Вы когда-нибудь...

Четверг, 18 ноября 1944, 21:01

Гермиона поудобнее устроилась на своём любимом кожаном диване, глядя прямо на кудрявую блондинку, лежащую на полу перед ней в главной гостиной. — И вы уверены, что полуночные перекусы случайных первокурсников и второкурсников были надлежащим образом рассмотрены? — спросила она у префекта Пуффендуя седьмого курса Джанабеллы Уильярд. Джанабелла с улыбкой кивнула. — Сменила пароль на кухне, как ты и сказала. Теперь им действительно нужно пощекотать грушу на картине, — объяснила она примерно двадцати другим префектам и Тому Реддлу. — Эти маленькие мерзавцы никогда ничего не поймут. По крайней мере, в течение нескольких десятилетий. — Ты действительно сама это придумала, Нефертари? — спросил Реддл удивлённым тоном, переводя свой стоический взгляд на Гермиону. В его голосе прозвучала явная насмешка. Он сидел на том же кожаном диване, что и Гермиона, но так далеко от неё, что они с таким же успехом могли плавать на разных планетах. Волшебница закатила глаза, уже привыкшая к его уничижительным замечаниям, и мысленно поблагодарила небеса за то, что они не перешли к чему-то более физическому. — Нет, я обычно нанимаю домового эльфа, чтобы он думал за меня, — восхищённые смешки префектов, некоторые из которых даже начали аплодировать её способности противостоять таинственному и опасному старосте. — Наши дела на сегодня заканчиваются, префекты. Хорошая работа. Я готова выслушать чьи-либо комментарии, прежде чем попрощаемся. — Мы, — вмешался Реддл, и его изначально насмешливый голос внезапно затих. Гермиона раздраженно вздохнула. — Мы готовы выслушать чьи-либо комментарии, прежде чем попрощаемся, — повторила она спокойным голосом, удивляясь тому, как ей удалось так быстро разобраться в одном слове Реддла. Это была её сверхъестественная способность. Она сразу же заметила, что префект седьмого курса Гриффиндора Филлис Хардиман и её коллега Джейкобсон Эндрюс, получатели ключей Е и Р, обмениваются каким-то зрительным общением с другими префектами. Спустя мгновение Филлис подняла руку, прислонившись спиной к коричневому дивану. Девушка бросила короткий, почти робкий взгляд на Реддла, а затем быстро сосредоточилась на Нефертари. — Гермиона, у нас есть серьёзное предложение насчёт нашего рождественского мероприятия. У Гермионы сразу же возникло предвзятое представление о том, к чему приведёт этот разговор. — Да? — осторожно спросила она. — Популярное мнение склоняется к танцам для старших классов, — сказала Филлис, ухмыляясь Переклсу Джеффри и подтверждая опасения Гермионы, которые были у неё во время разработки «Праздничного вечера». Гермиона почти чувствовала, как взгляд Реддла метнулся к ней, оценивая её реакцию на предложение устроить праздничные танцы, но она отказывалась смотреть в его сторону. Вместо этого девушка сосредоточилась на Филлис. — Твоё предложение звучит разумно, Фил, но мне… нам, — поправила она со вздохом, — понадобится больше информации, прежде чем мы начнём воплощать это в жизнь. — Скажи нам, что именно нужно, и мы сделаем это для тебя, — мгновенно ответила Филлис. Староста ставила галочки в уме, быстро мысленно пробегая по самому краткому списку подготовки. — Дата, которую нужно согласовать с администрацией, питание, правила посещения, возможные развлечения… — Мы надеялись, — с энтузиазмом вмешался префект Пуффендуя Норман Бинсфолд, ключ X, и его засыпали ободряющими кивками другие префекты, — что это может быть то же самое, что и танцы в пятницу вечером, за исключением, конечно, более формального масштаба. Гермиона задумчиво нахмурилась, на мгновение забыв, что она не единственная здесь главная, и мысленно набросала возможные варианты. — Если бы ты мог каким-то образом трансформировать имеющуюся музыку в более живое исполнение… — О, думаю, что я определённо мог бы повеселиться с этим… — особенно оживлённый пятикурсник взволнованно кивнул, почти подпрыгивая на своём месте. — И мы