IDFC

      Во вторник в офисе за обедом к Юнги подсаживается и вместо приветствия извиняется Чан, на что Юнги давится своим принесенным из дома салатом и кивает до тех пор, пока Чан не прекращает и не пересаживается напротив.       — Юнги-хён, ты очень помог Минхо с работой… — Чан откидывается на спинку пластикового стула и смотрит в сторону от Юнги.       — Просто отправил к Намджуну. Он все сделал сам.       — Мне кажется, если бы не ты, Минхо-а бы не получил место, — он нервно заламывает пальцы на руках и наконец переводит взгляд на Юнги, — моему другу очень нужна работа. Но у него небольшая проблема. Ну как небольшая.       Юнги таки откладывает палочки и приподнимает брови.       — Он очень плох в корейском.       Возможно, у Юнги все еще есть силы удивляться.       Чан благодарит его еще с целую минуту, прежде чем уйти — он мог бы остаться и составить ему крутую(тм) компанию за обедом, но Чан удивительно хорошо понимает даже тех, с кем знаком исключительно поверхностно, поэтому Юнги остается наедине со своим салатом до конца обеденного перерыва.       young and beautiful: тебе нужен кто-нибудь куда-нибудь       rm: ?       young and beautiful: чан нашел кое-кого кто может тебе понравится его будет куда устроит       rm: пусть он его приведет и спросит Чанбина или Сынмина, я предупрежу       rm: стой, сегодня не смена Сынмина, тогда да, Чанбин       young and beautiful: ок       Юнги пересылает сообщения Чану и в ответ получает «👍» и яркий стикер из того же стикерпака, каким пользуется Хосок — до смеха глупый и почти что милый, но все же где они их только скачивают.       Хосока вспоминать не нужно, чтобы он написал, он делает это и просто так — Юнги видит сообщение только к концу рабочего дня и в раздевалке прощается с коллегами скомкано, с первого раза не попав рукой в рукав пальто.       Хосока в полутьме едва ли можно различить — спасибо его белому пальто и куче высоких фонарей вдоль аллеи у офиса; Юнги идет совсем (не)много торопливо, но подходит молча и кивает, шагая за ним как обычно быстро, мол, холодно просто пиздец.       — Староста сказала, что меня лишат стипендии, если я не подтяну оценки, — Хосок наконец заговаривает только совсем рядом с домом — он не плачет, только едва заметно улыбается — и это еще хуже, — я, блять, не знаю, как они себе это представляют. «откажись от дополнительных занятий и обрати внимание на другие предметы» — просто пиздец? сдались они мне, не хочу я отказываться от занятий Тэёна.       Юнги пропускает его в квартиру первым, но Хосок бессильно застывает перед зеркалом в коридоре и не может продолжить — сломанный дрожью голос режет ему самому слух.       — Я не смогу без стипендии покрыть обучение, Юнги-хён.       Юнги в коридоре же его и обнимает — совсем ненадолго и больше символично — нечто вроде того самого от Чана Минхо «я помогу тебе с этим закончить», чем бы это ни было. Хосок дышит глубоко, но совсем не дрожит, отстраняется первым и плавными движениями стягивает шарф и с себя, и с Юнги, чуть улыбаясь.       — У Чимина, наверно, э-э-э… — Хосок зависает секунд на пять, протягивая «э», — с его зацикленностью… — Юнги кивает. Не наверно, — видел его средний балл, я на первым курсе подрался бы с кем-нибудь, чтобы такой иметь.       Юнги кивает снова, да, точно, ты мог бы, и морщится от боли, снимая кроссовки и задевая задниками начинающие заживать мозоли — пластыри находятся у одного из коллег — спасибо ему — а в универмаг сходить все же надо. Дома темно и тихо — Юнги не хочет нарушать (свою) идиллию и не включается свет в прихожей, а только зайдя дальше на кухню — в студии это, считай, не имеет смысла, но он старается.       Хосок включает чайник и морщится на макароны в холодильнике так, будто это не он в половине случаев ходит с Юнги за продуктами, и совсем не он помогает ему выбирать, в итоге просто останавливаясь на одних из самых недорогих.       — Что твой сосед?       — А? — Хосок отвлекается от капустного салата и поверхности стола, в которой он должен был вот-вот прожечь дыру.       — Который, типа, не знает корейский.       — А, — он чуть заметно улыбается, — я подумал, что ему спокойней будет заехать в одиночестве, увижусь завтра после пар.       Юнги не говорит Хосоку о загадочном друге Чана, у которого проблемы с корейским, оставляя это на дело случая или невероятного совпадения, из которого станет понятно, что это разные люди. Бывает всякое.       Лежащая всегда на видном месте — на тумбе для телевизора без телевизора — одна-единственная футболка Хосока, оставленная у Юнги, кажется совсем немного пыльной, но, быть может, только кажется, да и Хосоку едва ли есть сейчас до этого дело — постирана и слава богу.       До четверга следующего дня Хосок отправляет только «сосед милый», а когда Юнги выходит на работу в кафе, убеждается в этом сам — он находит общий язык с Минхо, больше основанный на нечленораздельных звуках и попытках указать на что-то жестом, с Тэхёном — не лучше, но это не мешает им несколько раз звать его на перекур, забывая о том, что он не курит.       Феликс разговаривает по-человечески только с Намджуном, а во второй половине дня пытается познакомиться с Юнги — они заходят немного дальше, чем жесты и мычание, недостаточно далеко для полного понимания, однако для широкой улыбки Феликса — да. Он благодарит Юнги за работу и уходит мыть посуду, хотя Минхо и Тэхёна хватает. Юнги Намджуну так и говорит.       — Куда он третий? — Юнги стал умнее и на перекур теперь выходит в пальто, потому что без — себе дороже.       — У него смены в дни, когда нет Минхо или Тэхёна. А это — нечто вроде испытательного срока.       — В два дня?       — В три. Посмотри на него, он Минхо разговорил. Не разговаривая с ним. И я видел, как они втроем с Чанбином собирались, — Намджун отходит чуть дальше, когда ветер дует против сигареты Юнги дымом прямо на него, — может, отправлю его в зал.       — Он кто вообще?       — Австралиец.       — Без восьми ног, точно?       — А у Чна восемь?       — Возможно.       Юнги смеется одновременно с тем, как тушит о крышку мусорки окурок, а по пути обратно в зал еще успевает написать Хосоку:       young and beautiful: зайдешь сегодня?       hwaseok: после допов       hwaseok: и после допов которые после допов       hwaseok: мб успею до конца твоей смены напишу потом       young and beautiful: ок       Вечером Феликс таки оказывается с ними на перекуре — от каждого порыва ветра он сильно ежится и пытается скрыться от холода, сильнее кутаясь в легкую сине-черную ветровку, но все равно не уходит, вместо этого предпочитая смеяться над глупыми шутками Тэхёна, которые он, Юнги уверен, понимает только в половине случаев, но да, смешно от одной ситуации. Минхо за пять минут пытается сказать Феликсу больше, чем за последний месяц еще кому-либо в кафе, медленно кивая на попытки ответить ему на корейском.       Руки всего за пару минут замерзают так, будто Юнги поочередно каждую опускает в ледяную воду — он меняет их между собой, пряча одну в теплый карман пальто, пока курит.       Ближе к восьми, когда Юнги смотрит на дверь кафе ожидая увидеть больше сменщика, чем Хосока, первым он все же видит Чимина и несколько секунд отводит на удивление — кроме бессменного черного пальто его голову покрывает светлый в цветочек и черт-знает-что-еще платок, который он не снимает по входу в кафе, а поправляет выбившиеся из-под него волосы. Чимин придерживает дверь Хосоку — тот же самый, знакомый Юнги Хосок, но заметно с более уставшим посеревшим лицом.       — Юнги-хён, — Чимин здоровается и чуть вскидывает вверх подбородок — и улыбается, — три латте, пожалуйста. Хосок сказал, что твоя смена заканчивается?       — Да, — Юнги ждет, пока сам Хосок не подходит ближе и вместо приветствия не махнет ему рукой, облокотившись о стойку, и только после этого заваривает кофе.       — Допы после допов проводит Тэён, — сразу начинает он, усаживаясь на барном стуле, — С Теном в паре. Чимин-а, вроде, в его группу чаще всего попадает, — Чимин опускает с головы платок и расстегивает верхние пуговицы пальто, кивая, — они в тандеме не то что хуже, чем по одному, но, кажется, я умираю.       — Ты хорошо постарался, — Чимин ставит локти на стойку и наклоняется ближе, — Тэён его похвалил.       — Из жалости.       — Что за группы? — Юнги ставит перед ними три стаканчика кофе, а Чимин указательным пальцем отодвигает ближе обратно один.       — Направления разные, преподаватели — тоже. Ты можешь выбрать одного, но у второго должен появиться хотя бы раз в месяц, — Хосок шумно отхлебывает кофе и морщится, — мутная схема. Мне нравится Тен, но какой же он, блять, стремный, как только перестает шутить.       Чимин улыбается в стаканчик и переводит взгляд на Юнги, вроде что правда, то правда — и оборачивается на шум бьющихся друг об друга бабочек музыки ветра — Сынмин после улицы раскрасневшийся и заметно трясущийся, хотя одет в на вид очень теплую куртку. Он кивает Чанбину, вежливо здороваясь с Чимином и Хосоком, и сразу же скрывается за дверью раздевалки.       Когда Намджун выходит из кабинета и даже не успевает поздороваться, Юнги говорит о неудобных форменных туфлях и спрашивает, нет ли у Намджуна пластыря — до универмага ему еще нужно дойти, даже в кроссовках.       — Привет, Хосок-а, Чимин-а, — чуть приподняв брови и со взглядом «да ладно» Намджун в первую очередь приветствует их, только после этого обращаясь к Юнги, — нет, нету. Можешь ходить в домашних тапочках, пока я поищу тебе что-нибудь удобнее.       — Он может? — Хосок улыбается и выглядит так, будто вот-вот засмеется, смотря на Юнги.       — Могу, — уже по пути в раздевалку, наконец передавая смену Сынмину, в сторону Хосока — но больше просто в сторону — произносит Юнги, плотно прикрывая за собой дверь.       Более поздней осенью форменные черные футболки они сменяют на такие же черные водолазки, в кафе не невыносимо холодно, как на улице, но Юнги все равно почти до дрожи в коленях тяжело снимать ее, переодеваясь в теплый свитер с короткими рукавами не такого, как вся остальная вязка, цвета — более темно-оранжевого рядом с грязно бежевым.       Юнги неприятно передергивает, когда дверь раздевалки открывает взъерошенный Тэхён и следом за ним идущий Минхо.       — Феликс там разговаривает с Сынмином и Чанбином, они решили заночевать в кафе, похоже.       В зале дожидаются Хосок и заново завязывающий платок Чимин, Юнги зависает, рассматривая то, как он упирается взглядом в зеркало и осторожно пальцами проводит по едва заметным кругам под глазами, только после этого возвращаясь к тому, чтобы до конца одеться.       — Эй, — совсем не тихий шепот Хосока на ухо отвлекает, но Юнги поворачивается к нему медленно и будто бы нехотя, — Тэхён уже вышел.