случай на кухне

— Чан-хён? — Ликс~и, сегодня всё в силе? — Д-да... да, конечно. Во сколько? — Мы подумали, что к часу будет отлично. — Хм,– переводит взгляд на настенные часы: „сейчас 9 утра, должны успеть”,— Отлично, если сейчас разбужу Джинни, то мы как раз будем на месте встречи в полпервого... — Хорошо, осталось дозвониться до Минхо, буду ждать! — Мы тоже, хён! Пока~

***

— Хёнджин~а, просыпайся-я-я-я,– тянет пепельный и заходит в комнату, наблюдая за парнем, который ничуть не шелохнулся. — Раз так,– наигранно хмурит лицо, — Ну я тебе сейчас устрою, Хван Хёнджин,– засучив рукава синей толстовки по локти, перемещает босые ножки на кровать со своей стороны, кладя лапки на светловолосого. Реакции нет.       Ли в голову прилетает наилучшая мысль о том, как разбудить старшего, но на это уйдёт время. И пока он светил всеми зубами, радуясь плану, блондин удачно лёг на спину, также размеренно дыша, не подозревая что сейчас случится. Ладно, поедят потом все вместе, а дома перекусят лёгким завтраком, а кто белковым.       Феликс в курсе — Хван тяжёл на подъём, если его будят, поэтому спокойно забирается на его колени, предварительно собрав одеяло под собой кучнее, для удобства. Не может позволить большее, чем приспустить с него штаны с бельём — ювелирная работа.       Оттянув за резинку, аккуратно тянет вдоль тела, а ткань под ним постепенно, с двух сторон. Никакого давления — плавно и аккуратно.       Хотелось бы получить сначала поцелуйчик в губы, а потом уже начать процесс, но — узнать, проснётся ли Хёнджин во время утреннего минета — логично, хотелось больше.       Он ставит ладони на бёдра, в случае чего их придётся удерживать, смотрит на руки, которые не должны остановить его, но стоит понимать, что они могут пробраться в какой-то момент в шевелюру младшего, в попытке отобрать власть. Погнали.       Недавно, читать как сегодня утром, он наткнулся на одно видео, где говорилось о подавлении рвотного рефлекса, и... и разве сейчас не безупречное время, чтобы проверить его?))       Не знает долговременный ли это эффект и сработает ли вообще, но давление пальцев на корень языка не вызвали никакой реакции, за что Ликс благодарен, поэтому оставим это на сладенькое. Проводит слюнявым языком по левой ладони и поднимает дружка Джина хваткой, правую руку перемещая на свою эрекцию, потирая её через ткань шорт, жалобно промычав от этого. Его пальцы не смыкаются при обхвате своего члена, что уж говорить о члене его парня. Но Хёнджин говорит, что это мило.       Осуществляя план, он начинает оставлять короткие поцелуи сначала в паховой зоне от внутренней стороны бедра, следуя по основанию, до самого чувствительного участка— головки. Всего лишь начал целовать кожу, оставляя на них горячий поток воздуха при выдохе, а, до этого "спящий" орган, уже начал в руке твердеть, увеличиваться в размерах, затрудняя обхват. Стоит ускориться.       Вот его припухшие, из-за частого облизывания в перерывах между соприкосновений с телом, уста переходят на ствол, продолжая целовать каждый участок, каждую венку, засасывая их и закатывая при этом глаза. Приятно слышать учащённое и более поверхностное дыхание родного человека на свои действия.       Заметив боевую готовность, решился опустить крайнюю плоть под резкий выдох старшего. Делает чмок и лижет кончиком языка по головке, погружает её во влажный и жаркий ротик, мысленно убеждая себя подавить желание насадиться полностью. На пробу проводит языком, ощущая горьковато-сладкий вкус— ему так это нравится, что он принимается в таком же положении крутить языком, позволяя стекать выделяющейся слюне по длине, которая улучшает круговые скольжения руки.       Не заметить напряжение тела под собой и кратковременный подбрасывание бёдер было сложно.       Проснулся, но так и не понимает происходящее. Такой милый.       Ну что ж, самое интересное впереди. Когда они встречаются возбуждёнными глазами, в сопровождении постанываний от старшего, Феликс улыбается, не выпуская член изо рта, и, ставя руки по бокам, усиливая хватку на чужих бёдрах, принимает до конца орган, максимально расслабляя горло, чётко ощущая трение на задней стенке. Увидев и почувствовав полное погружение, Хван стонет несдержанно, сексуально, неуловимо пытается толкнуться глубже, что пересекается давлением на тело, но всё равно успевает руками гладить по голове его мальчика, задерживая того в этом положении. А пепельноволосый еле держится, дышать носом становится сложнее, что даёт сигнал к заполнению глаз слезами, которые пока что не собираются покидать глазное яблоко, но долго продержаться не получится.       Старший чувствует это и заботливо тянет вверх, убирая чёлку в сторону. — Я ещё,– его шёпот почти не слышно, прочищает горло,— Я не закончил,– снова он понижает тон голоса, специально гипнотизирует им.       Опускается обратно, снова правую руку кладя на свой, колом стоящий и ноющий, член, пока вторая кисть находится в плену поцелуев Хёнджина.       Таким образом, в процессе сосания добавляя вибрацию, доводит Хвана до конца, к звёздам, старательно глотая капли, облизываясь, посылая воздушный поцелуй парню, через секунду кончая с хныком и наваливаясь к старшему в объятия, получая свой заветный чмок в губы. — А что это только что было? — А что?– чувствуется нервозность в голосе младшего. Неужели ему не понравилось... — За что я заслужил такого прекрасного парня?– улыбается Джин и отправляет поцелуй в лоб. Просовывает длинные пальцы под одежду веснушчатого, собирая выделения, и слизывает с них, не специально пошло причмокнув. — Ну, Джинни~ — В чём такая необходимость настолько рано вставать?– удовлетворённо спрашивает, рисуя на плече партнёра воображаемые сердечки. — Помнишь, мы хотели все встретится? Сегодня к часу надо подъехать, мы успеваем по времени всё — всё, кроме принятия полноценного завтрака... — Окееей, ничего, перекусим, а позже со всеми поедим, не так ли?       Они снова светятся счастьем.       После совместного приёма тёплого душа, одеваются, цепляя парные серьги. Хёнджину надо просушить волосы, а Ли в это время делает яичницу с соусом и заваривает чаи. — Мы точно успеваем?– заходит на кухню, садясь за стол, цепляет волосы в хвостик, следя за младшим, что опять бегает по полу без носочков. — Если через 20 минут выйдем– конечно.

