Пьян тобою 3

Иногда мне кажется, что время стоит на месте. Особенно солнечными тёплыми вечерами, когда через приоткрытую дверь моего магазина вливается дневное марево и растекается по помещению, укутывая все в кокон ночной неги. Двигаться не хочется абсолютно, только полулежать на прилавке, цедить лимонад и глядеть в оранжевеющее небо. Поток покупателей редеет, а те немногие полуночники, что изредка забредают на огонек, почти не мешают. А иногда же мне кажется, что время несется вскачь, сметая все на своем пути, как табун взбесившихся коней. Я оглядываюсь назад и понимаю, что прожил в своем приморском городишке уже семь лет, и мне скоро тридцать пять. И чего за это время только не приключилось! Самое главное и печальное — умер мой добрый друг и наставник старичок Клементе. Та травма бедра, полученная при памятном падении на скалы, не прошла без следа. Он стал хуже передвигаться, хоть и не потерял живости характера. Все еще рисовал, ругаясь на ухудшающееся зрение, возился с Силино и Маркосом, но постепенно угасал. В самом конце я вывозил его в инвалидном кресле на набережную, и мы долго сидели рядом, глядя на бескрайнее море. Вспоминали жизнь, и каждый думал о своем. Как-то Клементе признался, что ждет своей кончины. Ведь он наконец сможет воссоединиться со своим любимым. Они прожили вместе короткие три года. Самые счастливые и яркие, как любил говорить мой наставник с легкой улыбкой. А теперь их ждала вечность на двоих. Он так и умер с мечтательной улыбкой на губах. Не мучился, не страдал, отошел тихо во сне. И я был уверен, что моментально попал в крепкие ласковые объятия своего альфы. Старик хотел, чтобы его кремировали, а прах развеяли над морем. Ослушаться мы не посмели и проводили всеми любимого дедушку в последний путь как подобает. В этот день на меня накатила какая-то тихая и светлая грусть. Делать ничего не хотелось, я бросил все дела и ушел на свою полянку в лесу, просидев почти до ночи в одиночестве. Смотрел в небо, считал облака и размышлял. А вечером очутился в одном из баров, потягивая виски. Я не хотел напиться, но душа требовала крепкого алкоголя. Вполне ожидаемо рядом сел Мариус. Несмотря на трех неугомонных детей и заботы в ресторане, он выглядел прекрасно. Грустил, как и я, но смотрелся эталонно для своих лет. — Привет, Алекс. — Привет. — Как ты? Держишься? — Порядок, — я улыбнулся другу немного печально. — Он не страдал и не боялся перед смертью. Это самое главное. И я уверен, что его там сразу встретили. Я молча покивал головой и отпил еще глоток. — Алекс, если тебе вдруг станет плохо, то приходи. Мы тебе всегда рады. — Я знаю, Мариус. Спасибо. Я в порядке. Друг ободряюще сжал мне плечо и ушел. Его ждала семья, муж и дети. Меня ждала пустая квартира и одиночество. *** У нас не получилось. С Вяземским. Это было очевидно почти с самого первого дня. Он был не приспособлен для жизни в маленьком затерянном на побережье городишке. Пытался, честно пытался жить со мной, даже задумал открыть какой-то очередной ресторанчик, но не выгорело. Не сошлись характерами, как говорится. Я не любил вспоминать об этом своем опыте. Мы расстались вполне полюбовно, в этот раз без резких слов и обидных прозвищ. Вяземский — птица высокого полета, а я свое уже отлетал. Поэтому без проблем отпустил альфу на все четыре стороны. Я понимал, почему он приехал. Его привело чувство вины, которое он принял за влюбленность. И память о хорошем сексе. Но этим теперь я его порадовать не мог. После того раза со Степочкой как отрезало. Я банально не хотел. И добровольно превратился в своеобразного отшельника, не ищущего отношений и всего остального. Для общения у меня были Мариус, Пабло и их неугомонные дети. Секса я не хотел, своих детей тоже, ведь удачно нянчился с чужими. Сначала с Маркосом, помогая Мариусу, а потом и Момо благополучно вышел за Мигеля замуж, забеременев практически сразу после свадьбы. Пабло и Мариус хватались за голову, пили успокоительное и грозили новоиспеченным супругам всеми мыслимыми карами, но когда Момо после очень сложных родов чуть не истек кровью, а его маленького сынишку откачивала бригада реаниматологов, моментально забыли все свои угрозы и практически дежурили в реанимации вместе с белым от страха и дерганным сверх меры Мигелем. Младшие дети были в это время на мне, и тогда еще Клементе был в строю, но мы все потеряли очень много нервных клеток. К счастью, Момо быстро оправился, ребенок тоже пришел в норму, и все пошло своим чередом. Молодой папочка теперь редко меня навещал: навалились другие заботы. Зато Силино подрос основательно и активно интересовался окружающим миром. Он был, как и старший брат, восхитительно хорош собой, но характером отличался абсолютно. Живой, подвижный, смышленый, вертелся рядом со мной, сыпал вопросами обо всем на свете, даже иногда делал уроки у меня в магазине, притаившись за прилавком. И мне же рассказал о первой влюбленности, что пришла к нему в десять. Малыш был смущен, ошеломлен и не знал, что же ему делать. — Малыш, — я присел перед ребенком, умостившемся на стуле, на корточки. — В этом нет ничего плохого. — Правда? — Силино распахнул ярко-голубые глаза, глядя недоверчиво. — Конечно. Любовь это очень хорошо. Посмотри на отца с папой или на Момо с Мигелем. — Ой, насмотрелся уже! — скривился мелкий. — Противно даже. Они все ведут себя очень глупо. — Например. — Ну… Отец иногда, особенно когда папа не видит, готовит для него кофе и добавляет сахар кусочками, которые сделаны в форме сердечек. — Это очень трогательно. — Это глупо! Они же все равно в кофе растают. И папа даже не знает, что они в его чашке! — Зато отец знает. И каждый раз ему приятно, что папа пьет кофе, приправленный его любовью. Силино скептически покачал головой, не убежденный моими доводами. — А уж про Момо и Мигеля я вообще молчу! Они постоянно целуются. Везде и всегда! Тошнит уже от этого. Отец иногда их тоже застает и говорит, что такими темпами они скоро второго ребенка родят. Я даже рассмеялся от такого заявления. Пабло просто провидец и предсказатель. Ведь не далее, как вчера, Момо зашел ко мне и вскользь обронил, что возможно они с Мигелем не уследили за собой и перестарались. Вот ведь любвеобильная