Вы когда-нибудь...

Четверг, 28 мая 1998 года, 22:57

      Слёзы накатывали на обычно тёплые и весёлые глаза Гермионы. Она сидела напротив Дамблдора, и одиночество сдавливало её грудь. Привычный уют кабинета директора Хогвартса растворился без следа. Ярко-красная остроконечная выпускная шляпа, ещё недавно приводившая в восторг, теперь лежала смятой в руках. Гермиона не могла поверить в происходящее. Только не в день выпуска из Хогвартса. Тёмные силы должны были отступать. Война — заканчиваться.       Этого просто не могло случиться!       — Гермиона, — тяжело вздохнул Дамблдор, — ты знаешь гораздо больше, чем я способен выразить. Ведь ты, Гарри и Рон стали частью нашей семьи — семьи Хогвартса — за эти семь чудесных и одновременно ужасных лет.       Чудесные и ужасные. Слова не могли быть точнее. Гермиона с нежностью вспомнила приключения с лучшими друзьями. Прогулки по Хогсмиду, розыгрыши слизеринцев — вопреки всем её протестам, если только те действительно заслуживали — вечера, когда можно было просто сидеть рядом с друзьями и чувствовать себя дома.       А потом началась война.       Сосредоточившись на словах Дамблдора, Гермиона выпрямилась и прижалась к спинке стула. Почему он вызвал её в кабинет именно сейчас, именно в этот день — к тому же без Гарри и Рона?       Она мысленно улыбнулась, представляя, что сейчас делают друзья. Наверняка открывают тринадцатую, а то и четырнадцатую бутылку сливочного пива. И имеют полное право — ведь это последняя ночь, когда можно нарушать школьные правила. Завтра они попрощаются с Хогвартсом навсегда.       Словно почувствовав её рассеянность, Дамблдор тихо откашлялся. Гермиона тут же прервала размышления о Роне, Гарри и их поздней вечеринке. Как только она сосредоточила всё внимание на директоре, он сообщил страшную новость: почти вся информация, которую Орден Феникса получал о Волдеморте, оказалась ложной. Тёмный лорд не отступил — он перегруппировал силы. Возродился и скоро вернётся, обрушится на Великобританию и Францию с такой яростью, которую Орден не сможет сдержать.       — Простите, сэр, — медленно начала Гермиона, подбирая слова, — не хочу грубить, но… зачем вы рассказываете это мне? Мне, а не Гарри? Что ещё я… мы можем сделать?       Не говоря ни слова, Дамблдор покинул полированное деревянное кресло и принялся расхаживать по кабинету, делая вид, что изучает картины на стенах. Руки он сцепил в замок за спиной, а кончик длинной седой бороды в такт шагам касался тёмно-бордового пояса халата. Молчаливый Дамблдор никогда не был хорошим знаком. Гермиона, как ни старалась, не могла избавиться от мысли: огонёк, всегда украшавший озорные голубые глаза директора, отсутствовал уже несколько месяцев. Сегодня он выглядел потерянным и побеждённым как никогда.       Гермиона боялась, что он останется таким навсегда. Боялась этого больше встречи с Пожирателями смерти, больше борьбы за жизнь в разгар битвы, даже больше мысли о том, что скоро ей с Гарри придётся противостоять Волдеморту в неизбежной финальной схватке.       «Мы проиграем эту войну», — мысль болезненная, но логичная. Если единственный человек, которого Волдеморт якобы опасался, боится не за себя, а за судьбу окружающих, какой ещё вывод остаётся сделать?       — Боюсь, следующая контратака Волдеморта может оказаться для нас последней. Той жизни, которую мы знали, больше не будет, — тихо произнёс Дамблдор.       Взгляд его остановился на портрете смеющихся детей в старомодной одежде. Маленький мальчик на картине показывал директору язык и хихикал. Это, казалось, только усугубило ситуацию. Дамблдор тяжело вздохнул, вернулся к письменному столу и продолжил:       — Как ты уже поняла, я не поделился мнением со студентами. То, чего они не знают, не сможет навредить им. Во всяком случае, пока.       Прекрасная мысль! А почему же Гарри, Рону и ей ничто не мешало знать все эти опасные вещи на протяжении многих лет?       Гермиона отодвинула быстро растущий страх в уголок сознания и постаралась улыбнуться.       — Так… какие блестящие варианты решения проблемы мы ещё не использовали? — спросила максимально бодрым тоном. После чего озвучила не самую приятную мысль:       — А что насчёт пророчества? У Гарри ведь ещё есть шанс убить Волдеморта, верно?       — И да, и нет, — ответил Дамблдор, слегка качнув головой. — Но подумай, Гермиона. Подумай о последствиях. Волдеморт собрал армию, намного превосходящую ту, что может предоставить наша сторона. Великаны, гоблины, дементоры, тёмные существа трансильванских лесов… Ты их видела. Ты знаешь об их смертоносной эффективности и склонности убивать. Ты действительно веришь, что все они прекратят сражаться, когда — если — Гарри победит их господина?       Ужасная доля правды в этих словах заставила Гермиону растеряться. Казалось, Дамблдор был на грани признания поражения. Громкое и неприятное тиканье часов на стене подводило к грани безумия. На мгновение Гермиона задумалась о том, чтобы достать палочку и взорвать эти часы заклинанием.       В конце концов, это выпускной вечер, да и вообще, она всё равно умрёт. Если Дамблдор считает, что всё потеряно, значит, всё действительно потеряно. Так почему бы не разрушить что-нибудь? Собственно, зачем их вообще учили таким заклинаниям? Чтобы их использовать, верно?       От радужных мыслей по уничтожению настенных часов различными способами Гермиону отвлёк дрогнувший голос Дамблдора, который слегка повысился, как бывало, когда ему в голову приходила идея.       — Если только… — торжественно начал он, — если только… — потянулся к невидимому ящику и, вытащив пыльную, потёртую и явно древнюю книгу в кожаном переплёте, с грохотом положил её на стол, — мы не решим проблему на корню!       Любопытство Гермионы вскипело, весь страх перед близким поражением вылетел из головы легко и быстро, словно пёрышко. Она нетерпеливо склонилась над столом, даже не заметив выпавшую из рук выпускную шляпу, и попыталась прочесть выцветшую надпись на обложке.       Один из локонов упал на щёку, частично закрывая левый глаз, но Гермиона не обратила внимания. За последние два года знаменитое гнездо на голове превратилось в мягкие тёмно-каштановые кудри, ставшие менее прихотливыми в уходе. Теперь не было необходимости каждое утро сражаться с причёской, как с тёмными силами. Сейчас волосы после душа сразу ложились на плечи красивыми завитками, сохраняя немного влажный вид, что делало их послушными — это всё, что имело значение для Гермионы. Хотя Лаванда Браун в последнее время часто жаловалась, что хочет, чтобы её волосы завивались так же мило.       Нахмурившись, Гермиона пыталась разобрать выцветшие буквы на обложке.       «Путешествия во времени и другие уже невозможные подвиги древней магии».       Путешествие во времени? Неужели Дамблдор окончательно потерял рассудок, отказываясь признать поражение? Любой здравомыслящий волшебник знал — путешествия во времени с изменением настоящего абсолютно невозможны. И всё же Гермиона благоговейно провела пальцами по древнему переплёту.       — Этой книге наверняка много веков, — прошептала она и, неохотно оторвавшись от созерцания фолианта, устремила пронзительный взгляд на Дамблдора. Пытливый ум уже начал складывать картину воедино, но она всё ещё не была уверена, что понимает замысел.       — Профессор, что всё это значит?       Дамблдор пристально смотрел на неё сквозь очки-полумесяцы. Гермионе показалось, что даже шорох бумаг в кабинете стих. Не считая этих проклятых часов! Секундная стрелка отсчитывала мгновения с безжалостным постоянством.       Напряжение в воздухе нарастало. Гермиона чувствовала, как сердце забилось сильнее в предвкушении очередного невероятного плана Дамблдора. План действительно должен быть из ряда вон выходящим — хотя бы потому, что использование древней магии запретили ещё законом «О магических крайностях и нестабильности» тысяча семьсот восемьдесят первого года. Но она и представить не могла, насколько пугающим окажется ответ.       — Это означает, Гермиона, что ты можешь никогда не вернуться.