***

      Парк аттракционов «Эверленд».       Компания "детишек" планировала этот день задолго, смиренно дожидаясь прекрасной погоды, постоянно проверяя погоду и самочувствие каждого. И вот вчера в общем чате их уведомили о чудной солнечной погоде, с тёплым южным несильным ветром. Эти блаженные улыбки, появляющиеся с каждым соглашающимся сообщением и милыми стикерами никто не видел, но чувствовали все.       В последнюю неделю отпуска все вместе отдохнуть и повеселиться? О да, чёрт возьми, каждый ждал этого, и каждый хотел этого, ведь они семья. Семья Stray Kids.       Семья, что скучают друг по другу и поэтому у всех в голове стоит первым пунктом то, что надо обязательно каждого при встрече пожамкать за щёчки. Что и происходит.       Как обычно, Чанбин посвистывает, когда смущает парочку своим предложением прокатиться на паровозике для влюблённых. Но те тактично отказываются, переводя стрелки на него с Сынмином, заливаясь смехом, чем заставляют уже двоих покраснеть.       Посмеявшись, начинают рассматривать расписания развлечений на брошюре, данной при входе. — Хэй, не хотите быть королём и королевой этим вечером? — Джисон~а! — Я для тебя хён, эй!!! — Так, нет, думаю мы пораньше уйдём,– мягко проводит по тыльной стороне руки старший, но быстро.       Они на людях, не могут позволить показать отношения, защищая себя от лишних фанатских фото. Поэтому все вели себя в принципе как обычно, также касаясь друг друга, кроме парочки. Всё-таки они здесь не одни, и цель провести день весело ВСЕ ВМЕСТЕ. Хотя был у них момент, где они смогли уединиться на время, под охраной мемберов— в фото-будке, когда дважды делали снимки, поедая белоснежную, будто снег, сахарную вату с поцелуем, обмениваясь тающей на глазах субстанцией: — Какой же сладкий~ — Ты слаще~

