Турнирная встреча старых друзей

      С момента финала турнира минул месяц. Иноземные гости уже покинули императорский дворец, но обещали прибыть к свадьбе Коталя и Джейд, если конечно будут приглашены. Однако подготовка к самому важному событии в жизни нефритовой Леди ещё даже не начата, ведь на носу самый главный праздник года — Новый Год. Ледяная колдунья Изольда и её верные помощницы принесли во Внешний Мир холода, снег и метели, но вместе с тем пришло и ощущение праздника. В воздухе витала предновогодняя суета, атмосфера сказки и всеобщего трепета перед будущими годом. Что он принесёт империи Шао Кана? Хотелось бы, чтобы было много хороших моментов, а не кровь, хаос и разрушения... по крайней мере сам Император не будет источником этих бедствий. Всю столицу украсили сверкающие огоньки, яркие шарики из стекла и хвойные веточки, но самое главное дерево года расположилось на главной городской площади — тридцатиметровая ёлка, украшенная шарами всех оттенков красного цвета, а навершие выполнено в виде камидогу Внешнего Мира, что по цвету не сочеталось с общей композицией, но Синдел с трудом убедила себя смириться. Сама же Императрица, как хранительница домашнего очага, взяла на себя обязательства по приготовлению дворца своего супруга к Новому Году, хотя тоже была тут полноправной хозяйкой. По приказу Канум дворец был украшен в зелёных оттенках: это не только еловые ветки, но ещё и свечи, шары, гирлянды и прочее. Почему такой цвет? Эденийка настолько измучилась от ссор детей, кошмаров Ктулху и турнира, что решила окружить себя цветом мира, согласия и спокойствия, чтобы привлечь во Внешний Мир эти чудесные блага. К тому же это подчеркнёт благословение будущего брака наместника Ош-Текка Коталя и императорской Леди Джейд, ведь последняя обожает этот цвет. Повара и кондитеры совместо с правительницей разработали праздничное меню, чтобы каждый удовлетворился тем или иным блюдом и не питал к нему отвращения.       Уж сколько бы крови криоманта не было в Синдел, а всё же она стала мёрзнуть, потому теперь она носила изящные пальто с высоким воротником и длинными рукавами, а юбки сменились узкими брюками или леггинсами. Но даже такие лишения и муки не заставляют Императрицу меньше любить это чудесное время года, ведь она обожает вид глицинии, спрятанной под мягким кружевом снега, зимние забавы и праздники. Да и на новый год Канум имела большие планы: уже с января она вплотную займётся организацией свадьбы старшей воспитанницы с учётом традиции Внешнего Мира, Эдении и Ош-Текка, хочет убедить мужа выделить ещё немного пространства во дворце и сделать для кабинетов приёмную комнату, чтобы просители не стояли в коридоре, а могли собраться с мыслями в мягких креслах, выпить горячего или холодного напитка или перекусить чем-нибудь сладким; к тому же она хотела навестить свою подругу Шиву в Куатане, ведь без её помощи и поддержки ей тоскливо. Впрочем, даже при сильных холодах эденийка находила способ согреться: пила горячий чай с корицей или кофе с зефиром, занималась физическим трудом и... любовными утехами с любимым внешнемирцем. Но это не только удовольствие плоти, но ещё и жаркие объятия, нежные поцелуи и закутывание в одеяло, ведь ему-то холода не страшны, а супруга и заболеть может.       Сегодня уже 31 декабря, последний день этого года. Императорская чета ожидает собрать вокруг себя всех самых дорогих и близких людей: детей, будущих зятьёв и невестку, высших дворцовых слуг. Горо и Шива получили приглашения, но к сожалению ответили отказом: они не хотят покидать свой народ, уверовавший в перемены и светлое будущее, потому желают провести праздник в Куатане. Такого же ответа придерживался Барака... к тому же он боялся, что без присмотра таркатаны снова разбушуются и разнесут всё то, что привнесла Милина. К слову о Принцессах: они ещё не прибыли, но Король Куатана и наместник Таркаты ещё утром прислали депеши о том, что и та, и другая императорские дочери выехали из провинций в сторону столицы, поэтому девушек ждали с минуты на минуту. Синдел же бегала по всему дворцу, занимаясь последними приготовлениями: украшение дворца, праздничный стол, нарядное платье, проверка чистки парадного въезда во дворец, чтобы кареты дочерей не застряли в снегу, да и всем остальным. Все дела дворца, как и всегда, легли на хрупкие плечи Императрицы.       Чем же в это время занят Шао Кан? Чем и всегда в такие моменты — не мешает ей. А что Император может сделать? Он не разбирается в цветах и оттенках, материалах (кроме того, что нужно для солдат и строительства), блюдах и всём том, что тонко знает и чувствует его жена. Кану оставалось только покорно согласиться с решением Канум и заниматься своими делами. А дел у него всегда много: государственные решения, поддержание мира и справедливости, строительство, армия и вообще всё то, чем обязан заниматься правитель. Впрочем, у внешнемирца была новая отдушина помимо махания молотом, жены и детей — собаки. Фобос и Деймос с самого момента, как стали питомцами Шао Кана, жили во дворце с постоянным доступом в дворцовый сад, всё равно там уже многое выкопали и перенесли в оранжерею, так что они могли свободно метить. Обоих кобелей, которым уже исполнилось два месяца, пока не пускали к матёрым боевым псам, чтобы те не разорвали их в клочья, хотя Арес уже познакомился с ними и был дружелюбен. Вообще Император ни к одной своей собаке не относился так осторожно, ведь обычно он со щенячества запускал их в общую псарню, где они жили вместе со всеми, а тут позволил задержаться во дворце и даже в своих супружеских покоях. Во многом на этом настояла сердобольная и великодушная Императрица, которая так растрогалась от милого вида собак, что упросила мужа подержать их во дворце хотя бы до первого потепления. Тем не менее, это не означало, что Кан балует их: Фобос и Деймос едят строго по расписанию и с его разрешения, им запрещено спать на постели и метить во дворце, а также они уже выполняют команды «Сидеть», «Лежать», «Фу» и «Место», что особенно необходимо неугомонным щенкам. Но Канум, питая слабость к братьям меньшим, тайком от мужа баловала их: чесала за ушком, играла и угощала лакомствами. Ох, знала бы эденийка, для чего раньшк в Земном Царстве выводили этих будущих боевых псов.       И вот, закружившись в дворцовых делах, Синдел носилась из одного конца своей обители в другой, поднималась и спускалась с этажа на этаж. Императрица не имела ни секунды покоя, чтобы присесть и выпить хоть чашечку своего любимого белого чая, а ведь к этому ещё добавилось волнение за дочерей: как бы их не тронули разбойники и негода, иначе весь праздник будет испорчен, хотя конечнн в первую очередь важны именно девочки. Канум оглядывалась по сторонам: всё идеально украшено и подготовлено, но больше конечно её волновали окна, из которых она надеялась увидеть две подъезжающие кареты. Так, закрутившись в предпраздничной суете и несмотря на собственную безопасность, эденийку кто-то вдруг схватил за руку и затащил в одну из глубоких коридорных ниш. Женщина только и успела, что ахнуть от удивления, а затем перед ней возник образ обожаемого мужа, который всё же сумел подкараулить её за углом. Шао Кан улыбался с блестящими от похоти глазами и положил громадные руки с отросшими когтями на бёдра Синдел.       – Ну вот ты и попалась! – победно произнёс Император.       – Шао! – возмутилась Императрица. – Что за фокусы с утра пораньше?       – Ну, во-первых, сейчас уже час дня, – парировал Кан. – А во-вторых, я соскучился. Ты настолько забегалась, что совсем не обращаешь на меня внимания.       – Дракончик, ну ты же знаешь, что я готовлюсь к празднику, – ласково говорила Канум.       – А я тебе не мешаю, – невинно сказал внешнемирец. – Но ведь мне не хватает твоего внимания.       – Скорее моего тела, – усмехнулась эденийка.       – Да, конечно, – шутил муж. – Поэтому я перед сном сидел с тобой у камина, напоил какао с зефиром и спать уложил. А мог бы и совратить. Или может быть, чтобы сейчас заслужить твоё внимание, я должен куда-то уехать и вернуться или изваляться в грязи?       – Ну ты же не собака, – сказала жена. – Кстати, а где Фобос и Деймос?       – В саду бегают, – ответил он.       – А они на кареты не кинутся? – заволновалась она.       – Если кинутся, то ты знаешь, что моим псам за это бывает, – ответил Шао. – Уж на свою семью я им кидаться не дам!       – Тогда хорошо, – сказала Дели. – Шао, но мне правда пора, там же ещё столько дел!       – Каких? – спросил Император. – В двадцать пятый раз замучить поваров расспросами или в сто двадцатый раз посмотреть на ёлку? Хватит тебе уже носиться, о себе подумай!       – А что мне о себе думать? – не поняла Императрица.       – Ну, например, о том, что ты наверняка замёрзла, – ответил Кан и ласково сжал её руку. – Ведь замёрзла — пальцы холодные. Тебе нужно согреться.       Прыткие когтистые пальцы внешнемирца поднялись с руки эденийки к вороту её пальто, так плотно сидящему на шее. Мужчина поддел верхнюю золотую пуговицу с малым гербом старой эденийской династии, и та открыла ему взор на тонкую обнажённую шею супруги, такую уязвимую к холодам и такую притягательную для мужских ласк. Шао Кан осторожно, чтобы не поцарапать жену, когтем отодвинул краешек воротника и загнул его, чтобы не мешал. Одним движением Император, словно вампир, набросился на шею Императрицы, но не с укусами и жаждой крови, а с жаркими поцелуями, даже шлем ради этого снял. Умелые движения губ и языка Кана заставляли Канум покорно подчиниться и обеими руками опереться на стену, главное маникюр не попортить, ведь он свежий, сделан буквально на днях. У эденийки вздрогнуло дыхание, а по телу растекалось тепло, доходя до самых кончиков холодных пальцев, она едва сдерживала в горле тяжёлый предательский стон. Мужчина был доволен собой, ведь хоть кто-то же должен остановить его жену от постоянной работы... хотя если подобным образом сделает кто-то ещё, то его голова тут же станет новым мячом для игры в гольф. Свободной рукой Шао поддел ещё две пуговицы, скрывавшие под собой ключицу и глубокое декольте Дели, которой от жара страсти уже даже украшения стали как пытка колёным железом, но такая сладкая. Губы Императора опустились на ключицы, при том так умело, что Императрица в страстной истоме коснулась ежевичными губами лысины мужа и оставила неровный след. Кан, чуть согнув колени, ласкал губами грудь Канум, переходя то на одну, то на другую, кончиком языка касаясь ложбинки, что возбуждало жену уже до согласия пройти в личные покои и запереться там на несколько часов.       – О, Ваше Императорское Величество! – бесцеремонно Шиннок пойми откуда появился Шанг Цунг.       И дурман похоти как ветром сдуло: эденийка тут же смутилась, отодвинув голову внешнемирца и стала застёгивать пальто дрожащими от волнения пальцами. И ведь каков Шанг: хоть бы голос подал своими поисками или отвернулся бы. Может Цунг до сих пор заглядавается на Синдел и уже давно тут стоит... хотя конечно же он не настолько бесстрашный, чтобы связываться с ревностью Тани. Колдун всё же отвёл взгляд, разглядывая свои золотые неко-те, хотя вся ситуация казалась ему довольно комичной.       – Цунг... – закипал Шао Кан, но при жене ругаться не хотел. – Вот мать твою... похвалить надо за такого сына!       – Стараюсь, великий Император, – учтиво кивнул Шанг Цунг.       – Чего ты хотел? – спросил Император, поправляя шлем.       – Я хотел сообщить, что процессии Принцессы Китаны и Принцессы Милины въехали в город, – ответил Шанг.       – Цунг! – в голосе Кана зазвучала радость, а на лице появилась улыбка. – Вот умеешь же ты хорошие новости приносить!       – Правильно, лучше всегда приносить хорошие новости, – сказал Цунг, а затем тихо добавил. – Чем уворачиваться от молота.       Благо внешнемирец этого уже не услышал, а то секунд через пять похититель душ отправился бы в длительный полёт из окна третьего этажа вниз головой. Правители как-то разом позабыли о своём бесстыдстве за углом и поторопились к парадному входу дворца, куда и должны прибыть обе кареты. И Шао, и Дели соскучились по своим девочкам, которых не видели больше месяца и уж очень хотели обнять их, поцеловать и расспросить о дальних провинциях Внешнего Мира. Проход процесси через всю столицу должен занять немного времени, так как по всему пути следования Принцесс расставлена охрана, которая не должна допустить остановки экипажей и преграждения их пути. Снег расчищен почти до мощёной дороги, так что колёса не сядут в снегу, а коням будет легче идти без сугробов.       