Глава 4. Вы когда-нибудь становились кем-то другим?
4 ноября 2020 г., 23:57
Среда, 2 июня 1998 года, 00:26
— Посмотрите, мы же не сможем выжить без этого, понимаете? — спросил Гарри, цепляя пальцем край своей рубашки. — Вы видели, какой стиль одежды был в сороковых годах? Гермиона, там мужчины не носили обтягивающие брюки! — Да, слава Мерлину, мы возьмём с собой «двадцатилетний» запас одежды — для сороковых и пятидесятых годов, но в более современном варианте. Просто не думаю, что смогу вытерпеть всё ваше нытьё по поводу… — Гермиона перевела взгляд на старшего Уизли. — Рон, что ты творишь? Тот максимально неаккуратно забрасывал вещи в общий сундук. — Эм… в чём проблема, Гермиона? — Тебе нужно научиться складывать вещи. Если бы ты чуть больше прислушивался к своей матери, то, может быть, и стал бы чуть самостоятельнее. Отойди, будь любезен, — произнесла Гермиона, подошла к сундуку и принялась проверять его содержимое. — Итак, учебники для шестого и седьмого курсов 1944-го года, чтобы нам не пришлось закупаться в Косом переулке… — Я не могу поверить, что мы снова попадём на седьмой курс. Не могу поверить, что действительно согласился на это. Гермиона, ты хоть понимаешь, что мы только что закончили школу? Мы уже настрадались от уроков, совершенно бесполезных домашних заданий, экзаменов… Чёрт возьми, мы должны снова сдавать ЖАБА. — Рон, я искренне надеюсь, что ты это понял не прямо сейчас. — Гермиона выпрямилась над сундуком, вытащив оттуда волшебный MP3-плеер. — Super Mix и его резервная копия? Ты действительно хочешь взять это? — А почему нет? Я никогда не думал, что магглы могут быть настолько изобретательны в музыке. Блестящим решением было с твоей стороны купить в прошлом году пару плееров и попросить Дамблдора заколдовать их. Клянусь, Гермиона, если эти штуки когда-нибудь сломаются, я создам новые. — Диджей Рон. Это что-то новенькое. Я уверена, ты бы добился успехов в этом направлении. Вот только… — Она вытащила из сундука пачку презервативов. — Рон Уизли, во имя Мерлина, что это такое? Проведя много недель в Норе, Гермиона очень правдоподобно научилась пародировать сердитый голос миссис Уизли. Рон инстинктивно съёжился, отпрыгнув от кофейного столика, как будто тот собирался на него напасть. — Не могу в это поверить. Разве ты никогда не слышал о таком выражении, как «подождать до свадьбы»? И, подумать только, я ведь на самом деле думала выйти за те… — она быстро оборвала себя на полуслове и посмотрела на него, но тот, кажется, не заметил оговорки. Рон, наконец, вспомнил, что выше Гермионы на добрых шесть дюймов, и выпрямился во весь рост. — Ну, знаешь ли, Гермиона, не только девушкам нужно беспокоиться о безопасном сексе. Так что положи их обратно! — он ринулся к ней, но Гермиона отскочила в сторону, не давая дотянуться ему до презервативов. — Прекрати, Рон! — Ох уж эти дети, — раздался голос Драко неизвестно откуда, после чего он грациозно вошёл в Выручай-комнату, одетый в очень старомодную мантию волшебника. — Дамблдор будет здесь с минуты на минуту, чтобы отправить нас на пятьдесят лет назад и спасти мир. Как вы считаете, сцена, где вы двое ведёте себя как первокурсники, ему понравится? — Нет! — воскликнула Гермиона, бросив на Рона многозначительный взгляд. Проигнорировав замечание Драко, она подкинула презервативы в воздух и за секунду до того, как их смог поймать Рон, выхватила палочку и швырнула в них огненным шаром. — Гермиона! — завопил Рон, когда клочья обугленного бумажного пакета дождём посыпались на пол. В воздухе стоял запах горелой резины. — Ты убиваешь меня, Гермиона, ты понимаешь это? Ты убиваешь меня! Драко подмигнул Гермионе. — Поверь мне, Уизли, через тридцать лет ты будешь благодарить её, — заверил он. Гермиона усмехнулась, когда Рон нахмурился и послал меткий удар по пятой точке Драко. В последнюю минуту тот увернулся и принялся убегать от взбешённого Уизли, который догонял, буквально наступая на пятки. — Эй! На чьей ты вообще стороне? — крикнул Рон. Мысль поразила Гермиону довольно резко. Наблюдая за тем, как Драко и Рон нарезают круги по комнате и задорно смеются, она внезапно осознала, насколько