бы с ней, но и дела клана уже несколько месяцев стоят на месте, а ведь нужно делать заготовки на зиму и думать над подарком для Милины на Новый Год, его же пригласили во Внешний Мир на семейный праздник. Как там Принцесса? Грустит или вполне хорошо себя чувствует? Может быть ей так плохо, что она думает о своей ненадобности в этом мире и ей нужна помощь и утешение? Ах, как бы хотелось знать о её положении!       – Даже одна строчка от тебя будет мне утешением, – прошептал Ханзо, сжимая в руках чашку.       Вдруг вглубине Огненного сада послышался лазг катан, вынутых из ножен, японские ругательства и какое-то знакомое порыкивание, он пределённо слышал его, но от задумчивости разобрать не мог. Неужто забежал дикий зверь и решил напасть на резиденцию? Хасаши отставил почти остывшую чашку чая, стряхнул с себя цветки сакуры и направился в сторону шума, держа руку на мече, а то вдруг придётся вступать в бой. Грандмастер шёл под огненно-красной листвой, которая чуть задевала пучок на его голове, но не настолько, чтобы испортить его и распустить, шёл он почти неспешно, но когда послышался перввй удар катаны, то пришлось прибавить шагу. Скорпион почти прибежал к парадным воротам резиденции клана Ширай Рю и увидел стоящих к нему спиной учеников, что держали в руках катаны и делали выпады вперёд, словно боялись подойти к своей жертве и заколоть её. Зверь знакомо огрызался и рычал, но это не было похоже на звуки животного происхождения, скорее... какие-то получеловеческие.       – 止めてくれ ! – приказал Ханзо Хасаши. – 散れ !       Ниндзя тут же обернулись на голос своего мастера, убрали катаны в ножны, разошлись, выстроились в два ряда и поклонились Ханзо так, как делают только в клане Ширай Рю. Хасаши смерил их строгим взглядом и прошёл мимо них, чтобы увидеть непрошенного и нежданного гостя. Хасаши вышел один на один с жертвой и увидел... таркатана: он был одет почти так же, как Барака, для самообороны выдвинуты лезвия, а нос сморщен из-за грозного оскала. Не просто так сюда явился таркатан, наверняка кем-то послан: либо Шао Каном, либо... да неужто?! У грандмастера в надежде забилось сердце, что этот воин прибыл к нему не просто так и не заблудился. Японец убрал руку с катаны, показывая, что он не враг для гостя, поэтому тот в ответ убрал свои острые лезвия и его лицо становилось менее свирепым.       – Кто вы и что вам нужно? – с неким нетерпением спросил Скорпион.       – Меня зовут Вибхути, – ответил таркатан. – Я прибыл по поручению Принцессы Милины.       – С ней что-то случилось? – голос Ханзо чуть вздрогнул.       – Принцесса велела передать вам послание, – ответил гость. – Обратно я должен доставить ответ.       Вибхути вынул из-под рубашки довольно скромный пергамент, скрученный в рулон, он был перевязан тонкой верёвкой, а края скреплены личной сургучевой печатью Милины. Хасаши взял письмо и скорым шагом направился в резиденцию, не замечая, как расходятся его ученики, а таркатан спокойно направляется за адресатом, однако останется на достаточном расстоянии, чтобы не видеть письма. Грандмастер даже как-то не поинтересовался, каким образом гость здесь оказался, впрочем, он доставил ему инстинную радость — письмо от возлюбленной Принцессы, хотя его содержимое ещё и не ясно.       Ноги сами принесли японца в его покои: они были всё за той же красной дверью сёдзи, за которой два года назад полутаркатанка переодевалась в кимоно для чайной церемонии. За всё время она не изменилась: всё те же стены из бумаги и бамбука, кое-где расписанные скорпионами, деревянные полы устелены татами из рисовой соломы, а с потолка свисает бумажный фонарик; в алькове, называемом токонова, расположилась небольшая ваза с икебаной из ветвей Огненного сада и бумажный какэмоно с распорядком клана Ширай Рю; находились тут манекен для доспехов и подставка под оружие, всевозможные резные фигурки скорпионов или картины, вырезанные в драгоценных камнях, много книг на полках, низкий стол, уложенный бумагами, чернилами и даже сургучом, окрашенным в жёлто-коричневый цвет, вокруг стола разбросаны подушки дзабутоны. Футон, на котором тогда спали СкорпЛина, был убран в шкаф, а достанут его только перед тем, как лечь спать.       Ханзо Хасаши поплотнее задвинул за собой дверь, чтобы вдруг никто особл любопытный не заглянул к нему, снял обувь, вынул кунай и его наконечником аккуратно поддел печать Милины, чтобы вдруг не порвать письмо и не упустить важнейших слов, хотя по дворцовому этикету официальную печать на неофициальное письмо ставить вообще не положено, но девушке же надо было как-то показать, что отправителем является именно она. Освободив послание от верёвки, Ханзо развернул его: о, да, это почерк его Мили — завитые буквы «пляшут», написаны раздельно и сильно наклонены вправо. Хасаши прочистил горло, словно собирался читать письмо вслух, сел на подушку и предался чтению.       «Добрый вечер, мой любимый Скорпиончик, мой Сусаноо.       Я прошу прощения, что вчера оставила тебя без своего письма, но если тебя это хоть сколько успокоит, то прошлым вечером мной не было написано ни одного письма. Я пребывала в жуткой тоске и отчаянии, в голову лезли совершенно дурные мысли, но сегодняшнее письмо моих родителей удивительным образом придало мне сил для работы и общения. Не поверишь — вчера я даже не поела, а ночью почти не спала, кое-как задремала под утро.       Дорога вышла монотонной и жутко утомительной, к тому же плохое настроение и меланхолию довели меня до крайности: по горячности я разрушила шатёр одной таркатанки, что подняло шум и Бараке пришлось усмирять разгневанных сородичей. Это очень испортило мне настроение, я всю ночь думала об этом и потом стало стыдно.       На утро я получила письмо от папы с мамой, там были написаны очень приятные и нужные слова, поэтому я поела и принялась за работу. Признаться, сделано не так уж и много: начата разметка набережной и мной подписан указ о запрете в Таркате охоты на антилоп, потому что едят её тут в каких-то зверских масштабах,  контроля за этим нет, поэтому я ещё и занялась законотворчеством, как мама, коода запретила охоту в лесах Эдении. Мои отец и брат тоже любят охоту, но они делают это для забавы, а не для наживы. Да, я понимаю, что это ставит под удар муфлонов и прочих животных, но нужно хоть с чего-то начать.       Нет тут и еды: меня кормят тем, что привезли из столицы, у таркатан нет ни загонов с животными, ни грядок, ни плодоносных деревьев. Вероятно, у отца много проблем в столице, требующих решения, а до Таркаты пока руки не доходят, вот я и постараюсь ей заняться.       Это письмо я пишу тебе из своего личного шатра, так как каменных построек тут нет, только шатры, но мой хотя бы выглядит прилично и не состоит из шкур убитых зверей.       Я очень по тебе скучаю и наше прощание, вероятно, прошло не совсем гладко, но я искренне сожалею, что так вышло. Если я обидела тебя, то прошу прощения. И если такое возможно, то напиши ответ на это письмо и передай посыльному. Барака говорит, что он надёжный и нашу переписку читать не станет.       С нетерпением жду и надеюсь на ответ, твоя Мили. Я люблю тебя!».       Послание не содержало постскриптум, однако его и не нужно, Милина изложила всё, что желала и могла. В уголке письма малиновым цветом красовался след от помады Принцессы и милая клякса в виде сердца, благо хоть не человеческого. Грандмастеру было очень приятно, что в суете дел и тоски полутаркатанка не забывает ей, не звереет и вот уже даже может держать в руках перо. Это же замечательно! Но девушка наверняка ждёт от него ответа, поэтому надо его дать и незамедлительно. Скорпион суетливо отложил дорогое сердцу письмо, подвинулся на подушке к столу, взял бумагу, обмакнул палочку в чернила и стал писать то, что шло от сердца, просто надо написать, Милина поймёт его стиль, полный некоегг романтизма. Да, Ханзо писал в японском стиле: все буквы писались чёрточками, но не на японском языке, чтобы Мили всё поняла. Что ж, Хасаши скучать вовсе не приходится, Принцесса нашла ему занятие — составление любовного послания.       