могли бы сделать огни цветными вместо белых, — предложила Миранда Уилкс из Слизерина, медленно размахивая палочкой. — Зал должен быть гораздо более элегантно оформлен… — Нужны остролист и плющ повсюду, и гирлянда… — И омела! Раздался злой смех. — Мы могли бы наколдовать поддельный снег, чтобы он красиво падал с потолка… — Должны быть обязательно вальс, танго и бальные танцы. Только для того, чтобы Гермиона и Драко могли дать нам несколько… ты понимаешь… — мечтательно предложила Филлис, и Гермиона сдержала ухмылку. — Хотя, наверное, нужно больше медленных танцев. Как ты думаешь… — Тихо, — непривычно высокий голос Тома Реддла мгновенно заставил замолчать всех присутствующих префектов. Отлично! Конечно, он не пойдёт на эту идею. Гермиона почувствовала, что теряет терпение. — У тебя проблемы, Реддл? — холодно спросила она, встретившись лицом к лицу с явно раздражённым юношей. Том, однако, коротко бросил на неё чрезвычайно напряжённый и пугающий взгляд «будь уверена, я поговорю с тобой позже», прежде чем посмотреть вниз на префектов, некоторые из которых даже вздрогнули от его взгляда. — О чём вы? — ледяным тоном спросил он. Незнание темы, о которой все остальные, очевидно, знали очень много, должно быть, убивало его. И только по этой причине Гермиона почувствовала, что вопрос в его глазах был искренним. Том Реддл действительно понятия не имел, о чём они говорят. Большинство подозрительных слизеринцев и все остальные, от кого Гермиона ожидала, что они последуют за многообещающим тёмным лидером, если уж на то пошло, регулярно посещали танцы в пятницу вечером в течение как минимум двух недель. Теоретически, Том должен был быть уже приглашён. Итак, может быть, Дамблдор был не прав, когда рассказывал им о нескольких «близких друзьях» Реддла? Джекобсон Эндрюс, ловец команды Гриффиндора по Квиддичу и один из новых товарищей Рона, был также одним из немногих префектов, которые не испытывали хронического страха перед Томом Реддлом. Потрясающе голубые глаза блондина спокойно встретили пронзительный взгляд старосты. — В смысле, «о чём Вы»? — не дрогнув, ответил он вопросом на вопрос с явным вызовом в голосе. Рот Гермионы открылся и снова захлопнулся, и она быстро повернула голову вправо, положив подбородок на плечо, чтобы скрыть улыбку изумления. Девушка предположила, что вся общая комната могла слышать раздражение, определённо капающее из голоса Реддла, когда неестественно медленно и четко он выпалил: — Возможно, вы могли бы пояснить, про какие танцы идёт речь. Джекобсон, к его чести, спокойно смотрел на Тома широко раскрытыми от притворного удивления глазами, а на его светлом веснушчатом лице застыло выражение беззастенчивого изумления. — Реддл! Ты хочешь сказать, что никогда не слышал о таком месте, где можно бывать каждую пятницу вечером? — недоверчиво спросил гриффиндорец, поворачивая вопрос так, чтобы в нём была лёгкая, но очевидная колкость. Гермиона подавила ещё один вздох, вызванный дерзостью Джекобсона, и заставила себя не думать о том, какая буря наверняка последует за этим. У неё появилось очень плохое предчувствие, что ей придется остаться в общежитии Когтеврана на целый месяц. Её худшие опасения подтвердились, когда раздражение Реддла быстро переросло в кипящий гнев. Она точно знала момент перехода, потому что его тон приобрел мертвенно-спокойный, чрезмерно сдержанный оттенок, как будто он изо всех сил пытался держать себя в руках. — Я должен был слышать об этом, Эндрюс? Джекобсон небрежно пожал плечами, как бы говоря: «мне всё равно». — Это ты мне скажи, Реддл, твоя староста по сути организовала это мероприятие! В тот же миг желудок Гермионы подскочил к горлу, и она с трудом сглотнула, когда её сердце бешено заколотилось. Хотя последние полтора месяца Том вёл себя достаточно безобидно, он никогда неожиданно не обнаруживал, что она руководит подпольной партийной операцией прямо у него под носом. Он не должен был узнать об этом таким