прекрасна её жизнь на самом деле. О чём она вообще думает? О чём она думает, оставляя позади этот идеальный мир, где почти каждую неделю совершались новые открытия в магических исследованиях, девушки могли носить любую удобную для них одежду, да и вообще были независимы в целом. Мир, в котором существуют MP3-плееры, и ты в любой момент можешь послушать The Weird Sisters или John Mayer, или же самую горячую латинскую музыку? Но через мгновение она вспомнила. Вспомнила ужас встречи с Волдемортом на первом курсе, одержимость Джинни на втором, воскрешение Тёмного Лорда и смерть Седрика на четвёртом. Вряд ли она или кто-то другой думал о том, что его смерть будет лишь одной из многих. Разрушение Министерства Магии в конце их пятого года обучения. Смерть Сириуса… Нападение Волдеморта на Косой переулок. Орден Феникса даже не успел перевести дыхание, как уже весь волшебный Лондон практически полностью разрушили. Но затем война действительно ударила по их дому и ударила сильно. Когда в конце седьмого года обучения Пожиратели Смерти напали на Хогсмид во время субботнего визита. Каждый студент в Хогсмиде, от самого маленького первокурсника до самого старшего семикурсника, боролся с такой храбростью, такой самоотверженностью, что при одном воспоминании об этом по спине Гермионы пробегали мурашки… Несмотря на всё, что они сделали, к тому времени, когда прибыла команда авроров, восемьдесят один студент погиб. Более трети из них были из Гриффиндора. А потом погибли её любимые родители… Гермиона едва успела остановиться на этой мысли, как жгучий гнев запульсировал в венах. Тогда она поклялась. Поклялась своими родителями, поклялась своими любимыми книгами и всем, во что верила, что сделает всё, чтобы это зло никогда не имело шанса победить! Да! Она сделает всё для того, чтобы даже само имя Лорда Волдеморта перестало существовать после 1944-го года. Она понятия не имела, как или даже кто в конечном итоге совершит то, что нужно. Если придерживаться логики, то, скорее всего, это будет Гарри. Впрочем, неважно. Главное, что это свершится. «Лорд Волдеморт, — мрачно подумала она, обращаясь к двойнику Лорда из 1944-го года, — у тебя нет ни малейшего представления о том, что или кто может ударить по тебе… но, поверь мне, это ударит так сильно, что ты уже никогда не будешь прежним». Как ни странно, её разум едва ли был успокоен этим громким заявлением о вполне оправданной цели. Проанализировать причины своего беспокойства Гермионе не дали вошедшие в комнату Дамблдор и Гарри, которые очень активно обсуждали тактику действий. Джинни вошла следом за Гарри, медленно переплетая свои пальцы с его, и только побелевшие костяшки выдавали её истинное беспокойство. Лаванда шла за ними по пятам, деловито засовывая свой уменьшенный чемодан в глубокий карман мантии сороковых годов. Мантию она позаимствовала у профессора Стебль, уменьшив её на несколько размеров. Все, казалось, чувствовали себя неуютно и очень неловко, включая обычно беззаботную Лаванду. Сердце Гермионы быстро забилось в предвкушении. Она протянула руку к волосам, чтобы откинуть их с лица, но прикоснулась к каплям холодного пота, выступившим на лбу. «Это безумие», — начал лихорадочно повторять её разум. — Кхм… молодые люди, — спокойствие Дамблдора и его собранный голос не смогли успокоить Гермиону. Сам директор выглядел уставшим. Он очень постарел с того дня, когда Гермиона впервые увидела его в Большом зале. По одному выражению лица Дамблдора было понятно, что силы Света держатся за жизнь тонкой, изношенной нитью. Желудок Гермионы будто спустился ниже. «Мерлин, мы ведь действительно последняя надежда», — удивилась она. — Вижу, вы уже надели мантии сороковых годов, которые вам одолжили профессора. Очень хорошо, — заметил Дамблдор, устало улыбнувшись. — Итак, как это обычно бывает с заклинаниями высокой сложности, такими как Импартус Инфинитивум, точное определение даты является чрезвычайно сложной и продвинутой магической техникой. Но я полагаю, что мне удалось настроить заклинание до такой степени, что вы отправитесь назад к 29-му сентября 1944-го года. То есть вы попадёте в тот день, когда прибудет