семейка! — Алекс! Что смешного! — Прости, малыш. Просто представил твоего отца, натыкающегося на нашу сладкую парочку. — Ага, то еще зрелище, — Силино поковырял маленькую дырку в джинсах на коленке, делая ее больше. — А мне-то что делать? — Тебе не нравится, что ты влюбился? Он отрицательно помотал головой. — Но почему, малыш? — Не хочу становиться глупым. — Одно с другим не связано. На этом разговор и заглох, а буквально через неделю Силино, мрачно пыхтя, ввалился ко мне, швырнул школьный рюкзак куда-то в сторону и громко объявил, что Рауль тупой идиот. И вообще все альфы тупые никчемные скотины. — Эм, малыш… Как ты сегодня категоричен! — Ненавижу этих тупиц! — Что случилось? А случилась школа, урок физкультуры и глупый розыгрыш. Не над Силино, но объект его влюбленности был заводилой. И мелкий в нем моментально разочаровался. А попутно и в остальных альфах. — Малыш, неужели все-все альфы тупые скотины? — Да! — гневно рыкнул Силино. — Даже отец и Мигель? — Нет, — грозный пыл поутих, и младший смог мыслить немного логичнее. — Нет, отец и Мигель не тупые скотины. — Ну вот видишь! А ты так категорично прямо с порога всех заклеймил. — Я не хотел, — Силино повесил нос. — Ничего страшного. Бывает. — Спасибо, Алекс! Ты мне очень помог! — Обращайся, малыш. Сейчас Силино уже тринадцать, и он не столько гневно настроен к альфам, но по-прежнему считает влюбленность чем-то глупым и ненужным. *** Я разбирал свои сундуки и краем глаза следил за разворачивающейся сценой. Мой маленький друг разместился за прилавком, удобно устроив толстую книгу на коленях, и вдумчиво читал что-то про созвездия. На этом отрезке жизни его привлекла астрономия. Силино, казалось, совсем ничего не замечает вокруг, настолько он углубился в чтение. И уж совсем точно он не обращает никакого внимания на вертящегося перед ним альфу. Я так понял, что они одноклассники по коротким репликам, выдаваемым альфой. Он совершенно типичный. Вырастет в статного, широкоплечего, но невероятно наглого. Еще буквально год, но пока он подросток и не представляет особой угрозы. — Эй, пойдем на набережную, — привлекает альфа внимание омеги. — Я не «эй», — отзывается Силино, не отрываясь от книги. — Силино, — терпеливо произносит альфа. — Силино, пойдем на набережную. — Зачем? — Погуляем. — Я не хочу гулять, — Силино даже не шевелится, даже головы не поворачивает в сторону собеседника. — И что, так и будешь весь день тут сидеть? В этом… Он не решается договорить, потому что слышит мое деликатное покашливание из угла. Я спиной чувствую, как подросток закатывает глаза и проговаривает губами конец фразы, получая в ответ громкое насмешливое фырканье от младшего омеги. — Ну, эм, может все же сходим погулять куда-нибудь? — пробует он снова. — Нет. — Но почему? — не удержавшись вскрикивает альфа. — Не хочу. Ох, они ходят по кругу. Но как же меня забавляет эта беседа. Напоминает мои школьные годы, с той только разницей, что ко мне никто не подкатывал в тринадцать. Меня толкали и обзывали жирным. И кстати, я похудел, стал гораздо меньше, чем был. Нет, в модель нижнего белья конечно не превратился, но одежду теперь покупаю не с катастрофическим количеством иксов. Благодаря ежедневным пешим прогулкам по городу и в горах бока немного подтянулись, хоть мягкая попа никуда не делась. Только приобрела приятные круглые формы. А из-за постоянного таскания тяжестей руки немного обросли мускулами. Вкупе с симпатичным лицом это все смотрелось аппетитно. Со мной даже пытались знакомиться, но как только подходили ближе и не чувствовали запаха, то теряли интерес. Все снова оказывалось завязано на запахе. Пока он у меня был — это было проблемой, но когда исчез, то стало только хуже. Издалека я был привлекательным омегой, а вблизи оказывался бетой. Да и сам, в принципе, не горел желанием ни с кем знакомиться. Выстроил вокруг себя неприступную защитную стену и ушел в глухую оборону. Но возможности подслушать неумелый чужой флирт не упускал. Альфа в очередной раз предложил погулять и расщедрился даже до мороженого. Силино обронил, что мороженое не ест, и на дальнейшие реплики уже не реагировал. В итоге альфа ушел ни с чем, бурча что-то себе под нос. Я швырнул цветастый коврик, что держал в руках, обратно в сундук и звонко рассмеялся, поймав взгляд исподлобья от младшего. — Алекс, что не так? — Все нормально, — я отдышался после приступа хохота. — Почему ты его отшил? — Потому, что он дурак. — Опять категоричные ничем не подкрепленные суждения? И кстати, ты ему нравишься. — Ох, ну, а мне он не нравится! — Силино даже руками всплеснул. — Почему? — Алекс, — младший смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением. — Почему ты отшил того альфу, что клеился к тебе две недели назад? — Это немного другое, малыш. — То же самое. И не увиливай от ответа. Я вздохнул и промолчал: Силино еще не знает всей моей истории. — А пекарь из булочной в конце улицы? Как его там? Арно, кажется, — не унимался мальчишка. — Он даже в честь тебя десерт придумал. Или этот, который приезжал к тебе в самом начале… Ты им всем нравился, и почему ты их отшил? — В моем случае все немного сложнее, малыш. Я не могу полагаться на простые нравишься — не нравишься. Младший закатил глаза, а я усмехнулся, узнав характерный жест Момо. Видимо, Силино забрал у брата кое-какие привычки. Пока мелкий бухтел под нос и вел сам с собой оживленный диалог, передразнивая меня, я зацепил самый большой сундук и потащил его по полу в другой конец магазинчика: я планировал небольшую перестановку. И благополучно достиг бы своей цели, если бы в один момент не впечатался задницей в какую-то преграду. — Кхм… — прозвучало в ответ. — Что за! — воскликнул я, распрямляясь и оборачиваясь. Прямо передо мной возвышался альфа, от вида которого все гневные слова застряли у меня в горле, и я как-то совсем странно пискнул, но впрочем, сразу взял себя в руки. Незнакомец удивленно поднял одну бровь: — Очень самоотверженно с вашей стороны, но не лучше ли попросить о помощи? — О, предпочитаю действовать в одиночку. — Есть ли смысл в пустом геройстве? — голос у альфы был что надо: густой, низкий и бархатистый. Таким только непристойности в ухо шептать! Я даже невольно заслушался. — Это