Вы когда-нибудь...

Четверг, 2 декабря 1944, 22:03

Гермиона лежала на своём любимом кожаном диване в гостиной. Полусонная, она в очередной раз посмотрела на маленькие тикающие часы, гадая, где именно может находиться Реддл так поздно ночью в день, когда его выписали из больничного крыла. Девушка не стала дальше размышлять на эту тему, потому что была физически и эмоционально истощена событиями прошедшего дня. Словно под воздействием невидимой силы её веки начали опускаться, и она зевнула. Неожиданно раздался низкий скрежет: открылся проход в общую комнату. Реддл вернулся. Не в силах в это поверить, Гермиона осторожно приоткрыла один глаз. Она стала внимательно наблюдать за тем, как Том Реддл заходит в гостиную. Лицо юноши приобрело пепельный оттенок, он шёл слегка ссутулившись, держа в левой руке небольшую стопку книг. Даже не взглянув в сторону дивана, Реддл направился к лестнице, которая вела к спальням. У Гермионы внутри все перевернулось, и она взмолилась, чтобы что-нибудь глупое не выскочило у неё изо рта и не выдало её. — Эй! — слово сорвалось с её губ прежде, чем она успела окончательно потерять самообладание. Девушка села, чтобы лучше видеть юного Тёмного Лорда. Реддл мгновенно напрягся. Его свободная рука потянулась к животу, но он остановил её на полпути и медленно опустил обратно, небрежно сунув в карман. — Как ты? — быстро спросила девушка, прежде чем юноша успел что-то сказать. Темноволосый наследник Слизерина бесстрастно уставился на неё, оперев стопку книг на поручень. — Со мной всё в порядке, — ответил Том низким, чуть хрипловатым голосом. — Ты выглядел не очень хорошо, — заметила Гермиона, нахмурившись. Реддл, казалось, понял, что девушка имеет в виду тот день, когда она сделала ему подарок. — Тогда со мной было не всё в порядке. Гермиона кивнула сама себе, принимая его ответ. — Мадам Л знает, что с тобой? — невинно спросила она, желая, чтобы её голос звучал хотя бы наполовину заинтересованно. — Мадам Ламбердо ищет способ лечения, — монотонно произнес юноша. Он тяжело вздохнул. Слабый свет от камина и лунные лучи, проникающие через западное окно, только сильнее выделяли глубокие тёмные круги под его глазами. Его густые тёмные волосы были неаккуратно отброшены в сторону. Реддл удобнее перехватил книги левой рукой, и неловкое молчание, нарушаемое лишь случайным потрескиванием камина, заполнило гостиную. Гермиона задумчиво смотрела на юношу, всё еще не зная, что ей делать дальше. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, пока Том слегка не покачал головой и не начал медленно подниматься наверх. — Мне действительно пора. «Эй! Ты не будешь говорить этого! Что за безумные идеи приходят к тебе в голову?» — недовольно прокричал демон. «Не слушай его. Это замечательная идея» — довольно закивал головой ангел. Усталые карие глаза Гермионы прояснились и снова устремились на Реддла. — Эй, Том! — быстро крикнула она ему вслед. Юноша замер, держась рукой за деревянные перила лестницы, его серые глаза вопросительно посмотрели на девушку. — Да? Хотя демон внутри неё продолжал кричать, что это всё ещё не самая лучшая идея, Гермиона, медленно вздохнув, спросила: — Ты не хочешь пойти в Хогсмид в эти выходные? «Самая полная и исчерпывающая история основателей школы» сорвалась с вершины стопки книг, но рука Реддла с поистине квиддичным рефлексом быстро схватила книгу и вернула на место. Пепельное лицо юноши покраснело до очень слабого, но всё же заметного розового. — Я не могу, — спустя мгновение осторожно ответил он. — Я не спрашивала, можешь ли ты пойти, — возразила Гермиона, стараясь выглядеть как можно более беззаботной. Брюнетка неторопливо расправила рукава своего тёмного форменного платья, закатав их так, чтобы они доходили до середины ладоней, а не до кончиков пальцев. Каким-то образом она знала, что одержит верх в этом разговоре. — Я спросила, не хочешь ли ты пойти. Красивое лицо Реддла вновь приобрело бледный оттенок, и даже со своего места в гостиной Гермиона видела, как он закрыл глаза, тяжело сглотнул и почти с тоской посмотрел на дверь своей спальни. — Не важно, хочу я этого или нет, у меня нет родительского разрешения, — последние два слова он произнёс с горечью, и его губы скривились в едкой улыбке, — очевидно, создатели правил не учли, что произойдёт, если у тебя не будет опекунов, чтобы подписать эту чёртову форму. В отличие от Хогвартса её времени, закон 1944-го года гласил, что все студенты должны получить законное разрешение на посещение Хогсмида. Что объясняло затруднительное положение Реддла. Гермиона неохотно ощутила, как самое опасное чувство под названием «жалость» проникло в её сознание. — Но