Хогвартс-экспресс. — 29-е сентября? — повторила Лаванда с довольной улыбкой. — Это ведь первый день занятий, можно и расслабиться, не так ли? — Занятия в школе закончатся только 30-го июня, мисс Браун, — сообщил ей Дамблдор с ноткой юмора в голосе. — Это ещё поче?.. — испуганный пронзительный визг Лаванды на мгновение был заглушён навязчивым комком жвачки, который вылетел из её рта и по идеальной траектории через несколько секунд выплыл прямо в приоткрытую дверь Выручай-комнаты. — Ого! — Рон переводил взгляд от удивлённого лица своей девушки до открытой двери. — Это было круто. Хороший прицел, Лав! — Спасибо! — радостно сказала она, улыбаясь и энергично хлопая Рона по плечу, затем прижалась к нему, тряхнула длинными светлыми волосами и поцеловала. Гермиона не смогла удержаться от улыбки и покачала головой. Она уже давно пришла к выводу, что это был их способ отбросить нервозность — вести себя так, как будто абсолютно ничего не случилось. Больше не обращая на них внимания, она подняла старый, потёртый рюкзак, который ей отдал Дамблдор. — Прошу прощения, профессор. А это зачем? Глаза Дамблдора неожиданно блеснули, и он перевёл взгляд с сумки на Гермиону. — Что ж, надеюсь, эта сумка станет тем, чем она должна будет стать… Вы узнаете об этом, как только ваша цель будет выполнена, — он пристально посмотрел на Гермиону. — Полагаю, у тебя уже есть конкретная цель, не так ли? «Чёрт, это один из его фирменных загадочных ответов», — мысленно скривилась она и быстро вспомнила своё недавнее решение. — Да, сэр. — Отлично, — произнёс Дамблдор, таким образом закрывая эту тему. — Когда вы прибудете в 1944-й год, вам будет необходимо немедленно связаться со мной, — он достал из мантии очень большой толстый конверт, — и передать мне это. Он протянул конверт Гермионе. Она медленно протянула руку и взяла его, послав Дамблдору вопросительный взгляд. — Могу ли я спросить, что это, профессор? Дамблдор ласково похлопал её по плечу. — Это, моя дорогая, незаменимый конверт, который объяснит моему прошлому «я» условия и обстоятельства вашего неожиданного прибытия. Здесь говорится о том, что вы все — путешественники во времени, у которых есть определённое задание. Я настоятельно рекомендую вам не передавать эту информацию никому. Никому! Я также вложил конверт меньшего размера, адресованный директору Диппету, в котором излагаются подробности вашего перевода из Волшебной Академии Солнца. Волна понимания внезапно захлестнула Гермиону, и с последним предложением Дамблдора почти все оставшиеся части головоломки плавно встали на свои места. — Волшебная Академия солнца? — нетерпеливо повторила она с улыбкой. — Вы хотите сказать, сэр, легендарный египетский магический институт, который был бы самым старым в мире, если бы он был реальным? Тот, в который верил волшебный мир, пока теория не была опровергнута в 1981-м году? Что ж, это не станет проблемой в 1944-м году. Когда Дамблдор слегка улыбнулся и кивнул, Гермиона выдохнула. Она быстро разобралась со всеми причудами в своём сознании, и хитрая, согласная полуулыбка расползлась по её лицу. Это должно сработать. Все должны поверить в это. — Профессор, вы очень хороши. — Я самый лучший, — согласился Дамблдор, его глаза будто замерцали. — И самый скромный, — пробормотала Лаванда. Она хихикнула и увернулась от щекочущего заклинания, которое он быстро послал ей. — Профессор, как вы можете? — возмущённо воскликнула она, с раздражением поправляя мантию. — Это всё серьёзно! Гермиона поперхнулась и, вероятно, рассмеялась бы над иронией заявления Лаванды, если бы сама не была так напряжена. — Значит, такова наша история? — спросил Гарри, убирая палочку в задний карман и скрещивая руки на груди. — Что мы действительно ходили в ту школу? Вам не кажется, что тот факт, что никто из нас даже не говорит по-арабски, может оказаться проблемой? Гермиона уже обдумала это ранее. — Вообще-то нет, — ответила она, — нам не нужно… ну, у меня есть действительно фантастическая идея по этому поводу. Я расскажу вам, когда мы туда доберёмся. Как только эти слова слетели с её губ, она почти улыбнулась. Почти. Она подсознательно перешла от «если