Глава 18: Вы когда-нибудь были ответственны за чужую жизнь?
6 декабря 2020 г., 21:32
Четверг, 2 декабря 1944, 14:59
Гермиона забыла книгу «Тёмные проклятия. Описание» на книжной полке в своей комнате. В тот день Когтевран занял квиддичное поле для тренировок, поэтому Гарри, Джинни, Лаванда, Рон и Драко, который достаточно быстро восстановился, ждали её в Выручай-комнате. Пробормотав сэру Кадогану «Фаршированные перчинки» и не потратив ни минуты на болтовню с рыцарем, Гермиона направилась в сторону своей спальни. Её мысли крутились вокруг Тома Реддла, который пропустил все занятия, начиная с понедельника. В этот раз девушка не могла понять причину его отсутствия. Когда Реддл открывал свой подарок в воскресенье вечером, он, казалось, полностью пришёл в себя. Гермиона мысленно пробежалась по всем гипотетическим проклятиям, которые могли быть у Реддла, учитывая дополнительную информацию, которую Дамблдор дал ей прочитать до того, как она переместилась в прошлое. В итоге, девушка вычеркнула каждое из них, потому что все они казались ей очень глупыми и простыми. Минуя письменный стол и двуспальную кровать, Гермиона подошла к самому дальнему книжному шкафу и схватила необходимую ей книгу. Разворачиваясь к выходу, девушка случайно увидела маленький кусочек пожелтевшего пергамента, который лежал в самом центре кофейного столика. На этот раз она спокойно взяла листок, не опасаясь возможных проклятий. С любопытством Гермиона перевернула его и сильно удивилась, потому что на листке было больше одной строчки. Когда она прочитала изящно написанные слова, её удивлённые глаза расширились ещё больше, а любопытство сменилось абсолютным изумлением.15:10
— Мы проучились уже почти полгода, и нам всё ещё не с чем работать? — нетерпеливо спросил Гарри, сидевший на диване Слизерина рядом со спящей Джинни, когда Гермиона бодро вошла в Выручай-комнату. Мальчик-который-выжил кивнул брюнетке, улыбаясь в знак приветствия, когда она положила найденную книгу по тёмным искусствам на кофейный столик между диванами. — Я бы так не сказала, — задумчиво ответила Гермиона, немедленно вступая в разговор. Она присела на краешек дивана, расстегнула свою набитую книгами сумку и выгрузила по меньшей мере ещё шесть пыльных книг в кожаных переплётах. — Я думаю, что нам есть с чем работать, но мы просто ещё не придумали, как с этим работать. — Эй, Герми, теперь будешь наслаждаться временем без Волди? — приветливо поздоровалась Лаванда. Стараясь никак не реагировать на подобное обращение, брюнетка взяла первую книгу по тёмным искусствам и начала листать её. — Где ты откопала это? В подземельях? — спросила Браун. Казалось, что она и не ждала ответа Гермионы на предыдущий вопрос. — Эм, нет. Я нашла их в библиотеке предков Дамблдора. Вчера ночью я наконец-то получила шанс добраться до нужных мне книжных шкафов. Гермиона передала Рону, Гарри, Лаванде и Драко несколько довольно сомнительных книг по тёмным искусствам, прежде чем откинуться на спинку дивана. — Я одного не понимаю. Из-за своего проклятья Том Реддл провёл в больничном крыле почти неделю. Об этом никак не упоминалось в записях, которые нам предоставлял Дамблдор. Его не было семь дней, понимаете? Все профессора, включая Дамблдора, похоже, знают о проклятии, но молчат и никому не говорят об этом. Всё это очень странно. Даже мадам Л была обеспокоена. Мне кажется, если бы это случилось с Реддлом в первый раз, Дамблдор определённо рассказал бы нам. — Значит, проклятие было с Волди всё время, пока он был Лордом Волан-де-Мортом, но по какой-то причине оно так и не подействовало? — спросил Рон. Секунду спустя он нахмурился, покачал головой, словно отвечая на собственный вопрос, и пробормотал: — Чёрт. — Рон, — произнесла Гермиона, смутно соображая, как сформулировать своё следующее заявление. Рыжеволосый перевёл свой задумчивый взгляд на брюнетку. — Мне кажется, что было бы намного лучше, если бы мы все назвали версию Лорда