образом! Кто-то же должен был его пригласить! Повернув голову в сторону Джекобсона, брюнетка бросила на него устрашающий взгляд и сделала резкий жест указательным пальцем поперек горла. Джекобсон быстро перевёл взгляд с Гермионы на Тома, словно внезапно осознал, что натворил. Он тут же виновато поднял руки и многозначительно прошептал Гермионе: — Прости! Тогда, однако, было уже слишком поздно. Медленно, Реддл перевёл свой штормовой взгляд на свою главного коллегу и бесстрастно произнёс: — Наша сегодняшняя встреча только что была отложена. Одного его тона было достаточно, чтобы вызвать ужас в сердце Гермионы. Чёрт… Префекты обменялись взглядами типа «О боже». Склонность двух старост спорить стала теперь почти обычным делом. Первой поднялась Филлис Хардиман, которая являлась катализатором. Вслед за ней все префекты вскочили на ноги и, быстро собрав свои заметки, начали покидать гостиную. Реддл понизил голос, чтобы только Гермиона и несколько оставшихся префектов, сидевших ближе всех к дивану, могли слышать его слова. — Нам нужно поговорить, Нефертари. Сейчас. Лицо Гермионы побледнело от его опасного тона. — Мы разговариваем, — резко ответила она, и Джекобсон Эндрюс сочувственно оглянулся на неё, покидая комнату с такой скоростью, словно начал ощущать какое-то взрывное напряжение, которое медленно наполняло комнату. Отверстие в портрете захлопнулось со своим обычным скрипом, тихая болтовня префектов внезапно затихла, и... Гермиона осталась один на один с Тёмный Лордом. И он был явно взбешен. В отчаянии её обезумевший разум начал лихорадочно перебирать идеи о том, как лучше всего сбежать и пробраться через отверстие в портрете, прежде чем Реддл успеет проклясть её или ещё что похуже. Её лихорадочные мысли были прерваны, когда, даже не взглянув в её сторону, Том неуклюже поднялся со своей стороны дивана и начал спокойно, медленно расхаживать взад и вперёд перед ней. Его шаги стучали синхронно с тяжелым биением сердца Гермионы. Взгляд девушки тревожно следовал за ним, пока он спокойно перемещался между стеной, покрытой безмолвными гобеленами, и камином. По его более-чем-нормальной-позе она могла сказать, что наследник Слизерина был каким угодно, но только не холодным, спокойным и собранным. Наконец Реддл остановился перед камином и скрестил руки на груди, уставившись невидящими глазами в какую-то точку в потрескивающем пламени. — Как долго это продолжается без моего ведома, Нефертари? Холодный голос. Смертоносный голос. Гермиона знала, что вот-вот ступит на покрытую минами землю, и ей придется ступать очень-очень осторожно. Очевидно, большая тайна, связанная с пятничными танцами была слишком… большой. — Ну, — осторожно начала она, отчаянно пытаясь сохранить свой голос на относительно спокойном уровне, — если это продолжалось без твоего ведома с тех пор, как всё началось, а похоже, что так оно и было… значит, около четырёх недель. Когда челюсть Реддла заметно напряглась, Гермиона выпрямилась в кресле, собрав всю свою волю в кулак. — А теперь, когда ты всё знаешь, Реддл, почему бы тебе самому не прийти? К своему удивлению, она почувствовала, как в её руке материализовался ключ. — Люди, кажется, действительно получают удовольствие от этого. — Не в этом дело, Нефертари! — внезапно закричал Тёмный Лорд, и его слова эхом отразились от стен гостиной, когда он неожиданно яростно повернулся к ней лицом. Гермиона могла поклясться, что её сердце перестало биться на добрых пять секунд, и она инстинктивно схватилась за квадратную пухлую подушку, лежащую на диване рядом с ней, её костяшки пальцев побелели. В жилах внезапно заструился поток магии, и ей стало всё труднее подавлять желание раствориться в коричневой коже дивана. Молодой Лорд Волан-де-Морт полностью потерял самообладание впервые с тех пор, как она встретила его… или, по крайней мере, впервые в её присутствии. — Не в этом дело, — повторил Реддл более спокойно и глубоко вздохнул, стараясь втянуть в себя