если бы ты мог пойти, — мягко настаивала она, — ты бы пошёл? Реддл снова устало вздохнул. Он прислонился к увешанной гобеленами стене рядом с лестницей, задумчиво глядя на девушку, пастельные и слегка переплетённые цвета драпировки служили отчётливыми очертаниями его тёмного силуэта. — Я устал, Нефертари, — честно признался он, его обычный лёгкий, бархатистый тон теперь был хриплым и тяжелым. Удивительно, но Гермиона не заметила в его голосе ни тени раздражения или презрения. — Что за игру ты ведёшь? Тёмные тонкие брови Гермионы взлетели вверх, и она с трудом сдержала трель недоверчивого смеха. — Я не понимаю, почему ты такой трудный. Это же простой вопрос. Ты бы пошёл? Да или нет? На лице Реддла появилась ещё одна лёгкая ухмылка. — Разве всё не сводится к простому «да» или «нет», Нефертари? — Я думаю… — начала Гермиона, но остановилась. Её глаза задумчиво сузились, и она начала мысленно прокручивать в голове заявление Реддла. Неужели всё сводилось к простому «да» или «нет»? Неужели жизнь так проста? — Я не очень согласна с этим, — медленно произнесла девушка, наклонившись немного вперёд, — иногда все гораздо сложнее, чем просто чёрное и белое, добро и зло. Понимаешь, о чём я? Иногда между всем этим есть небольшая серая зона, о которой, возможно, даже никто не знает, но это не значит, что её не существует. Реддл молча изучал лицо Гермионы, которая уже привыкла к подобным взглядам и перестала чувствовать себя под ними так, будто она находится под микроскопом. Девушка терпеливо ждала, когда наследник Слизерина соберётся с мыслями. Однако вместо ответа юноша взял правой рукой «Историю основателей» и несколько секунд просто смотрел на обложку. — Да, — неожиданно ответил он. Гермиона изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, не понимая, почему её так шокировал его ответ. — Серьёзно? — недоверчиво спросила она. Как только вопрос сорвался с её онемевших губ, Гермиона мысленно пнула себя. На лице Реддла снова появилась та же отстранённая ухмылка, и он положил книгу обратно на стопку. — Серьёзно. — Хорошо, — спокойно произнесла Гермиона, ответив на его вызывающую ухмылку улыбкой. Сунув руку в правый карман, она почувствовала, как кончики пальцев коснулись гладкого, аккуратно сложенного листа пергамента. Вытащив его, девушка помахала им, словно маленьким флажком. — Потому что я уговорила Диппета стать твоим опекуном. Реддл быстро оторвался от стены и недоверчиво посмотрел на девушку, слегка наклонившись вперёд. — Ты что? — Я убедила нашего дорогого директора подписать тебе разрешение, — терпеливо повторила Гермиона, разворачивая официальный документ и держа его так, чтобы Реддл мог разглядеть серебристо-зелёную печать, оттиснутую в правом верхнем углу. Внезапно лицо юноши исказилось маской боли, его левая рука взметнулась вверх и обхватила живот, а правая крепко схватилась за перила лестницы. Когда он согнулся пополам, пять книг вывались из его руки и, словно в замедленной съёмке, с грохотом упали на пол. В ужасе Гермиона прикрыла рот рукой и смотрела, как Реддл медленно и осторожно опускается на вторую ступеньку. Его прерывистое дыхание было слышно с другого конца комнаты. Девушка неуверенно поднялась на ноги и сделала несколько шагов к нему, разглаживая юбку и не зная, что делать дальше. В момент, когда у Реддла случился приступ — именно так Гермиона называла атаки Анимы, — брюнетка почувствовала, как что-то шевельнулось глубоко внутри неё. Было очень неприятно осознавать, что Реддлу больно именно из-за неё. Реальность происходящего внезапно обрушилась на Гермиону, словно тонна кирпичей. Она нравилась Тому Реддлу. Проклятие Anima Adflictatio нельзя было обмануть. Любая забота с её стороны только приближала неминуемую смерть юноши. Неужели судьба будущего мира и Лорда Волан-де-Морта только что перекочевала с плеч Гарри на неё? Девушка глубоко вдохнула и так же медленно выдохнула, желая, чтобы её сердцебиение немного утихло. Она быстро сложила упавшие книги в стопку у подножия лестницы, пока Реддл пытался справиться с проклятием. Гермиона критически оглядела оставшееся место на второй ступеньке. Решив, что она точно там поместится, брюнетка перешагнула небольшую стопку книг и села рядом с Реддлом. — С тобой все в порядке? — тихо спросила она. Юноша вздрогнул, как будто только что понял, что Гермиона находится в такой опасной близости. Он осторожно взглянул на неё, смущение и усталость заполнили его глаза, грудь всё ещё тяжело вздымалась. — Я… — поморщившись, он осторожно убрал руку с живота и медленно выпрямил спину, — в порядке. Неуверенно улыбаясь, не желая ненароком спровоцировать очередную атаку Анимы, Гермиона молча передала ему пергамент, который вызвал его первый приступ. Реддл молча принял его, серые глаза быстро просмотрели содержимое листка. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы убедить Диппета сделать это? — хрипло спросил он после нескольких секунд молчания, нарушаемого только его тяжёлым, прерывистым дыханием. — Сорок пять минут, — Гермиона невозмутимо пожала плечами. Реддл поперхнулся и прикрыл рот рукой, яростно кашляя и снова хватаясь за живот. Гермиона замерла, не двигаясь, даже не дыша. Только её глаза расширились, когда она, наконец, определила эмоции, которые бурлили внутри неё с тех пор, как Том Реддл вошёл в гостиную. Девушка чувствовала себя виноватой, хотя формально она не была виновата в том, что проклятие делало с наследником Слизерина. «Очнись, Гермиона, — злобно начал демон, — это Том Реддл! Он убил родителей Гарри! Он убил твоих родителей! Он убил твоих друзей! Он виноват в том, что разрушил всё, что тебе было дорого!» «Но он ещё не сделал этого» — промурлыкал на другое ухо ангел. «Он убил своего отца, успел открыть тайную комнату, и уже начал собрания Пожирателей смерти!» — упрямо возразил представитель тёмной стороны. — Но ты же знаешь Диппета, — торопливо продолжила Гермиона, стараясь заглушить голоса в голове, — этот человек не смог бы задержаться на этой теме и десяти минут, даже если бы захотел. Он продолжал перелетать на другие темы. Мне несколько раз приходилось тащить его обратно. Не думаю, что ему это понравилось. На секунду Гермионе показалось, что она краем глаза заметила лёгкую улыбку Реддла. Но эта мысль ушла так же быстро, как и пришла, когда юноша продолжил пассивно смотреть на пергамент. Наконец, наследник Слизерина перевёл свой задумчивый взгляд на неё. — Нефертари, я… — он заколебался, его дыхание снова участилось, прежде чем вернуться к нормальному, ровному ритму, — никто и никогда… я… я благодарен тебе. Спасибо. На этот раз Гермиона не смогла удержаться от того, чтобы не открыть рот от чистого изумления, но она умело прикрыла это поддельным зевком. Том Реддл только что искренне поблагодарил её. Снова. Один раз на бумаге, второй раз — устно. Девушка чувствовала себя так, словно побила какой-то мировой рекорд. Гермиона слегка улыбнулась. — Ты главное не волнуйся. На самом деле, вовлекать Диппета в полемику было довольно забавно. Я думаю, что тот момент, когда у него не было другого выбора, кроме как согласиться со мной, чуть не убил его. Это, наверное, станет одним из моих самых ярких воспоминаний. Она замолчала, увидев улыбку юноши. Закрыв глаза, девушка поправила свои тёмные волосы и, зевая, спросила: — Так тебе нужен гид в Хогсмид в субботу? Довольная тем, как невинно прозвучал её вопрос, Гермиона почувствовала, как Реддл дёрнулся рядом с ней. Прошло мгновение, и её желудок нервно сжался. Прекрасно. Неужели она зашла слишком далеко? Нарастающая тишина в комнате начинала пугать девушку, её сердце колотилось с неестественно сверхзвуковой скоростью. — Знаешь, Нефертари, — наконец тихо произнёс Реддл, — может, и нужен. Гермиона сонно усмехнулась, каждый мускул лица протестующе вскрикнул, когда она заставила свои опущенные веки снова открыться. — Встретимся у лестницы в Большой зал в одиннадцать? Реддл немного расчётливо посмотрел на неё. Гермиона была поражена, когда заметила несколько крапинок сапфирового синего цвета среди туманно-серого моря в его глазах. Да, этот день определенно войдёт в историю. Реддл осторожно протянул руку, ухватившись за перила, и вяло поднялся на ноги. — Хорошо. В одиннадцать. Гермиона почувствовала, как её маниакальное сердцебиение медленно начинает выравниваться до естественного ритма. Глаза девушки натолкнулись на книги, аккуратно сложенные у подножия лестницы. — Подожди секунду! — воскликнула она, быстро нагнувшись за стопкой. — Не забудь вот это. Взгляд Реддла быстро скользнул между стопкой книг и тёплыми карими глазами Гермионы. Не издав ни звука, он сделал несколько шагов вниз по лестнице и, наклонившись так, что нижняя часть его мантии случайно задела щеку Гермионы, взял стопку из её рук. — Спасибо. Гермиона снова улыбнулась и устало произнесла: — Спокойной ночи, Том. Реддл завис на добрую минуту, не говоря ни слова. — Спокойной ночи, — наконец пробормотал он низким и нехарактерно грубым голосом. Она услышала, как он начал подниматься по лестнице: его тяжелые, усталые шаги звучали так, словно ему было не семнадцать, а семьдесят лет. Как только дверь его спальни с тихим щелчком закрылась, Гермиона покорно закрыла глаза и глубоко, судорожно вздохнула. Она только что протянула Тому Реддлу руку дружбы. Она совершенно не представляла, чем всё это обернется.