Волан-де-Морта 1940-х годов Томом Реддлом, — осторожно сказала она, делая вид, что её очень заинтересовала случайная страница книги, которую она держала в руках. — Согласна, меня тоже очень часто сбивает это, — сонно пробормотала Джинни, немного приоткрыв глаза. — Было время, когда вы называли Волан-де-Морта Змеиным глазом, который постоянно следит за нами. Сейчас же вы придумали новое прозвище. Нам нужна какая-то единая система имён. Например, мы можем придерживаться «Тома Реддла» для Тёмного Лорда 1940-х годов и «Волан-де-Морта» для Тёмного Лорда нашего времени. — Э-э-э… Хорошо, — по лицу Рона невозможно было догадаться, что он был в замешательстве, но Гермиона поняла это по интонации его голоса. Было такое чувство, будто Рон не мог понять, почему имя вообще имеет какое-то значение. — Это ещё не всё, — неожиданно вмешался Гарри, его голос был тревожно мрачным, а в зелёных глазах появился необычный блеск. Гермиона с любопытством посмотрела на Мальчика-который-выжил, и амулет эпох начал немного обжигать её шею. — Гарри… Что такое? — Миона, — он неловко провёл рукой по своим растрёпанным волосам, встретившись с настороженным взглядом старосты. — Помнишь, ещё в начале года я рассказывал тебе, как Калугала Малфой предложил мне сходить на какие-то тайные собрания? Когда девушка настороженно кивнула, Гарри продолжил уже более уверенно: — Ну, примерно полтора месяца назад, прямо перед Хэллоуином, он снова разговаривал со мной. Он сказал, что тёмные последователи собираются провести свою первую официальную встречу, и что они придумали себе имя… «Пожиратели смерти». Прежде чем Гермиона успела прервать его, а она, казалось, была готова это сделать, Гарри быстро закончил: — Я принял его предложение. Кровь Гермионы застыла в жилах, вся её спина напряглась. Девушка предполагала, что один из них может быть подвергнут шпионской работе, но даже в этом случае она никак не ожидала, что это произойдёт так внезапно. Странно, но она не почувствовала ни страха, ни даже гнева, услышав откровение Гарри. Всё начиналось прямо здесь, прямо у неё под носом. Том Реддл сделал уже несколько шагов во тьму. Она знала, что когда-нибудь он сделает это, но она думала, надеялась, что… Что ж, то, на что Гермиона надеялась, уже больше не имело значения. На мгновение закрыв глаза, девушка устало потёрла виски кончиками пальцев. — И Реддл возглавил его, я полагаю. — Ну, в том-то и дело, — сказал Гарри, заметно вздохнув с облегчением, когда понял, что она относительно спокойно приняла данный факт. — Когда Малфой говорил о тайных собраниях, он имел в виду именно это. Приходят двадцать пять человек, считая меня. Все в плащах с капюшонами. Я не могу отличить женщин от мужчин, Миона. Малфой явно является главным приспешником, его голос я всегда могу узнать. Также, мне казалось, что я слышал голос Лестрейнджа в толпе на нескольких встречах. Но у меня нет доказательств, что лидером является Том Реддл, — он промолчал, вновь приглаживая рукой свои волосы. — Я мог бы определить голос Реддла в мгновение ока, но на него наложено заклинание, которое сильно изменяет его тональность и тембр. По какой-то причине эта информация успокоила девушку, и она даже немного расслабилась. «Ты серьёзно надеешься, что Том Реддл не является лидером? Кто ещё кроме него по-твоему может им быть?» — издевательски спросил демон. — А разве нет другого способа это выяснить? — живо спросила Гермиона, не обращая внимания на своего внутреннего демона. Гарри задумчиво нахмурил тёмные брови. — Нет. Ну, во всяком случае, пока. Единственное, что я могу сказать вам наверняка, это то, что он настоящий магглоненавистник, он очень хорошо говорит, харизматичен, и знает своё дело. Кроме того, у нас не было никаких встреч с тех пор, как Реддл попал в больничное крыло. Четыре неоспоримых факта, которые прямо указывают на Реддла, Миона. Непосредственно. Тяжело вздохнув, Гермиона оглядела комнату, с любопытством наблюдая за реакцией