не геройство, это стиль жизни, — из меня неожиданно полез мой фирменный сарказм. Альфа совершенно очаровательно улыбнулся. Черт! Даже в этом идеальный. Улыбка вышла мягкой, немного ласковой и ни капли не снисходительной. Скорее, незнакомец показывал, что уважает мое право на самостоятельность. У него внимательные завораживающие серые глаза, что пронзают насквозь, легкая щетина, о которую приятно по утрам тереться носом, и светлые волосы с проседью. Роскошное тело упаковано в серую хенли* — закатанные рукава открывают вид на крепкие загорелые предплечья, и голубые джинсы. Альфа возвышается надо мной на полторы головы, и от него веет силой и уверенностью. Раньше, при виде таких представителей альфьей породы я становился колючим клубком из шуток напополам с умелым флиртом, но давно бросил эти замашки. Этот красавчик наверняка занят, а после памятного провала со Степочкой я бежал из замужних альф, как от огня. Поэтому блеснул улыбкой в ответ и бодро спросил: — Чем я могу вам помочь? Альфа скосил глаза на стоящий за моей спиной сундук, но решил про него не вспоминать: — Мне нужен какой-нибудь подарок. Что-то необычное и запоминающееся. Для близкого человека. — Угу, — кивнул я. Ну конечно же, у такого альфы просто не может не быть близкого человека. — Одну минуту! Я отвернулся и решительно направился к витринам, ощущая на себе взгляд альфы. Он словно специально провожал меня глазами и не давал ни секунды для передышки, но я с честью выдержал это испытание и вернулся к покупателю. — Пожалуйста, на ваш выбор, — на прилавке появились кулон из закрученной морской раковины, серебряный браслет со вставками из стекла, небольшая плетеная шкатулка и изящная кованая роза — я нашел еще одну кузницу, хоть было и непросто от воспоминаний о первом моем кузнеце. — Хм… — снова протянул своим нереальным голосом альфа, а потом подцепил с прилавка кулон. — Прекрасный выбор. Эта раковина из Индийского океана, полностью вычищена изнутри и может использоваться как ароматница — достаточно внутрь капнуть пару капель эфирного масла или духов, — я великолепный продавец и хорошо справляюсь со своими обязанностями, даже если красивый и чудесно пахнущий альфа выбирает подарок для своего близкого. — Ну раз вы говорите, что это прекрасный выбор, то я конечно возьму ее, — с таким голосом и внешностью можно смело в кино сниматься! От одной улыбки этого альфы все омеги поголовно будут в обморок падать. — Двадцать евро, — улыбаюсь я в ответ и опускаю кулон в небольшой подарочный пакетик. Альфа расплачивается и быстро исчезает из магазинчика, оставив после себя шлейф аромата и мои поджатые губы. — Итак, что это было? — паршивец Силино выводит меня из раздумий. — Где? — Ох, — он шумно выдыхает, показывая все свое снисхождение ко мне. — Вот здесь вот. Только что. Что это было? — Ничего, — как можно более равнодушно пожимаю я плечами. — Покупатель искал подарок для близкого человека, я помог. Все. — Ага, а я теперь сказочный эльф. Алекс! Мне тринадцать, а не пять, я не дурак. — Не дурак, только разговариваешь много. Вот заложу тебя в следующий раз папе, будешь знать! — Мне очень страшно, — с каменным лицом отозвался мальчишка и снова углубился в книгу. Больше в этот день мы с ним о визите сказочного альфы не говорили. *** Силино ушел домой ближе к вечеру. Мелкий негодник все время посмеивался надо мной, особенно когда я вновь потащил свой сундук в угол. Уф, ну и тяжесть! Может, стоило принять помощь от альфы? Тряхнув головой и отогнав ненужные мысли о широких плечах и густом голосе незнакомца прочь, я критично осмотрел преобразившийся угол. Да, так мне решительно больше нравится. Завтра накидаю в сундук цветных ковриков и шарфиков, и будет просто волшебно. Я похрустел напряженной спиной, подхватил курточку и зашагал домой, по пути размышляя о прекрасном визитере. Честно признаться, он был хорош. От светлой макушки до кончиков запыленных кед, а как на его подтянутой заднице сидели голубые джинсы! Да и остальная фигура была что надо. Пожалуй, я на него даже немножко запал, и внутри, где-то глубоко в душе, что-то шевельнулось. Но больше всего меня привлек запах. Запах сильного самца: смешанный лес перед дождем, хвоя, прелые листья, свежесть, чистота с примесью озона и влажной земли. Всем этим хотелось дышать. Втягивать аромат полной грудью и просто кайфовать. Такие же чувства я испытывал, когда наткнулся на запах своего истинного. Или в наше последнее счастливое утро со Степочкой. Как же повезло партнеру этого шикарного альфы! Завидую ему совершенно по-черному и не стыжусь этого. По пути домой я забежал в магазин, нагрузив свою несчастную спину еще и пакетами с едой на неделю вперед, а в квартире наскоро протер полы. Хорошо, что комнатушки у меня маленькие, убраться можно буквально за десять минут. Я чувствовал себя довольно бодро, но все равно отключился в неудобной позе на диване перед телевизором — сказались ранние подъемы и приступы бессонницы. Потягиваясь и похрустывая суставами, я поднялся и переместился, наконец, в кровать, досыпать. А наутро ощутил всю прелесть своего геройства. Спина болела и трещала, а когда я наклонялся, мышцы на пояснице натягивались так, что чуть ли не трескались. Путь до магазинчика занял гораздо больше времени, чем обычно, ведь шел я мелкими шажками с неестественно прямой спиной. Знакомым старательно улыбался и даже махал ручкой, а потом морщился от уколов чуть выше задницы. Как назло сегодня покупатели активизировались и требовали моего постоянного внимания: просили притащить из кладовой что-то особое, что-то достать с верхних полок или наоборот вытащить из-под прилавка. Уже к обеду я вымотался окончательно и малодушно размышлял о закрытии магазина до завтра. Мои добровольные помощники сегодня меня кинули, и подмоги было ждать не откуда. От очередного приступа боли на глазах невольно выступили слезы. Я согнулся в три погибели, приложился лбом о прилавок и принялся массировать поясницу, постанывая с облегчением. Хорошо, что последний покупатель ушел минут пять назад, и свидетелей моего позора поблизости не было. — Кхм… — раздается над ухом, я сдавленно шиплю и с недовольным видом распрямляюсь. Передо мной вчерашний красавчик. Выглядит