Вы когда-нибудь...

Четверг, 28 мая 1998 года, 23:48

      Гермиона торопливо шла к Выручай-комнате. Казалось, мозг превратился в непонятную кашицу с кусочками желе. Серовато-коричневые стены тускло освещённого коридора проносились мимо с пугающей скоростью.       В руках она несла поношенный рюкзачок, с которым, насколько помнила, в кабинет директора не заходила. В левой руке безвольно болталась выпускная шляпа, но Гермиона почти не ощущала её веса. Она всё ещё пыталась осознать последние слова Дамблдора: «Единственный шанс победить».       Гермиона настолько погрузилась в размышления, что не сразу заметила знакомую деревянную дверь Выручай-комнаты. Открыла её, едва коснувшись холодными пальцами гладкой позолоченной ручки, и юркнула внутрь. Не обращая внимания на притихших друзей, громко захлопнула за собой дверь.       — Эй, Гермиона! — возмущённо воскликнул Рон, отскакивая от брызг сливочного пива, выплеснувшихся из упавшей бутылки. Остальные разразились аплодисментами и одобрительными возгласами.       Рон театрально поклонился, прежде чем снова взглянуть на осколки, рассыпанные по мокрому полу.       — Зачем так громко хлопать дверью? — раздражённо спросил он.       — Сбавь тон, Рональд. В конце концов, не последняя же бутылка пива, — непринуждённо улыбнулась Гермиона и, оттолкнувшись от двери, направилась к единственному свободному мягкому креслу. Комната превратилась в подобие лыжного шале. Несмотря на тёплую летнюю ночь, в камине весело пылал огонь. Дубовая и вишнёвая отделка замысловатой мебели, а также висячие оленьи рога создавали неповторимое ощущение уюта.       Расстроенно покачав головой, Рон закатал рукава. С притворным раздражением выхватил палочку, выглядя при этом так, словно собирался сразиться как минимум с соплохвостом.       — Репаро, — уверенно произнёс он.       Осколки окутала голубая дымка, и через несколько секунд бутылка стала целой и невредимой. После чего Рон взял с тарелки кусок тыквенного пирога — очевидно, тайком вынесенного из Большого зала — и без колебаний целиком запихнул в рот.       — Фу, Рон! — брезгливо взвизгнула Лаванда.       Она, всё ещё одетая в шелковистую чёрную мантию, удобно расположилась в кресле, подложив под голову блестящую красно-золотую шляпу Рона.       Усмехнувшись, Гермиона прошла мимо неё и с облегчением рухнула на своё место.       — Куда-то собираешься? — спросила Джинни, свернувшись калачиком на диване рядом с Гарри, и демонстративно посмотрела на выцветший рюкзак.       Гермиона невольно вспомнила тот день, когда Гарри впервые позвал Джинни на свидание. Она никогда не видела пары счастливее. Снова подумала о том, как рада их отношениям.       По мере роста славы и силы Гарри росло и количество нежелательного внимания к нему со стороны студенток Хогвартса. Часто на переменах приходилось слышать восхищённые комментарии в адрес Мальчика-Который-Выжил, и порой это раздражало. Джинни же была одной из немногих девушек, помимо самой Гермионы, которые считали Гарри просто хорошим другом. А позже стала единственной, кто смог полностью увлечь его красотой, храбростью и упрямством.       Гарри сидел без выпускной мантии, рукава его рубашки были закатаны до локтей, а галстук расслаблен. На Джинни была обычная форма. Ей предстояло учиться ещё год. Правда, доучится она только в том случае, если Хогвартс выстоит до следующего сентября.       Джинни прочистила горло, привлекая внимание, поскольку всё ещё не получила ответа. Несколько раз моргнув, чтобы вернуться в настоящее, Гермиона посмотрела на рюкзак в правой руке.       — Вообще-то, Дамблдор...       — Свихнулся? — не дала договорить Лаванда и рассмеялась, невероятно довольная своим остроумием.       Гермиона тяжело вздохнула и закатила глаза.       — Вообще-то, нет. Так что если ты не хочешь, чтобы...       — Не возражаешь, если я тоже тебя перебью? — спросил её Гарри с усмешкой, не дав закончить угрозу.       Лаванда лучезарно ему улыбнулась. В этот момент подошёл Рон с новой бутылкой сливочного пива в левой руке и несколькими шоколадными лягушками в правой. Лаванда резко схватила его за локоть, позволив нескольким сладостям сбежать, что огорчило Рона.       — Эй, Лав! Поаккуратней, ладно?       Голова Гермионы загудела. Она издала раздражённое рычание, отчего выбившаяся прядь волос взлетела вверх и опустилась на лицо.       — Да уж, Грейнджер, смотрю, терять рассудок в одиночестве невесело, — лениво протянул Драко, растянувшийся на прекрасном кожаном диване рядом с её креслом. Чёрная выпускная мантия — единственная в Выручай-комнате с зелёно-серебряным гербом Слизерина — небрежно свисала с края дивана, резко контрастируя с тщательно уложенными платиновыми волосами.       — Ей уже всё равно. Она, видимо, давно рассудок потеряла, — пробормотала Лаванда, пытаясь сдержать смех.       — Вы можете замолчать?! — взорвалась Гермиона, нервно дёрнувшись и взмахнув руками. Рюкзак вылетел и попал в Гарри.       — Эй, Миона, больно же, — возмущённо произнёс он.       Гермиона опустила голову и закрыла лицо руками.       — Гарри, прости, я не хотела попасть по тебе, — произнесла со вздохом, забирая рюкзак. Она не могла винить друзей за беспечность. Все верили, что победа будет за ними, пусть Гарри ещё и не сразил Тёмного Лорда. Она и сама хотела бы побыть немного легкомысленной.       Малфой сел, опустив ноги на пол, и плавно откинулся на спинку дивана. Хотел протянуть руку к явно расстроенной Гермионе, но быстро передумал.       — У вашей старосты явно есть что нам сказать, — начал он, привычно растягивая слова. — Так давайте выслушаем.       Гермиона подняла глаза и внимательно посмотрела на Драко.       — Ты ведь расскажешь, да? — наигранно недовольным тоном произнёс он, подмигнув.       — Как заботливо с твоей стороны, хорёк, — поддразнила она его, хоть и одарила благодарной улыбкой.       Прошло уже два года с тех пор, как Малфой присоединился к ним. Гермиона всё ещё не могла полностью принять этот факт. Однако с тех пор он ни разу не сделал ничего, что могло бы разрушить оказанное доверие. Прежняя Гермиона с первого курса назвала бы нынешнюю безумной хотя бы потому, что теперь она действительно доверяла Драко.       — Есть один план... — жёстким тоном, подобающим старосте Хогвартса, начала она.