своих друзей. К её удивлению, никто из них не выглядел удивлённым или встревоженным. Рон, зевнув, посмотрел на стрелки часов и прошептал Лаванде, что он скоро умрёт от голода. Браун, подпиливая ногти, то и дело кивала Рону, делая вид будто внимательно слушает его. Джинни снова заснула, прижавшись к левой руке Гарри, а Драко с интересом листал книгу по смертельным проклятиям. — Подожди секунду, — медленно произнесла староста, бросив острый взгляд на Эванса. — Неужели я здесь единственная, кто об этом не знает? Гарри беспокойно заёрзал под её пронзительным взглядом. — Миона, мы… Ну, так как ты постоянно общаешься с Реддлом, мы подумали, что будет лучше, если ты не будешь знать об этом. — Лучше для кого, Гарри? — раздражённо начала Гермиона. — Для меня? Для тебя? Для Реддла? Она резко остановилась и, сделав вздох, задержала дыхание на пару секунд, пытаясь разобраться во всём этом. Через пару мгновений девушка почувствовала, что её гнев немного утих. — Слушай… Гарри, прости, что разозлилась на тебя, но мы не можем хранить секреты друг от друга, — произнесла она извиняющимся тоном, качая головой. — Не сейчас. Если мы хотим выжить и успешно закончить то, ради чего пришли сюда, мы не можем позволить себе скрывать что-то друг от друга. Какие-либо секреты могут навредить нам. Зелёные глаза Гарри потемнели. Он вспомнил то, как Дамблдор скрывал от него любую важную информацию, и как это в конечном итоге привело к смерти Сириуса. Осторожно, чтобы не потревожить Джинни, юноша освободил свою руку, снял очки и устало протёр глаза. — Миона, прости. Это было глупо с моей стороны, но мне в то время казалось это хорошей идеей. — Всё в порядке, — Гермиона слабо улыбнулась и взяла с кофейного столика другую книгу. — Теперь то я всё знаю. И это самое главное. Справа от себя она услышала, как Драко издал звук, похожий на рвоту. — Это всё так мило. Теперь, когда мы снова одна большая, счастливая семья, может всё-таки вернёмся к работе? Гермиона фыркнула и уронила пыльную книгу на колени, скрестив руки. — А как насчёт тебя, Драко? Я думаю, что ты хорошо будешь выглядеть на собраниях Пожирателей смерти. Взгляд блондина внезапно потемнел. — Неф, это было низко, — огрызнулся он. — Нет, я не собираюсь ходить туда. Ты же знаешь, что я почти три года потратил, чтобы выкрутиться из всего этого. Гермиона была совершенно ошеломлена его защитной реакцией. Неужели он думал, что она снова отнесла его к категории «нехороших» только потому, что он был сыном Пожирателя смерти? — Я не обвиняю тебя, — тихо произнесла она. Блондин несколько секунд не отвечал, а потом перевёл взгляд на книгу, которая была в его руках. — Давай просто продолжим, Неф, — внезапно промурлыкал он, его тон мгновенно изменился. Спустя мгновение Драко торжествующе постучал по книге, и на его лице появилась улыбка. — Великолепно! — Что? Ты нашёл то, что нужно? — недоверчиво спросила девушка, быстро приблизившись к нему и заглянув через его плечо. Слизеринец, однако, быстро убрал книгу из её поля зрения. — Подожди. Позволь мне насладиться. — Мерлин, дю Лак, перестань уже! — воскликнула Гермиона. Она искала заклинание Анимы неделями, и вот оно нашлось. Гермиона прижалась к Драко и, невинно хлопая длинными ресницами, потянулась правой рукой к книге. — И вдруг она полюбила меня, — пробормотал блондин, возвращая книгу на колени. — Хорошо, Неф, дай мне вздохнуть. Он открыл книгу на нужной странице и начал читать вслух: — Anima Adflictatio («душевная боль») является одним из самых архаичных и продвинутых из сорока трёх смертельных проклятий тёмных искусств. С течением времени проклятие Анимы становится всё более устаревшим, отчасти потому, что управление и снятие проклятия возможно только с помощью магии члена одной из древних магических родословных. По мере того, как усиливается маггловское и магическое взаимодействия, всё меньше и меньше ведьм и волшебников будут обладать врождённой способностью бороться