также безупречно, разве что сменил серую хенли на темно-бордовую. И ему очень идет этот насыщенный цвет. Альфа смотрит на меня немного недоуменно и словно чего-то ждет. Я в ответ вскидываю одну бровь и возвращаю пристальный взгляд. Благодаря массажу боль чуть ушла, позволяя мне нормально мыслить. — Эм, добрый день, — тянет альфа своим секси-голосом. — Что вы сейчас делали? — Решил в свой законный обеденный перерыв поупражняться в тибетском горловом пении. — Хм? — интересно, насколько высоко могут у человека взлететь брови? Потому что у альфы они уже около линии роста волос. Впрочем, он быстро берет себя в руки и усмехается: — Прошу прощения, что помешал. — Ничего страшного, — я махнул рукой. — Чем я могу вам помочь? — У вас же вроде обед, я зайду попозже. — Пообедаю в следующий раз. Так чем вам помочь? Альфа колебался. Изучал меня, магазин, заметил сундук на своем новом месте в углу, снова дернул бровью и, наконец, решился: — Я по поводу кулона, что купил у вас вчера… — С ним что-то не так? Я могу его обменять, вроде где-то у меня есть еще одна раковина. — Нет-нет, — красавчик даже протянул руку за дернувшимся к кладовке мной. — С кулоном все хорошо. Я просто хотел уточнить насчет эфирных масел. Вы сказали, что можно добавить внутрь несколько капель. — Ах это… Да, можно. Цветочные расслабляют, травяные тонизируют, какие-то можно использовать для лечения, а какие-то для возбуждения. На последние провокационные слова альфа красноречиво хмыкнул и еще раз пробежался по моей фигуре взглядом, и мне показалось, что в глубине его серых глаз блеснул какой-то огонек. — Ну и что вы конкретно можете мне посоветовать? — Начать можно с массажа с маслом сандала. Оно хорошо разогревает все рецепторы, а закончить расслабляющей ванной с лавандой. Она укрепляет сердце и помогает от бессонницы. А для антуража можно в воду добавить сушеные цветы и пену, — я чувствовал, как с каждым словом мне становится все лучше и лучше. Где-то там на лопатках снова подрагивали крылья. Пока небольшие, как у цыпленка, но они грозились вырасти в лебединые. Мой собеседник улыбался слишком хищно, и теперь точно в его глазах плескался огонь. Альфа не против поиграть и бросает в ответ: — Я имел в виду для кулона. — Ах, точно! — я делаю вид, что смущен, но сразу же вскидываю голову и смотрю на красавчика с вызовом. — Как же я не догадался. Извините! Тогда лучше взять масло чайного дерева. Оно прекрасно отпугивает паразитов. Неизвестно, зачем мы устроили этот балаган, и кто сдастся первым. Альфа, что шумно дышит в попытке почуять мой аромат, или я, омега в запасе, что пятнадцать лет назад крутил альфами направо и налево, и, хотелось в это верить, не растерял своих боевых навыков. Покупатель показывает зубы в немыслимом оскале и лезет за бумажником в карман: — Чайное дерево это как-то слишком. Давайте мне сандал. — Ох, простите, — как невинный барашек тяну я. — Я невольно ввел вас в заблуждение. Я не продаю эфирные масла. К сожалению. Альфа дезориентирован и неосознанно мнет бумажник в руках. Это уже для меня небольшая победа. — Как же так? — Масло не пользуется спросом в моем магазине. Но вы всегда можете зайти в эзотерическую лавку через две улицы отсюда. Или в аптеку. При упоминании аптеки оживает моя больная спина, заставляя сцепить зубы и положить ладонь на поясницу. — В аптеке значит, — альфа недовольно постукивает бумажником по прилавку. — Ближайшая находится на углу улицы Курро, — я улыбаюсь как ненормальный. — Что ж… Ладно, спасибо за информацию. Не смею вас больше отвлекать, — красавчик окидывает напоследок мою напряженную фигуру взглядом, потом рассматривает сундук и быстро исчезает. — Всего вам доброго, — кричу ему вслед и довольно смеюсь, впрочем, практически сразу сгибаясь от боли. — Нет, Лекс, перерыв! Срочно! Я медленно уползаю в кладовую, продолжая растирать свою пострадавшую тушку, и с полчаса пью кофе в блаженной тишине. Когда же выхожу обратно в зал, то вижу на прилавке небольшой белый пакетик из аптеки. В нем тюбик с разогревающим кремом от ревматизма. Вот это издевательство! *** У меня сегодня семейный день. Под семейным я подразумеваю то, что меня и всех детей выставили из дома и отправили с утра пораньше на пляж. Не то, чтобы кто-то из нас сильно туда рвался, но взрослым нужно хоть немного побыть в тишине и одиночестве. Я себя ко взрослым по понятным причинам не причисляю. Поэтому подхватываю корзинку для пикника в одну руку, Маркоса и Энрике, старшего ребенка Момо и Мигеля в другую, а Силино толкает коляску со своим младшим племянником Хавьером по залитой теплым солнечным светом мостовой. Семейство моих друзей сильно разрослось, и как бы после этого выходного никто из омег снова не забеременел. Мы обсуждаем с детьми динозавров, пока добираемся до привычного нам места отдыха, и сходимся во мнении, что лучший динозавр это стегозавр, потому что у него спина защищена от атак*. Пляж уже полон людьми, и наша бодрая компания вливается в это шумное веселье. Я расстилаю плед, достаю игрушки и помогаю детям разуться. Мне на самом деле нравится с ними возиться, это хоть как-то скрашивает мои одинокие будни. Несмотря на май, еще немного прохладно для купания, поэтому мы все вместе бродим по кромке воды и только чуть-чуть мочим ноги. Маркос с Энрике наперегонки бегают от набегающих волн и звонко хохочут. Силино держится поближе ко мне и Хавьеру, который цепляется мне за шею, смеется и тычет пальчиком в веселящихся родственников. — Как у тебя продвигаются дела с твоим поклонником? — бросаю я подростку. — Каким? — лениво уточняет Силино. — О! У тебя их много? — Мгх… — младший фыркает и закатывает глаза. — Алекс! Отстань! — Ну мне же интересно, малыш. Твой альфа был очень убедителен в прошлый раз. Даже мороженое тебе предлагал. — Он совершенный придурок и не стоит моего внимания. В отличие от того роскошного дядьки, что купил у тебя кулон. Расскажи лучше, как у тебя с ним продвигается! — Силино смотрит с прищуром, внимательно, и видно, что он не отстанет. Теперь уже я закатываю глаза: — Он просто покупатель. Купил подарок и ушел. — Да-да, рассказывай мне. Я же видел, как он на тебя смотрел! — Как? Ну как он мог на меня смотреть? — Вот так, — мелкий таращит