И снова Внешний Мир, уже потемневший от сумерек. До полуфинала и финала остаётся буквально одна ночь, а уж если быть совсем паникёром, то несколько часов, отделяющих одних от звания победителя, а других от поражения. Кто-то и умел успокоить себя и уложить спать, а кто-то нет, поэтому мучился и ворочился в постели. Хотя с чего бы вдруг переживания у опытных бойцов. Ладно уж там был Сжигатель, что оказался слаб на голову сам по себе, но не другие же! Больше конечно нагнетала неизвестноть и улыбка Фортуны, которая завтра одним может улыбнуться, а к другим повернуться срамным местом.       Были конечно и те, кто не спал по своей воле, в ожидании чего-то или кого-то. Да, таких немного, но они есть: например, Синдел, ожидающая супруга и письмо, и Шао Кан, готовящийся к чаепитию с супругой... а ещё Лю Канг, что, впрочем, и не удивительно: молодой человек намеренно не даёт себе спать, он упорно ждёт письмо от Китаны. Ну где же он? Неужели Принцесса не напишет ему новое письмо? А может прежнее не дошло и он думает, что он не желает общаться с ней? А если не дошло, то по какой причине? Неужто гонец попался Императору или вовсе сам отдал письмо? Да нет, вряд ли Кан станет мешать счастью дочери, несмотря на то, что Лю он ненавидит, приходится смириться ради счастья дочери. Избранный прислушивался к каждому шороху в коридоре, надеясь, что сейчас вот-вот под дверь сунут знакомый конвертик, который он раскроет и вынет оттуда письмо, написанное знакомой рукой. Пока молодому человеку приходилось ждать любовного послания, которому не следует попадать в чужие руки. Сам Лю Канг сидел на краю своей постели и поглядывал в окно на сгущающиеся тучи, которые вот-вот окатят Империум очередным ушатом дождя без надежды на просвет и тепло, хотя на него уже и нет логичного ожидания, ведь наступила вторая половина ноября. Думая о чём-то своём, Лю услышал шорох под дверью и то, как нечто бумажное прокатилось по полу и остановилось, не каток же во дворце залили. Избранный тут же спохватился, поднялся на ноги и побежал к двери — чуть дальше порога неровно лежал знакомый конвертик, такой же, что и вчера. Дождался-таки наконец! Китаец схватил почти тайное послание, хотя особого секрета в этом нет, сел на кровать и стал нетерпеливо рвать конверт, что обычно совершенно на него не похоже, видимо соскучился несчастный Ромео. Молодой человек отбросил клочки конверта, развернул письмо и сразу принялся читать.       «Здравствуй, мой дорогой Лю.       Получить твой ответ стало для меня высшим счастьем, а значит я могу рассчитывать на общение с тобой, особенно здесь, вдали даже от дворца, где мы с тобой были вместе. Забыть я о тебе не могла, так как все мои мысли о тебе, родителях, сёстрах и брате, а уж потом о Куатане, хотя это должно быть сейчас у меня на первом месте.       День сегодня вышел очень насыщенным. Во-первых, я увидела корабли. Настоящие! Они громадные, даже не представляю их в действии, но очень бы хотелось побывать на палубе в открытом море, такая возможность есть и мне бы хотелось поучаствовать в ночном дежурстве на «Императрице Синдел Канум». Звучит двусмысленно, но так зовут линейный корабль нашего флота. А ещё в доках стоят новые корабли, которые ещё только строятся, но мне показали только один: сделанный внешнемирцами на эденийский манер, но вышло скверно, а теперь эденийцы исправляют недочёты. Звучит немного, как со мной: мой отец кое-как воспитывал меня на манер эденийской аристократки, хотя не особо-то и старался, а вышла внешнемирка, но вернулась мама и переучивает меня на свой лад. К тому же на верфи главный корабел отдал нам 112 шоканов, которые просиживали штаны и ничего не делали, так как корабелов там достаточно, а этих уже некуда было пристроить. Поэтому теперь на стройках хватает рабочих рук.       Во-вторых, вчера я говорила тебе о моей ссоре с главным архитектором Куатана. Так вот, сегодня он ушёл со своего поста, не хочет строить город по макету мамы, но я его и не держу, пусть уходит, раз не слушается ни меня, ни Горо и Шиву. Но не переживай, без главного архитектора мы не остались: теперь все подразделения строительства децентрализованы, подчиняясь не самодурному Арки, а напрямую Горо и Шиве, решая вопросы с ними или со мной, я же не просто так приехала.       Ты пишешь, что у вас холодно, а у нас жара, что мне даже пришлось надевать не совсем скромный наряд. Ах, да! Сегодня я почти по колено стояла в морской воде: она была тёплой, а солнце жарким, но я чувствовала себя просто прекрасно! Выдался бы денёк, то я бы одна сбежала к морю и плавала там, пока не посинею, но боюсь, что тогда Шива залечит меня, расскажет всё маме и я вернусь в Империум, но знаешь, я пока не хочу, тут ещё не всё готово, у меня большие планы!       Странно, что ты говоришь о напряжении между папой и мамой: сегодня утром я получила от них письмо, которое они писали вместе, хотя может они просто не хотят меня расстраивать своей ссорой, но не думаю, что мама в силах долго обижаться на папу, он знает ключики к её сердцу.       А вот мои покои ты мог бы и не покидать, я же не против твоей жизни там, всё-таки любой комнате нужен свой человек. Но если тебе там некомфортно или тоскливо, то я вовсе не заставляю.       Я знаю, что сегодня прошёл четвертьфинал и ты знаешь, я сердцем чувствую, что ты победил и прошёл на следующий этап. Знай, что если меня нет рядом, то моя душа с тобой, я всем сердцем желаю тебе победы и удачи! Но даже если ты потерпишь поражение, то для меня и всего Земного Царства ты навсегда Чемпион.       С тоской по тебе, твоя Кити.».       Дочитав последнюю строчку, Лю Канг улыбнулся: как много всего произошло у его Китаны, она и без турнира живёт там насыщенной жизнью, хотя может что-то скрывает и недоговаривает, но почему-то в сердце нет тревоги за неё, а только вера в её силы и талант правителя, который, вероятно, мог перейти по отцовской и материнской линиям, хотя у Шао Кана в этом куда больший опыт, пусть и неудачный, главное, что сейчас всё очень даже хорошо. Выходит, что связь меж ними установлена: Лю получил уже второе письмо от Кити, значит ей доставили его вчерашний ответ... и теперь она ждёт новый. Надо срочно приниматься за письмо, пока голова её не затуманена сном и усталостью, хотя их сейчас, как рукой сняло. Избранный, не выпуская из рук письма, сразу бросился к письменному столу, взял пергамент, обмакнул перо в чернила и стал как можно скорее выводить текст своего послания, который необходимо наполнить всеми теми чувствами, что таятся в его сердце после прочтения известий от Принцессы, она точно это оценит и будет знать, что даже на расстоянии он способен любить и переживать, хотя это уже не первое расставание, но каждый бы раз хотелось, чтобы оно стало последним и больше никогда бы не пришлось разлучаться.       