с этой тёмной магией. — Ну, это объясняет, как дорогая мамочка наложила это на него, — небрежно прокомментировал Рон. Он отложил в сторону свою книгу и выжидательно потёр руки. — Что там написано? Может ли это убить его? По какой-то причине в животе Гермионы начал образовываться узел. — Очевидно, что не может, Рон, потому что Лорд Волан-де-Морт был всё ещё жив и очень силён, когда мы покинули наше время. — Неф, нет. Подожди, — Драко поднял палец, его глаза изучали страницу. — Проклятие начинает влиять на физическое состояния только в том случае, если поражённый… — Драко замолчал, прищурившись, — если поражённый… Гермиона посмотрела на светловолосого слизеринца, который смотрел на страницу в состоянии, которое можно было бы принять за шок. Медленная, недоверчивая, но хитрая ухмылка появилась на его лице. — Если поражённый что? — осторожно спросила она, её голос был очень напряжён. Ухмылка уже превратилась в полноценную улыбку, когда Драко поднял книгу и высокомерно продолжил: — Проклятие начинает влиять на физическое состояния только в том случае, если поражённый начинает испытывать какие-либо глубокие чувства к другому человеку. Всё ещё улыбаясь, он захлопнул книгу. — То есть, другими словами, когда он начинает беспокоиться о… о ком-то ещё, — задумчиво произнесла Гермиона. В голове у неё кружились тысячи мыслей, словно разноцветный вихрь. — Полагаю, это объясняет, почему Реддл соблюдает такую дистанцию, он даже не рискует сблизиться с кем-то, — заметила она после паузы. Девушка решила задать вопрос, который мучил её уже несколько недель. — Но почему проклятие действует именно сейчас? Что же такого особенного произошло? Почему этого не случилось в прошлый раз, когда нас здесь не было? Джинни и Лаванда украдкой обменялись взглядами. — Давайте подумаем над этим, — неторопливо протянул Драко в дразнящей манере человека, который знает что-то, чего его собеседник явно не знает, но хотел бы узнать. Он открыл книгу на нужной странице и задумчиво сложил руки, его голубые глаза встретились с озадаченными карими старосты. — Когда на Реддла начало действовать проклятие, вы заметили что-нибудь странное? Гермиона задумчиво прищурилась, рассеянно глядя в мерцающий оранжево-золотой огонь. — Впервые я увидела влияние проклятия на танцах в пятницу вечером, о которых Реддл узнал. Вы его тоже тогда встретили, — произнесла она, кивнув на Рона и Гарри. Её мысли легко перенеслись на три недели назад. — Я… я столкнулась с ним и просто поздоровалась. Конечно, я не собиралась задерживаться и вести светскую беседу, и уже хотела уходить, когда он просто… согнулся пополам. Ему было очень плохо в течение нескольких минут. Второй раз это было в день твоего триумфального матча по Квиддичу, Драко. В тот день у нас была встреча с префектами, и Реддл казался совершенно здоровым, — она нахмурилась, — когда мы закончили совещание, я спросила его, куда он собирается идти. Реддл ответил, что голоден и хочет пойти пообедать. Мы в последнее время практически не видим его в Большом зале, поэтому я решила узнать, куда он ходит. Я сказала ему, что тоже голодна, и он предложил пойти с ним. Представляете, у него есть целый маленький уголок на кухне… «Должно быть, тут было хорошо» — с усмешкой заметила Гермиона, изучая клетчатую скатерть, расстеленную на квадратном компактном столике, спрятанном в уголке возле массивного кухонного камина. «Кому было хорошо?» — Реддл равнодушно взглянул на неё. Перед ними волшебным образом появились две тарелки, бокалы и столовое серебро. Гермиона пожала плечами. «Тому, кого ты сюда когда-нибудь приводил». Реддл одарил её пронзительным, непроницаемым взглядом, после чего спокойно произнёс: «Я никогда никого сюда не приводил». — …и уже на следующий день, как вы знаете, Реддл оказался в больничном крыле. В ту ночь он, казалось, был готов сбежать через окно, но на следующее утро мадам Л сказала мне, что у него случился рецидив. — Миона, — перебил