глаза, показывая взгляд альфы. У него получается забавно, и я хохочу, запрокидывая голову назад. Хавьер мне вторит и размахивает ручонками, заезжая мне по лбу, и сам этого пугается. — Все хорошо, малыш, — я целую его в румяную щеку, и ребенок успокаивается. Чуть позже мы возвращаемся к пледу и занимаемся глобальным строительством песчаного замка, вовлекая в работу половину пляжа. И меня, и детей многие знают, и родители с радостью отправляют своих отпрысков поиграть с веселым продавцом сувениров, чтобы самим немного выдохнуть и может сделать глоток-другой из припасенной в тайном месте фляжки с вином. Я легко улыбаюсь на такую подставу взрослых, но не возражаю и раздаю вновь прибывшим строительные задания. В итоге через час огромный песчаный замок с башнями, крепкими стенами и глубоким рвом, заполненным водой, возвышается над пляжем. Мы делаем, наверное, сотню фотографий, часть из которых немедленно отправляется в мой твиттер и инстаграмм — свое писательство я не бросил, все также рассказываю миру о райском морском городке. Счастливые, перемазанные с головы до ног, грязные, уставшие, но довольные мы съедаем все припасы из корзинки и медленно собираемся домой. Солнце в зените и начинает ощутимо припекать, как бы нам не схлопотать солнечный удар! — Мариус с Момо меня прибьют, — замечаю я, когда мы выбираемся с вязнущей в песке коляской на более-менее твердую дорогу. — Не прибьют, — уверенно отвечает Силино. — Может только отмывать заставят. — Эй! Ты на чьей стороне? — На стороне того, кто избавит меня от купания мелких. — Когда-нибудь я тебя все же заложу папе. — Не заложишь. Ты меня любишь, — безапелляционно тянет Силино и нагло ржет над моей вытянувшейся физиономией. Дорога домой кажется нам длиннее, может потому, что мы еле-еле плетемся, уставшие от свежего воздуха и активных игр, а может потому, что возвращаться все же не хочется. Дети немного притихли и размышляли о чем-то своем, я же боролся с искушением прогулять сегодня работу окончательно. Хотелось подняться в лес, устроиться на своей полянке и помедитировать. — Эй, Алекс, — голос Силино вырывает меня из дум. — Смотри! Это же тот альфа! Подросток указывает куда-то на противоположную сторону дороги. Там действительно обнаруживается мой знакомый незнакомец под руку с омегой. Альфа выглядит как обычно мужественно и стильно, а его спутник само совершенство — изящный, легкий, даже летящий. Они смотрятся невероятно гармонично и красиво рядом друг с другом, от чего я легонько вздыхаю. — Не понял! — тянет Силино и оборачивается на меня. — Что ты не понял, малыш? — Почему твой альфа идет с омегой? — Ох, родной, — я слежу, как красивая пара скрывается в дверях ресторанчика, и крепче сжимаю в руке ладошку Маркоса. — Он не мой. Ты же сам видел, как он покупал подарок для близкого человека. — Но ведь он так смотрел на тебя! — Взгляды обычно мало что значат, милый, — я покачал головой. Не то, чтобы я расстроился от увиденного, ведь знал, что альфа занят, но увидеть его шикарного спутника вживую было все же лишним. Сразу же в голове запустился механизм детального сравнения, и по всем пунктам я проигрывал. Чтобы не дать себе окончательно загрустить, я встряхнулся, прогоняя мысли об альфе прочь, и завел разговор об очередном мультфильме про ожившие игрушки. Дети обрадовались, и прямо перед домом мы договорились, что сходим на премьеру все вместе. Даже Силино согласился пойти. Подросток заглянул мне в глаза и одобрительно сжал плечо, выражая немую поддержку. Мариус и Момо ожидаемо разохались над своими чумазыми детьми, а мне удалось улизнуть почти без последствий, ведь я обещал избавить взрослых от их чад еще на несколько часов для похода в кино. Довольный, что отделался малой кровью, я решил устроить сегодня полноценный выходной с пикником на природе. Кое-какая еда отправилась в мою личную корзинку вместе с пледом и плеером с наушниками — классическая музыка помогала расслабиться. Лесная полянка встретила меня тихим шелестом травы и приятными цветочными ароматами. Все вокруг цвело и пахло, и это не могло не радовать. Я расстелил плед, откусил смачный кусок от бутерброда с курицей, запил все водой из бутылочки и почувствовал себя более-менее нормально. Образ заигрывавшего со мной несколькими днями ранее альфы немного потускнел, но не стерся окончательно. Я смотрел на лазурную гладь моря и все размышлял смогу ли когда-нибудь встретить свободного интересного альфу или так и проживу в одиночку. *** Июнь, теплый, солнечный, радостный июнь. В начале месяца наш городок начинал гудеть и активно готовиться к большой ярмарке. Магазинчики украшали свои витрины, в ресторанах действовало специальное меню, на главной площади разворачивался парк аттракционов. Это особое ярмарочное время было любимо всеми жителями и гостями города. Кто-то нарочно приезжал именно к ярмарочной неделе, чтобы вдоволь нагуляться по украшенным улицам, наесться фаст-фудом и накататься на колесе обозрения. Я тоже готовился и замыслил сделать что-нибудь масштабное и чисто в американском стиле, потому что и ярмарка была посвящена Америке. Во-первых, я немного поднапрягся, вытащил из кладовой рисовальные принадлежности Клементе и изобразил на окне магазина белоголового орлана. Ну, или что-то на него похожее. Силино долго разглядывал мои художества и, наконец, заметил, что это больше похоже на картошку на ножках. Я показал этому вредине язык. Да что этот мальчишка вообще понимает в живописи! Во-вторых, весь магазин был опутан бесчисленным количеством гирлянд. На улице — с большими разноцветными лампами, внутри висели и проволочные, что давали иллюзию, будто яркие искорки парили прямо в воздухе, и в форме звездочек, цветочков, шариков, и с маленькими перемигивающимися огоньками, и простые светодиодные ленты. Когда вечером я включал всю свою иллюминацию, мой магазинчик становился похож на светлячка-переростка. Но мне нравилось, да и покупатели были в восторге. Даже пришлось продлить время работы до двух часов ночи, потому что основной поток посетителей шел после наступления темноты. В-третьих, я запасся штучками с типичной американской символикой: плакатами, открытками, чехлами для подушек, статуэтками и расписными сувенирными