У кого-то этот день уже заканчивается, а у кого-то только начинается приятный вечер, готовый принести уйму сюрпризов и неожиданностей. Например, не угасают робкие свечи в личных императорских покоях, однако внутри никого нет, вся суета сосредоточена на балконе, выходящий на опустевший коричнево-серый сад. От лёгкого ноябрьского ветерка плавно покачиваются лучинки стоящих на балконе свечей и факелов, что должны хоть немного добавить сюда света и некоего уюта. На мягкую тахту постелен плед из пушистого меха шиншиллы, окрашенный в рубиновый цвет, сверху небрежно наложены маленькие, но удобные подушки; перед ней стоит невысокий дубовый стол, на котором пока не было ничего, кроме сладостей, ведь супруги договорились о разделении обязанностей для чаепития: с Шао Кана чай, а с Синдел сладости. Всё очень тихо и мило, очень по-семейному, к тому же сейчас уж очень хочется немного расслабиться после всех неожиданных и непредвиденных событий, которые принесли эти дни.       Императрица сейчас была какой-то совершенно иной: очень домашней, уютной и такой простой — никаких дорогих украшений, сложных причёсок и красивых сапог, только лёгкое платье из лавандового шёлка, мягкая шаль на плечах, туфельки без каблуков, что уже не очень привычно ноге, а серебристые локоны освобождены от всяких заколок, им тоже иногда нужно отдыхать от будоражащих сознание конструкций, они же живые. Придерживая тонкую шаль на плечах, Канум крутилась вокруг стола, судорожно поправляя столовые приборы, сахарницу, блюдца и сладости, что стояли на столе. От постоянного движения с плеча эденийки скатывалась шаль, которую она уже немного нервно поправляла, уж больно часто она сползает. Как утомительно было ожидание: ну где же, где же её супруг? Ну неужто он так долго заваривает чай? Дели так ждала и надеялась, а терпение уже было на исходе, было невозможно ждать Шао, уже так хочется оказаться в его объятиях и разделить с ним позднее чаепитие. Может Императрица напрасно волнуется, у Императора может быть много государственных дел, но уж о данном супруге обещании он не забудет никогда. Канум мягко подошла к парапетам балкона и коснулась холодного камня ладонью, которую тут же отдёрнула и спрятала под тёплую руку, что держала шаль. Да, не самое удачное время суток и года для чаепития на балконе, но так хочется романтики и объятий, особенно в эти дни, когда обе Принцессы далеко от дома, а старшая Леди так опозорена перед всем Империумом. Немыслимая дерзость со стороны Коталя! Ох, нет-нет-нет, нельзя забивать голову дурными мыслями, а то от переживаний она ещё разболится и придётся пить экстракт мелиссы для успокоения. Эденийка не сводила взгляд с пасмурного неба, с минуты на минуту ожидая внешнемирского проливного дождя, который снова доведёт садовые дорожки до убогого состояния.       Но вот ёкнуло сердце, когда без стука открылась дверь покоев и у порога послышалось лёгкое любовное порыкивание. Это он, да, точно он, только Шао Кан может издавать такие звуки! Синдел немного заволновалась: достаточно ли она хороша? Где же зеркальце? Ах, да, оно в покоях на трюмо. Императрица так ждала Императора, что даже не успела совершить финальные прихорашивания, а, впрочем, может оно было и не надо. Кан окинул взглядом покои: тут горят лишь свечи, а его прекрасной Канум нет, хотя он пришёл в назначенное время, просто немного задержался из-за гонцов из Куатана и Таркаты, но ругать их не за что, ведь они доставили ему письма от близких людей и родных дочерей. Внешнемирец повернул голову вправо и увидел у парапетов изящный силуэт, стоящий к нему спиной: эти шелковистые волосы, хрупкие плечи, тонкую талию, широкие бёдра и длинные ноги могут принадлежать только его эденийке, наверняка она заждалась его, но в этом нет его вины. Тяжёлой поступью мужчина направился на балкон, невольно задевая рогами шлема тюль, не порвать бы только. Выйдя на террасу, Шао оцепенел: Дели стоит к нему спиной и выглядит очень... тёплой и такой совершенно домашней, что по-своему привлекало его. Император уловил её тихое дыхание, словно Императрица не желает спугнуть сей момент, а их сердца, кажется, бьются в такт друг другу. Канум услышала, что нечто звонкое оказалось на столе, а мгновение спустя на её тонкую талию легли тяжёлые мужские ладони, а спина ощутила твёрдый пресс. Внешнемирец коснулся макушки эденийки носом своего холодного шлема, совсем позабыв его снять, уж очень ему хотелось поскорее ощутить в руках желанное женское тело. Вдруг с плеча жены в очередной раз скатилась тонкая шаль, позволяя холоду мучить нежную эденийскую кожу. Шао Кан улыбнулся и его горячие губы опустились на её обнажённое плечо, а затем его пальцы вернули на место шаль. На лице Синдел была тёплая улыбка, в объятиях мужа ей было очень уютно и так по-особенному надёжно, никто и никогда её так не обнимал: его руки смыкают её талию и прижимают к крепкому мужскому телу, что хочется просто закрыть глаза и наслаждаться вечерней тишиной в обществе своей второй половинки.       – Прости, Дели, я задержался немного, – виновато сказал Император. – Прибыл гонец с письмами. Сегодня доставили шесть футляров: четыре из Куатана и два из Таркаты.       – Два из Таркаты? – переспросила Императрица. – Да неужто наша Мили...       – Это её личный футляр, – закончил за неё Кан и поцеловал жену в шею. – Оставим письма дочерей на десерт.       – Сегодня тебя ждёт не только он, – улыбнулась Канум. – Я тут кое-что к чаю приготовила. Видел?       – Я был так заворожён тобой, что не обратил внимания, – ответил внешнемирец.       Эденийка сумел заинтриговать своего супруга, поэтому он взял её за руку и вместе они сели на тахту, но поскольку мужчина был большим, то сидел он вплотную к жене, впрочем, это им обоим даже нравится. Шао Кан снял холодный шлем и отложил его куда-то в сторону, особо даже не обращая на него внимания, ему важна только его супруга. Император опустил взгляд на дубовый столик: на нём стояли два блюдца, чайные ложечки, вилки и ножик, сахарница с тростниковым и свекольным сахаром, а также небольшое блюдце с белым, молочным и тёмным шоколадом, нарезанные лимоны, немножко сушёных фруктов, разные конфеты ручной работы, но центральное место занимает национальное блюдо родины Императрицы — эденийский пирог: он лежал на расписной фиолетовой тарелке, бисквит пористый и выглядит готовым, края защеплены волнами, на корочке сделано шесть симметричных надрезов, из-за которых была видна начинка из цельных ягод вишни или черешни, что выделили сок, сверху завитком выложены взбитые сливки с шоколадной крошкой и всё это идеально завершено засахаренной вишенкой. Признаться, уж насколько Кан не любит сладкое, но эденийские пироги — исключение: ягоды в них никогда не бывают кислыми, внизу и внутри мягкий бисквит, сверху хрустит корочка, а если ему отдадут засахаренную вишню, то можно рассчитывать на дикую благодарность и императорскую благосклонность. Не даром говорят, что тот, кто попробует эденийский пирог, никогда не забудет его вкус. Эденийка с мягкой улыбкой смотрела на внешнемирца: тот исходит слюной, глядя на пирог, а это высшая похвала для любого жителя Эдении, правда вот выпечка на вкус может оказаться не совсем такой, как на вид.       – Так вот какую сладость ты обещала! – искренне обрадовался муж.       – Это скорее выпечка, – сказала жена. – Если бы я сказала, что буду что-то печь, то ты бы сразу догадался.       – Ооо, твой сюрприз меня порадовал! – сказал он. – Сто лет не ел эденийских пирогов! Да что там сто — тысячу лет!       – Я очень старалась, – скромно сказала она.       – Твои пальчики не поранились? – ласково спросил Шао Кан, взяв жену за руку.       – Нет, я даже не обожглась, – с улыбкой ответила Синдел, поглаживая лысину мужа. – Тебе отрезать кусочек?       – Конечно! – выпалил Император. – Сразу два!       – А если не вкусно? – спросила Императрица.       – Я заранее уверен, что это очень вкусно! – ответил Кан и подал ей тарелку.       – Вишенку хочешь? – спросила эденийка.       – А ты не будешь? – в ответ спросил внешнемирец.       – Я пока готовила, то сколько этой вишни съела, что теперь не хочу! – засмеялась женщина.       – Ну тогда буду, – сказал мужчина.       Кажется, что Шао и Дели поменялись предпочтениями: обычно она ест сладкое, а он отдаёт ей засахаренную вишню, а сегодня уступает она. Ну видит же Императрица, как блестят глаза у Императора, когда он смотрит на заветный пирог! Как легко, оказывается, порадовать Кана. Канум сняла с пирога вишенку и положила в блюдце мужа, а затем стала острым ножом нарезать пирог на шесть частей, чтобы на каждом был надрез и была видна вишнёвая начинка. Нож вошёл, как масло, видимо он хорошо заточен, что даже корочку почти не ломает. Нарезав пирог диагоналями, эденийкв положила два кусочка внешнемирцу: внутри было очень много ягодной начинки, а бисквит окрасился в вишнёвый оттенок и выглядел влажным. Мужчина взял вилку, хотя очень хотелось есть руками, отломал себе большой кусок и отправил в рот, стараясь жевать медленно, чтобы растянуть удовольствие. Жена внимательно смотрела, как губы мужа расплываются в улыбке, как он облизывает вилку и выглядит совершенно счастливым.       – Ну как? – спросила Синдел.       – Уфу... – с набитым ртом кивнул Шао Кан, а затем проглотил кусок. – Делочка, дорогая, это очень вкусно!       – Будь добр, налей мне чай, – попросила Императрица.       – Точно! – опомнился Император и отставила тарелку с пирогом. – Я же чай обещал! Ну раз ты меня порадовала, то и я порадую тебя.       Кан немного подвинул к Канум чайник: он был совершенно новым и вызывал у эденийки истинный восторг — он был сделан из золота в драконьем стиле, стенки которого обвил китайский дракон с длинными тонкими усами, арочная ручка имеет обмотку из ткани, чтобы не обжечь руку, крышечка у него поднимается за крылышко, а сам чай наливается из пасти огнедышащего зверя, но пока оттуда клубами идёт горячий пар, значит напиток ещё не остыл, но ещё более удивительно выглядели светящиеся в темноте бирюзовые пластины, подобное она видела в Земном Царстве, но сомневалась, что муж стал наклеивать стеоотражатели на чайник, это нечто иное, похожее на аквамарин, но не простой, а точно зачарованный. Чайник вышел великолепным, а вот чашечки простенькие: это были неглубокие стеклянные пиалы с двойным дном, чтобы чай дольше сохранял тепло. Внешнемирец поднял чайник, наклонил над чашкой и из пасти дракона хлынул красновато-оранжевый чай, от которого шли очень крепкие зимние ароматы, что сразу почудилось, что одним мгновением выпал снег, везде мерцают огоньки гирлянд и везде стоят душистые ёлки.       – Чай я делал сам, хотя приготовить пирог куда сложнее, – сказал Шао Кан.       – Как пахнет! – восхитилась Синдел.       – По-новогоднему, верно? – улыбнулся Император. – Я знаю, что ты ждёшь этот праздник, поэтому решил немного порадовать тебя. Тут чёрный чай, апельсин, кардамон, корица и гвоздика.       – Ты так часто рассказываешь о том «вареве» в походе, а тут такая прелесть! – щебетала Императрица.       – Ну чай сделать куда легче, чем пирог испечь, – заметил Кан. – А уж апельсин я от рвотного ореха отличу.       – Фу, не порть аппетит! – скривилась Канум и взяла чашку чая, а затем сделала глоток: горячий напиток оказался на вкус пряным, слегка кисловатым, но всё равно невероятно ярким и в голове почему-то была ассоциация с красным цветом. – Очень вкусно!       – Если признаться, то наши повара очень помогли мне не перепутать пряности, – сказал внешнемирец.       – Не обесценивай свой труд, – улыбнулась эденийка и снова сделала глоток чая. – Лучше давай читать письма.       – Так не хочется отрываться от пирога! – сказал муж.       – Ну тогда подвинуть письма мне, а я буду читать вслух, – предложила жена.       – Да, хорошая идея! – отметил он.       Шао Кан подвинул к Синдел все шесть футляров, которые принёс в покои. Те от своей округлой формы чуть не скатились со стола, но Император не дал им этого сделать, придержав рукой. Когда тубусы ровно легли, то Кан снова стал естт пирог, он же даже первый кусок не доел, а вот Канум согревалась чаем и ела своё блюдо мелкими кусочками. Оставив блюдце с пирогом, эденийка посмотрела на футляры: все они выглядят такими же, как и вчера, значит и письма от тех же лиц, правда один тубус был новый, но по цветам ясно, что он от Милины. Женщина взяла футляр, присланный Кинтаро, отвернула крышечку и двумя пальцами вынула оттуда письмо.       «Ваше Императорское Величество,       Сегодня по отношению к Её Императорскому Весочеству Принцессе Китане были выказаны дерзость, неповинование и грубость со стороны главного архитектора Куатана Арки: сие лицо отказалось вести стройку по макету Императрицы и самовольно сняло себя с данного поста.       Взамен Принцесса Китана распределила задачи стройки между помощниками Арки, на что те согласились.       Ваш верный слуга Кинтаро».       – Надо же, какое упрямство! – проговорил Шао.       – Ты об Арки? – спросила Дели.       – Да, – ответил Император. – «Сие лицо отказалось вести стройку по макету Императрицы». Будь я там, то и отказываться было бы некому: либо работай, либо познакомься с моим молотом.       – Шао, это уже слишком крайние меры! – сказала Императрица.       – Значит нужно позволять трепать нервы моим жене и дочери? – резонно спросил Кан. – Не спорь со мной, уж в общении с недовольными у меня большой опыт! Ты лучше читай дальше.       Канум пожала плечами и отложила в сторону письмо Кинтаро, которое не требует ответа, а затем взяла письмо Горо, хотя больше желала прочесть письмо от лучшей подруги. Эденийка открыла крышечку футляра, вынула оттуда письмо, сняла сургучевую печать, развернула и стала читать.       «Ваше Императорское Величество,       С сегодняшнего дня начаты масштабные строительные работы в Куатане: моя супруга, Королева Шива, и ваша дочь, Принцесса Китаны, побывали на верфи, откуда привели 112 безработных шоканов, которые были отправленв туда для скорейшего строительства верфи, а потом оказались лишними рабочими руками, поэтому было решено привлечь их к работам.       Наш главный куатанский архитектор Арки ушёл со своего поста, отказываясь работать по проекту Её Императорского Величества, взамен чего Принцессой Китаной на каждый участок стройки был назначен свой мастер, поэтому мы ожидаем увеличения темпов строительства.       Уже вечером, когда ушло солнце, я съездил к строителям дороги в Куатан, чтобы посмотреть на качество доставленных материалов, чем был удовлетворён и чоент вам благодарен.       С уважением, Король Куатана Горо».       – Я бы никогда не подумал, что Горо так красноречив, – сказал Император, начиная есть второй кусок пирога.       – А я узнаю в этом письме стиль Шивы, – улыбнулась Императрица. – Супруга помогла супругу составить ежедневное донесение.       – Разве это плохо? – спросил Кан.       – Я такого не говорила! – сказала Канум. – Очень даже хорошо, что Горо там под присмотром Шивы!       – Уж она-то должна поддержать его в этом нелёгком деле, – согласился внешнемирец. – Кстати, что там пишет Шива?       – Я ещё не смотрела, – ответила эденийка.       Женщина взяла третий и последний футляр от шоканов: там должно быть письмо её близкой подруги, содержащее больше всё-таки личное послание, чем ежедневный отчёт или донос. Синдел легко открутила крышку, чуть наклонила драгоценный тубус и ей на ладонь выкатилоь письмо, свёрнутое в рулон и скрепленное печатью. Длинным отросшим ногтем Императрица поддела сургуч, что позволило ей распечатать письмо и предаться чтению.       «Здравствуй, моя дорогая подруга.       