освобожденные эмоции. Она была шокирована тем, как быстро гнев исчез с каждой чёрточки его лица, за исключением серых глаз, полных бури. Бури, состоящей из металлический кинжалов, которые Тёмный Лорд определённо хотел в неё запустить. — Понимаешь... то, что я чёртов полукровка, не означает, что я не имею такого же права, как и ты, точно знать, что происходит в этой школе! — Ты думаешь, что так произошло только потому, что ты полукровка? — эхом отозвалась она, недоверчиво глядя на него. Какое это имеет отношение к делу? Неужели Том Реддл только что обвинил её в предвзятости? — Думаешь, поэтому я тебе ничего не сказала? Глаза юноши не утратили своего ледяного блеска, хотя его брови слегка приподнялись, как будто ответ был совсем не таким, как он ожидал. — Разве не так? — наконец холодно поинтересовался он, отведя взгляд в сторону. — Нет! — Гермиона тут же вскрикнула от отвращения и чуть не фыркнула от смехотворности всего этого. Представить себе, что она предубеждена против кого-то из низших кровей! — Разве я когда-нибудь давала тебе понять, что меня волнует, чистокровка ты или нет? И если ты почему-то думаешь, что я так думаю, то у меня есть для тебя новость: я так не думаю! Прежде чем она успела обдумать этот странный поворот спора, Реддл покачал головой. — Ну, даже если это не так… — сквозь плотно сжатые челюсти выпалил он, громкость его голоса немного возросла, и у девушки возникло опасливое чувство, что он борется с собой. — Чёрт возьми, Нефертари, я же староста. — А я, чёрт возьми, тоже староста! — не в силах больше просто сидеть и терпеть его обвинительный шквал, она бросила подушку на диван и встала, бросив всю осторожность на ветер. — И, возможно, я сказала бы тебе, если бы ты не убегал от меня постоянно с тех пор, как мы закончили работу над расписанием префектов больше месяца назад! — Убегал от тебя? — Том недоверчиво фыркнул и снова повернулся спиной к Гермионе, уставившись в камин. — Это просто смешно, Нефертари, и ты это прекрасно знаешь. Мы с тобой делим обязанности старосты и общую гостиную. Как же мне по-твоему «убежать» от тебя, как ты изощрённо выразилась? Гермиона с отвращением закатила глаза. — Пожалуйста, Реддл. Если уж мы собираемся спорить, давай хотя бы будем честны друг с другом. Может быть, в последнее время мы действительно не так часто видимся, но если бы мне пришлось держать пари, я бы сказала, что ты испугался! — непринужденно скрестив руки на груди, она перенесла вес тела на заднюю ногу и посмотрела более уверенно на тёмную мантию Реддла, а затем на его лицо, когда он обернулся. — Испугался? — презрительно повторил он, возобновляя своё горячее хождение взад и вперёд по всей ширине гостиной. Настоящий, холодный смех сорвался с его губ. Этого было достаточно для того, чтобы по спине Гермионы пробежали мурашки. — Боюсь, Нефертари? Кого же? Тебя? Колени Гермионы начали дрожать. — Только не меня. Она стиснула зубы, выпрямляясь во весь рост и заставляя свои дрожащие ноги оставаться неподвижными. Она не позволит ему запугать её! — Ты боишься того, что я могу сделать. Зачем она сказала это? Зачем? Это была плохая идея. Очень плохая. Реддл прекратил своё непрерывное хождение и посмотрел на неё непроницаемым взглядом, но Гермиона собралась с духом и сделала шаг вперёд. Всего-то один маленький шажок… но её нога была такой тяжёлой, давление в комнате таким сильным, что казалось, будто она шагает с края обрыва. — Ты боишься, что если я дотронусь до тебя, то увижу то, что ты не хочешь, чтобы кто-то видел. Что-то непонятное мелькнуло в глазах Тёмного Лорда, но ярость, кипевшая в серых лужах, быстро пересилила её. Несмотря на её одношаговое приближение, он остался стоять на своём месте. — Нефертари, на самом деле, только то, что ты утверждаешь, что ты какая-то провидица, не является достаточной причиной, чтобы я боялся тебя, — хмурый взгляд омрачил его черты ещё больше, и его тон стал сердито угрожающим, когда он тихо