***

— МОРОЖЕНОЕ!!!       Этот крик макнэ-лайна о холодном блюде слышали, кажется, весь парк??? Нет?? Точно? А вы уверены?       Чан снова делает вид, что не знает этих людей, выражая эмоциями точно вопрос о том "Что я здесь забыл?", но всё же участвовал в камень-ножницы-бумага, для выяснения того, кто раскошелится на 8 мороженых.       Сегодня их шугар дэдди становится Чонин, определённо разочарованный этим фактом.       И всё было хорошо, не предвещало беды ни американские горки, ни дом "вверх-дном", ни большие качели-корабль — вообще ничего.       Но лабиринт ужасов был явно лишним. Это стало понятно на середине пути, где Феликсу и Чонину стало не по себе, но из-за воодушевлённого настроения старшие подумали, что те притворяются. — Неужели тебе страшно, Ёнбок~и? А на кухне мы ничего не боялись,– звучит дерзко и призывно,— Малютка Ёнбок боится?– перегиб палки — трещина — видит страх в глазах напротив. О, нет.       Останавливается, разворачивая к себе испуганного котёнка. К счастью, Минхо вовремя закрыл их купленным зонтом от скрытных камер, пока Чан осторожно подходил к макнэ. — Нет, нет, нет, я буду защищать тебя от всего на свете, детка,– прижимает к груди подрагивающее тело, кладя ладонь на голову и поглаживая, начинаются всхлипы снизу,— Что бы в этом мире страшного не было, кто бы тебя не напугал, говори мне всегда, я ради тебя на всё готов, ты же знаешь, правда...– ослабляя защитный кокон, поднимает подбородок. — Ты мне веришь?..– вглядывается в блестящие глазки, смотрящие невинным взглядом, полного доверия.       Его солнышко с немного опухшими красноватыми глазками, со слипшимися ресничками и шмыгающим носиком, но старающийся улыбнуться— режет по сердцу. Они забывают о шести мемберах рядом, половина из которых начали жалеть о том, что не уговорили двух малышей —Феликса и Чонина— отказаться от тёмного аттракциона, где резкие звуки, вспышки и, временами, поднятие тел на большую высоту от земли.       Чуть успокоившись, Чан на камеры показывает жест руками, которому его обучили, чтобы в случае чего отключить аттракцион и выйти с приглушённым светом, пуская вперёд Минхо, сам же идя последним, чтобы быть уверенным— каждый должен быть в безопасности.       Вымотаны, но Хёнджин кое-что подготовил, что-то важное, от чего зависит, будет ли он это показывать на выступлении. Всё зависит от Ликса, который уже пришёл в себя, и пытался извиниться за произошедшее. — Пошли домой, я покажу тебе, что означает любить~

***

— Как ты, малыш?– сразу закрыв дверь, озабоченно спросил Хёнджин, опуская голову, чувствуя вину за проступок. — Джинни, любимый,–тому даже не надо поднимать голову старшего, он просто утыкается нижней челюстью в грудину, смотря карими глазищами из-под чёлки с обожанием,— Я не знаю почему так случилось...просто мне стало резко холодно и страшно... Но сейчас все хорошо, правда, поверь,– кладя руки на плечи, встаёт на носочки и целует так, как в первый раз после признания в чувствах, точь-в-точь как тот первый их поцелуй— нежный, трепетный, сладкий, аккуратный, с любовью, где немного страсти и столько же какого-то страха неожиданности. Только их поцелуй. — Я хочу тебе кое-что показать..? — Да, давай, но... — Сначала в душ,– снова их синхронность.       Пока Феликс расстилал кровать, Хёнджин успел наскоро принять прохладный бодрящий душ, намекая на очередь Феликса, предвкушая его реакцию.       Поняв, что он вот вот выйдет, выходит за дверь, и теперь с атмосферой света из окна, благодаря уличному фонарю, ждал. — Откуда ты.. —Там ж вещи со стирки висели,– входит в комнату это чудо в футболке, в трениках. —Так даже интереснее будет. — Ам..? Хёнджин?– Ли присел на кровать. — Смотри и запоминай внимательно то, что ты мог увидеть тогда, на кухне, когда не захотел сотрудничать, за что был наказан.       Феликса в дрожь бросило от слов старшего, сказанных таким тоном, накрывая воспоминаниями, о том как они мучались, как упрямились. Но ему всё понравилось.