Уже с утра в делах и заботах, правда выполнять твои поручения по дворцу было гораздо легче, чем делать это самой: то я просто передавала твои пожелания, а теперь занимаюсь и придумываю всё сама. Распорядилась о завтраке и лекарствах для Горо: пришёл он поздно, а спал почти до полудня... ну или по крайней мере дольше меня.       С утра побывали с Китаной на верфях: пока трудно назвать флот Внешнего Мира флотом, скорее флотилией, там всего шесть кораблей, но их масштабы и возможности меня поразили, однако, полагаю, что об этом расскажет Китана, поэтому не стану рассказывать всё заранее. Однако скажу, что темпы судостроительства меня впечатлили и уже буквально на днях на воду можно будет спустить внешнемирско-эденийский корабль, имя которого пока не дали.       К моему возмущению, на верфи были замечены неработающие шоканы, у которых в оправдание была их ненадобность: наш главный архитектор Арки отправил на верфи большое количество рабочих, а распределить их на другие объекты забыл, потому и не было рабочих рук. По моему приказу главный корабел сыскал нам на верфи бездельников, каких нашлось 112 шоканов, а уже вечером я получила донесение о ещё 38 шоканах, завтра же будем распределять, если не найдут ещё больше.       Уж не знаю, как ты отнесёшься к следующей вести, но наш главный архитектор Арки покинул свой пост, отказываясь работать по твоим эскизам и макетам. Горо и Китана твёрдо стояли на твоих проектах, а я постаралась сгладить конфликт, но не вышло — Арки содрал с себя знак главного архитектора и ушёл из своего шатра. Взамен, Китана распределила обязанности между помощниками Арки, создав децентрализованную и независимую систему: теперь мастера напрямую подчиняются Горо, а значит и мне с Китаной.       Вечером Горо побывал на стройке дороги в Куатан, чтобы посмотреть на доставленные из Эдении и Ош-Текка материалы. По возвращении я поняла, что он остался доволен. Эскизами питьевых фонтанов занимаются наши шоканские мастера, но если пожелаешь, то наработки будут присланы тебе на одобрение.       Пожалуй, ничего мной не упущено, ничего от тебя не скрываю.       С уважением к нашей дружбе, Шива.».       – Сколько жалоб на этого Арки! – покачала головой Канум.       – Ты посмотри! – рыкнул Кан. – Божок местный! Вот Кити его в бараний рог и скрутила! Да и Горо молодец, что поддержал!       – Он много лет служил тебе, вряд ли смог бы предать нашу дочь, – рассудила эденийка.       – Не скажи! – возразил внешнемирец. – Были у меня те, кого я отправлял наместниками, а они мне не подчинялись. В основном в Ватернусе.       – А ты что? – спросила жена, на что муж провёл большим пальцем по своему горлу. – Головы рубил?       – Подскажешь способ лучше? – спросил муж.       – Нет, моя бабушка делала так же, – ответила она.       – Лучше давай читать письмо Бараки, – сказал Шао и глянул на пирог. – А можно ещё один кусочек?       – Можно, – улыбнулась Дели.       Пока Император собрался лакомиться третьим куском, Императрица взяла футляр от Бараки, отвинтила крышечку и пальцами вынула оттуда пергамент, скрученный в трубку и скреплённвй личной печатью наместника. Не желая больше портить ногти, Канум, не подобая этикету, взяла чистый столовый нож и поддела им сургуч, после чего послание было открыто и можно его читать.       «Ваше Императорское Величество,       Принцесса Милина сообщила, что вы написали ей личное письмо, за что я очень благодарен: Её Императорское Высочество, наконец, позавтракали и уже с утра мы занимались делами Таркаты.       Принцесса была недовольна образом жизни таркатан и обещала начать перемены, но пока трудно сказать, как к этому отнесутся мои сородичи. Однако от имени Принцессы был издан указ об охоте на антилоп, который планируется обнародовать завтра перед началом утренней охоты.       Сегодня же вглубь лагеря были переставлены таркатанские шатры, которые будут мешать строительству набережной вдоль водного канала. Само строительство пока не начато, но всё огорожено кольями и красными лентами, однако таркатанам выделен проход для набора воды.       После этого Принцесса написала ваш письмо, подписала указ, отужинала и легла спать.       С почтением, ваш слуга Барака».       – Ну и деятельность развила наша девочка! – восхитился Шао Кан.       – Я же говорила тебе, что нужно её поддержать, – улыбнулась Синдел.       – Ты, как всегда, оказалась права, моя сероокая Богиня, – сказал Император.       – Интересно, что там написали наши Принцессы? – задалась вопросом Императрица и отложила себе второй кусочек пирога, поэтому в тарелке остался всего один кусок. – Если хочешь, то доедай.       – Ты сегодня щедра! – довольно рыкнул Кан и тут же наколол на вилку последний кусок пирога, оставив на тарелке только крошки от него и небольшие вишнёвые следы. – Давай читать письма наших дочерей.       Эденийка кивнула и решила начать с тубуса старшей дочери: на вид он такой же, как и вчера, поэтому мать по знакомому принципу открыла крышечку, наклонила футляр и оттуда ей на ладонь выкатился пергамент, свёрнутый в рулон, поверх была тонкая верёвка и личная печать Китаны. Синдел почему-то не желала портить или мять сургучевую печать, поэтому перерезала ножок верёвочку, от чего пергамент раскрылся и оттуда вывалились какие-то рисунки, что заставило даже Шао Кана оторваться от пирога, отряхнуть руки, облизать губы и склониться к столу. Императрица разложила все рисунки в ряд и оказалось, что на всех них по отдельности изображены корабли, построенные на шоканской верфи, весь их флот: грозный барк «Император Шао Кан», маневренный линейный корабль «Императрица Синдел Канум», загадочный фрегат «Король Горбак», неопалимый фрегат «Король Горо» и мощная бригантина «Королева Шива». Корабли с шоканскими названиями были похожи друг на друга по цвету, а вот барк и линейный корабль кажутся разными, но наверняка в морском бою из них может выйти неплохая команда, как и из императорской пары, в честь которой и названы эти судна. Канум полностью развернула письмо и вместе с Каном принялась его читать.       «Мои дорогие и любимые папа и мама,       Пишу вам поздно вечером, так как весь свой день посвятила государственным и строительным делам Куатана. Надеюсь, что мои известия не разбудили вас и вдруг не заставят маму волноваться.       С утра я проснулась от солнечных лучей и позавтракала удивительно вкусно: мне подали свежий хлеб, мягкое масло, яйцо всмятку, немного пряных трав, ломтики красной рыбы и национальный прохладительный напиток шоканов — ласси. Вкус не передать, это нужно пробовать, но я такого ещё не пила и кажется, что у моего любимого чая с черникой появился конкурент.       Полагаю, что рисунки нашего флота вы уже увидели. Признаться, я предполагала, что их сделают небольшими, но мне сказали, что на маленьких пергаментах так подробно всё не нарисовать. Сегодня я видела каждый из этих кораблей вживую, а теперь лежу и жалею, что не поднялась на борт, хотя наверняка меня бы туда не пустили. Как и близко не подпустили к строящимся кораблям, якобы для меня это опасно, но я хотя бы посмотрела на новый вид судна — внешнемирско-эденийский — построили внешнемирцы, а переделывают эденийцы: дело в том, что внешнемирское судно сидно кренится при повороте, чего у эденийских суден был не должно. Второй я, увы, не увидела. Строящимися кораблями заняты два дока из трёх, но мне сказали, что сейчас много планов и проектов, а каждое судно сделают уникальным: свой цвет, паруса и оружия.       На верфи же мы нашли новые рабочие руки, которых нам не хватало: без работы сидели 112 шоканов и теперь они будут трудиться на благо Куатана, а не своих карманов.       