Гарри, подняв бровь. — Мадам Л не говорила, что именно могло спровоцировать этот рецидив? Гермиона нахмурилась. — Нет. Я в тот вечер отправила ему открытку и подарила старую книгу, которая мне не нужна. — Ты что? — недоверчиво спросила Лаванда, роняя пилочку для ногтей, она посмотрела на Гермиону, широко распахнув ресницы, как будто та только что призналась в совершении смертного греха. — Мне показалось, что это очень мило, — ответила староста, вызывающе скрестив руки на груди. — Неф, — грубо перебил Драко, важно размахивая над головой книгой по смертельным проклятиям. — Ты понимаешь, что это значит? Гермиона подозрительно посмотрела на блондина, не желая слышать то, что он собирался сказать. — Нет, но я уверена, что вы просветите меня, — сухо произнесла она. — Неф, — прошептал Драко, и на его лице снова появилась довольная ухмылка, как у Гринча, которому только что сообщили, что Рождество отменено, — всё, что тебе нужно сделать, это заставить Реддла влюбиться в тебя, и все наши проблемы в этом проклятом мире будут полностью решены! — Драко! — выдохнула староста. Её сердце остановилось, а левая рука потянулась и сжала ближайший к ней предмет — пухлую подушку. — Ты… ты же не думаешь, что я — это… это тот человек, к которому он?.. Ты же не серьёзно! — Неф, он чёртов староста, как и ты! — воскликнул Драко, — вы же постоянно видитесь! Открой глаза! Ты делишь общую комнату только с ним, ради Мерлина! У вас всегда есть общие дела, и ты была последним или одним из последних людей, о которых он думал, прежде чем проклятие подскочило и укусило его в задницу. Пожалуйста, если есть другой человек, о котором он заботился так много, как о тебе в последнее время, то не стесняйся рассказать мне о нём. — И это объясняет, почему этого не случилось в прошлый раз, когда нас в этом времени не было, — вставила Лаванда, понимающе кивая. — Да, — Рон, как и его подруга рядом с ним, тоже кивнул Гермионе. — В прошлый раз у него не было тебя! Внезапный холодок пробежал по спине Гермионы. «Директор, — взволнованно начала она, — если Гарри, Рон, Драко, Джинни и Лаванда формально были в прошлом в течение пятидесяти лет, разве сейчас всё не было бы уже по-другому? Разве Волан-де-Морт и все тёмные силы не были бы стёрты? Не превратились в пыль?» «Ничего не изменилось, мисс Нефертари». «Вы имеете в виду… — её голос дрогнул, и она бросила озадаченный взгляд на пожилого мужчину. — Вы хотите сказать, что это не сработало? Святой Мерлин. Всё это безумие было зря?» «Возможно они просто нуждаются в Вас, мисс Нефертари». Милый Мерлин, неужели будущее всего волшебного мира находится в её руках? — Подождите минутку, все вы, — сказала Гермиона громко и быстро. — Давайте не будем делать поспешных выводов. Мы не знаем, действительно ли Анима — это то самое проклятие. — Неф, когда ты прикоснулась к наследнику Слизерина, у тебя было настоящее видение, и оно включало всего два слова, — медленно протянул Драко. — Ты действительно думаешь, что боги будут тратить своё время на то, чтобы дать тебе, абсолютной анти-прорицательнице, ложное видение? — И как ты предлагаешь мне «заставить его влюбиться в меня», если твоя абсолютно безумная догадка на самом деле верна… Хотя нет, не отвечай на это, — быстро поправилась она, когда лукавые ухмылки мгновенно расплылись по лицам Драко и Рона. — Проклятье, вы больные, — простонала Джинни, исподтишка изучая лицо Гарри, чтобы убедиться, что парень не мыслит так же, как её брат и хорёк. Удовлетворившись увиденным, рыжеволосая повернулась к Гермионе. — А ты как думаешь, Гермиона? К этому времени Гермиона свалилась с края дивана и сидела на полу. Она беспомощно пожала плечами. — Ну, я не знаю, Джинни. Я только что узнала, что парень, который станет один из самых злых тёмных магов за последние пятьсот лет, влюблён в меня настолько, что ему физически плохо? Что я должна думать? В тот момент, когда слова слетели с её губ, она, наконец, осознала всю реальность