тарелками. Все это разлеталось с полок в считанные часы, и прибыль обещала быть большой. Лично для себя я отложил большой плюшевый полосатый плед. Он был схож по цвету с американским флагом, только без звезд. И покорил меня своей невероятной мягкостью. Самой последней мелочью стали бумажные флажки. Они были собраны на нитку и хорошо бы дополнили световые гирлянды. И сейчас я покачивался на шаткой стремянке и пытался прикрепить яркие кусочки бумаги под потолком. Силино, благополучно закончивший учебный год, естественно мешался под ногами. Хоть он и сбежал из дома под предлогом помощи мне. — Алекс, а какой высоты у тебя потолки? — Не знаю, — пропыхтел я. — А зачем тебе? — Просто интересно будет ли тебе больно, если ты упадешь с этой ненадежной, скрипящей лестницы. — Очень остроумно. Зачем ты ко мне пришел вообще? — Помогать. — Ты вот вообще не помогаешь, ни капли. — Брось ворчать, Алекс! Я не даю тебе заскучать в твоей супер-важной миссии. — Какой еще миссии? — Свалиться на пол! — заржал мальчишка, получив от меня рассерженный взгляд из-за плеча. Я бы развернулся всем корпусом, да еще и ткнул бы в негодника пальцем, но лесенка под ногами и правда тряслась и шаталась, грозясь развалиться от моего веса. — Будешь меня доставать — я тебя заставлю эти флажки вешать! — Ты же сам их захотел, — Силино болтал ногами, каждый раз гулко ударяя в деревянную стенку прилавка. — Вот и мучайся теперь. — Еще слово! — Молчу-молчу! — младший показал, что застегивает рот на молнию и действительно замолчал — отвлекся на пиликнувший телефон. — Ухажеры пишут? — как бы невзначай бросил я. — А? — Силино вскинул голову от экрана. — С ухажерами, говорю, переписываешься? — Что? Нет! Алекс! Фу, как ты мог такое подумать! — Лицо у тебя уж больно мечтательное. — Да-да, я не куплюсь на твои провокации, не маленький, — подросток спрятал телефон в карман и с интересом уставился на меня. — Что опять не так? — минуты через три вспылил я. — Все так. Просто… — Просто что? — Вон тот угол как-то криво висит, — младший омега ткнул пальцем в дальний угол, к которому и в первый-то раз подлезть было проблематично. — Зараза, — тихо выдохнул я себе под нос по-русски и со всей мыслимой осторожностью спустился на пол. Ступеньки пели под моими ногами какие-то печальные прощальные песни, и, казалось, они не вынесут еще одного восхождения на вершину. Снизу я оценил весь масштаб беды — угол висел максимально криво, это сильно бросалось в глаза и требовало немедленного исправления. Собрав в кулак все свое мужество, я подтащил лесенку поближе к проблеме и вскарабкался наверх. Ура, ничего не развалилось! Я потянулся к флажкам, но достать до них не мог просто чисто физически. Как у меня вообще получилось их там закрепить — ума не приложу. Руки были коротки, а под ногами никакой твердой опоры. Я действительно рисковал свалиться вниз. — Мне кажется, ты не дотянешься, — привычно протянул со своего места Силино. — Я это и так уже понял, — буквально прорычал я, делая еще одну отчаянную попытку. Пальцы мазнули по шершавой поверхности флажка, и может быть я бы достал, если бы не деликатный кашель, донесшийся из-за спины. От этого звука я вздрогнул, нелепо взмахнул руками и пошатнулся. Лесенка пошатнулась вместе со мной и начала красиво складываться вбок, а я полетел назад с громким писком «Папочка!». Силино дернулся ко мне, выкрикивая мое имя, и на мгновение магазинчик охватила паника. Я непременно разбил бы себе голову, если бы в последний момент меня не подхватили чьи-то очень крепкие и сильные руки. В нос ударил аромат дождя и леса, и я непроизвольно сделал глубокий шумный вдох. И поплыл. Голова закружилась, и где-то глубоко внутри загорелась неоновая табличка «Хочу!». «Так это ж не твое! И твоим никогда не будет», — осадил я сам себя. И, чтобы не наделать глупостей, быстро оттолкнулся от рельефной горячей груди альфы и отпрыгнул в сторону. — Алекс! — Силино оказался рядом. — Ты в порядке? Я прижал дрожащего мальчишку к себе и одобряюще погладил по голове. — Все хорошо, малыш. Я не пострадал, — и я недобро глянул на пристыженного альфу. — Прошу прощения! — тут же выкрикнул красавчик и потянулся в нашу сторону. — Я не хотел вас пугать, это вышло случайно! — Еще бы вы это специально сделали! — фыркнул я, меряя недовольным взглядом альфу. Снова он выглядит как бог, паршивец эдакий. Силино тоже нагло разглядывает его, прижимаясь к моему боку. Наши глаза с младшим горят, а красавчик смущается, мнется и вновь бормочет извинения. — Алекс, как же ты будешь вешать флажки? — отмирает Силино и оглядывается на сломавшуюся лесенку. — Сегодня, наверное, уже никак. Придется идти в магазин за новыми ступеньками. — Я могу вам помочь! — альфа хочет реабилитироваться. — О, премного благодарен, но я справлюсь. Вы что-то хотели? — переключаюсь я на деловой тон. — Да… — красавчик размышляет и потом уже уверенно добавляет, — да! — Еще один подарок для близкого человека, — щурю я глаза. — Вы поразительно догадливы, — альфа берет себя в руки и смотрит открыто мне в лицо. — Одну минуту, — сладкая улыбка профессионального продавца расцвечивает мое лицо. Я подталкиваю Силино к прилавку, заставляя мальчишку спрятаться за кассой, а сам исчезаю в кладовой. У меня есть одна уникальная штучка — совершенная роза насыщенного оранжевого цвета в стеклянной колбе. Великолепный подарок для любимого человека, и пусть это не я. Правда, эта роскошь стоит немалых денег, но думаю, у альфы шуршащие купюры водятся. В зале ничего не меняется: Силино сидит за прилавком, дерзко разглядывая покупателя, а тот стоит около сломанной лесенки и пытается не пялиться на мальчишку в ответ. — Вот, — я аккуратно опускаю колбу на прилавок и немного отхожу в сторону, позволяя альфе насладиться зрелищем. — Вау! — выдыхает Силино, чуть ли не прилипая к стеклу носом. Роза действительно выглядит сказочно. У нее крупный, плотный, раскрытый бутон, бархатистые, тяжелые лепестки и необычный цвет. Все привыкли к красным, ну максимум белым розам, а тут оранжевая. — А почему оранжевая? — тут же интересуется Силино. — Оранжевый цвет дает заряд энергии и побуждает к действию, — альфа буровит меня темным взглядом. — Оранжевый — цвет любви, как и красный, но