Полагаю, что Горо и Шива уже вам пожаловались, поэтому подтвержу: да, мной до добровольного снятия со своего поста был доведён главный архитектор Куатана Арки — он отказался строить город так, как требуют макеты и рассчёты мамы. Он хочет отстроить Куатан в первозданном виде, то есть в горбаковском стиле, ведь женщина ему не указ. Я и Горо предложили ему покинуть пост, раз работать по проекту мамы он не хочет, а он согласился и ушёл. Но можете не переживать, стройка не обезглавлена: на каждый объект назначен свой главный мастер и все они теперь будут подчиняться мне, Горо и Шиве, а не самодуру. Сегодня была произведена разметка дворца и шоканы потихоньку роют котлован, чтобы хватило места на подземные ходы и катакомбы.       Я очень благодарна вам за исполнение моей просьбы по поводу земли, цветов и строительных материалов, это сейчас очень необходимо! К тому же я отдала поручение начать разработку эскизов питьевых фонтанов.       Я очень рада, что у вас всё хорошо и вы не в ссоре, а то я прекрасно знаю, чем может закончиться недовольство мамы, а мне не хочется метаться между вами.       Ваши переживания напрасы, ем я достаточно. Вот сейчас, пока я писала письмо, то ела свой ужин — секепинг ремпа ратус — курица в йогуртовом маринаде с помидорами, луком и специями, вкус специфический и объяснить его трудно. А ещё пью ласси, потому что тут невероятно жарко, даже пришлось сегодня надевать не совсем привычную для меня одежду, но в пределах разумного.       Полагаю, что пока вы читаете эти строки, то я сытая и довольная отошла ко сну, может довольно рано, но у меня завтра слишком много дел до самого вечера, так как предстоит разгребать дела Арки и я бы снова хотела увидеть корабли. Если вы не возражаете, то я бы хотела побывать на борту одного из них.       С любовью, ваша дочь Китана».       – Неожиданно от нашей милосердной девочки, – заметил Шао.       – Кого угодно можно довести беспорядком, – сказала Дели. – Но вот просьба взойти на борт...       – ... не несёт опасности, – успокоил её Император. – Если она хочет, то пусть походит по палубе, может быть недочёты найдёт.       – Она же не корабел, – хихикнула Императрица.       – Она наша дочь и я ей доверяю, – сказал Кан.       – Даже после того, что наши дети устраивают в наше отсутствие? – снисходительно улыбнулась Канум.       – Ну там же Горо, Шива и Кинтаро, – сказал внешнемирец.       – Сильно их это останавливало в прошлый раз? – напомнила эденийка.       – Дели, перестань! – осёк её муж. – Содержание всех писем совпадает, значит дела обстоят так, как пишет Китана.       – Не злись, я просто пошутила, – сказала жена. – Обычно это я успокаиваю тебя.       – Так и я обычно отдаю тебе сладкое, – напомнил он. – Но перед эденийским пирогом я устоять не могу... и перед самым сладким эденийским десертом тоже...       – Давай лучше читать письмо Милины, ценитель сладостей Эдении, – хихикнула она.       Шао Кан прикрыл глаза и прислонился носом к виску Синдел, вдыхая аромат фиалок, что она источает. В душе Императора было невероятное умиротворение: рядом его Императрица, её пирог и горячий чай. Что ещё нужно в столь холодные осенние вечера, когда того гляди хлынет дождь? Да вряд ли что-то сможет с этим сравниться. Канум взяла со стола последний футляр, который точно принадлежит их младшей дочери Милине: он был из золота, инкрустирован розовым кварцем и ониксом, по бокам были сделаны искуственные порезы от лезвий, на крышечках сверкала личная монограма Её Императорского Высочества. Эденийка отвернула крышечку и наклонила тубус: ей на ладонь выкатился толстый пергамент, но кажется, что он вовсе не один, их несколько. Женщина срезала нить, на которой была личная сургучевая печать младшей Принцессы, из-за чего пергамент развернулся, но внутри был ещё один, что заставило супругов непонимающе переглянуться. Синдел полностью развернула бумагу и стала читать вместе с Шао Каном.       «Именем Её Императорского Высочества Принцессы Милины, повелеваю ввести запрет на добычу, отлов и иной охотнический промысел в отношении всех видов антилоп в пределах провинции Внешнего Мира Тарката. За нарушение сего указа или несоблюдение его предписания, повелеваю приговорить виновного: к лишению всех прав и ссылке на каторжные работы с целью отработки убитой антилопы по её рыночной стоимости в размере 20 внешнемирских золотых монет, или лишение руки, что нанесла антилопе смертельный удар, путём отсечения. За повторное нарушение сего указа предписываю исполнить смертную казнь путём отсечения головы».       По указом стояла дата, личная подпись и печать Принцессы, что была цвета брусники. Отец и мать в недоумении посмотрели друг на друга: с чего вдруг такие локальные указы? Неужто Милина снова кого-то задела или же её кто-то? Зачем такие радикальные меры? Пожалуй, от одного указа всё ясно не станет, может личное письмо прояснит суть сего поступка? Тут уж Шао Кан взял столовый нож, срезал верёвочку со второгг письма дочери, то развернулось, а внутри было ещё одно. Ну не футляр для писем, а матрёшка какая-то! Император развернул пергамент и принялся читать.       «Добрый вечер, мои дорогие папа и мама.       Мне было действительно очень приятно получить ваше письмо, значит в Империуме обо мне не забывают и очень любят, что придаёт мне сил на свершения, ради которых я сюда послана. Получив ваше письмо, я получила какую-то невероятную бодрость и стимул к работе — нежелание опозорить дорогих мне людей, которые на меня надеются.       Я прошу прощения за вчерашнее отсутствие моего письма: я была жутко подавлена этой поездкой в Таркату, дорога была ужасна, а потом я нарушила покой одной из таркатанок. Мне жаль, что я вызвала ваше неодобрение, но конфликт улажен: шатёр восстановлен, а таркатанка получила хороший кусок мяса антилопы. Не смею рассчитывать на прощение, но осуждения не желаю.       Папа, ты желал знать причину конфликта: я жутко устала в дороге и была голодна, но когда спустилась в таркатанский лагерь, то я была в гневе от того, как живут таркатаны. За столько лет, а именно за 2 года, они совершенно ничего не поменяли в своём быте: всё те же неровные шатры, поедание сырого мяса, никакого скота и грядок, единственная новинка — канал твоего имени. Я сама наполовину таркатанка, но не имею пристрастия к жизни в шалаше и поедании сырого мяса. Шатёр той таркатанки просто попался мне под руку, это мог быть и любой другой шатёр, лично её вины предо мной нет.       За вчерашний день я ничего сделать не успела, постоянно думала о причине своего назначения сюда, но утреннее письмо дало мне понять, что отправлена я сюда в качестве заботы о моём моральном здоровьи. По крайней мере мне так кажется.       После получения и прочтения вашего письма я решила всё же заняться работой с осознанием того, что никто не сможет изменить таркатан без понимания их уклада жизни, поэтому я благодарна, что вы отправили со мной Бараку, к тому же учусь я сама.       Если мой указ кажется вам чрезмерно радикальным, то я готова аргументировать своё решение. Сегодня утром, прогуливаясь по таркатанскому лагерю, я увидела, сколько убитых животных тащат таркатаны, в основном антилоп. Я бы поняла, если бы одну антилопу растягивали на несколько дней, варя супы, жаркое и прочее, но они делят мясо меж собой и едят в сыром виде. Во Внешнем Мире охота уже давно стала исключительно забавой, а в Таркате это способ выжить, но и численность антилоп это заметно снижает, ведь едят таркатаны 2-3 раза на дню. Мне жалко этих животных, поэтому сей указ издан на подобии маминого, которым она запретила браконьерство в лесах Эдении. Охотнический промысел таркатан я расцениваю именно как браконьерство, поэтому желаю это присечь и наконец заставить их заняться скотоводством. Указ ещё не обнародован, это будет сделано завтра утром перед началом охоты.       