происходящего. Нет. Нет! Это было неправильно. Всё это было неправильно. Этого не может быть. У Тома Реддла не было эмоций. Он ничего не чувствовал. Он не заботился ни о чём и ни о ком, кроме самого себя. Он просто не мог к ней что-то чувствовать. Это просто смешно. — Я бы подумала, — медленно проговорила Джинни, и Гермиона была совершенно поражена резкой переменой тона. Казалось, будто рыжеволосую переполняло чувство абсолютной ненависти. Неужели девушка держала всё это внутри себя так долго? — Спасибо тебе, Мерлин, спасибо, что наконец-то дал нам способ успешно… успешно выполнить то, ради чего мы пришли сюда. Мы можем казнить Лорда Волан-де-Морта, — Гермиона чуть не вздрогнула от такого выбора слов, — не оказавшись в Азкабане. Я благодарна богам за то, что они дали нам такой простой способ спасти нашу семью, наших друзей и наше будущее. «Очень простой способ. Действительно…» — начал злиться демон. «Только для кого он простой?» — перебил его недовольный ангел. Слизеринка замолчала и облизнула вишнёво-красные губы. — Нужно использовать этот шанс до того, как он исчезнет. — Джин, давай не будем обсуждать это так, как будто мы действительно считаем это хорошей идеей! — внезапно вмешался Гарри, его голос был низким, настойчивым, а в глазах читалась решительность. Неожиданно волна облегчения, прохладного и умиротворённого, пронеслась по телу Гермионы. В конце концов, у неё был выбор. Она не обязана участвовать в этом дурацком плане. — Гермионе и так приходится проводить достаточно времени с Реддлом, — продолжил Гарри, тыча пальцем в старосту, его тёмные волосы, зачёсанные в сторону, были ещё более непослушными, чем обычно. — Ты не можешь… Миона, я не позволю тебе приблизиться к нему ещё ближе. Ты знаешь, на что способен Реддл. Ты знаешь, что он может сделать с тобой, если узнает, что ты играешь с ним. — Успокойся! — внезапно рявкнул Драко, вступая в разговор впервые с тех пор, как он обнаружил информацию об Аниме. Его взгляд многозначительно переместился на Гермиону. — Почему бы тебе не позволить ей самой решать? Лицо Гарри мгновенно потемнело, и Гермиона увидела, как в его опасно прищуренных зелёных глазах вновь вспыхнул огонь прежней вражды, которую он всегда питал к Драко. Без колебаний, без страха, мальчик-который-выжил резко перевёл взгляд на светловолосого слизеринца. — Что ты мне сказал? Это внезапное проявление враждебности ни в малейшей степени не остановило Драко, скорее, оно даже ободрило его. Небрежно наклонившись вперёд, блондин наклонил голову, бесцеремонно, но демонстративно вытащил из бокового кармана свою гибкую палочку из красного дерева и положил её на диван рядом с собой. — Поттер, может быть, я и не буду работать под прикрытием на первых встречах Пожирателей Смерти, но я видел много чего хорошего и плохого. Я знаю каким может быть Реддл в гневе. Также я знаю, что Неф вполне способна защитить себя. В любом случае, — продолжил он, и ухмылка исчезла с его лица, — если бы не представилась такая возможность, кто бы взял на себя вину и отправился в Азкабан за убийство Реддла. Ты, Поттер? Слегка приоткрыв рот, Гермиона переводила взгляд с Гарри на Драко и обратно, не зная, считать ли слова блондина комплиментом или нет. — Миона, ты не должна этого делать, — настойчиво повторил Гарри. — Поттер, я понимаю, что ты сражался с Тёмным Лордом много раз, но давай будем реалистами, — так же решительно произнёс Драко, прежде чем Гермиона успела вставить слово, — это совсем другой мир. Если это наш шанс избавиться от Реддла, мы должны его использовать. После этих слов Гарри резко скривился, переведя свой мрачный взгляд на Драко: — Как скажешь, Малфой. В конце концов, похоже, что теперь ты герой. Схватив книгу, Гермиона швырнула её обратно на журнальный столик. — Прекратите, вы оба! — прокричала она задыхаясь. Гарри и Драко резко замолчали, Джинни, окончательно проснувшись, уставилась на Гермиону широко раскрытыми глазами, Лаванда