Шао Кан и Синдел вышли во двор, где уже были их дочери, сын и его возлюбленная, остальных пока не было, видимо решили уступить честь первого прибытия именно Принцессам. Все одеты тепло, никто не кичился своей морозостойкостью, хотя Император и Принц не особо-то и мёрзли, но Императрица уж очень упросила мужа и сына одеться теплее, потому оба носили укороченные шерстяные туники с ремнями, широкие брюки, плащи или пальто с мехом и высокие сапоги. Заснеженный сад Канум был прекрасен: осадков выпало столько, что слуги замучились чистить дорожки и из сугробов уже получились горки, все кусты и деревья засыпало пуховым снегом, а маленькие ягоды или неувядающие цветы покрылись частыми иголками инея, походя на колючки. Но самой красивой была роскошная глициния, укрытая снежной фатой; ей не нужны ни ёлочные украшения, ни сверкающие огоньки, чтобы выглядеть нарядной для праздника, ведь она и так хороша своими сиреневыми лианами. Рядом, прыгая в сугробы, бегали чуть подросшие Фобос и Деймос: будучи ещё щенками, они были неугомонными и игривыми, но не торопились бежать в открытые ворота дворца, иначе потом их днём с огнём не сыщешь, а если и сыщешь, то.. наказания не миновать. Стоит заметить, что и немецкая овчарка, и ротвейлер ещё до того, как получить своё предназначение в виде охоты, охраны и службы, уже имели собственные ошейники: это были кожаные ремешоки цвета маренго с золотым камидогу Сейдо и гравировкой «‎Деймос»‎ и «‎Фобос»‎, чтобы точно знать и помнить, что это подарок Хотару, хотя обычно у каждого пса свой цвет ошейника и вид жетона. Оба щенка испытывали благоговенный трепет перед Императором и тыкались носами в ладони Императрицы, ища хоть какие-то лакомства, к которым от неё привыкли.       Наконец, сердце каждого ожидающего радостно дрогнуло, когда послышался стук частый копыт, который не издаст одинокая лошадь, тут либо конный взвод, либо цуг, несущий карету. Кан недовольно сделал шаг вперёд, потому что скучал больше, чем все остальные, может даже в некоторой степени считал себя виноватым перед Принцессами: Леди и Принц были здесь, а они вдали от дома и семьи больше месяца жили в необустроенных провинциях. К цокоту копыт вскоре добавилось поскрипывание карет, становящийся всё более отчётливым, а затем, к большой радости, среди белых снегов и лёгкой дымки холода показался четырёхлошадный цуг, а за ним богатая синяя карета с серебряным веером на вершине. Лошади не сбавляли темп, но и не торопились, чтобы вдруг не повредить свой воз и самый ценный для Шао Кана груз — его дочерей. И вот, первая пара лошадей пересекла дворцовые ворота, правда сегодня без оркестра, иначе горнисты крепко прилипнут к холодным трубам. Чем ближе подъезжали обе кареты, тем яснее улыбалась императорская семья, ведь уже вот они, обе девушки, которых так ждали и к приезду которых так готовился весь дворец. Синяя карета подъехала к кругу и отъехала чуть в сторону, чтобы не мешать проезду второй, пурпурно-розовой с золотыми скрещенными саями наверху. Лакеи немедленно поставили степеньки, чтобы Принцессы могли спуститься без проблем и акробатических номеров, а затем открыли дверцы, подавая руки. Почти синхронно из обеих карет вышли императорские дочери... от внешнего вида которых Синдел самой стало холодно: голые плечи, не укрытые ни плащом, ни накидкой, открытые для всех ветров шеи и обнажённые руки. Безусловно, обе они наверняка ехали по жаре пустынь, а потом уж где им переодеваться? Впрочем, не столь важен их внешний вид, как сам факт их прибытия: живые, здоровые, непокалеченные и такие счастливые со сверкающими глазами. Изо рта у обеих шёл плотный пар, рассеивающийся выше их голов.       – Х-холодно у вас тут, – подрагивая, сказала Китана.       – Мои девчонки! – радостно воскликнул Шао Кан.       Счастливый отец, не стыдясь своих чувств, подбежал к дочерям и обнял их, крепко прижимая к себе: такие маленькие, хрупкие, холодные и безумно похожие на свою великолепную мать. Император целовал их макушки, а сердце его радостно билось от присутствия девочек рядом. И этот человек заслужил титул кровавого тирана и жестокого деспота? Что ж, тогда Шиннок — ангел во плоти и главный союзник Рейдена. Кан от радости прикрыл глаза, чтобы насладиться этой радостью возвращения родных дочерей. У всех присутствующих это вызывало улыбку и умиление, ведь подумать только — человек, которого обвиняли в самых тяжких грехах, ласкает своих детей и не может отпустить. Обе Принцессы прижимались к отцу и обнимали его, потому что скучали и ждали момента встречи, а каждое отправленное ими письмо было отдушиной. С момента отбытия из дворца не осталось обиды и гнева, терзавших душу, от того и миг встречи был столь радостным.       – Папочка, какой ты тёплый! – блаженно проговорила Китана.       – Ваша мама зимой называет меня грелкой, – ласково произнёс Шао Кан.       – А... наших грелок ещё нет? – осторожно спросила Милина.       – Пока нет, – ответил Император. – Но ваша мама их пригласила.       – Сестрички! – радостно прокричал Рейко и подбежал к ним, подавая пальто. – Наденьте, а то простудитесь!       – Спасибо, братик! – улыбнулась старшая Принцесса, надевая пальто.       – Мы очень скучали! – сказала Милина, также взяв пальто.       – Я тоже скучал! – сказал Принц. – Мы все скучали! Я бы сейчас замучил вас расспросами про провинции, но сначала... – он подхватил обеих сестёр и закружил их, радостно смеясь.       – Рейко, надорвёшься! – засмеялась старшая сестра.       – От вас надорваться невозможно, – отмахнулся брат.       – Кити! – бежала к ним Синдел. – Мили!       – Мамочка! – с лиц обеих сестёр не сходила улыбка.       – Дорогие мои! – щебетала Императрица. – Любимые, родные! Ох, во имя всей Эдении, пока вы ехали я чуть с ума сошла от волнения!       – У нас такая охрана была, что только недоумок решит на нас лезть! – смело возразила младшая дочь.       – Рейко, ну дай мне их! – со смехом попросила Канум.       – Сам ещё ненатискал! – сказал сын.       – Рейко, – снисходительно улыбнулся Кан.       – Когда я маленький был, то они мне все щёки растянули, – важно сказал Рейко. – А теперь я просто скучал, но хорошо, отпущу... ненадолго, – он поставил их на землю.       – Мои девочки! – сюсюкала мать, целуя их ледяные щёки и покрывая их ежевичной помадой. – Мои сладкие! Мои милые! Хоть теперь от сердца отлегло, что вы дома!       – Я так и думала, что ты будешь переживать, – снисходительно улыбнулась полутаркатанка.       – Ну а как не переживать за своих детей? – задалась Синдел риторическим вопросом. – Что я за мать, если не волнуюсь за своё чадо?       – Ты самая чудесная мать, которую можно только желать! – сказал Принц, а затем посмотрел на Леди и возлюбленную. – Ну а вы там чего встали, как неродные?       – Джейд, дорогая моя! – радостно сказала синий ассасин, когда сестра-подруга подбежала к ней. – Я так рада за тебя! Наконец Коталь решился на брак!       – Я так долго ждала этого! – сказала Джейд, показывая помолвочное кольцо.       – Ты заслуживаешь это счастье, Джейди, – улыбнулась Милина. – Я уверена, что ты станешь хорошей правительницей Ош-Текка и достойной супругой для Коталя.       – Спасибо за тёплые слова, – улыбнулась нефритовая Леди. – Для меня это правда стало большой неожиданностью! Ведь он выжидал момент.       – Значит был смысл стремиться к победе, – сказала Китана.       – Кити, мне страшно представить что с тобой было, когда ты узнала про Лю Канга... – старшая воспитанница прикусила палец.       – Я думала, что с ума сойду, – призналась старшая Принцесса. – Ведь голова это не ноги и не руки...       – А глаза это не нос и не губы, – саркастично заметила Скарлет.       – Ооо, ну хоть что-то остаётся неизменным! – засмеялась старшая из сестёр и обняла младшую. – Я даже соскучилась по твоим колкостям, Кровавая брюзга!       – Мне целый месяц пришлось подтрунивать Джейд и Рейко в два раза больше из-за вашего отсутствия, – в шутку жаловалась кровавая Леди.       – Ну против меня твои шутки не действуют, – гордо сказал наследник.       – Это как неделю назад, когда я тебе вместо клубники свою помаду в рот сунула? – кровавая ведьма изогнула бровь.       – А зачем? – не поняла синий ассасин.       – Потому что я с ним поговорить хотела, а он в книжки уткнулся, – ответила кровавая колдунья. – Пришлось предложить ему «‎клубничку»‎... со вкусом помады.       – Ну и поговорили вы в итоге? – снисходительно улыбнулась Китана.       – Да, – утвердительно ответил брат. – Через закрытую дверь, когда Карли от меня пряталась.       – А мог бы дверь из красного дерева разнести! – влезла Императрица.       – Кто о чём, а Дели о деньгах! – цокнул языком Шао Кан. – И это говорит человек, с детства евший с золотой ложки.       – Ну не с золотой, а с серебряной, – поправила его Канум. – Но это не повод разносить дверь!       – Об этом никто и не спорит, дорогая, – сказал Император и поцеловал её в макушку. – Самое главное, что наши дочери теперь вернулись. Да, кстати, Китана, Милина, я хотел бы услышать от вас устный доклад о вашей поездке в провинции.       – Хорошо, папа, – сказали дочери.       Вдруг их всех (кроме мужчин) испугал странный звук, похожий на портал с примесью хлопка. Прямо посреди круглого двора возник огненный столб до самого неба, мигом прогревший вокруг себя воздух и растопивший начинающийся медленный снегопад. Пламенный вихрь рассеялся, оставив чёрную копоть на тонком слое снега, и внутри него появилась мужская фигура в тёплой куртке цвета янтаря с символом клана Ширай Рю на левой груди и чёрных широких штанах, концами заправленных в высокие кожаные сапоги. Безусловно, такое появление и цвета одежды свойственны только одному знакомому им бойцу.       – Ханзо! – радостно воскликнула Милина и бросилась в его объятия.       – Милина! – Скорпион поймал свою возлюбленную и крепко прижал к себе. – Моя Аматэрасу!       – Наконец мы снова вместе, мой Сусаноо! – ласково сказала Принцесса. – Я так скучала! Ждала каждого твоего письма!       – Я, признаться, не ожидал, что ты будешь мне писать, – сказал Ханзо. – Но для меня это и правда стало большой радостью!       – Мне кажется, что после такой разлуки я совсем не смогу тебя отпустить, – искренне говорила императорская дочь.       – Так не отпускай, моя сакура, – Хасаши прислонился к её лбу своим. – Я хочу быть рядом так долго, насколько это возможно. Пойдём, хочу поздороватьсч с твоими родителями.       – Мы очень рады вашему визиту, мастер Хасаши, – учтиво сказала Синдел.       – Для меня честь посетить Внешний Мир, – сказал подошедший грандмастер и поклонился. – Император. Императрица.       – Из всех своих возможных зятьёв больше всего я рад именно тебе! – честно сказал Шао Кан и пожал ему руку.       – Почту за честь, – всё же японец имел такт и навык общения с тестем и тёщей. Затем он повернулся к старшей сестре своей возлюбленной. – Я поздравляю вас с помолвкой, Леди Джейд.       – Благодарю, мастер Хасаши, – сказала Джейд. – Стоит думать, что вам об этом рассказала Милина?       – А разве это был секрет? – удивилась полутаркатанка.       – А разве я тебя ругаю за это? – нефритовая Леди задалась риторическим вопросом.       – Встретились как-то раз два одесских еврея... – начала Скарлет.       – Кто? – не поняла Китана.       – Не обращай внимания, Принцесса, у Карли просто хорошая память на анекдоты, – послышался знакомый бархатный голос.       Все глянули в сторону ворот, откуда донёсся голос: сквозь дымку холода шёл мужчина, убрав руки в карманы кожаной куртки, за спиной развевался оборванный плащ, на нижнюю часть лица натянут тонкий вязаный шарф, а на голове ковбойская шляпа. Эта личность тоже всем знакома — Эррон Блэк, лучший стрелок Внешнего Мира и дамский угодник, хотя последнее уже лишь прошлое, ставшее легендой после возобновления отношений со Скарлет. Кровавая Леди улыбнулась и хотела броситься к нему, как вдруг с обеих сторон к нему полетели Фобос и Деймос: оба пса, пробив собой сугробы, со злобым щенячьим оскалом стали лаять на Эррона. Блэк, привыкший себя защищать, в секунды вытащил оба револьвера, наставив их на собак.       – Фобос! – осёк их Шао Кан. – Деймос! Фу!       – Негостериимные у вас собаки, Император, – сказал стрелок, не опуская оружие.       – От тебя самого собакой пахнет, вот и кинулись, – сказал Император, а затем посмотрел на подошёдших к нему собак. – Буду учить вас команде «‎Ко мне»‎.       – Эррон! – Скарлет с большим нетерпением бросилась его обнимать.       – Опять без шляпы! – покачал головой Эррон Блэк и надел свою шляпу ей на голову.       – У тебя ресницы белые, – сказала кровавая Леди, с интересом разглядывая его глаза.       – Хорошо, что бороды у меня нет, – сказал Эррон и опустил шарф вниз, чтобы открыть лицо. – А то был бы, как Санта Кан.       – Эта роль только у моего папы! – важно сказала кровавая ведьма.       – Пойду, кстати, поздороваюсь с ним, а то мне за этих собак влетит сейчас... – сказал Блэк.       – Правильно, Блэк, а то если бы ты выстрелил, то... – грозил ему Кан.       – Вы бы снесли мне голову молотом, – без удивления продолжил стрелок.       – Нееет, – угрожающе протянул внешнемирец. – Для тебя бы я подобрал более серьёзное наказание, я тебе ещё Скарлет не простил.       – Мы вместе уже полтора года, а вы всё меня третируете, – недовольно сказал Эррон Блэк. – Да и не выстрелил бы я, сам собак люблю!       – Знаю, у тебя есть Гранат, – вдруг сказал Шао. – Но иногда тебя нужно стимулировать, чтоб глупостей не делал.       – Он тебе флирт с Императрицей никогда не простит, – шёпнул ему Скорпион.       – Дорогой, перестань! – утихомирила мужа Синдел. – Мы очень рады тебе, Эррон!       – Рад быть вашим гостем, – на манер Скорпиона сказал Эррон. – И за собак простите, рефлекс.       – Что ж... – сказал Император. – Забудем это недоразумение, но в следующий раз... бежать тебе от молота, Блэк!       – Папа, ты хочешь оставить меня чёрной невестой? – возмутилась кровавый ассасин. – Ты же знаешь, что я люблю Эррон!       – Поэтому я и мирюсь с его выходками, – сказал Кан.       – Мне казалось, что я уже доказал свою верность вам и вашей дочери, – искренне говорил Блэк.       – Именно по этому я готов с тобой мириться и наставлять на путь истинный, чтобы ты не огорчал мою дочь, – вдруг внешнемирец протянул ему руку.       – Тогда я обещаю не разочаровывать ни вас, ни Карли! – стрелок крепко пожал ему руку.       Шао Кан и правда переменчив к Эррону Блэку: то ругает его за всякую провинность, то хвалит и ценит его преданность. Видимо Император и правда искренне переживает за судьбу своей младшей приёмной дочери, особенно после того, как она несколько раз обжигалась об эти отношения. Может быть в новом году Кан всё же и вовсе отменит эту своеобразную муштру для Эррона и станет более уважителен к нему... если тот снова его не разочарует. Неожиданно, морозный воздух и прелестную тишину рассёк внезапный удар молнии, что зимой является редкостью. Громовая змейка разом исчезла, но не бесследно: в точке её удара появился молодой мужчина азиатской внешности и доброй улыбкой. Одет он достаточно тепло, значит понимал куда держит путь: на нём была белая рубашка с запахом и длинными рукавами, поверх надета чёрно-коричневая кожаная жилетка на одно плечо, отороченная мехом, широкие концы чёрных штанов плотно упрятаны под гетры и плотно затянуты красными шнурками, а на ногах были тёмные льняные тапочки. При виде него Китана засияла и в радостном нетерпении бросилась в объятия того, ради кого сердце так бешено стучит в груди. Хотя было и волнение: старшая Принцесса уже осведомлена о том, что наместник Ош-Текка проломил Избранному череп; лекари на силу выходили бедолагу, прибегали даже к магии, ведь какими бы ни были взаимоотношения Шао Кана и Лю Канга, а всё же оба они любят Китана, потому правитель приказал делать всё, чтобы спасти жизнь шаолиньского монаха.       – Лю! – обеспокоенно произнесла Кити, лихорадочно стараясь рассмотреть голову возлюбленного. – Ну-ка быстро показывай голову!       – Всё в порядке, моя Принцесса, – как всегда успокаивал её Лю, взяв за руки. – Голова цела, мозги не вытекли.       – Хотя было б там чему вытекать, – усмехнулся Шао Кан.       – Я уже и так без головы... вернее без ума от вашей дочери, – Избранный не стал ссориться с отцом своей возлюбленной. – Я по ней очень скучал!       – Я тоже скучала, – Принцесса прижалась лбом к его груди. – Быть там, в Куатане, пока ты здесь мучился после травмы...       – Это чуть менее больно, чем быть пронжённым молнией Рейдена, – хохотнул шаолиньский монах. – Кстати, она меня сюда и принесла!       – Я уже на секунду подумал, что Рейден обучил тебя силе грома, – сказал Император.       – Это слишком высокое мастерство, Император, – признался парень. – Это божественная сила, а у меня энергия Ци.       – Но ведь ты умеешь телепортироваться, – сказала Синдел.       – Лишь на малые расстояния, Ваше Императорское Величество, – скромно сказал Лю Канг. – За спину, например. Чтобы путешествовать между мирами нужно обладать высоким уровнем энергии Ци, но я пока этого не достиг. Однако Лорд Рейден обещал научить меня, ведь я часто путешествую между Земным Царством и Внешним Миром, чтобы быть рядом со своей любимой.       – И всё же Китана в выборе не ошиблась! – довольно улыбнулась Императрица.       – Как хорошо, что изменились нравы и теперь царственная кровь может выбирать себе любовь по сердцу, а не по титулу, – ясно улыбнулась старшая императорская дочь.       – Эти правила многим попортили жизнь, – сказала Канум. – Мне ли не знать! Я в первую очередь искала любовь.       – Нашла? – улыбнулся Кан.       – Нашла... но 10 000 лет назад оказалась слепа, не разглядев её, – эденийка влюблённо прильнула к мужу. – Я так жалею, что тогда оставила тебя и детей.       – Мы ещё в Европе договорились не вспоминать о прошлом, дорогая, – сказал внешнемирец, укрыв и без того тепло одетую жену своим плащом.       – Прошлое всегда полно ошибок, каждый из нас хоть раз в жизни был неправ, – мудро изрёк Рейко. – Я-то уж точно больше одного раза.       – Если жить прошлым, то будущего не будет, – сказала Ли Мей, глядя на возлюбленного. – Пусть лучше оно будет в книгах, чем постоянно в памяти.       – Но на этом стоит учиться, – сказал Лю, а затем неожиданно для всех... поклонился будущему тестю. – Для меня честь быть гостем Императора Внешнего Мира.       – Меняешься на глазах, Избранный! – довольно улыбнулся Шао Кан и похлопал его по плечу. – Тогда рад принять будущего зятя у себя во дворце!       – Правильная тактика, – подмигнула Синдел старшей дочери. – Ты научила?       – Я сама поражена, мама, – тихо призналась синий ассасин. – Я ожидала словесную перепалку.       – А я ожидала, что Лю станет следующим в очереди на догонялки с молотом, – сказала Императрица, отведя взгляд.       – Этим бы и закончилось, если бы Лю ответил на провокацию папы, – сказала Китана.       – Юноша растёт на глазах! – похвалила его Канум. – Твой отец подобрел к будущим зятьям.       – Да помогут ему Старшие Боги! – тихонько помолилась за него Принцесса.       Одна только Джейд пока оставалась без пары: прибыл и недалеко живущий Эррон Блэк и Скорпион с Лю Кангом из Земного Царства, а вот Коталя никак не было. Если раньше бы нефритовая Леди просто ждала, не обращая на это внимания, то теперь волнительно переживала: она так надеялась на брака с Коталем, наконец свершилась официальная помолвка и вот отныне нет ей покоя, если возлюбленного нет рядом. Сейчас старшая императорская воспитанница боялась любой своей тревожной мысли, но других и не было: потерялся, стал жертвой разбойников или... вовсе спрятался от неё, опомнившись от дурмана турнирной славы и передумавший жениться. Безусловно зелёный ассасин доверяла тому, кого любила, но всё же любая невеста волнуется перед свадьбой, даже Синдел не была исключением. Потеряться наместник Ош-Текка вряд ли мог, ведь дорогу из З'ункары в Империум он знает лучше всех других; если бы напали разбойники, то им же было бы хуже — золотые серпы и макуауитль ош-текка не пощадили бы ни одного неприятеля, а сбежать... нет, не мог, он любит её! Если бы бывший Император питал бы хоть крупицу сомнения в своём решении, то не стал бы при таком большом стечении народа, как в Колизее, делать предложение руки и сердца императорской дочери. Побег для мужчины всегда карался позором, а уж если бы его нашёл Император... то сломана у него будет не только спина, уж за своих детей он всегда сумеет заступиться. Эденийка отошла от своей семьи ближе к воротам и ждала, надеялась, что ош-текк найдёт оправдание своему опозданию. Наконец, девушке показался силуэт в холодном тумане: это точно был одинокий всадник, мчащий прямо к воротам, но мысли о том, что это гонец, были развеяны, когда она разглядела шлем с перьями и мускулистую фигуру... выкрашенную в краску цвета патина, такое бывает только у ош-текков.       – Коталь! – трепетно прошептала Джейд.       Как же подавить в себе желание броситься ему навстречу прямо под копыта несущегося на всех порах коня? Императрица уже вбила в голову нефритовой Леди обычай, что до свадьбы у жениха и невесты не должно быть никакой интимной близости, желательно даже исключить поцелуи и объятия, а также спать в разных покоях. Все эти запреты влюблённые нарушили ещё до свадьбы, но уж пусть будет как у императорской четы: все чувства придётся держать в себе до того самого момента, когда состоится их бракосочетание. Правда ШаоДел порушили всё своё воздержание прямо в ночь перед свадьбой, и ведь самое удивительное, что случилось это по инициативе царственной эденийки. И вот в императорский двор вскакал наместник Ош-Теккк: одет тепло, но несколько небрежно, но видно, что торопился так, что даже загнал своего коня. Прибыл ош-текк без своейственной его статусу процессии, просто верхом на своём коне по имени Обсидиан покорной ош-теккской породы, что так нравится Эррону Блэку: это средних размеров конь (конкретно этот чуть меньше Кайзера) тёмно-гнедой масти имеет гребень белой шерсти на ганашах, коротко остриженную гриву того же цвета, а сверху он покрыт ош-теккской краской цвета патина; самым примечательным является его внешний вид: этот жеребец с лошадиной мордой, имеющей два каменообразных рога, буквально по диагонали с колен передней пары ног и крупа до копыт был исчерчен белыми полосами, а вместо пышного хвоста у него лишь пушистая кисточка. В Земном Царстве таких животных называют зеброидами — помесь домашней лошади и самца зебры, зверь вполне необычный, а в Ош-Текке это обыденный домашний скот и средство передвижения, а для иноземцев дорогой подарок. Коталь остановил коня и спрыгнул с него.       – Солнышко! – возликовал наместник и подбежал к ней, чтобы поцеловать. – Как же я скучал!       – Э, нет, господин наместник! – хитрила Леди. – Я просватана и вскорости выйду замуж       – Кто же этот несчастный? – ухмыльнулся бывший Император.       – Тот, кому мой отец может переломать спину, – победно улыбнулась императорская воспитанница.       – Ах, так это же я! – наигранно догадался ош-текк. – Но обнять-то хотя бы можно?       – Можно? – эденийка жалобно глянула на мать.       – Можно, – благодушно ответила Синдел.       Коталь крепко обнял Джейд, прислонив к её спине нечто плоское и холодное, но радость встречи была столь велика, что он не сдержался, приподнял её и закружил. Нефритовая Леди задорно хохотала, обнимая ледяной шлем наместника. Ах, как же она влюблена в своего жениха! Теперь уж старшая воспитанница понимала любовь отца и матери после помолвки: этот период особенный, такой трепетный и чуткий, когда кажется, что любой ветерок может посеять сомнения в отношения и разбить их, именно от него зависит дальнейшая судьба пары — расставание или счастливая семейная жизнь. И ош-текк, и эденийка всё же желали второго. Оба они едва ли сдерживали себя, чтобы.не поцеловаться, хотя наверняка это напрасно и это вовсе не строгое правило, а очередная причуда Канум, стоит спросить у неё, хотя имеются и прочие вопросы... как и у неё к нему. Ах, да! Наконец мужчина опомнился и вспомнил о том, что привёз из Ош-Текка и чем морозил спину девушки. Коталь опустил её на землю, взял за руку и подошёл к императорской чете.       – Ваши Императорские Величества! – поклонился наместник будущим тестю и тёще.       – Ну здравствуй, Лорд-жених, – поприветствовал его Шао Кан.       – Доброе пожаловать в Империум, Коатал, – по-доброму сказала Синдел. – Ты весь мокрый да на морозе ещё! Заболеешь ненароком!       – Всё хорошо, Ваше Императорское Величество, – успокоил её бывший Кан.       – Теперь ты обязан беречь себя, как никогда, – предупредила Императрица.       – В первую очередь я буду беречь свою будущую жену, а уж потом себя, – сказал ош-текк. – Да и потом, я очень торопился к вам.       – Я ожидала, что ты прибудешь примерно одновременно с Эрроном, – сказала Джейд.       – Прости, Солнышко, что задержался, но причина уважительная, – сказал Коталь и протянул будущей тёще книгу, которую вёз из самой З'ункары. – Ваше Императорское Величество, вот, здесь собраны все необходимые вам данные об ош-теккском бракосочетании: традиции, обряды, костюмы... образцы тканей.       – Ой, я так его ждала! – обрадовалась Канум и стала пока вскольз пролистывать сборник.       – Всё это время я собирал сведения у жрецов, свах и опытных людей, чьи слова и были записаны в книгу, – рассказал наместник. – Поэтому и задержался: ждал, когда допишут последнее и соберут листы в книгу.       – Ой, Коталь, тут всё, как я люблю! – щебетала будущая тёща. – Ты точно угадал мои желания! Во имя всей Эдении, ну что ж у меня зятья такие хорошие?       – Вам не кажется, что... самый сладкий эденийский десерт сегодня... с коньяком? – тихо шепнул Эррон Блэк.       – Эррон! – недовольно осекла его Скарлет.       Эррон пожал плечами и отошёл от общего скопления народа, что ждали разрешения Императора войти во дворец, но тот и с места не двигался, пока Императрица не рассмотрит всю книгу, привезённую бывшим Императором, хотя это требует тщательного изучения. Блэк же несколько скрытно подошёл к Обсидиану, что неподвижно стоял на месте: эта порода мечты стрелка — однажды, прокатившись на таком коне, он уже не смог забыть его стати и покорности, прежние его рысаки и в подмётки ему не годились. Мужчина мечтал стать хозяином либо Обсидиана, либо любого другого коня ош-теккской породы.       – Огонь конь! – нахвалил его Эррон Блэк. – Коталь, будь другом, подари! Ну или хоть в долг дай, я тебе отдам!       – Это мой личный, не могу, – ответил подошедший Коталь и погладил своего коня по морде. – Но вот женишься на Скарлет, я тебе обязательно подарю такого коня. Хотя ты можешь и раньше его получить, если купишь в Ош-Текке.       – Я поистратился из-за покупки дома и ремонта, поэтому на коня мне не хватает, – сквозь зубы проговорил Эррон. – Пешком хожу.       – Так у Скарлет попроси, – предложил наместник.       – Так это что ж я за мужик такой, раз у своей женщины буду деньги просить? – благородно заговорил Блэк. – Сам заработаю, правда пока наёмники не нужны никому.       – Поступай на службу к Императору, – порекомендовал бывший Кан. – Мы с Шанг Цунгом неплохо живём на этом.       – Да нужен я ему больно! – усмехнулся стрелок. – Сам же знаешь, что я не самый его любимый зять.       – Раньше эту нишу занимал я, – сказал ош-текк. – Но ты видишь, как Император переменился.       – Коталь! – окликнула его Синдел.       – Да, Ваше Императорское Величество? – спросил будущий зять.       – Сборник чудесный, однако ты не сказал самого главного — дату свадьбы, – ответила Императрица.       – Не указал?! – поразился Коталь.       – Да, – кивнула Канум.       – Моё упущение, – виновато сказал наместник. – Но я уже говорил со жрецами и они назвали шестой день месяца Текуилуитонтли.       – А на общепринятом? – спросила эденийка.       – 18 июня, – ответил бывший Император.       – Чудесное число! – довольно сказала будущая тёща. – Значит день рождения нашей Джейд не потеряется в послесвадебных гуляниях.       – А на сколько они рассчитаны? – спросил ош-текк.       – На 2 недели, – ответила женщина.       – То есть придётся ждать ещё целых полгода?! – ужаснулась Джейд. – Я же не вынесу без Коталя!       – Мои родители сочетались браком спустя год после помолвки, поскольку бабушка хотела пышное торжество для будущих продолжателей рода, – утешила её мать. – Влюблённым всегда тяжело до брака, однако я хочу, чтобы у моей дочери была роскошная свадьба, к тому же в Ош-Текке давно не было подобных празднеств.       – Жрецы были рады и посчитали этот брак священным! – поддержал жених. – Они называют Джейд дочерью Чальчиутликуэ — богини «‎в одежде из нефрита»‎, она у нас почитается как богиня пресной воды, озёр, морей, рек и крещения, плодородия и покровительница деторождения.       – Надо же! – смутилась нефритовая Леди.       – Я уверен, что ты скоро станешь неотъемлимой частью фризов Ош-Текка, – сказал Коталь. – Мастера уже тренируются.       – Правда думаю, что в столь морозную погоду не стоит долго находиться во дворе без движения, – разумно рассудила Синдел.       – Тогда пройдёмте во дворец, – сказал Шао Кан, а затем приобнял кровных дочерей за плечи. – А вас, Ваши Императорские Высочества, я желаю выслушать в своём кабинете.       – Как прикажешь, – улыбнулись Принцессы.       Счастливая семья и долгожданные гости прошли в императорский дворец вместе с собаками, которые отряхнулись ещё до того, как ступить на ковёр... но оставляли за собой следы мокрых лап, Синдел уже просто старалась смириться с этим и не обращать внимания. Для всех уже были готовы покои в восточной части дворца, но если Лю Канг, Скорпион и Эррон Блэк ещё могут пробраться в личные покои своих возлюбленных и совершить непристойное, то Коталю это отныне категорически запрещено, а в покои невесты он может зайти исключительно ради разговора или объятий, раз Императрица разрешила. Все в общем-то разбредались по дворцу, чтобы заняться своими делами, а вот Император вёл Принцесс в свой личный кабинет, чтобы выслушать их впечатления от Куатана и Таркаты; позади шли Лю и Ханзо, которые сейчас ожидали чего угодно, даже внезапного императорского гнева от слов собственных дочерей. Императрица же уткнулась в книгу, рассматривая яркие рисунки и добротные ткани, а следом за ней шли наместник Ош-Текка и нефритовая Леди, чтобы вовремя подсказать или отговорить эденийку от дурных мыслей.       У кабинета Кан и Канум ненадолго расстались: она ушла в столовую, чтобы изучить привезённый будущим зятем сборник и проверить готовящийся к празднику стол, а он увёл старшую дочь к себе, чтобы расспросить. Коталь и Джейд пошли вместе с Синдел, чтобы выслушать её мысли, а вот Лю Канг, Скорпион и Милина вынуждены были остаться в холодном коридоре. Младшей Принцессе после долгой дороги наверняка хотелось посидеть или полежать, но уж длительное стояние ей вовсе ни к чему, тут нет даже лавочек, ведь обычно правитель всех принимает сразу, но не может же он выслушивать жалобы дочерей и стыдить их при всех, если такое вообще понадобится, разговаривать надо наедине. Именно поэтому Синдел стала настаивать на создании приёмной при императорских кабинетах, но это вопрос не последнего дня года, а уже следующего, но сопровождающееся постоянным капанием на мозги.       Шао Кан провёл старшую дочь в кабинет и усадил на стул напротив своего стола, а затем сел и сам. Принцесса не решалась начать разговор, а Император с великой радостью и счастливой улыбкой смотрел на свою вернувшуюся дочь. Кан давно так не скучал по своей старшей дочери, своему первенцу: в последний раз они надолго разлучались во время медового месяца, что было больше полутора лет назад, а неделя на Бора-Бора пролетела незаметно. Однако тогда внешнемирец хотя бы через амулет видел лицо своей прелестной дочери, а весь этот месяц получал лишь письма, угадывая по ним её настроение. Тот тест ДНК разрешил все вопросы и переменил отношения отца и дочери, потому с того дня он смотрит на неё иначе, как на человек, в котором течёт его кровь, который зачат во чреве любимой женщины. Знал бы Шао раньше, что Кити его кровная дочь, то... впрочем, он слишком часто думает об этом, хотя предпочитает жить настоящим.       – Ну чего ты так на меня смотришь? – смутилась Принцесса.       – Соскучился по дочери, – с улыбкой ответил Император.       – Раньше таких чувств не возникало, – заметила синий ассасин.       – Раньше я был ужасным и невнимательным отцом, – сказал Кан. – Стараюсь исправляться.       – Ты чудесный отец! – улыбнулась дочь.       – Всё благодаря чудесной матери, – сказал отец. – Ну что ж, Кити, а теперь поведай мне о своём назначении в Куатане.       – Что конкретно ты хочешь услышать? – спросила девушка.       – Всё, – односложно ответил мужчина. – От начала до конца.       – Но я многое описывала в письмах, – сказала она.       – И тем не менее, – настойчиво возразил он.       – Ну хорошо, – сказала Китана. – В первую очередь я бы сказала о состоянии дороги: безусловно, она там нужна и необходима, но толку от неё мало — шоканы только расчистят её, как тут же дунет ветер и весь песок снова на дороге. Однако проблема решена: вдоль дороги высажены кусты клематиса и они поливаются водой из канала, переживать не стоит — песок в неё не попадёт, так как трубы проложены под песком. Для утоления жажды вдоль всего пути следования установлены питьевые фонтаны, вы их с Горо ещё поилками называете.       – Это дело хорошее: в пустыне всегда вода нужна, – согласился Шао Кан. – Одной флягой никогда не напасёшься, а ещё и коня напоить надо.       – Когда я ехала обратно, то попробовала воду: она чистая, чуть тёплая, без примеси песка, – продолжила Кити. – Далее хотела бы сказать об условиях труда: шоканы работали под палящим солнцем без еды, воды и отдыха. Пусть существа они и выносливые, но не до такой же степени! Поэтому на следующий же день им поставили навес, стали возить воду и еду.       – Разумно, – согласился Шао. – А что ты о местных красотах скажешь?       – Ммм... – задумалась Принцесса. – Простоваты, я бы так сказала: золотая палящая пустыня с выходом к морю. Растительности нет, только барханы, зато уже нет застывшей лавы, а небо всегда голубое. Зато море... папа, это нечто: оно чистое, спокойное и такое притягательное!       – Шива сообщила твоей матери, что в последнее время ты стала сбегать к морю, – снисходительно улыбнулся Император.       – Я была так занята делами, что толком не купалась в море! – оправдывалась ассасин. – И ведь как можно приехать на море и не искупаться в нём?       – Оправданий не нужно, я всё понимаю, – успокоил её Кан. – Я бы... тоже не удержался. А как тебя там приняли?       – Радушно, – ответила дочь. – Меня встречали ликованием и радостью, как и своих новых правителей. Я выслушивала их просьбы и старалась их исполнить. Когда я уезжала, то шоканы остановили мою карету и вручали мне дары, даже рыбу с собой дали!       – Ты стала для них добрым покровителем, – гордо заметил отец. – Я горжусь тобой, дочка!       – Они славили и тебя, – добавила девушка. – Теперь это не лесть и страх, а истинное уважение! Ты стал для них достойным правителем!       – Надеюсь, что Горо их не подведёт и ты заложила хороший темп для восстановления провинции, – сказал мужчина. – А что там этот... Арки? Ведь так звали главного архитектора Куатана?       – Да, верно, – кивнула она. – Ты и сам знаешь, что мы с ними сильно повздорили, поэтому я сняла его с поста, а потом я о нём даже не слышала: он не лез и не мешал, а мы в его помощи и вовсе не нуждались.       – Кинтаро тут предоставил мне целый список твоих недоброжелателей, – он вынул из ящик стола небольшую стопку бумаг. – Поначалу их было много, но недели со второй я уже и вовсе перестал получать жалобы.       – Отец, прошу тебя, не наказывай их! – взмолила Китана. – Мы со всеми нашли примирение и согласие! Не стоит устраивать массовую казнь!       – У тебя доброе сердце, Кити, – сказал Шао Кан. – Прямо как у твоей прекрасной матери! До чего же ты на неё похожа!       – Мне кажется, что ты всегда готов начинать восхвалять маму, если даже речь о ней не идёт, – краснея, заметила Кити.       – Но ведь я прав! – не унимался Шао. – У тебя душа и сердце твоей матери... и я даже рад, что ты не стала таким чудовищем, как я.       – А в Куатане говорили, что я твоя копия, – сказала Принцесса. – У меня твой командный голос, повадки и... я руки за спину закладываю, как ты.       – Надеюсь, что тебя это не огорчает? – спросил Император.       – Я счастлива, что ты мой отец, мой истинный отец, – искренне сказала ассасин. – Как жаль, что та ложь разлучила нас. Но и ты никогда не говорил, что у вас с мамой было до брака.       – Я вообще не любил разговаривать с кем-либо о чувствах, – сказал Кан, а затем опомнился. – Однако мы отвлеклись, Кити.       – Да, извини, – хихикнула дочь.       – Вообще это стоило спросить раньше, но как ты там разместилась? – спросил отец.       – Мы разместились в малом дворце, совсем небольшом, – ответила девушка. – Мне выделили покои с видом на море: светлые, но маленькие с синими деталями, так, скромненько.       – А что по поводу... тогда уж большого дворца? – спросил мужчина.       – Буквально на днях завершили раскопку места под фундамент, – ответила она. – За зиму должно отстояться, а потом Горо планирует сделать там потайные ходы и тайники.       – Узнаю своего друга, – усмехнулся он. – Но значит пока не начата даже закладка.       – Тем не менее, это не значит, что стройка совсем не двигается! – вступилась за шоканов Китана. – За этот срок завершены работы по строительству шоканов-атлантов у ворот Куатана, заложены две наблюдательные башни, строго по плану полностью проложена мощёная дорога, вдоль которой уже будет идти стройка, готовится место под статую Короля Горбака, уже в скором времени планируется открытие первой казармы и академии.       – Нехило всего-то за месяц с небольшим, – заметил Шао Кан. – Ты постаралась на славу!       – Не я, а мастера и строители, – скромно возразила Кити. – Я лишь руководила.       – Если бы не твоё руководство и настойчивость, то Арки бы так и строил Куатан таким, каким он был при Горбаке, – сказал Шао.       – У мамы получился чудесный макет! – сказала Принцесса.       – Ну что ж, а теперь самое главное... – сказал Император и положил на стол рисунки кораблей. – Расскажи мне про шоканские верфи и наш флот.       – С удовольствием! – оживилась синий ассасин. – Я буквально ехала с мечтой об этом! Верфи в идеальном состоянии: построены все корпуса и этажи, штат корабелов укомплектован, главный корабел опытен, уважаем и мастеровит. А вот флот... Ах, папа, я в восторге! Когда я прибыла, то у Внешнего Мира был барк «‎Император Шао Кан»‎, линейный корабль «‎Императрица Синдел Канум»‎, два фрегата «‎Король Горбак»‎ и «‎Король Горо»‎ и бригантина «‎Королева Шива»‎. Я распределила их на проекты. Но почти в самом начале моего нахождения в Куатане во флот прибыло пополнение — фрегат «‎Принцесса Китана»‎.       – Я видел рисунок: тисовое дерево, синие паруса и носовая фигура, – сказал Кан. – Ты писала, что это первоначальный вариант «‎Императрицы Синдел Канум»‎.       – Да, так и есть, – подтвердила дочь. – Внешнемирские мастера начали, а эденийцы довершили. Было решено назначить это судно в ночной патруль Шоканского моря: фрегат тёмный и незаметный, однако быстрый и маневренный.       – Как и все эденийские корабли... в прошлом, – заметил отец. – Но пусть их славное прошлое теперь послужит Внешнему Миру.       – Я не застала блистательной славы эденийского флота, – сказала девушка. – Только слышала о нём.       – К моменту твоего рождения и завоевания Эдении он был лишь ветхой легендой, – махнул мужчина. – Старые корабли, которые разлетались в щепки и теряли паруса при первом же порыве ветра. Наш флот уничтожил их за одну ночь.       – Хотя и внешнемирский флот в правление Милины стал... ветхой легендой, – разумно заметила она.       – Потому наша задача вернуть ему былое величие! – браво заговорил он.       – Но у фрегата «‎Принцесса Китана»‎ появилось своё уникальное оружие, – продолжила Китана. – Совместно с главным корабелом мы разработали носовую рогатку, работающую по принципу арбалета — Сова.       – Сова? – переспросил Шао Кан.       – На носу фрегата, названого в честь меня, мы поставили большое дальнобойное орудие, работающее по принципу рогатки: нужно поставить сову в ложе арбалета, натянуть тетиву и выпустить снаряд, – объяснила Кити. – Важно, чтобы снаряд, который и называется совой, зацепился за небольшой крючок пряжкой, которая сбрасывается и раскрывает бумажные крылья. В одну такую сову можно было взрывчатое вещество или снотворный порошок. Вообще объяснить это трудно, нужно видеть самостоятельно, но я привезла все необходимые документы и... маленький макетик совы.       – Сама делала? – с улыбкой спросил Шао.       – Нет, – смущаясь, призналась Принцесса. – Я контролировала.       – Ну примерно такое же отношение я имею к макетам твоей матери, – хохотнул Император. – Но задумка интересная, я рассмотрю.       – Помимо этого два дока выделили под строительство кораблей проекта 003 «‎Императорские дети»‎, – сказала ассасин. – Это фрегат «‎Принцесса Милина»‎ и фрегат «‎Леди Джейд»‎. Чертежи уже сделаны: фрегат «‎Принцесса Милина»‎ планируется создать во внешнемирско-таркатанском стиле с эденийскими мотивами из тёмной породы дерева и с розовыми парусами. Хочу приспособить его для перевозки таркатанской пехоты и оснастить абордажным вороном.       – Да, разумно, – согласился Кан. – Всё же таркатаны не матросы, а пехота.       – А вот фрегат «‎Леди Джейд»‎, признаться, пока применения не имеет: мы решили сделать ему эденийский маневренный тёмный борт со светлыми краями, а паруса зелёного цвета, – сказала ассасин. – Но он бы мог подойти для обучения матросов или... иного дела. Фрегаты в этом плане универсальны — они могут сгодиться для любой работы: патрулирование, абордаж, перевозка грузов и многое другое.       – Может быть обсудить это с той, в честь кого назван фрегат? – предложил внешнемирец. – Может Джейд что и предложит.       – Не думаю, что она много понимает в этом деле, но... надо попробовать, – согласилась дочь.       – А как скоро корабли будут спущены на воду? – спросил отец.       – Ты тоже подумал в день свадьбы Джейд спустить фрегат на воду? – лукаво ухмыльнулась девушка.       – Значит мы мыслим одинаково! – похвалился мужчина.       – Но должна сказать, что на это может уйти от полугода до года, – предупредила она.       – Сейчас уже есть хоть что-то? – спросил он.       – Оба фрегата строятся в едином темпе, – ответила Китана. – Буквально на днях был закончен остов. Как только шоканы придут в себя после зимних праздников, то примутся за отделку палуб и обшивку корпуса.       – Добро! – Шао Кан остался доволен. – Надеюсь, что шоканы тянуть не будут.       – Тору им не позволит! – уверенно заявила Кити. – Но тогда фрегаты останутся нашей тайной до самого дня свадьбы.       – Я всегда умею хранить тайны, – сказал Шао. – Тебе ли не знать, дочка.       – Тогда позволь курировать этот проект! – взмолила Принцесса. – Я обещаю, что не подведу тебя!       – А у тебя получится делать это на расстоянии? – спросил Император.       – У меня всё получится! – уверенно заявила синий ассасин. – Потому что я дочь Кана Внешнего Мира!       – Я рад, что ты больше не стыдишься этого, – улыбнулся Кан.       – Я горжусь своим отцом! – сказала дочь. – Но и по линии матери у меня славные предки!       – Была Принцесса-рыцарь, а теперь появится Принцесса-адмирал или Принцесса-корабел, – сказал отец.       – Это если мне мешать не будут, – сказала девушка. – Правда от личного счастья я отказываться не собираюсь!       – Правильно, – сказал мужчина. – Я уже однажды пытался и стал тираном.       – Ты довольно откровенен со мной, – заметила она. – Значит и правда скучал!       – Скучал, – подтвердил он. – Но, выслушав тебя, я понял, что ты отсутствовала ненапрасно. Я доволен твоей работой. А каковы планы на будущее помимо того, что ты мне рассказала?       – У Горо есть план по восстановлению родного города Кинтаро — Тиграр, – сказала Китана. – Хотя скорее это пока лишь... желание и мечта. Нет ни проекта, ни макета.       – Стоит только упомянуть его при твоей маме и она тут же загорится идеей создания роскошного макета, – хохотнул Шао Кан. – Правда думаю, что пока не стоит распыляться: нужно сосредоточиться на восстановлении Куатана, а потом уж браться за всё остальное. Ведь каков смысл восстановления малого города, если в столице не закончена и половина работы?       – Да, я согласна, – кивнула Кити. – Стоит закончить более половины города, когда уже построено всё основное, а потом уже браться за окраины.       – Но Синдел стоит предупредить, ведь она наверняка захочет узнать о прошлом Тиграра, его архитектуре, почвах и всём прочем, – продолжил Шао. – Но скажу ей позже... после свадьбы Коталя и Джейд, чтобы моя беловолосая банши не отвлекалась.       – Значит у нас с тобой теперь два секрета, – подмигнула Принцесса.       – Надеюсь, что его удастся сохранить, – сказала Принцесса. – Я уж точно не расскажу!       – О моём умении хранить секреты ты и сама знаешь, – сказал Император. – А твой доклад меня вполне устроил, но хотелось бы прочитать рукопись и посмотреть на ту самую Сову. У меня же нет другого осведомителя для личной встречи: ни Горо, ни Шива, ни Кинтаро не приехали.       – Обязательно всё принесу! – обещала синий ассасин. – Я попрошу слуг принести из кареты бумаги и макет. А на шоканов ты не сердись: они украсили к празднику свой пустынный город — высокая ёлка, гирлянды, кое-где добыли высушенные морские звёды. В пустынном городе это конечно выглядит забавно, но всё равно у них там праздничная атмосфера.       – Хорошо, – сказал Кан. – Ты можешь идти, Кити. Отдохни, ты устала... и наверняка соскучилась по своему Лю Кангу.       – Спасибо, папа, – сказала дочь.       – Будь добра, позови Милину, – попросил отец.       Китана кивнула и вышла из кабинета Шао Кана. Оставшись один, Император улыбнулся: старшая Принцесса не подвела его и сделала даже больше, чем он мог от неё ожидать. Старшая дочь заложила неплохой потенциал в развитие провинции, а её планы далекоидущие и на их развитие потребуется много лет, но сам Кан ещё желал бы побывать в Куатане в качестве гостя своего близкого друга. Благие стремления Горо и Шивы радуют не меньше: оба они оказались не просто пустоголовыми воинами, а достойными политиками и правителями. Значит они потянут Куатан, ведь Король славный боец, а Королева фактически ученица Канум, которая обучила её всем тонкостям обязанностей супруги-консорта и женским хитростям, чтобы вбить мужу свои благую волю и заставить делать так, как нужно ей.       Буквально только закрылась дверь за синим ассасином, как тут же вошла Милина: да, вид у неё и правда усталый, благо хоть по неровным дорогам Таркаты её не укачало. Хотя младшая Принцесса выглядела счастливой: она наконец дома, встретилась со Скорпионом и теперь может хотя бы присесть. Младшая дочь Императора села на стул и расслабилась, потому что постоянная и бесконечная качка в карете довела её до состояния того, что она до сих пор не может прийти в себя и ноги слегка отекли, а это хорошо видно в узких сапогах. Кан, скучавший и по младшей дочери, тоже ей улыбнулся, всё же и она не огорчила его и не подвела, хотя сначала полутаркатанка всем своим видом протестовала против решения своего отца, а затем первое письмо Бараки и вовсе привело его в негодование, что в дальнейшем она компенсировала своими благими делами.       – За тебя я переживал даже больше, чем за Китану, – признался Шао Кан. – Рядом с ней всё же были и Горо, и Кинтаро, и Шива, а рядом с тобой только Барака.       – Я была спокойна за свою безопасность, папа, – сказала Милина.       – А я скучал, – сказал Шао и улыбнулся. – Скучал по своей маленькой Мили.       – Я всегда буду для тебя маленькой, – улыбнулась Мили. – Самой младшей из всех детей.       – Правда твои первые письма огорчали... хотя скорее заставляли переживать за тебя... и душевное состояние твоей мамы, – сказал Император.       – Однако я поняла свою ошибку и исправилась, – тут же сказала Принцесса.       – Ну обо всём по порядку, – сказал Кан. – Рассказывай.       – С чего начинать? – спросила полутаркатанка.       – С самого начала, – ответил отец. – Как ты добралась?       – Да я толком не помню дорогу туда: было плохое настроение и я вся погрузилась в свои мысли, – сказала дочь. – Но на обратно пути я поняла, что дорога длинная, извилистая и неровная, с резкими подъёмами и спадами. Если ехать верхом, то ещё ничего, но карета в таких условиях едет с трудом: таркатаны постоянно подкладывали доски, чтобы моя карета не перевернулась, а это тоже трудно. Помимо того мы ехали по холмам, а внизу не проедешь: там тоже нет дороги, а в Таркатанский лагерь можно въехать только через верхний спуск.       – Значит нужна дорога в Таркату, – констатировал мужчина.       – И въездные ворота в лагерь, – добавила девушка. – Нельзя же вечно с риском для жизни въезжать через тот спуск. Мы с Баракой даже внешний вид придумали: набережную надо продлить за черту горной ограды — по одной стороне будет въезд, а по второй выезд, потом они соединятся в единую дорогу.       – Въездные ворота в горной породе сделать трудно, – заметил он. – Это же и все остальные скалы треснуть могут, и канал засыпет. Будем думать.       – Мы с Баракой даже думали стачивать горную породу мелкими кусками, – сказала она. – Да, долго и затратно, зато безопасно.       – Я обсужу это с мастерами, – сказал Шао Кан. – А что по поводу инцидента и размещения?       – Инцидент уже исчерпан, – ответила Милина. – Из-за усталости и гнева я сорвалась на невинной таркатанке и её детях, хотя вернее на её шатре, но его восстановили и в качестве извинения преподнесли мясо антилопы.       – Как раз про антилоп! – вспомнил Шао. – Указ ещё в силе?       – Безусловно! – уверенно ответила Мили. – Правда не прошло и суток, а указ был нарушен, поэтому провинившийся был наказан каторжными работами — набережную копал. Потом таркатаны так увлеклись скотоводством, что охота у них ушла на второй план.       – Что, настолько им понравилось? – ухмыльнулся Император.       – В первый же день они помогли вскопать пустой берег лагеря и засеяли его, – ответила Принцесса. – Чтобы показать им красоту внешнемирской кухни и поблагодарить за помощь, я устроила пир: накормила таркатанов лепёшками с мясом и овощами.       – Им понравилось? – с интересом, несколько не веря, спросил Кан.       – Ещё как! – радостно ответила ассасин. – Да настолько, что они вторую и третью брали! Если бы не понравилось, то не ели бы. На следующий день они уже пили коровье молоко и ели йогурт с малиной. Да, кусты конечно теперь без ягод, но зато таркатаны довольны.       – А растения-то прижились? – спросил внешнемирец.       – Увы, папа, не все, – огорчённо ответила полутаркатанка. – Мы перемешали эденийскую землю с таркатанской: прижилось лишь 8 груш и 8 яблонь.       – Лишь?! – поразился отец. – Да в тех краях если полынь вырастет, то уже праздник!       – Семена тоже, увы, не все прижились, – продолжила дочь. – Но 70% мы сохранили.       – А ты хотела сохранить всё? – спросил мужчина.       – Хотелось бы, – ответила девушка. – Но я уже поняла, что в таком большом деле не бывает без потерь.       – Я уверен, что твои труды будут не напрасны! – утешил он её. – А что поводу жизни таркатан в целом?       – Когда я приехала, то ничего не изменилось: шатры, охота, сырое мясо, только канал появился, – ответила она. – Но сейчас таркатаны уже работают над строительством города по макету мамы, чтобы скорее переселиться в каменные дома и жить в тепле и уюте.       – А что уже построено? – спросил Шао Кан.       – Крупными плоскими камнями, как по проекту мамы, выложена мощёная набережная, – ответствовала Милина. – Для безопасности вдоль края канала установлены каменные балюстрады, перекинуты мосты: через них таркатаны ходят к своим огородам и пока берут воду. Под дом наместника уже выкопали котлован, весной начнётся стройка дома наместника, но зато вокруг по рассчётам уже поставлен забор, но можжевельники пока не посажены. Зато уже проложены трубы и сделан фонтан, там таркатаны постоянно воду берут, чтоб с моста не свешиваться. Ещё выкопаны места под первый ряд каменных домов. А ещё эденийцы обучают таркатан скульптурному искусству, чтобы те сами смогли высечь статую на площади перед домом наместника. Без охоты у них появилось больше свободного времени.       – Значит жить в цивилизации им нравится больше, – смекнул Шао.       – Ну а кому ж не понравится? – удивилась Мили. – Теперь вместо охоты им достаточно сорвать плоды с огородов, собрать яйца или подоить корову, а потом они сами принимают участие в строительстве своего города.       – Что ж, твой доклад очень порадовал меня, как Императора и как отца, – сказал Император.       – Мне было даже жалко их оставлять, – призналась Принцесса. – Когда я уезжала, то они подарили мне саи из таркатанских лезвий и всей ордой подняли мою карету вместе с лошадьми на дорогу.       – Они уважают и любят тебя, – констатировал Кан. – Значит я не ошибся с твоим назначением.       – Однако я хотела бы попросить тебя... – осторожно начала ассасин.       – Я обещаю, что займусь дорогой и воротами! – твёрдо уверил её внешнемирец.       – Спасибо, конечно, но есть ещё кое-что, – чуть улыбнулась полутаркатанка. – Позволь мне на расстоянии контролировать дела в Таркате! Я боюсь, что без моей помощи таркатаны сорвутся и забросят все начинания. К тому же я обещала, что не брошу их один на один с неизвестностью.       – Ты уверена, что справишься с такой ношей? – спросил отец.       – Обещаю! – сразу же ответила дочь. – Я была для Бараки, как советница, а он меня оберегал. Я понимаю, что Барака непосредственно подчиняется тебе, но... мы там начали опыт по выведению таркатанской лилии: вы же с мамой прислали мне лилию, а я решила попробовать вывести на ней таркатанские узоры.       – Ну и как? – мужчину даже забавляли слова дочери. – Удачно?       – Сердцевина лилии уже почернела, – с улыбкой ответила девушка.       – Ну хорошо, – согласился он. – Курируй Таркату, как Китана теперь курирует Куатан. Я бы никогда и не подумал, что вас так увлекут дела государства.       – В своё время я была слишком молода, чтобы заниматься этим, – сказала она. – Меня во время императорства занимали только пиры, охота и прочие забавы. А вот Китана говорил, что ни её, ни Рейко ты к государственным делам не допускал.       – Потому что я в первую очередь делал из твоей сестры ассасина, а из брата воина Колизея, совсем забыв, что они растут и им нужен политический опыт, – рассуждал Шао Кан. – Я слишком поздно попытался приобщить Рейко к этим делам... буквально незадолго до своей гибели.       – И твоё решение его огорчило, – добавила Милина. – Но теперь уж чего об этом говорить, когда всё случилось?       – Ты права, Мили, – согласился Шао. – Уже настал конец года. Стоит думать о том, что ждёт нас впереди, а не то, что осталось позади.       – Наша семья крепче, чем прежде, поэтому ты всегда можешь на нас рассчитывать, – сказала Мили. – Мы рядом и сумеем защитить Внешний Мир.       – Надеюсь, что катастроф, подобных Кровавой чуме, больше не случится, – сказал Император. – А что касаемо тебя, то ты меня очень порадовала, Милина! Я горжусь тобой!       – Благодарю за похвалу, отец, – сказала Принцесса.       – Что ж, наверняка ты тоже устала, дочка, тебе нужно отдохнуть, – сказал Кан. – И мастер Хасаши тебя заждался. Иди к нему, вам наверняка есть что обсудить.       – Мы можем даже молчать и нам никогда это не надоест! – прощебетала ассасин. – Но я уже не могу без него!       – Любовь меняет любого человека, – рассудил внешнемирец. – Ну хорошо, иди.       Милина радостно вскочила со стула, то ли забыв об усталости, то ли передохнув после долгой дороги, а затем выбежала из кабинета отца. Шао Кан лишб заметил, как счастливо его Мили кинулась на шею своему Ханзо и уже стала тараторить ему о путешествии в Таркату. Император снисходительно посмеялся, а затем выдохнул: наконец, впервые за многие-многие годы все дети дома, во дворце, а рядом его обожаемая Императрица, которая так бережно готовится к торжеству. Кан и правда не знал, что их всех ждёт в будущем, но хотелось только счастливых моментов, по крайней мере одно уже готовится — свадьба Коталя и Джейд. Может быть в том же году внешнемирец будет радоваться беременности старшей воспитанницы, но это уже спрятано за туманом будущего, которое доступно только Кронике. Мыслей много, а вот дел ещё больше, потому засиживаться тут не стоит, особенно сейчас, когда он только-только расчистил стол от рабочих бумаг. Шао Кан встал из-за стола, а затем вышел из своего кабинета, ведь до праздника остаётся всего ничего, а он даже не нарядился в парадные доспехи.       Темнел последний день этого года: солнце, и без того спрятанное за светло-серыми снеговыми тучами, ушло за горизонт, уступая место чёрной синеве и блестящей луне, что рвала своим своим светом чёрные тучи. Главные часы Империума отмеряли уже последний жалкий час 31 декабря, а с боем курантов начнётся новый, десять тысяч бесчисленный год. Семейные люди разошлись по своим домам, чтобы встретить главный праздник с самыми близкими родственниками и друзьями, потому улицы всякого города Внешнего Мира и Эдении опустели, хотя после полуночи все высыпят на заснеженные площади и все вместе станут радоваться наступлению нового года. А ведь в такую погоду самое то повеселиться на свежем воздухе: снежок рыхлый, нет метели, а ветер не завьюживает, затыкая рот без возможности вздохнуть. К тому же, как теперь уже заведено, во внешнемирской столице обещают настоящее представление из эденийский фейерверков, которые так полюбились столичным жителям.       В главном дворце Внешнего Мира тоже не гас свет: все коридоры были подсвечены факелами и свечами, всюду горели камины, а в коридорах сладко пахло яблоком и корицей. Только сумасшедший откажется от празднования Нового Года и ляжет спать. Слуги уже не бегали по поручениям Синдел, а отдыхали после длительной службы, но тоже хотели веселья; повара уже остудили печи, дворники убрали лопаты, а вся прочая прислуга, в том числе гонцы, считали минуты до 1 января и красочных фейерверков. На своих постах стояли только стражи, сменившие своих дневных предшественников... но им всё же достанется хоть немного вина. Теперь уж во дворце повисла тишина  нарушаемая только лёгким хихиканьем и тиканьем часов, посекундно отсчитывающих время.       Казалось, что вот уже всё: наконец, можно сесть за праздничный стол, уставленный вкуснейшими яствами и благородными напитками, насладиться спокойной музыкой и просто побыть в кругу тех, кто близок сердцу и душе... Однако была ещё одна немаловажная деталь — Императрица: забегавшись по делам приготовлений к торжеству и загоняв слуг, эденийка совсем позабыла о себе самой, чуть не упустив время. И ведь Канум так и бегала бы по коридорам из одного зала в другой, если бы Кан молча не пришёл за ней и не унёс бы прямо на плече в баню, чтобы жена в конце-концов искупалась во всех маслах, которые ей необходимы, и привела бы себя в порядок. Сам-то внешнемирец знает, что его супруга потом сгрызёт себя, если не поразит всех гостей своим нарядом и не блеснёт украшениями, потому впадёт в депрессию, начнёт есть сладкое и полнеть, а ему потом разгребать это меланхоличное состояние. К тому же слуги, уставшие каждый час пеносить украшения и перестанавливать стол, были безмолвно благодарны за то, что он забрал этого комнатного тирана в пурпурной юбке и занял более полезным для всех делом — собой любимой.       Императорская пара всё ещё была в своих покоях... но не интима и ласки ради, а потому что Синдел никак не оторвётся от зеркала и не закончит рассматривать свои перстни. Шао Кан, уже давно одетый в алые парадные доспехи и начищенный шлем, терпеливо ждал, хотя ему было в радость созерцать свою любимую: она величественно сидит перед гладким зеркалом, спина у неё прямая, как струна, а изящные руки и тонкие пальцы перебирают украшения, прикладывая к ушам или примеряя на пальцы. Смеет ли Император лишить себя удовольствия любоваться Императрицей? Нет, он не настолько глуп, чтобы торопить её и ругаться с ней, он готов ждать её не просто часами, а сутками и даже неделями, если не сказать больше. Кан восхищался тем, как его Канум изящно подводит ресницы тушью, подкрашивает губы в фиолетовый цвет и примеряет себе золото, которого у неё нисчесть.       – Что, устал ждал? – хихикнула эденийка, видя взгляд муж.       – На тебя я могу смотреть часами, – завороженно ответил внешнемирец.       – Это ещё хорошо, что ты меня выдернул и в баню отправил, – сказала жена.       – А когда я тебя уносил, то ты иначе говорила, – хохотнул муж.       – Я просто была заняты, а ты отвлёк меня от дел, – оправдывалась она. – Если бы я выдернула тебя посреди битвы из Колизея, то ты бы тоже возмущался... молотом бы замахнулся.       – Если бы я тебе навредил, то никогда бы не простил себя! – тут же сказал он.       – Я бы тоже ни за что тебе не навредила, – улыбнулась Синдел.       – И это говоришь ты — та, которая ненавидела меня за осквернение своей родины... – мечтательно произнёс Шао Кан.       – Кто-то просил не жить прошлым, – напомнила Императрица.       – Я помню, дорогая, просто иногда пробивает на воспоминания, – сказал Император. – Подумать только, сколько лет назад это было...       – А теперь я твоя жена... вторая годовщина свадьбы уж на подходе, – с улыбкой произнесла Канум. – И на исходе второй год нашей жизни после Кроники.       – Надеюсь, что это недоразумение с песочными часами больше не подкинет нам проблем, – сказал Кан.       – Но именно эта беда объединила тебя, Рейдена и Лю Канга, – разумно сказала эденийка. – И изменила тебя.       – Меня изменила ты, моё эденийское сокровище! – хвалил её внешнемирец.       – Ну тогда пришло время похвастаться своим сокровищем, – важно сказала жена.       Синдел, изящно встав с пуфика, выпрямилась и мягко сложила руки в замок, представ перед мужем. Не напрасно Императрица столько прихорашивалась и наряжалась: на ней было узкое и длинное платье цвета тёмного пурпура, подчеркнувшее грудь, бёдра и ноги, а лиф украшала цветочная вышивка гладью из золотой нити; через левое плечо перекинута задрапированая пурпурная ткань с золотой окантовкой, закрыв собой часть руки до локтя, другой край ниспадал вниз, а чтобы своеобразный гиматий не спадал и шов меж лифом и юбкой платья был скрыт, на талии был надет тонкий ремешок с пряжкой в виде камидогу Эдении. Волосы распущены, но передние локоны заколоты назад золотой заколкой в виде бабочки, крылья которой усыпаны мелкой аметистовой крошкой. Губы, как и всегда, матово блестели ежевичной помадой, под этот цвет подобраны тени, а тушь и подводка подверкнули разрез глаз и изящные ресницы, остальное было уже более лёгким по свому виду. На украшения Канум никогда не скупилась: с мочек ушей ниспадали тонкие золотые цепочки с аместитовыми капельками на концах, на шее подвеска из того же комплекта, на правом завястье широкой золотой браслет с природным орнаментом и мелкими аметистами, а на пальцах по несколько колец, на одном даже два. Маникюр у эденийки был свеженький: все пальцы были покрашены в однотонный цвет индиго, а вот безымянный украшен чудаковатым несимметричным узором. И сегодня уж, так и быть, она всё же надела туфли-лодочки на каблуке, хотя потом она наверняка будет жаловаться на тяжесть и боль в ногах, чего не бывает от сапог, но супруг наверняка её пожалеет. Шао Кан, очарованный красотой своей Дели, встал с кресла и подошёл к жене: коснуться её было подобно прокосновению к райской птице или Богине, потому он мягко коснулся её руки, а затем она помолзла вверх, остановившись у самых плеч. Император молчал, потому что лишился дара речи от красоты своей Императрицы и дело вовсе не в том насколько красиво её платье и как сверкают украшения, ведь она слишкои прекрасна сама по себе, не напрасно она носит статус первой красавицы и модницы Внешнего Мира и Эдении.       – Что же ты молчишь? – с лёгким волнением спросила Канум. – Не нравится?       – Я лишаюсь дара речи, когда смотрю на тебя, – ответил Кан, ласково проведя ладонью по её плечу, хотя хотел коснуться её щеки. – Ты точно поразишь всех гостей!       – Тогда стоит идти к ним, – сказала эденийка. – А то они наверняка заждались и проголодались.       – Это они не заждались, а пришли рано, – сказал внешнемирец.       Шао Кан подставил Синдел руку, а та тут же прильнула к мужу, чувствуя себя защищённой рядом с ним, ведь он сделает всё, чтобы обезопасить её и от ветерка, и от холода. Сейчас Императрица бесстрашно оголила плечо и руку, наверняка надеется на разогретые камины, тепло Императора и, может быть, на свою кровь криомансера, которой в ней было едва ли на четверть. Кан пропустил Канум вперёд, а затем в холодном коридоре снова взял жену под руку и, поглаживая тёплыми руками её предплечья, старался согреться и довести до покоев без посинения губ и кончиков пальцев.       