Сегодня также была проведена разметка набережной вдоль канала имени папы, но места слегка не хватило, поэтому пришлось переносить ближестоящие шатры вглубь лагеря, а взамен мы записали тех таркатан, чей покой был потревожен. Был составлен целый список: теперь эти таркатаны стоят первыми на получение каменного жилья, когда то будет построено. Были поставлены колья и растянута красная лента, но таркатаны по-прежнему могут подойти к каналу и набрать воды.       Пока я уговаривала таркатан переселяться, то заметила девочку, это её мать лишилась шатра из-за меня. Я подозвала её к себе и мы мило поговорили просто так, без всякого повода. Девочка оказалась очень милой, её зовут Аарья. Мы говорили с ней на таркатанском языке; я даже удивлена, что говорю на нём всё так же хорошо, даже слова не забыла.       Ещё раз благодарю вас за поддержку, понимание, заботу и любовь — всё это я чувствую даже на расстоянии и безмерно вам благодарна!       С огромной любовью, ваша дочь Мили.       P.S. Мамочка, макет просто замечательный!       P.P.S. Третье письмо содержит убедительную просьбу, без выполнения которой я не смогу перевоспитывать таркатан. Очень прошу её выполнить.».       – Столько радости в этом письме! – умилилась Синдел.       – Она и правда старается, – заметил Шао Кан. – В Таркате тоже дела обстоят так, как есть — Барака тому подтверждение.       – Я боюсь, как бы таркатаны не взбунтовались против Милины, – сказала Императрица.       – Пусть только рискнут, – недобро рыкнул Император. – Я от их лагеря и палки за свою дочь не оставлю. Но я не думаю, что придётся, Милина жаловала их при своём правлении, они должны прислушаться к ней.       – Пусть помогут ей Старшие Боги, – прошептала Канум.       – Не бойся, никто даст Милину в обиду, – обещал Кан и поцеловал жену в щёку. – Лучше давай просьбу нашей Принцессы прочтём.       Внешнемирец взял третье и, наверное, последнее письмо, всё-таки его младшая дочь и правда прислала обширные данные и может в глубине души чувствует себя виноватой, однако она написала письмо, а в самой Таркате развивает кипучую деятельность, что радует родителей. Шао Кан перерезал плотную нить столовым ножом, развернул пергамент и стал читать ту самую просьбу, без выполнения которой Мили не сможет перевоспитать таркатан.       «Прошу Его Императорское Величество великого Императора Внешнего Мира Шао Кана и Её Императорское Величество великую Императрицу Эдении доставить в Таркату:       Живого скота:        15 кур;        1 петуха;        15 свиней;        15 коров;        15 овец;        15 коз.       Деревья семейства розовые:        10 яблонь;        10 груш.       Овощные культуры:        8 мешков картофеля, каждый по 25 кг;        8 мешков моркови, каждый по 25 кг;        8 мешков капусты, каждый по 25 кг;        8 мешков огурцов, каждый по 25 кг;        8 бочек помидоров, каждая по 10 кг.       Помимо того:        8 мешков муки, каждый по 25 кг;        5 коробов яиц, в каждом по 30 штук.       Семена: листового салата, свеклы, лука, гороха, редиса, тыквы, кабачков, огурцов, помидоров и моркови.».       Император читал просьбы младшей дочери и чесал лысину, стараясь представить масштабы прошений, но оно и понятно: у Таркаты нет ничего своего, даже банальных специй, а может и есть, просто они не замечают их вокруг себя. Всё, что дают таркатаны — полезные ископаемые из шахт, но этим наесться невозможно, потому может и правильно, что она занялась окультуриванием своим полукровных сородичей.       – Моя ты умница! – умилилась Императрица.       – Прошение громадное, но я надеюсь она знает, что делает, – сказал Кан.       – Значит так, делами сельского хозяйства займусь я, – сказала Канум. – Напишу эденийским фермерам. И стоит отправить в Таркату необходимые инструменты... и немного эденийской земли, чтобы перемешали с таркатанской, может что и выйдет.       – Послушай, она же написала, что сделана разметка набережной, – сказал внешнемирец. – Может материалы ей прислать?       – Но она же не просила, – ответила эденийка.       – Может она писала она впопыхах и что-то забыла упомянуть, – рассудил муж. – Я за ней такое замечал.       – Ну раз ты считаешь нужным, то пришли, – ответила жена.       – Крепко она за них взялась! – сказал он. – Я надеюсь, что Мили-то переломает хребет этим дикарским повадкам.       – А мы должны ей помочь, – сказала она. – И надо бы написать ответные письма, пока нас не разморило.       – Да, ты права, моё эденийское сокровище, – согласился Шао. – Ты сиди, я схожу за бумагой и чернилами.       Император немедленно подорвался с места и пошёл в покои, там у Императрицы всегда есть всё необходимое для письма. Что ж, чаепитие вышло удачным: от пирога осталась только пустая тарелка, а вот остальное осталось нетронутым, даже жалко как-то. Канум чуть приподняла чайник: он ещё не остыл, а чая там немало, поэтому она налила себе горячий напитое в кружку, взяла плитку белого шоколада и стала есть, хотя сладкого тут надолго хватит. Наконец и Кан вернулся: в одной руке была стопка бумаг, в другой чернильница; всё это он положил на стол, а затем немного осовободил место на столе, поставив пустые блюда друг на друга. По щелчку пальцев в руке мужчины оказались его личная печать и сургуч, что он сделал и для жены. И вот теперь можно было заниматься письмом: что было личным, то супруги писали отдельно — внешнемирец для Горо и Бараки, а эденийка для Шивы, послание Кинтаро в ответе не нуждается. В основном эти письма содержали благодарность за предоставленную информацию и заботу об императорских отпрысках. На эти послания они потратили не так много времени, потому что хотелось до сна успеть написать своим Принцессам, которые уже наверняка спят и видят сноводения одно за другим. Уж эти письма родители писали вместе: отец диктовал, а мать перефразировала в более красивые речевые обороты и записывала, правда иногда они спорили о смысловой нагрузке предложения, но потом целовались и писали так, как скажет эденийка.       Времени на это ушло около часа: все письма выходили с первого раза и в переписывании не нуждались; чайник остыл до того, что его бирюзовые вставки уже не светились в темноте, наверняка тот эффект был достигнут за счёт тепла напитка. Теперь от сладостей не осталось и следа, но во рту была всё та же сладость, а груди тепло от по-зимнему горячего чая. От того и дыхание, медленно выкатывающееся изо рта, становилось плотными клубами пара, всё-таки не так уж и тепло на дворе, но любовь и чаепитие согрели их обоих. Поставив финальную точку, чернила просушили, чтобы не размазались, а затем ШаоДел стали сворачивать письма в тубусы, слегка перетягивать тонкими верёвочками и скреплять это личными печатями, которую тоже надо просушить. Чтобы скрепить верёвочку на письмах для дочерей, супруги сделали забавную вещь: вместо одной печати они поставили две — одна от отца, а другая от матери, зато надёжно и очень приятно для девочек. Закончив, Шао Кан и Синдел убрали письма в футляры и закрыли их поплотнее, чтобы вдруг не раскрылись в пути.       – Я отдам письма стражам, пусть передадут гонцам, – сказал Император.       