более радостный, приятный. Он говорит об увлечении, страсти и желании. У меня снова получается заигрывать. И альфа совсем не против. Если бы сейчас в магазине не было мелкого омеги, то мы бы с красавчиком поговорили совсем про другое, и я бы позволил себе больше намеков. И, ох, мучиться мне раскаянием за свои выходки до конца жизни. Я мерзкий, раз подаю двусмысленные сигналы занятому альфе. А ведь не планировал себя так вести… — А она живая? — Силино вовремя вклинивается в поток моих грязный мыслей. — Живая. И проживет еще пять лет. — Вау! — снова благоговеет мальчишка. — Эта роза совсем как в Красавце и чудовище! — Точно так, малыш, точно так. Красавец… — я оглаживаю фигуру альфы взглядом, но замолкаю, не закончив фразы. — И кому какая роль? — интересуется он. — А это можно узнать только со временем. Альфа молчит и смотрит в ответ нечитаемым взглядом. Я глаз не отвожу и головы не склоняю, только чуть улыбаюсь, самыми уголками губ. — Я возьму это, — наконец отмирает покупатель и лезет в карман за бумажником. — Сколько? — Шестьдесят пять евро. — А за стремянку? — А стремянка в комплект не входит. — Я хочу оплатить нанесенный ущерб, — настаивает альфа, но не на того нарвался, приятель. Я осторожно оборачиваю колбу бумагой и опускаю в картонную коробку, игнорируя настойчивость красавчика. Он упрямо протягивает мне сотню, но сразу же получает сдачу: Силино подсуетился и извлек из кассы три десятки и пятерку. Мелкий с интересом за нами наблюдает и ждет момента, чтобы высказать мне все, что думает об этой ситуации. — Я настаиваю, — альфа подпускает в голос силы, и как жаль, что такие приемы на меня не действуют. — Не стоит. Лесенка уже компенсирована кремом от ревматизма. — Что… — начинает он, но осекается и вспоминает свой прошлый визит. — Хм. Ладно. И это не бегство, это стратегическое отступление. Альфа определенно не сбегает, и его широкие плечи не задевают косяк двери. — Всего вам доброго! — кричу я его спине и смеюсь, покачивая головой. — Алекс! — вопит Силино, растекаясь по прилавку. — Что это было? Если опять скажешь, что ничего серьезного, то я тебя стукну. Еще чуть-чуть, и он бы на тебя накинулся. Неужели это совсем-совсем ничего не значит? — Нет, малыш, — я уже был серьезен и тер подбородок в задумчивости. — Теперь это уже многое значит. И самое главное, что это надо заканчивать. — Но почему? Он вроде ничего такой, симпатичный. — С этим спорить не буду, но ты же сам видел, что этот альфа занят. А я стараюсь держаться от замужних альф подальше. «С некоторых пор», — добавил я в голове. Ребенку Степочки уже семь, и осенью он пойдет в школу. В самом начале у меня возникали мазохистские мысли разузнать хоть что-то об этой стороне жизни моего альфы, но я давил их в зародыше: болевшее сердце могло просто не выдержать. Поэтому сейчас мог только гадать, как там у него все сложилось. Силино, мой маленький, но такой понятливый и смышленый друг, молчал. Когда-нибудь я расскажу ему всю свою историю. Когда-нибудь в глубокой старости, например, при передаче этого магазина в дар. Если мальчишка останется в городе. Но мне кажется, что его рано или поздно позовут в путешествие неизведанные дали. Он же все-таки увлекается астрономией. — Пойдем, что ли, перекусим, пока время есть, — предложил я для разрядки атмосферы. — Пойдем, — согласился мальчишка, но закусил губу, явно желая спросить что-то. — Договаривай уже, — со вздохом велел я. — Алекс, почему ты не хочешь завести с кем-нибудь отношения? — Мне никто не нравится. — Но этот же альфа нравится! — Он занят, родной. — А если бы был свободен? Силино держал меня за руку и не собирался отпускать без ответа. — Алекс… — Не всем в жизни нужны отношения. — А семья? — Вы моя семья, малыш, — я как можно радостнее улыбнулся мальчишке, чтобы он поверил, что у меня действительно все хорошо. — То есть, если этот альфа придет в следующий раз, то ты просто его отошьешь? — Я просто продам ему очередной подарок для его близкого человека. Очевидно, что у них большая любовь, — любовь, в которой не место мне — третьему лишнему. — А как же ты? — Как-то ты мне сам сказал, что любовь делает людей глупыми. — Ох, да я же совсем маленький тогда был! — Силино встряхнул мою руку. — Ты что, будешь слушать бред маленького мальчишки? — Ты был очень убедителен в тот день, — я потряс руку мелкого в ответ, а потом притянул его к себе и обнял. Подросток немного повырывался, но это больше для вида, а потом сам прижался теснее. — Прости, Алекс, если я тебя как-то обидел. — Все хорошо, малыш. Я не обиделся, — мы постояли в тишине некоторое время. — А теперь пойдем все-таки поедим. Мне еще работать здесь до поздней ночи! — Пойдем. Что будем есть? — как бы невзначай поинтересовался Силино. Я оглядел его внимательно, понимая, на что мальчишка намекает. — Я не против сегодня подкрепиться гамбургером и картошкой фри. — Ура! — воскликнул мой маленький друг и от радости подпрыгнул на месте. Фаст-фуд он, как и все подростки, любил, но с отцом-поваром особо жирной фритюрной пищей не побалуешься, поэтому мы тайком вдвоем сбегали в рейд по бургерным. Хоть мне и нельзя таким питаться — мелкого я прикрывал. А сегодня был просто идеальный день для вредной еды. *** Флажки мне в итоге повесил Мигель. После нашего обеда Силино убежал домой, а потом в мой магазин притопал альфа со своей стремянкой и быстро все развесил. — Силино растрепал? — я подавал Мигелю кнопки, пока мой невольный помощник ловко цеплял украшение к стене. — Не растрепал, а попросил помочь, — поправил альфа. Он сильно возмужал за это время, окреп, набрался уверенности и твердо стоял на ногах. Мигель все еще работал у Пабло в ресторане, но старательно копил деньги, и планировал открыть в скором времени авторемонтную мастерскую. И нежно и трепетно любил Момо и детей. — Кстати, Алекс, если тебе нужна в чем-то помощь, то обращайся смело. Я всегда тебе помогу. — Я знаю, дорогой, спасибо, — я улыбнулся ему. — Я со всем справляюсь, вот только лесенка подвела. Завтра бы купил новую. — Ох, Алекс! — качнул альфа головой. — Тебе дай возможность — ты горы в одиночку свернешь. — Это мой стиль жизни, — гордо вскинул я голову, а Мигель по-доброму хмыкнул. Хорошо, что у нас с ним ничего