Праздничный стол решено было накрыть в столовой, где самое место для застолья: это помещение отделано довольно парадно и помпезно, так что не стыдно устроить тут торжество. К тому же тут поставили ель под самый потолок, украшенную зелёными шарами и светящими гирляндами, а на макушке была золотая звезда, усыпанная драгоценными камнями зелёного цвета: нефритами, изумрудами и малахитом. Длинный стол, устеленный блестящей фисташковой скатертью, от края до края уставлен эденийскими дарами земли, вроде фруктов и овощей, несколькими видами мяса и рыбы, невообразими конструкциями из сладостей и конфет, благовонных сыров и ярких салатов, а также разнообразием напитков от простой воды с лимоном до лучших эденийских вин. Среди блюд и тарелок проглядывались еловые венки и свечи с ароматом яблока и корицы. Удивительно, что стол накрыли не на 12 персон, в число которых входят члены императорской семьи и их вторые половинки, а на 16 человек, потому как Синдел пригласила на мероприятия Шанг Цунга, Таню, Рептилию и Камелеону. Жаль, что Горо, Шива, Кинтаро и Барака не почтили императорский дворец своим присутствием, но всё же отныне их место в провинциях и они должны быть рядом со своим народом. Куверты для всех присутствующих были одинаковыми: все виды ножей, ложек и вилок, тарелок, бокалов и хлопковая салфетка под цвет ёлочных игрушек. Все уже сидели на своих местах, пустовали только два — для императорской четы. Каждый терпеливо ждал, поедая голодными глазами приготовленные блюда, от обилия которых не видно ни скатерти, ни тарелок. Все сдерживали себя от желания наброситься на еду, потому что неприлично начать есть до появления хозяев дворца.       – Дорогу! – вдруг рассеклась тишина. – Его Императорское Величество Шао Кан и Её Императорское Величество Синдел!       Двери в столовую распахнулись и вошла влюблённая внешнемирская пара, прижимаясь друг к другу. Было видно, что в коридоре Синдел замёрзла, но тут, в столовой, где весь день без перерыва топился камин, было тепло, а от этого уютно. Дети императорской четы, их вторые половинки и ближнее окружение тут же повставали со своих мест: мужчины склонили головы, а дамы сделали реверансы. Все одеты нарядно и праздично, никому и в голову не пришло надеть мрачные и тёмные тона, максимум только серые и коричневые детали у Скорпиона и Шанг Цунга. Император подвёл Императрицу к столу, отодвинул ей стул, в затем придвинул жену к её месту по левую руку от себя. Канум сияла от внимания Кана к себе: даже сейчас, когда вокруг полно народу, супруг помнит о том, что он мужчина и должен быть галантен по отношению к своей даме сердца. Следом сел и сам внешнемирец, вальяжно раскинувшись на любимом стуле.       – Присаживайтесь, – жестом руки позволил Шао Кан и все сели.       – Прошу прощения, что заставила ждать, – мягко сказала Синдел.       – Не стоит извиняться, мама, – сказал Рейко. – Ты же женщина: долго готовилась, чтобы поразить нас всех своим платьем.       – Вы великолепны, Ваше Императорское Величество, – подхватил Скорпион.       – Однако наконец вы пришли! – сказала Скарлет. – А то есть охота.       – Ты ждала нас только ради этого? – снисходительно улыбнулась Императрица.       – Я ждала этот праздник, чтобы наконец отметить его с близкими людьми, – невинно улыбнулась кровавая Леди.       – И выпить, – вполголоса сказал Эррон Блэк и тут же ощутил каблук возлюбленной на своей ноге. – Ауч!       – Ну раз так, то давайте наконец начнём пир! – сказал Император и довольно потёр руки. – Давайте открывать вина.       – Во имя всей Эдении, Шао! – цокнула языком Канум.       – Я твой смородиновый сок в такой день пить не буду! – отмахнулся Кан и взял бутылку вина. – Сын, Цунг, мужики, помогайте мне!       – Я тоже буду! – резко сказала Милина, двигая бокал.       – А так можно?! – поразилась Китана.       – Можно-можно, – ответил внешнемирец и вытащил пробку, а затем глянул на жену, которая взяла бокал. – Э, нет! После твоего пьяного бреда тебе светит максимум коньяк в конфетах!       – Хм, и не собиралась даже! – важно фыркнула эденийка. – Коталь, будь добр, подай мне смородиновый сок.       – И мне, Лучик, – ласково попросила Джейд. – Я тоже не хочу крепких напитков.       – Джейди... – сглотнула мать. – Не пугай меня.       – Что? – не поняла нефритовая Леди, а потом до неё дошло. – Ааа... да нет, мама, не в этом смысле! Я не беременна! Просто мы же с тобой сидим на почти правильном питании.       – Ах, ну да... конечно, – облегчённо выдохнула Синдел.       – Остальные будут? – спросил Шао Кан.       – Да! – резво последовал ответ.       Мужчины стали разливать напитки по бокалам: эденийские шампанское и вина, внешнемирский алкоголь и даже несколько земных экземпляров, кое-что из императорских погребов. Когда все бокалы так или иначе были наполнены, то все тут же стали накладывали в свои тарелки вкуснейшие блюда, вызывающие дикое слюновыделение и жадные порывы взять себе побольше, хотя некоторые съедят жирный кусок мяса и потом с трудом доедят остальное. Каждый взял то, что было к нему ближе и по душе, а затем уже хотел было отправить себе в рот, как вдруг.       – Ой, до Нового Года осталось совсем немного времени! – ужаснулась Синдел, увидя время на часах. – Мне кажется, что... глава семейства и Внешнего Мира должен сказать речь.       – О, нет! – отмахнулся Шао Кан. – Я не самый лучший оратор.       – Твои речи всегда вдохновляли войска! – поддержал Рейко.       – А ваша речь в Ош-Текке так воодушевила народ, что они поверили и пошли за вами! – подхватил Коталь.       – Что ж... – Император встал из-за стола и прошёл к ёлке, чтобы его все видели. Каждый обратил на него свой взор. – Я не так красноречив, но скажу. Вот и подошёл к концу второй год нашей новой жизни после Кроники. И, будем честны, он оказался удачным. Начать хотя бы с того, что в семью наконец вернулся мой сын Рейко...       – Осознавший свои ошибки и пересмотревший своё поведение! – тут же перебил его Принц.       – И нашедший своё счастье в лице Ли Мей, – добавил Кан. – Я очень благодарен тебе, Ли, за то, что ты стала частью нашей большой семьи, пусть пока и неофициально. Женился мой близкий друг и Чемпион Внешнего Мира...       – Бывший чемпион, – важно поправил его наместник Ош-Текка.       – Бывших чемпионов не бывает, – разумно заметил будущий тесть. – Так вот: женился мой близкий друг и Чемпион Внешнего Мира Горо на подруге моей жены Шиве. Теперь у Куатана есть достойные правители, в чём убедилась Китана. Мы с Синдел побывали в Земном Царстве и столкнулись с ужасом, который чуть не убил моё эденийское сокровище! – он посмотрел на свою супругу, что очарованно на него смотрела. – Ха-ха, вот ты умница, моя дорогая, хоть ты меня не перебиваешь!       – Я понимаю, как тебе трудно подобрать слова, дорогой, – мягко произнесла Императрица. – Продолжай.       – Правда юноша, осознавший свои ошибки и пересмотревший своё поведение... – взгляд отца пал на сына. – Всё же призвал демона, хотя обещал этого не делать.       – Но я исправил ситуацию и спас бабушку Стефанию! – с ходу оправдался наследник.       – Твоё счастье, – сказал Шао Кан. – Хотя и наказание ты заслужил, которое вынес с достоинством, потому заслужил охоту.       – Это было очень здорово! – сказал сын. – Я бы ещё раз так выбрался!       – Тогда в следующем году подберём время! – улыбнулся Шао. – А следом Внешний Мир принял у себя турнир...       – Больше похожий на встречу старых друзей, – заметил Лю Канг. – Хотя Сжигатель и Тень не впечатлили.       – А ведь мы давно не слышали о Горце, Флуде и Ронине, – сказал Скорпион.       – Ну почему же? – удивилась Канум. – Норрен сейчас в Эдении: в последнем письме он сообщил мне, что отправился на Восток Эдении, на родину своих предков, чтобы больше разузнать о своих корнях и может быть найти родню. Он обещал, что весной приедет в Империум.       – Хорош телохранитель: тело находится в столице Внешнего Мира, а он по Эдении шляется, – буркнул Шанг Цунг.       – А ты бы другим телом интересовался, – ревниво сказала Таня.       – Важнее твоего тела для меня нет, душа моя, – очаровательно улыбнулся Шанг.       – Давайте мы не будем перебивать... нашего Императора, – тактично остановила их Синдел. – Продолжай, милый.       – Спасибо, Делочка, – ласково произнёс Император. – Я хочу ещё раз поздравить Коталя с победой на турнире! Ты был достоин этого, Коатал: ты усвоил урок после нашей тренировки и усовершенствовал свои навыки, сумев одолеть и Лю Канг, и Рейко.       – У меня был стимул! – гордо сказал бывший Император.       – Моя дочь Джейд всё же нашла души своих кровных родителей, Джералда и Дженны Эмеральд, – сказал Кан, посмотрев на старшую воспитанницу. – Теперь их души упокоились в Этерии вместе с предками.       – От этого и на душе стало легче, – тихо сказала Джейд, чтобы не перебивать отца.       – Но вместе с тем я потерял лучшего из воинов и бойцов Внешнего Мира — Эрмака, – продолжил внешнемирец и посмотрел на своего колдуна, которого буквально распирало от упоминания своего творения. – Ну, давай, Цунг, скажи, по лицу же вижу.       – Столько лет работы, столько трудов, столько сил... – в привычной манере причитал Цунг.       – На, ешь и заткнись! – осекла его топазовая Леди, подвинув ему тарелку с эденийским шафрановым мороженым.       – Безмерно отличились мои Принцессы — Китана и Милина: их вклад в развитие Куатана и Таркаты настолько велик, что теперь шоканы и таркатаны могут смело верить в светлое будущее и строить свои города, которые станут равны Империуму, Эдену и З'ункаре! – нахваливал отец своих дочерей. – Но, пожалуй, самым ярким и самым важным событием этого года стало то, чего Джейд ждала долгие десятилетия — Коталь сделал ей предложение руки и сердца! Вы станете уже третьей парой в императорском дворце, которая сочеталась узами брака после меня с Синдел и Горо с Шивой. Именно это событие будет самой большой радостью для Внешнего Мира и Эдении! В целом надо сказать, что... год-то вышел удачный: были и горе, и радость, и грусть, и счастье... Но всё это мы с вами прошли вместе: с семьёй, с друзьями, с близкими. Все вместе мы будем надеяться на крепость наших уз и отношений, потому что... Ха, ну сами посудите, кто нас в покое оставит? С Новом Годом вас, бойцы!       Все за столом уже подняли бокалы, чтобы поддержать поздравления Шао Кана, как вдруг издали раздался последний, полуночный бой главных городских  часов, отбивающие последние секунды этого года. Император немедленно вернулся к столу, а все присутствующие встали и тихо, молча и едва шевеля губами, стали загадывать желания. Кто-то желал для себя счастья и удачи, кто-то любви и благополучия, кто-то достатка и богатства, а кто-то блага и добра для своего мира или близкого человека. Но самое главное для Внешнего Мира были покой и благоденствие, ведь за два года пережить столько событий считалось подвигом, хотя конечно в большей степени были положительные моменты. Во многом виделись великие дела и свершения, а вот родители и солнечная пара мечтали об одном — удачная свадьба в середине июня. Наконец, пробила последняя секунда декабря и в радостном мгновении в свою пору вступил январь.       – С Новым Годом! – радостно воскликнули все в один голос.       Кубки из золота и бокалы из хрусталя звенели друг о друга, приходилось перевешиваться через стол или бежать через всю столовую, чтобы чокнуться фужером с тем, до кого трудно достать. Не играла торжественная музыка, всё было ясно и весело даже без этого. Снова поднялся общий гам и задорный смех, а бокалы пустели, но напитки оказались столь хороши, что хотелось ещё и ещё, благо запрета на распитие не было. И вот теперь все могли приступить к праздничной трапезе за душевными разговорами и остроумными шутками... порой даже чрезмерно колкими с ноткой чёрного юмора, но тут никто и не хотел высокопарных слов на эденийском языке, ведь все свои и такие близкие люди. И вот, по прошествии всего нескольких минут, со стороны оживающего города в небо полетели яркие звёзды, разрывающиеся в небе яркими искрящимися лентами и вызывая всюду свист и грохот — фейерверки. Один за другим в небе стали громыхать пунцовые, алые, золотые, зелёные, лазурные, пурпурные и серебряные каскады искр. Это настолько радовало людей, что они просили ещё и ещё, ведь запасов много, а запрета на такие развлечения не введено. Сию красоту видели в императорской столовой, потому все ели и восхищались красотой цветного от фейерверка неба.       