прыгнула на колени Рона, обхватив руками его шею. Тишина в комнате, если не считать редкого потрескивания камина, была удушающей. Гермиона с трудом дышала. Смутно удивившись, что книга не рассыпалась в пыль, когда приземлилась на стол. — Неф, — начал Драко, его голос звучал тише, более ободряюще, чем несколько мгновений назад. — Если ты сделаешь это… Тебе не нужно ничего бояться, ты же знаешь. Каждый из нас в этой комнате с радостью убьёт этого ублюдка, прежде чем он прикоснется к тебе. Холодок распространился по всему телу Гермионы от такого заявления. Все шестеро путешественников во времени видели войну. Никто из них, включая её, не колебался бы перед убийством, если оно было бы единственным выходом. Но сколько ещё людей должно умереть, прежде чем мир наконец будет достигнут? — Миона, как бы мне ни было неприятно это говорить, но Малфой прав, — осторожно сказал Рон. — Если Реддл действительно любит тебя, то… Миона, всё, что тебе нужно сделать, это продолжать делать то, что ты делаешь, — упорно избегая пронзительного взгляда Гарри, произнесла Джинни. Рон показал большой палец и продолжил: — Никто никогда не сможет возложить вину на тебя. Вина будет лежать исключительно на проклятии. Реддл и Лорд Волан-де-Морт исчезнут, и мы все сможем просто жить своей жизнью. У неё всё ещё есть выбор… Гермиона тупо уставилась в камин, не думая ни о чём. Её разум, которым она всегда так гордилась, теперь, казалось, превратился в кашицу. Она всё ещё не могла поверить, что происходящее не является сном. Наконец, не оборачиваясь, девушка протянула руку в сторону книги. — Позволь мне посмотреть, что ещё там написано. Драко молча протянул ей книгу, и брюнетка осторожно опустила её на пол. Её взгляд остановился на нужной странице, и она внимательно перечитала информацию, которую ранее озвучил блондин. — Проклятие Анимы продолжает действовать только в том случае, если человек, о котором поражённый думает и заботится, не испытывает никаких глубоких чувств в ответ… — Значит, притворяйся, что он тебе нравится, но на самом деле продолжай его ненавидеть, — услужливо пояснил Рон. У неё есть выбор... — Спасибо, Рональд, — произнесла Гермиона, не в силах скрыть сарказм в голосе. — Проклятие имеет две стадии, обратимую и необратимую… В общем, всякий раз, когда поражённый, испытывает чувства, проклятие сначала вызывает некоторую форму острой внутренней боли. Источник боли не ясен, но, видимо, чем сильнее чувства, тем больнее… Получается, на данный момент проклятие ещё не действует во всю силу. Оно его не убьёт. — Чёрт, — пробормотал Уизли. Решив проигнорировать комментарий рыжеволосого, Гермиона перевернула потёртую страницу, её голос постепенно становился мягче с каждым предложением. — В тот момент, когда чувства привязанности поражённого превращаются в чувства чистой, искренней, истинной любви, проклятие переходит во вторую стадию. Необратимая стадия. Предварительная боль прекращается, и проклятие вместо этого обращается к внутренней энергии поражённого, постепенно потребляя её. Продолжительность жизни поражённого зависит от силы чувств человека, к которому он привязан. Этот человек может восстановить часть энергии поражённого, просто установив физический контакт с ним. Гермиона оторвала взгляд от страницы, в голове стучало, сердце бешено колотилось, мысли путались, руки холодели. Она чувствовала себя больной. Она чувствовала, что ей, а не Реддлу, нужно провести ночь в больничном крыле. Упрямо тряся головой, пытаясь избавиться от паутины в голове, брюнетка снова посмотрела на то место, где она остановилась. — Э-э-э, как я уже сказала, это… это постепенно делает поражённого всё слабее и слабее до того момента, пока, — Гермиона колебалась, недоверчиво моргая, глядя на старомодный почерк, — он не умрёт. Многозначительная пауза заполнила Выручай-комнату. Наконец, Рон весело произнёс: — Ну, все всегда говорят, что любовь причиняет только боль. Думаю, Реддлу придётся