Рука у Кана громадная, поэтому он взял все шесть футляров и ушёл вместе с ними. Канум ненадолго осталась одна: она закрыла чернильницу и погасила свечу, которой подогревали сургуч для его мягкости. Придерживая игривую шаль, эденийка снова подошла к краю балкона: небо словно ещё сильнее запасмурнело, а в воздухе стойко застыл влажный запах дождя, хотя она не слышала его да и садовые дорожки были сухими. Женщина мягко положила изящные ладони на холодные каменные парапеты и одним порывом выдохнула, заставляя воздух вокруг себя стать белым. Что ж, всё имеет свой финал: завтра закончится турнир, а потом она будет ждать возвращения своих Принцесс, хотя не ясно, что ещё принесут эти холодные дни. Вдруг, Дели ощутила, как её средний палец что-то кольнуло, как ледяной кончик иглы, что даже немного странно, ведь рядом совсем никого нет. Буквально через несколько секунд повторилось то же самое, что заставило Императрицу дёрнуть пальцами. Но вот «укола» стало уже два, от чего Канум вовсе убрала руку, сжав ей шаль, может рука просто замёрзла или устала от письма. Неожиданно на каменную перилу упала крупная капля, распластавшаяся бесформенной кляксой, их становилось всё больше и больше, пока в конце концов пред очами эденийки не появилась ливневая стена, которой разгрозилось пасмурное небо. Почему-то на душе стало легче, как небу, которое сбрасывает дождевые капли. Женщина высунула руку под ливень и та тут же намокла и замёрзла, что заставило её засмеяться и улыбнуться. Оглядевшись по сторонам, Синдел встала на носочки, чуть перевесилась через балюстраду и подставила лик под дождь, ей сейчас было очень хорошо. В шуме ливня Императрица не слышала ничего, кроме того, как шмякаются капли на каменные перила. Но вдруг талию сомкнули крепкие мужские руки, заставившие сердце неистово биться и полностью встать на ноги.       – Я передал письма стражам, – прошептал Кан, что было едва слышно.       – Очень хорошо, – более громко сказала Канум и развернулась к мужу: всё её лицо покрылось холодными дождевыми каплями, благо косметики на ней было не так много, чтобы переживать о его сохранности.       – Во имя всего Внешнего Мира, Дели! – снисходительно улыбнулся внешнемирец. – Ты же вся мокрая!       – Мне очень захотелось побывать под дождём, – хихикнула эденийка.       – А почти неделю назад после конной прогулки тебе мало было? – спросил муж. – Лучше пойдём в покои.       Синдел смотрела на Шао Кана с искренним обожанием: он так трепетно о ней заботится и поддерживает даже в самые трудные минуты, что делает и она сама. Император завёл свою Императрицу в покои и закрыл двери, чтобы холод больше не мучил её нежную эденийскую кожу. Кан обернулся и увидел, как Канум плавно идёт к нему, скинув по пути эту осточертевшую шаль: та мягко скатилась на пол с её плеч и распласталась бесформенным комком. Внешнемирец положил руки на её талию, которые эденийка стала мягко поглаживать своими ладонями. Жена встала на носочки и нежно коснулась губ мужа, одаривая их сладким поцелуем, как она любит. Чуть согнув ногу в колене, Синдел стала едва ощутимо потирать ей пах Шао Кана, томно дыша через нос. Что вдруг за порывы? Вроде бы Император даже не приставал к Императрице, но видимо это её желание, может что-то нашло на неё, ведь женская душа — потёмки, иногда даже ему трудно понять эденийские перепады настроения... но он определённо согласен на такое продолжение чаепития. Кан убрал руки с талии Канум, подхватил любимую под ягодицы и прижал к стене: та была холодной, но может это добавит особых ощущений к разгорячённому телу красавицы. Ох, будь у него четыре руки, как у шокана, то каждая бы была занята телом ненаглядной эденийки или бы спала от холода. Но с другой стороны какие к чёрту четыре руки? Ему и двух хватит, чтобы ублажить любимую. Их поцелуй был таким-то дико-нежным: он умело перехватил инициативу и их языки переплетаются в безжалостной борьбе за доминирование, что заставляет сердца стучать, как в битве. Оторвав Дели от стены, Шао понёс её к постели и уложил её спиной на мягкие простыни: её божественный лик высох от дождевых капель, а серебристые локоны небрежно распластались, даже не теряясь в белезне постельного белья. От тяжести поцелуя у Императрицы вздымалась грудь, а на лице поигрывала лукавая ухмылка. Император с хищным взглядом возлёг к ней и снова пленил её губы в длительный поцелуй, возбуждающе водя ладонью от груди до бедра супруги, а она поглаживала стальные кубики пресса. Умелые женские руки отстёгивали золотые доспехи и тяжёлые ткани, оставляя на мужчине только его нижнее бельё, а сама же обнажаться не торопилась. Взбудораженный порывом супруги Кан даже не сразу заметил, как умело Канум оказалась сверху и снова пожелала взять верх на ним и его телом. Внешнемирец был заворожён величавой красотой эденийки: возбуждённые черты лица, небрежно уложенные волосы и затвердевшие соски, что были видны чрез тонкую ткань платья. Изящные пальцы скользнули под тонкие бретельки и сбросили их с плеч, что заставило лёгкое платье скатываться вниз, огибая каждый милиметр роскошного тела. Ткань обнажила только верхнюю часть женского тела, а дальше осело на талии, так как она сидит. Синдел пришлось встать с Шао Кана, что снова дало ему возможность доминировать: он вскочил со своего места и прислонил жену спиной к кроватной стойке, держащей балдахин, она легла ровно меж её лопаток. Император с улыбкой провёл рукой по её щеке, убирая выпавший локон, и снова поцеловал Императрицу. Канум изнемождённо стонала, словно чего-то желала, потому Кан был вынужден оторваться от её губ. Эденийка изящно встала на колени перед мужем, спустила его нижнее бельё и довольно улыбнулась, видя готовый к страстной ночи половой орган. Жена убрала назад серебристые волосы, подползла чуть ближе, приоткрыла рот и... мягко обхватила губами головку, что заставило мужа даже довольно рыкнуть и схватиться рукой за стойку. Он слышал эти сладкие звуки, как его член проникает глубже в рот супруги, ощущает, как она двигает головой... Да, да, да, он хотел этого! Очень скоро плоть полностью оказалась во рту Синдел, она взяла до самого основания, оставляя бледный след губной помады. Шао Кан даже не положил руку на макушку жены, она и так взяла достаточно глубоко. Правда хватило Императрицу ненадолго: сердце тае билось в груди, что дышать становилось тяжелее, а самого Императора может хватить на несколькл часов, поэтому она выпустила член изо рта.       – Капитулируешь? – довольно ухмыльнулся Кан.       – Ну не только же тебе получать удовольствие, – повела бровью Канум.       Внешнемирец властно приподнял ногу эденийки и стал медленно входить в неё: то ли изводит, то ли просто не хочет делать ей больно. Это вызывало головокружение и мурашки у нетерпеливой красавицы, но когда она ощутила первый толчок, то вовсе обмякла. Выходит, что Шао Кан побеждает, снова доминирует он. С каждым разом Император двигал тазом всё быстрее и чуть приподнимал Императрицу, всё же ей не очень удобно кататься спиной по деревянной стойке, особенно на ватных ногах. С каждым вздохом они поочерёдно шептали имена друг друга, вырывающиеся вместе с дыханием.       Это длилось долго, они меняли позы, их тела были единым целым, а один раз внешнемирец всё же позволил эденийке доминировать: она была сверху и не просто елозила вверх-вниз, а двигала телом, словно в восточном танце, выгибаясь дугой. Всё это было чудесно под шум дождя, к тому же в соседних покоях никого нет, можно не стыдиться... хотя стыдятся ли они этого вообще? Вряд ли.       Уже завтра полуфинал и финал турнира, дождь подспособствует тому, что песок станет удобнее и плотнее, еслт таркатаны не успеют перекопать его. Сегодня, пожалуй, каждый исполнил то, что хотел, а если не успел, то завтра есть целый день... да и не ясно, что будет в новом дне и каким он окажется, но лучше не думать об этом, а спокойно поспать перед финальным днём турнира и набраться сил, которые пригодятся каждому.