не получилось. Этот альфа стал мне прекрасным другом, такими не разбрасываются. После его ухода мой магазинчик, наконец, превратился в самую американскую лавку на этой улице. Мы еще успели украсить флажками окна, и моего орлана окружили маленькие полосатые соседи. Получилось очень нарядно. День прошел как обычно суматошно, постоянно кто-то заходил: то знакомые, чтобы поздороваться и перекинуться парой слов, то покупатели в поисках конкретных вещей, то просто праздношатающиеся туристы. Они заглядывали внутрь с некоторым предубеждением против провинциальной сувенирной лавки и терялись на несколько десятков минут среди разнообразных интересных штучек и элементов декора. Я сделал пару укромных уголков, где можно было присесть и рассмотреть повнимательнее понравившуюся вещицу или выпить кофе. Но это при условии, что и мне доставался стаканчик. Все мои огонечки горели, радуя глаз и задавая праздничное настроение, хоть до нового года и далеко, а я неторопливо раскладывал кое-что новенькое на завтра. Время близилось к закрытию, и поздних покупателей не ожидалось. Поэтому когда зазвенел колокольчик над дверью, я вскинул голову и привычно улыбнулся. Утренний покупатель решил вернуться поздно ночью и принести свой волшебный аромат в мой сегодняшний сон. За это я был ему весьма неблагодарен. — Доброй ночи, — тем не менее радостно поприветствовал альфу. — Доброй, — он подошел поближе. — Как же долго вы открыты! — Это все из-за ярмарки. И огоньков. Людям нравятся огоньки, а их лучше видно, когда темно, — я обвел рукой помещение. Альфа проследил за этим жестом и увидел рядом со световыми гирляндами бумажные. — Я рад, что вам удалось повесить свои флажки. И еще раз простите за утро. — А, это, — я взмахнул рукой. — Нашелся помощник. А за утро не переживайте. Моя стремянка была на последнем издыхании. После слов о помощнике альфа нахмурил брови — ему не понравилось, что конкретно его предложение помочь отвергли, но от другого приняли. И это лишь потому, что Мигель мне почти что брат, и это была помощь не от альфы, а от родственника. Это совсем другое. — Вам чем-то помочь? — отвлек я альфу от раздумий. — Еще что-то особенное? — Хм, нет-нет, не надо, — поспешил он ответить, но смотрел на меня как-то странно. — Неужели у вас найдется что-то более особенное, чем роза? — Если покопаться, то я уверен, что отыщу еще какую-нибудь интересную вещицу. Хотя, надо признаться, той розой вы задали высокую планку. Следующим подарком должны идти парфюмерия или ювелирка. У меня ни то, ни другого, к сожалению, нет, — я смотрю на альфу немного разочарованно и развожу руками, показывая, что ему больше в моем магазине делать нечего. Но он, однако, не выглядит расстроенным и уходить не собирается. Наоборот, смотрит внимательно и склоняет голову к плечу. — Не беспокойтесь, мне ничего не надо. Я просто шел мимо вашего магазина и решил зайти, чтобы еще раз извиниться. — Ох, не произошло ничего страшного. Я цел, флажки повешены. Больше мне ничего и не надо. — А стремянка? — Вынужденные потери. Я должен был это остановить, эти душевные разговоры. Мы говорили о пустых вещах, но даже такое общение доставляло удовольствие, а это неправильно в моей ситуации, особенно, когда несколькими часами ранее я решил все прекратить. Но альфа до сих пор стоит напротив меня и не думает уходить, а я не хочу его выгонять. Где-то вдалеке ухает очередной залп фейерверка, и это немного выводит нас из транса. Мы перестаем пялиться друг на друга, и альфа вдруг выдает: — На самом деле, я считаю, что страшное все-таки случилось. — Что вы имеете в виду? — я наморщил лоб, пытаясь вникнуть в его слова. — Мне кажется страшно несправедливым, что я знаю, как вас зовут, а вы моего имени нет. — О-о-о… — тяну я и шепчу про себя, чтобы он заткнулся, потому что после официального знакомства повернуть назад будет очень сложно. Отшивать безымянного альфу проще, а когда образ приобретает имя, все переходит в другую плоскость общения. — Меня зовут Максимилиан, можно просто Макс. — Ох, очень приятно, Макс, — я пожал альфе протянутую руку. Ладонь у него широкая, теплая и невероятно мягкая, приятная на ощупь. Как бы ни хотелось прижаться к этой ладони щекой и ощутить длинные пальцы в своих волосах, но я вынужден отпустить Макса и податься назад. Я на всякий случай напоминаю себе, что он замужем, и с рассеянной улыбкой скольжу по магазину взглядом. Внимание концентрируется на запястье альфы, где тускло блестят наручные часы. Он перехватывает взгляд и быстро соображает. — До которого часа вы работаете? Наверное, я вас задерживаю! — Немного. Я уже почти закрылся перед вашим приходом. — Черт! Прошу прощения, что задерживаю. Если вы хотите, я могу вас проводить домой. — Спасибо, но не стоит. Я доберусь сам. Альфа хмурится, отказ ему тоже не нравится. По всем его замашкам выходит, что этот экземпляр жуткий собственник и привык все вокруг контролировать. — Вы не боитесь ходить ночью по улицам? — Наш городок слишком тихий, чтобы опасаться, — небрежно отмахиваюсь я. — Здесь очень редко что-то случается. Да и к тому же, я не смею вас задерживать. Тонкий намек на близкого человека альфы, и вот он уже стискивает зубы и не может перечить. — Хорошо. Не буду вас больше отвлекать. Всего вам доброго и спокойной ночи! Я был рад знакомству. — И вам спокойной ночи, Максимилиан. Он быстро и довольно сердито уходит, а я неторопливо собираюсь домой. Спать совсем не хочется, скорее всего, я снова просижу до рассвета на кухне, пялясь в темное окно. А здесь, в моем магазинчике, горят огни и не так уныло и одиноко. Поэтому я выключаю основное освещение, оставляя только гирлянды, разгребаю широкий подоконник от хлама и забираюсь на него с ногами. Сначала смотрю на улицу, на ночное небо, а потом поворачиваюсь лицом в зал и долго слежу за мерцанием цветных точек в воздухе. Атмосфера в магазине поистине сказочная. Сразу ощущаешь себя маленьким ребенком, который накануне праздника караулит чудо. С минуты на минуту придет Дед Мороз или Санта Клаус и непременно подарит подарок. И все автоматически станет хорошо. Жаль, это не работает во взрослой жизни. Ничего нельзя исправить просто по одному хотению, и чудеса давным-давно перестали случаться.