~Hwang Hyunjin — Circle~

      Начинается музыка. Откуда? Что за песня? Ликс не помнит ничего похожего. И она немного странно начинается, будто замедленная. Под её такт Хёнджин открывает дверь, представая перед парнем в маске, двигаясь дурманяще медленно. Кажется, что должно быть быстрее. Пепельный смотрит на хёна буквально с открытым ртом, хватая воздух и задерживая дыхание, когда маска снимается с глаз и он видит хищный, но чувственный, взгляд.       Мысли младшего— это развратный овраг, в который он упал, а выхода не существует. По крайней мере сейчас точно не существует. Потому что в моменте поднятия таза от пола — возникает желание оседлать, а когда выполнялась волна с руками на уровне паха— желал оказаться подвешенным на них, чувствуя уверенные сжимания ладоней на ягодицах, будучи абсолютно голыми и повторять каждое движение с проникновением много-много раз.       Хёнджин видит пожирающий и раздевающие его глаза, принимая это как положительный ответ на вопрос в голове. Он выступит с этим позже. — Я весь твой.       Он проводит руками по влажным волосам, зачёсывая их назад, выглядя горячее.       Музыка сменилась на что-то более знакомое, добавляя интимности. Движения плавные, когда они подцепляют одежду друг друга, жадно сцеловывая открывающиеся участки кожи, стремясь сделать это быстрее, чем они почувствуют воздух в комнате.       Уложив Феликса, Хван сдерживает усмешку от того, как тот сразу начал разводить нижние конечности перед ним. Только перед ним и для него.       Берёт за щиколотку правую ногу, подносит к лицу, чувствуя запах миндального геля для душа, целует пятку, от чего младший хихикает. — Щекотно, Джинни!       Движется ближе к паху, задевая своим возбуждением промежность, слыша довольное охание. Их тела горячие, поджаристые. Блондин тянется к близлежащей подушке, накрывая ею оба прижимающихся стояка к телу веснушчатого, объединяя стоны в один прекрасный звук.       Смотрят с ухмылкой друг на друга, пока один сцепляет кисти на предплечьях, а второй пробует толкаться, скуля от создаваемого трения с подушкой, с плотью его парня— с телом его парня. — Покажи... покажи мне, как ты хочешь?       И младший бесконтрольно сжимает кисти, сам вскидывает бёдра, вытягивает шею для засосов, не веря в ощущения. Им горячо так, что слюни капают, сливаясь с телом, что мгновенно ощущается и приходится выстанывать, продолжая тяжело переводить дыхание, не останавливая завораживающие махания тазом.       Влажные поцелуи, поднимающиеся по желанному торсу, до открытого вида шеи, с недавним скромным засосом, перекрывая его новыми двумя, на этот раз, пигментированными. Целует под челюстью возле ушка, замечая усиление хватки на своих бицепсах и лёгкого стона. Слабое место.       Феликса снова начинает потряхивать, как тогда. Он снова хочет нежности. И руки, дрожаще скользящие к плечам вверх, затем и к шее любимого, проходя через затылок на макушку, подушечками пальцев массируя голову, обращая на себя внимание, которое и так и направлено только на него.       Без слов, даже не притягивая за волосы, а лишь взглядом сводит расстояние между лицами до минимума и с звонким хныком, делая бёдрами резкое движение, соединяет губы, перебирая то верхнюю то нижнюю, немного приподнимаясь с простыни. А когда останавливаются, то лбами соприкасаются и в предоргазменной обстановке вдвоём постанывают в приоткрытые губы, агрессивнее толкаясь в подушку, грубее задевая стояки. — Давай.       Не по приказу, а по зову сердца следует замирание обоих, в ходе которого страстно целуются, всё ещё чувствуя медленные толчки Хёнджина и горячую субстанцию, связывающую их.       Пока тянется к тумбе за салфетками, Ликси успевает засопеть. Хван максимально осторожно вытирает эякулят, одевает шорты на них, и ложится, обнимая со спины. С чмоком в макушку, тянет в свой портал прекрасных снов, вычёркивая все страшилки, оставляя только любовь.