Монолог

— Никогда не хватало смелости, чтобы сделать этот шаг. Казалось бы вот ещё совсем немного и всё закончиться… А перед глазами образы родных. Просто понимаешь, что не можешь заставить их плакать. Это однажды случится, но точно не сейчас. Не могу сделать это при тебе. А потом, потом никогда не наступит. Потому что всегда будут те, кто знает меня, помнит обо мне. Всегда найдётся тот, кому моя смерть причинит, хотя бы небольшую, но боль. Даже тот кто ненавидит меня больше всего на свете, возможно, скажет: " Она была ужасным человеком, но это того не стоило». Да, именно так скорее всего и будет. Она нагнулась перекидывая вес тела через перекладину, ходила по тонкой грани, одно неверное движение и даже шум ветра не скроет звук переломанных костей. Взгляд устремлен куда-то вдаль, пальто распахнуто, а на шее блестит цепочка. Лишь ярко-оранжевый шарф, что так хорошо сочетался с закатным небом, каким-то образом выбивался из картины, будто говоря, что всё происходящее шутка. — О да, именно это лицо я надеялась увидеть, полное не понятия, неприятия и отвращения. Я ведь противна тебе да? Ты хочешь спросить меня, о чем таком я вообще говорю, что имею в виду, но в глубине души понимаешь, знаешь правду. И противна я тебе не из-за того, что, то, о чем я говорю, ужасно. Нет… Нет, нет, нет, нет, нет. Из-за того, что чувствуешь то же самое. Верно? Впрочем, это и не важно… Она балансирует на грани. Это вселяет в неё ужас. Ей до безумия страшно, но азарт от этой смертельной игры заставляет захлебнуться этим отвращением и следовать дальше, шаг за шагом. Она стоит на краю крыши. Красные шнурки так ярко горят на чёрных ботинках. Потертые джинсы скрывают разбитые колени. А её глаза загораются неподдельным интересом, когда она заглядывает за край крыши. — Но знаешь… Я отвечу лишь на один вопрос. Чего я хочу? Просто исчезнуть. Понимаешь… Как будто меня и не существовало вовсе. Как будто всё это просто чей-то чёртов сон. И когда этот кто-то проснётся, то не вспомнит даже моего имени. Просто… Перестать чувствовать это безразличие, апатию, пустоту. Она резко разворачивается, русые волосы, как и бахрома на шарфе, взметнулись вверх, а на её лице играл яркий румянец и детский восторг. Облако пара вырвалось из приоткрытых губ. Шалость удалась. Белозубая улыбка ослепляет своей чистотой и искренностью, стирая под ноль всё то о чём только говорили. — А вечно бегать ведь не получится! Ты же понимаешь, что рано или поздно это произойдёт? Ты же понимаешь, что рано или поздно душа из осколков в пыль превратиться? Да, я эгоистка, не хочу чтобы обо мне думали плохо, не хочу своим поступком ранить, терзая их души ещё сильнее своим фальшивым поведением. У меня слишком много лиц. Так много, что сама запуталась… Но знаешь… Здесь и сейчас я решила что делать. Помню только, как она раскинула руки, словно крылья, а затем полетела назад. Помню, как в её глазах всё горел тот огонёк, а улыбка стирала с её плеч все грехи. Она падала, словно ангел, освещенная последними лучами солнца и светом первой ночной звезды. А потом. После её падения наступила беспроглядная тьма. Она была права, ничего не изменилось, просто исчезла. Исчезла так, будто и не было, даже имя вспомнить не могу. Помню только, как закуталась в ярко-оранжевый шарф, запахнула пальто и тихо стараясь не шуметь скрипучей лестнице спустилась обратно в подъезд. Кем же она была?