выяснить это на собственном горьком опыте. Гермиона так быстро повернула к нему голову, что её конский хвост взметнулся и ударил её по левой щеке. Рон замолчал, ухмылка исчезла с его лица, когда она посмотрела на него. — Рональд, он умрёт, — резко сказала девушка, смутно удивляясь, почему она хочет защитить Тома Реддла. — Ты понимаешь это? — Он умрёт? — спросила Лаванда, свернувшись калачиком и с интересом раскачиваясь взад-вперёд. — Точно? Гермиона пожала плечами. Её руки казались свинцовыми. Она не понимала, почему ей не нравится эта идея. — Ну, в книге не упоминается контрзаклинание, мадам Л сказала, что проклятие уже невозможно вылечить. В книге говорится, что, как только привязанность превратится в любовь, проклятье минует точку невозврата. А дальше только… — её голос сорвался, — смерть. — И ты думаешь, он тебя любит? — спросил Рон, с трудом сдерживая восторг в голосе. — Конечно, нет. Единственная стадия, на которой, как мне кажется, он может находиться, — это в лучшем случае «вроде любовь». Гермиона на самом деле не могла об этом так спокойно рассуждать. Да, она понимала, что Том Реддл убьёт многих людей в будущем, но… он всё ещё был человеком. И он вполне мог умереть медленной и мучительной смертью. И всё это будет из-за неё. У неё есть выбор. — Я хочу, чтобы его мать была в моей следующей жизни, — саркастически произнесла Лаванда, озорно улыбаясь. — Герми, это немного похоже на сказку, понимаешь? Единственная разница в том, что вместо того, чтобы Реддл влюбился в тебя и жил долго и счастливо, он умирает. Гермиона нерешительно улыбнулась, снова уставившись на пляшущее пламя камина, и обдумала варианты. У неё их было немного. Она чувствовала себя зрителем, сидящим в чужом теле. Да, вот она, Гермиона Грейнджер, размышляет о том, как лучше всего убить человека, который в будущем убьёт её семью и друзей, и с которым она, как ни странно, провела довольно много времени в течение последних нескольких месяцев. Образ Реддла, яростно смотрящего на неё в ночь их откровений, стоял у неё перед глазами, а его язвительные слова звенели в ушах. «Тебя когда-нибудь ненавидели по-настоящему, Нефертари? От тебя когда-нибудь отрекался твой собственный, чёртов отец ещё до того, как он встретил тебя? Тебя когда-нибудь проклинала женщина, которая называла себя твоей матерью ещё до того, как ты научился ползать? Ты когда-нибудь задавала вопрос, простой вопрос, посреди переполненного коридора, и никто, ни один человек, не отвечал тебе на него?» Может быть, Том Реддл всё-таки чувствовал. — Ладно, слушайте внимательно, потому что я скажу это только один раз, — резко рявкнула Гермиона, вскакивая на ноги, всё ещё держа в руках злосчастную книгу. Она указала по очереди на Драко, Рона, Лаванду, Гарри и Джинни. — Мне нужно, чтобы вы все меня выслушали. Рон наклонил голову в сторону Гарри и пробормотал: — Ой-ой-ой… Мы должно быть, наконец, сказали что-то правильное. Наша вредина вернулась. Гермиона бесстрастно улыбнулась, прежде чем её глаза стали серьёзными. — Если я продолжу, то сделаю это по-своему. Я не хочу, чтобы кто-либо из вас когда-либо подвергал сомнению мои действия или мои мотивы, и я не хочу, чтобы вы вмешивались каким-либо образом без моего разрешения, — она замолчала, слегка задыхаясь, гадая, не упустила ли чего. — Вам всё понятно? Лаванда хихикнула, перебросив свои гладкие волосы через плечо. — Кристально. — Миона, не делай этого, — напряжённо произнёс Гарри, глядя в глаза старосты. — Это наш единственный реальный шанс, Гарри, — ответила брюнетка, после чего они с минуту смотрели друг другу в глаза, пока юноша не сдался, покорно подняв руки. — Да, конечно, ты справишься. Но я не в восторге от всего это, — устало пробормотал слизеринец. — Я знаю, Гарри. Я тоже не в восторге, — девушка провела рукой по своим кудрявым волосам, делая глубокие, медленные вдохи и выдохи в тщетной попытке унять учащённое сердцебиение. — Что ж, пора начинать новую игру.