мы туда доберёмся» к «когда мы туда доберёмся». Это уже прогресс! Дамблдор кивнул. Казалось, он вычёркивает какие-то строчки из своего мысленного списка. — И вы все взяли имена, которые я рекомендовал? Джинни, Рон, было бы неразумно сохранить фамилию Уизли, ваш дедушка уже на пятом году обучения. Вы ведь возьмёте фамилию Уэст, верно? Гарри, ты уже выражал желание сменить своё имя на Гарри Эванс. Это обычная волшебная фамилия. Хорошо, очень хорошо… И Драко, ты явно не можешь сохранить фамилию Малфой, твой дед является семикурсником. — Дю Лак, — мгновенно отозвался Драко, лениво изучая свои руки. — Драко Дю Лак. — Дю Лак? — переспросил Дамблдор, задумчиво кивая самому себе. — Да, старинная французская магическая фамилия. Она вам очень подходит, хотя я рекомендую выучить несколько строк французского, прежде чем вы окажетесь в Хогвартсе. Лаванда, Браун — распространённая фамилия, с ней не должно возникнуть проблем. Наконец, его взгляд остановился на бывшей старосте Гриффиндора. — А ты, Гермиона? — Я планировала сохранить фамилию Грейнджер, профессор. Поскольку я ведьма в первом поколении, моя фамилия не должна быть известна кому-либо в магическом мире. Ох, этот взгляд. Гермионе не понравился расчётливый взгляд, который Дамблдор направил на неё. — Нет. У меня есть для вас несколько иной план, — медленно произнёс он, словно всё ещё обдумывая то, что собирается сказать. — Мне было бы гораздо спокойнее, если бы никто из вас не отправился в прошлое, как явный магглорождённый. Совершенно растерявшись, Гермиона слегка наклонила голову вперёд. Ей не нравилось быть полностью потерянной. — Но, профессор… — неуверенно начала она, — я и есть магглорождённая. — Я понимаю это, — сказал Дамблдор с лёгкой улыбкой и покачал головой. — Однако с такой фамилией, как Грейнджер, я боюсь, что ты станешь очевидной мишенью, если всё пойдёт не так, как мы надеемся. Таким образом, я взял на себя смелость придумать полное имя, и если ты возьмёшь его, то будет намного лучше. Он сделал паузу, чтобы перевести дух перед тем, как сбросить бомбу: — Гермиона Дамблдор Нефертари. «Серьёзно?» — мысленно воскликнула она. — Да, Гермиона, — добавил он, улыбаясь ещё шире, когда Гермиона открыла рот от крайнего изумления. — Я делаю тебя своей племянницей. Племянницей? Он хотел, чтобы она заявила о своём родстве с величайшим волшебником двадцатого века? И снова Гермиона поймала себя на том, что в глубине души гадает, не сошёл ли этот человек с ума. Гигантские тёмные пятна начали появляться перед её глазами, и она чуть не упала в обморок… — А «Нефертари»? — наконец выдавила она. — Одно из старейших волшебных имён в мире, — объяснил Дамблдор, — которое существовало ещё при самой древней египетской короне. Пока эта цивилизация не рухнула. Я также взял на себя смелость положить доказательство вашей новой родословной в ваш багаж. Рука Гермионы автоматически метнулась к карману, ощупывая свой уменьшенный багаж. Она даже не хотела знать, что это за доказательство. Она всё ещё пребывала в шоке от той чести, которую Дамблдор по какой-то причине решил ей оказать. Великий Мерлин! Гермиона Дамблдор Нефертари… Дамблдор Нефертари… Одно из древнейших волшебных имён в мире… Драко покачал головой от всей этой иронии. — Для того, кто гордится тем, что он магглорождённый, поясняю, — протянул он. — Профессор делает тебя не только своей племянницей, но и почти такой же чистокровной, как и он сам. Дамблдор усмехнулся. Безмолвно, всё ещё пребывая в шоке и недоумевая, что именно она сделала, чтобы заслужить такое необычное обращение, Гермиона кивнула в знак согласия. — Всё… хорошо. Меня всё устраивает, — слабо ответила она. — Отлично. А теперь, когда этот маленький вопрос, наконец, решён… — Ясные, голубые глаза Дамблдора внезапно снова стали печальными. Гермиона смутно понимала его чувства. Сказать, что её, Гарри, Рона, Джинни, Лаванды и Драко будет очень не хватать — это ничего не сказать. Их уход для Дамблдора и остальных профессоров был равнозначен шести похоронам. Не говоря уж о близких людях и родственниках… Голос Дамблдора был отягощён жизнями сотен людей, когда он произнёс: — Время пришло.