Время застолья бежало лихо, впрочем, никто за ним и не следил, полностью отдавшись еде и напиткам. Оказалось, что всё же неплохо иметь такое большое количество гостей: всё съедается, бутылки открывались ненапрасно, а сладости были вовсе не лишними. Многие за столом так или иначе балаганили или нарывались на конфликт, но в императорском дворце такое вполне приемлимо и привычно. Китана и Рейко живо заспорили о внешнемирском флоте, ведь юноша не верил, что такая махина, как линейный корабль «‎Императрица Синдел Канум»‎ может быть лёгким и маневренным, ведь обычно такие суда неповоротливы и тяжелы за счёт высоты и большого количества пушек, но девушка уверяла его, что видела, как на учениях этот корабль ловко уворачивался от пушечных ядер, проходил искуственно созданные рифы и подстраивался под направление ветра. Понимая, что старшая Принцесса довольно резка в словах, а Принц легко приходит в гнев, то Лю Канг и Ли Мей сидели на безопасном расстоянии, чтобы и под горячую руку не попасть, и вовремя разнять царственных сестру и брата. Таня с игривой улыбкой пропускала через пальцы волосы Шанг Цунга, слушая его причитания по поводу смерти Эрмака, как вдруг Милина ни с того ни с сего вспомнила про его трусы с сердечками, которые все увидели после того, как псы Шао Кана погнали колдуна из личных императорских покоев. Безусловно Шанг это услышал и даже разозлился, окружив свои руки кислотно-зелёной магической аурой, как вдруг Скорпион выпустил кунай и тот полетел в сторону колдуна... но угодил лишь в сочный мандарин, который находил прямо перед похитителем душ, и притянул к себе. Цунг конечно взвизгнул и испугался, но зато Ханзо стал наслаждаться фруктов на пару со своей Принцессой. Коталь и Джейд, внимание на которых особо не обращалось, держались за руки и даже целовались, но так, чтобы вдруг Синдел этого не заметила и не пристыдила помолвленную пару. Эррон Блэк потягивал хороший виский, а Скарлет, будучи во вполне хорошем настроении, решила никого не задевать своими колкими шутками, больше рассматривая шляпу возлюбленного, которую он дал ей поносить на сегодняшний вечер. Рептилия и Камелеона были далеки от дрязг и споров, больше мечтая о возрождении Затерры, как было с Куатаном и Таркатой, ведь большой шаг в этом направлении уже сделан, а Императрица уже занята разработкой макета с учётом природных, культурных и архитектурных особенносткй затеррианцев.       Шао Кан, сидя во главе стола и выпивая уже бесчисленный кубок вина, но будучи в трезвом уме, с довольной и доброй улыбкой смотрел на семью и гостей: почти все самые близкие люди в сборе, ещё никогда не удавалось собрать столько народа за одним новогодним столом. Ведь это первый и пока единственный раз, когда Синдел и Рейко встречают этот праздник вместе, отчего остановилось тепло на душе. Что касаемо самой Императрицы, то она была трезва, ведь пила только сок чёрной смородины, однако уже сразу нашла себе занятие: найдя бумажную салфетку, она записывала интересные сочетания фруктов с бисквитом и сливочным кремом, правда только сама она знает зачем это нужно — уже сейчас она начинает искать идеальные варианты для свадебного торта старшей воспитанницы и её будущего мужа. Кан посмотрел на салфетку и снисходительно улыбнулся: даже в праздник его Канум находит себе занятие по душе. Эх, эденийке бы не за праздничным столом писать, а за рабочим местом в своём кабинете. Кабинет! Мужчина тут же отставил золотой кубок вина и придвинулся к жене, приобняв за плечо.       – Ну хоть бы сейчас успокоилась со своими делами! – по-доброму укорил её Шао. – До свадьбы ещё полгода.       – Весь январь я буду изучать сборник, которвй привёз Коталь, а уж потом заниматься прочей подготовкой, – сказала Дели. – Это же подборка цветов оформления, тканей, природных украшений, блюд, списка гостей... А пока я записываю неплохие идеи, чтобы ничего не забыть, а то вдруг пригодится.       – Я же говорил, что у тебя золотая голова! – похвалил её Император и поцеловал в висок. – Однако даже золотой голове нужен отдых и покой.       – А разве мы сейчас не отдыхаем? – Императрица оторвалась от салфетки.       – Отдыхаем, но иногда нужен полный покой, – объяснил Кан и встал из-за стола, протянув жене руку. – Пойдём.       – Куда? – спросила Канум. – В покои?       – Просто пойдём, – попросил внешнемирец.       Внезапная беседа супруга очень удивила эденийку, однако у неё не было причин ему недоверять, потому она подала ему руку, изящно встав из-за стола. Шао Кан своей громадной рукой осторожно сжал ладошку Синдел и посмотрел на это очаровательнейшее эденийское создание со всей любовью, которую он может ей дать. Императрица, взглянув на Императора влюблённым взглядом, улыбнулась и прижалась к его руке, хотя от него уже стойко пахло вином. Семья, приближённые и гости, занятые своими делами и беседами, не обратили внимания на императорскую чету, потому они без лишнего официоза покинули столовую. Из светлого и тёплого обеденного зала они оказались в тёмном и холодном коридоре, потому глаза Канум не сразу привыкли к такой обстановке, а вот Кан прекрасно видел в темноте, потому уверенным трезвым шагом повёл жену. За окнами императорского дворца по всей столице продолжали грохотать яркие фейерверки, редкими вспышками подсвечивая мрачные коридоры. Эденийка ожидала, что внешнемирец распалился к ней страстныс плотским желанием, однако он повёл её не в покои, а куда-то дальше, что интерес даже нарастал. Глаза женщины привыкли к темноте и она узнала путь в... противоположную сторону от части личных покоев императорской семьи, а это может быть что угодно: северная часть дворца, сад, библиотека и даже кабинеты.       Шли они недолго, пока Шао Кан в какой-то момент чуть обогнал Синдел и закрыл ей обзор, не давая даже взглянуть. Неужели подарок прямо в коридоре? Императрицу распирало от интереса, а Император, видимо, ловко завуалировал желание сделать супруге сюрприз или подарок. Чтобы ничего не портить, Канум молчаливо поддалась Кану и не подглядывала, даже закрыла глаза, но радостная улыбка уже выдавала её догадку. Наконец, внешнемирец и эденийка завернули и раздался скрип двери. Переступив порожек, они вошли в комнату, где стойко пахло фиалками и белым чаем. Хм, а ведь только один зал во дворце так пахнет — личный кабинет Её Императорского Величества.       – Делочка, – ласково произнёс Шао Кан. – Моя дорогая Дели. Много лет ты вынашивала чудесную мысль, которую некогда увидела в Земном Царстве: читала книги и создавала эскизы, желая, чтобы однажды это чудо украсило твой личный кабинет. Так вот теперь твоя мечта исполнена! – он отпустил её руки и зашёл ей за спину. – Открывай глаза!       Синдел открыла глаза и ахнула, раскрыв рот: ей сейчас не был интересен ни внешний вид её кабинета, ни пёстрые ленты фейерверков, ни даже то, насколько мог быть пьян её супруг. Императрица увидела пред собой купол из бесцветного стекла и золотых граней, скрывающую под собой мерцающую в блеске салюта фигуру: в центре стоит круглый позолоченный постамент в виде цветочной лужайки, края которой поделены на двенадцать делений — на каждом сидит выточенная из золота бабочка, чьи крылья сложены в особой манере, как некая часть круга; по периметру окружности в три ряда расположились отличных размеров аметисты, которые двигались с разной сторостью: один посекундно, второй поминутной, а третий по часам; но лужайка, усыпанная искусно сделанными цветами клевера, стрелками лаванды и лепесточными ромашками, не пустует — прямо по центру, опустив голову, стоит парнокопытный зверь, чьи массивные рога усыпаны закрытыми бутонами её любимых магнолий, а его копыта и глаза сделаны из камней аметиста — олень, что всегда считался символом солнца, восхода, света, чистоты и возрождения. Видно, что работал опытный мастер: он выточил и текстуру шерсти оленя, и мелкие поры на рогах, и даже прожилки на внешней стороне цветочных лепестков. Всё это смотрелось настолько роскошно, что невозможно было оторвать взгляд       – Это же... часовой механизм! – с восторгом воскликнула Канум. – Как в Эрмитаже!       – Я же обещал, что у тебя будет свой, – сказал Кан, поглаживая её плечи. – Только в Эрмитаже «‎Павлин»‎, а у тебя будет «‎Олень»‎. Да, зверь... не самый благозвучный, но в книгах он считается символом солнца и света, а также возрождения. Во многом всё делалось по твоим эскизам. Тебе нравится?       – У меня просто слов нет как нравится! – ответила эденийка. – Это же такая роскошь!       – Отныне они — часть твоего кабинета! – сказал внешнемирец и глянул на большой циферблат. – Подожди минутку и ты увидишь их в действии.       Оба супруга замолкли: муж опустил руки на талию жены, а та, прижавшись спиной к его груди, радостно улыбалась в ожидании самого настоящего чуда. Их восторженные взгляды пали на секундный аметист, который так лихо нёсся к полностью раскрытой бабочке, означающей прохождение полного круга, как двенадцатое деление на циферблате. И вот, буквально за минуту до того, как механизм покажет два часа ночи, на золотых оленьих рогах стали синхронно, как веер, раскрываться лепестки магнолий, которые скрывали под собой роскошные цветки с аметистовыми тычинками. Оживился и золотой олень: он стал поднимать голову, при том не было ни шума шестерёнок, ни скрипа металла — всё шло мягко и плавно, словно этот зверь настоящий. Благородный житель леса гордо и важно вскинул голову, раскрыв пасть, а затем ровно в тот миг, когда секундный аметист отметил часовой круг и все три драгоценных камня выстроились в угол двух часов ночи. И вот внутренних глубин золотого оленя пошла чудесная мелодия ласковой флейты, которая точно не напугает хозяйку кабинета своей неожиданностью, ведь и сама она владеет игрой на этом инструменте. Одновременно с этим зверь изящно поднял ногу и чётким раздельным звуком дважды ударил о цветочную лужайку — наступило два часа ночи. Завершив свой сигнал, цветы на рогах золотой фигуры стали снова закрывать свои лепестки, а олень опустил ногу и голову, ожидая следующего часа. Синдел, лишившись дара речи от красоты часового механизма, не могла отойти от того восторга, который её только что поразил. И Императрицу не волновал вопрос о том, как такая великолепная красота успела появиться в её кабинете, сколько сил и труда на это ушло, но мастер безусловно заслуживает большой платы за свою безупречную работу. Но вместе с тем и Император заслуживает благодарности, ведь ей и в голову не пришло, что часовой механизм она получит в подарок именно сегодня.       – С Новым Годом тебя, любовь моя! – сказал Кан, поцеловав жену в висок.       – Спасибо, Дракончик! – нежно произнесла Канум, поглаживая руки мужа. – Я и правда такого не ожидала!       – Роскошной женщине роскошные подарки! – сказал внешнемирец.       – Мой подарок будет казаться мелочью по сравнению с твоим, – стыдливо призналась эденийка.       – Да не нужны мне от тебя никакие подарки, – махнул муж. – Ты — мой самый лучший подарок! Сколько я тебя добивался, сколько страдал по тебе... Ты дала мне больше, чем самые ценные дары всех миров — свою любовь!       – Я... – жена всплакнула от умиления. – Мне даже нечего сказать, мой рубиноглазый дракон.       – А ты ничего не говори, просто смотри на мой подарок и улыбайся, тебе ведь так идёт улыбка! – сказал он. – А я буду любоваться тобой, моя беловолосая банши.       Синдел, тронутая словами Шао Кан, вздохнула и на её лице растянулась ласковая улыбка, но это скорее была уже не радость от подарка, а от того, что рядом с ней находится такой любящий и внимательный мужчина, которому не страшно довериться, ведь он надёжен, как этот часовой механизм, и крепость, как скала. Император целовал то макушку, то виски, то плечи своей ненаглядной Императрица, потому что она манила к себе и сводила с ума, никогда ещё кровавый завоеватель и тиран не влюблялся до степени красноречивых признаний в любви и трепетных поцелуев. Всё же это настоящая любовь, когда воистину не важны подарки, а только слова и присутствие друг друга. Даже наедине и в тишине им было хорошо вместе, они без слов могут показать всю свою любовь, а раз так, то у императорской четы идеальный и гармоничный союз двух сердец, имеющий свои плоды любви. За окном продолжали грохотать фейерверки и шумели празднующие горожане.       Так и начался новый год во Внешнем Мире и Эдении, полный неизвестности и туманных препятствий, которые не предугадает даже самый коварный и хитрый человек. Будет ли что-то пугающе страшное, подобно Кровавая чума, никто не знал, ведь в императорской семье нет такого предсказателя, как покойная Изольда, но зато достаточно сил, чтобы противостоять любой опасности. Окончены скитания Принца Рейко, он нашёл свою любовь, ШаоДел посетили остров Бора-Бора и познали его тайны, провели чудесный Хэллоуин и дружеский турнир среди всех известных им бойцов, а также доверили своим самым преданным вассалам крупные провинции Куатан и Тарката. Теперь же усилия всего императорского и з'ункарского дворов будут направлены на идеальное проведение свадьбы Коталя К'етца и Джейд Эмеральд, что должно стать главным событием наступившего года.