закончил, — или кого-то ещё. Рациональная сторона Гермионы на мгновение отбила её опрометчивый автопилотный двойник, и она начала обдумывать свои быстро уменьшающиеся варианты выйти невредимой из этого тет-а-тет. Ни один из них не выглядел особенно многообещающим, поэтому она по глупости сделала ещё один осторожный шаг вперёд. — Если ты не боишься, Реддл… почему бы тебе не доказать мне это? Глупо! Это очень глупо! Что она делает? Нужно бежать! Том прислонился спиной к каменному краю камина, оставаясь вне досягаемости угасающего пламени, и ловко положил правый локоть на левую ладонь, уперев подбородок на сжатую в кулак руку. Гермионе потребовалось всё её мужество, чтобы не съёжиться под его задумчивым, откровенно оценивающим взглядом. — Почему ты так стремишься «увидеть» кусочки моей жизни, Нефертари? Гермиона бросила на него ледяной взгляд. — Сначала ты обвиняешь меня в глупости, поверхностности, а теперь в разборчивости, — язвительно возразила она. В ответ штормовые глаза Реддла уставились на неё с такой жгучей силой, что Гермиона даже почувствовала слабость. — Ты действительно ничего не знаешь, Нефертари, понимаешь? Вы пришли сюда, откуда бы вы ни пришли, и сразу же решили, что я какой-то... ну... не знаю, какой-то там остолоп, просто потому, что мне не нравится поддерживать непрерывную веселую болтовню, которую ты и твои друзья, кажется, так любите. Гермиона издала возмущенный писк и открыла рот, чтобы возразить, но он резко оборвал её. — И причина моего беспокойства, Нефертари, заключается в том, что ты не похожа на остальных. Ты умная, даже я это вижу. У тебя есть интеллект, способность действительно быть лучше, чем ты есть, но у тебя, кажется, есть какие-то предвзятые предположения обо всех здесь. И то, Нефертари, как ты сдерживаешь себя… Ты не смотришь и не слушаешь то, что прямо перед тобой! Неужели Том Реддл действительно стоит здесь, хвалит её и кричит на неё одновременно? От удивления рот Гермионы приоткрылся, а Реддл презрительно продолжил: — У тебя и всех твоих маленьких друзей такое туннельное зрение, что это почти забавно! Я учусь в Слизерине и каждый день вижу дю Лака, Эванса и Уэст. Если ты ещё не заметила, они действуют так, как будто их знания охватывают всё, начиная от того, как успешно маневрировать в полной темноте, находясь внутри Великой Пирамиды в Египте и двигаясь к открытию огромных тайн вселенной. Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и снова уставился на неё. — Ты ничем не отличаешься, Нефертари. Кровь Гермионы закипела, когда он слегка наклонил голову вправо. — Скажи, кто-нибудь из вас пытается узнать о нас побольше? Вы когда-нибудь пытались выйти из своего счастливого маленького пузыря и выяснить, почему остальной мир работает так, как он работает? Первоначальное удивление девушки от того, что Реддл поделился своим явно хорошо продуманным анализом, сменилось яростным гневом. Для всех аргументов существовала граница, и Том Марволо Реддл только что её пересёк. Амулет эпох, казалось, разделял её огненную энергию, и жар, который он испускал, обжигал её шею. — Эй, — сердито перебила Гермиона, её рациональная сторона снова была подавлена бушующими эмоциями. Он уже достаточно долго доминировал в этом споре. — Я должна признать, Реддл, — язвительно продолжала она, отодвигая свой страх на задворки сознания, — некоторые из твоих первоначальных положений действительно содержат относительную истину, но... позволь мне внести некоторые поправки. Пожалуй... начну с моего предполагаемого «счастливого маленького пузыря». Ты, Реддл, только что сказал мне не делать предположений о других. Но это улица с двусторонним движением, по которой ты идёшь. Когда девушка подошла так близко к камину, что почувствовала тепло, исходящее от него, её разъярённая самоуверенность заставила даже глаза Тома вспыхнуть в лёгком удивлении. — И если ты хочешь сыграть в игру «Вы когда-нибудь проживали действительно тяжелую жизнь», то, конечно, давай поиграем. Почему бы мне не начать первой? — огрызнулась она и, не дожидаясь ответа, спросила:  — Ты когда-нибудь по-настоящему любил кого-нибудь, Реддл? Её голос заметно похолодел, а взгляд на мгновение стал отстранённым, прежде чем снова сфокусироваться на нём. — Действительно любил кого-то? Черты лица слизеринца заметно потемнели, и горячий гнев, который он больше не пытался скрыть, мгновенно вернулся к его лицу и ровному яростному голосу. — Нефертари, я действительно не понимаю, какое тебе до этого дело. — Просто ответь на этот проклятый вопрос, Реддл. Это, наверное, самый простой вопрос, который тебе задавали с первого курса, — язвительно ответила Гермиона, грубо прислонившись левым плечом к противоположному краю камина. — Всё, что требуется, — это простое «Да» или «Нет». Пылающие глаза Реддла словно прожигали дыры в её глазах, но её больше не волновало то, что она была наедине с молодым, но всё равно очень способным Лордом Волан-де-Мортом. Девушка не собиралась сдаваться. Не сейчас. — Нет, — бесцветно бросил он. — Нет? — повторила волшебница, недоверчиво выгнув бровь. Хотя чего она от него ожидала? Этот парень, в конце концов, собирался стать одним из самых злых тёмных волшебников за последние несколько сотен лет. Она не могла обманывать себя, думая, что он настолько сентиментален. — Ну что ж, Реддл, позволь мне дать тебе краткий курс о том, как устроена любовь, — резко произнесла брюнетка, саркастически искажая слова. — Когда ты теряешь кого-то, кого ты сильно и глубоко любишь, жизнь автоматически становится в десять раз труднее. Автоматически! Здесь нет никакого выбора. В десять раз больше потому, что ты чувствуешь, что потерял лучшую часть себя, и понимаешь, что никогда не сможешь вернуть её обратно. Гермиона приблизилась к Тому ещё на шаг, её глаза горели. — Никогда не думай, что моя жизнь — это один маленький счастливый пузырь, Реддл. С удручающе непроницаемым выражением лица Реддл уставился на разъярённое, но решительное лицо Гермионы. — Ладно, Нефертари, раз уж мы заговорили о «ты когда-нибудь», почему бы тебе не послушать меня? — спросил он самым тихим и спокойным голосом, который Гермиона когда-либо слышала от него. Неужели она зашла слишком далеко? Быстро оттолкнувшись от камина, девушка интуитивно сделала поспешный шаг назад. Испуганно сжимая новоиспечённый ключ в кулаке так крепко, что он мог бы порезать ей ладонь, она уставилась на Реддла, который хладнокровно двинулся вперёд. — Тебя когда-нибудь ненавидели по-настоящему, Нефертари? — спросил он, и внезапно в его голосе прозвучало больше эмоций, чем она когда-либо слышала. — От тебя когда-нибудь отрекался твой собственный, чёртов отец ещё до того, как он встретил тебя? Тебя когда-нибудь проклинала женщина, которая называла себя твоей матерью ещё до того, как ты научился ползать? Ты когда-нибудь задавала вопрос, простой вопрос, посреди переполненного коридора, и никто, ни один человек, не ответил на него? А теперь говори громче, Нефертари, — презрительно продолжал он, — потому что я буду совершенно обескуражен, услышав положительный ответ. Гермиона видела, что Том непросто сердится, он был в ярости. Гнев и страх медленно покинули тело девушки, просто оставив её почти онемевшей от шока. Неужели он только что добровольно выложил ей столько информации о своём «я действительно не понимаю, какое отношение имеет моё прошлое ко всей этой ситуации»? И было ли это действительно настолько личным? Вздрогнув, Реддл тоже, казалось, понял, что он сделал, и безмолвно отпрянул от камина, злобно оторвав свой штормовой взгляд от лица Гермионы. Он свирепо протиснулся мимо неё, вероятно, торопясь ретироваться в свою комнату, и случайно задел её за плечо. Сразу же после контакта Гермиона рухнула на землю в мёртвом обмороке под звуки неземных голосов, кричащих в её голове. Дополнительный ключ незаметно выпал из её безвольной руки. На этот раз она даже не сделала этого намеренно.