Пьян тобою 3

В последний день ярмарки мне удалось выбраться в парк аттракционов. Мне и всей нашей большой компании. Свой визит мы запланировали на утро, а вечером Пабло обещал устроить семейный ужин в ресторанчике. Только близкие и родные и много вкусной еды. Прямо с утра на город наваливается жара. Воздух плотный и дрожащий. Казалось бы за почти десять лет я должен был привыкнуть к такой погоде, но все равно дышать тяжело, и тонкая рубашка быстро пропитывается пóтом на спине. Я прихватываю с собой Хавьера и усаживаюсь в тени под раскидистым деревом, пока старшие дети тащат родителей на карусели. Меня манит только колесо обозрения, оно в этом году достаточно большое, с верхней точки можно рассмотреть город, побережье и само море с белыми точками яхт. Но мне хочется попасть сюда вечером, когда горят огни, и город с высоты птичьего полета походит на россыпь блестящих драгоценных камней. Я планирую сбежать сегодня с семейного ужина и сделать пару кругов. Может, прихвачу с собой Силино, если мальчишка будет себя хорошо вести. Хавьер немного хнычет, ему тоже жарко, но и покататься на беленьких лошадках хочется. Малыша разрывают противоречия. — Потерпи, родной, — я усаживаю ребенка поудобнее на коленях и чуть подбрасываю вверх, изображая из себя лошадку. — Сейчас папочка принесет нам с тобой водички, а потом покатается с тобой. — Папа где? — нахмурившись, интересуется малыш. — Не знаю, куда наш папа подевался, — я оглядываюсь в поисках Мигеля или Момо, но не вижу пока ни одного. И после этих слов Мигель опускается рядом с нами на скамейку и укладывает холодную ладонь мне на поясницу. — О-о-о! — тяну я. — Блаженство! — Извини, что так долго, искал для тебя холодную воду. Хави! — альфа забирает у меня сына, а мне вручает бутылку с водой. — Папочка! А мы пойдем на лошадки? Я хочу! Пойдем! — Конечно, пойдем, малыш! Ты как, в порядке? — Мигель крепко держит ребенка и участливо смотрит на меня. — Пойдешь с нами? — Нет, я тут посижу, — вода здорово освежает, и я уже не чувствую себя картофелем в мундире. — Идите и повеселитесь. — Хорошо, отдыхай, — улыбается альфа, приобнимает меня за плечи и уходит с Хавьером в сторону детских каруселей. Я провожаю их чуть прищуренным взглядом и медленно допиваю воду. — Чего прячешься? — минут через десять рядом со мной плюхается Силино. — Солнце печет, — лениво приоткрываю я один глаз. — Чего тебе надо, чудовище? — Эй, не обзывайся! — пихает меня подросток в бок, а я шиплю, потому что мокрая рубашка неприятно прилипает к телу. — А я знаешь кого видел?! — Кого? — смотрю я на хитро улыбающегося мелкого. — Ну, угадай! — Родной, сейчас слишком жарко, у меня буквально расплавились мозги, я не настроен играть в угадайку. — Какой ты скучный! — Силино дует губы, но выдержки у него, как и у старшего брата, очень мало, и он быстро продолжает. — Твоего любимого покупателя! — У меня нет любимых покупателей, я равнодушен ко всем абсолютно одинаково. — Алекс! — кажется, что подросток готов пробить себе лицо ладонью. — Да я про того, из-за которого лесенка сломалась. — А-а-а… Он больше не заходил ко мне. С последней нашей встречи прошла неделя. Не то, чтобы я совсем выкинул образ этого альфы из головы, нет, иногда в мыслях проскальзывало: «А какой кофе он предпочитает?», «А с какой стороны кровати любит спать?», «А действительно его ладонь была такой мягкой или мне это показалось?» и еще сотни вопросов. Но я усилием воли запретил себе думать о Максимилиане, и чаще всего это получалось. Поэтому слова Силино особо ничего во мне не задели. — Тебе совсем не интересно? — огорчился мальчишка и заглянул мне в лицо. — Нет, эта история закончена, родной. Этот альфа не для меня. — Но он на тебя так странно смотрит! — Может, у него астигматизм? — Чего? — мелкий аж поперхнулся. — Зрение плохое. Вот он и смотрит так. — Да ну тебя, — Силино почему-то обиделся. — Я тебе серьезно говорю, а тебе лишь бы шутить. — Я тоже серьезно, милый. Мне не нужны отношения, у меня все есть. Вы все, малыши, твои родители, Момо с Мигелем. Ты, в конце концов, — для подтверждения своих слов я притянул мальчишку к себе за плечи и потряс, чтобы развеселить. — Я тут подумываю сбежать вечером от вас пораньше и прокатиться несколько кругов на колесе. Ты как, в деле? — Вечером? На колесе обозрения? — глаза у младшего омеги тут же заблестели. — Смеешься что ли? Конечно в деле! — Вот и славно. А теперь пойдем и поищем твоих родных, а то я немного заскучал без нашего передвижного цирка. Семейство быстро нашлось, и мы все вместе прокатились на некоем подобии американских горок — они были крайне скучные, низкие и с малым количеством виражей, но дети были в восторге. Они от всего были в восторге, они же дети. Вечер тоже был хорош. Вкусная еда от двух лучших поваров города, семейная атмосфера, теплые разговоры — я чувствовал себя великолепно с этими людьми и был несказанно счастлив, что они меня приняли и полюбили. И терпели мои выходки на протяжении долгого времени. Конечно, после насыщенных первых трех лет в городе я успокоился, поутих и не искал приключений, но воспоминания о моих срывах были все еще свежи. Сейчас же я сидел с бокалом сангрии, неспешно разговаривал с Мариусом, краем глаза следил, как обжимаются Момо с Мигелем, не иначе за третьим ребенком собрались, ловил настойчивые взгляды Силино, который намекал, что пора вернуться на главную площадь к парку аттракционов, и призраки прошлого отступали. Наконец я сжалился над издергавшимся подростком, и мы двинулись в сторону колеса обозрения. — Ух! Никогда не катался ночью! — Силино всю дорогу подпрыгивал на каждом шаге и был крайне возбужден. Он размахивал руками и болтал без умолку. Я иногда поражался резким переменам в настроении этого омеги. Он мог быть холоден и замкнут, язвителен и саркастичен, гиперактивен и открыт — в общем, ядреная смесь! Но мне нравилось, что он был очень семейным, любил возиться с младшими, хоть и ворчал, и был крайне упорным в достижении своих целей. Все-таки моего Силино ждало большое будущее. Вид с верхней точки колеса нас не разочаровал. Наоборот, все оказалось гораздо круче, чем мы ожидали. Город хорошо просматривался во все стороны. На первом круге мы рассмотрели жилую часть со светящимися огнями улиц и домиками, на втором — набережную и береговую линию с темным морем, а потом пялились в ночное небо, пытаясь разглядеть звезды. Из-за обилия света их было почти не видно, но мы нисколько не расстроились. Просто крутили головой, выхватывая все новые и новые детали в расстилающемся под ногами пейзаже. Вывалились с аттракциона немного ватными и с кружащейся головой и побрели домой, как пьяные, шатающейся походкой и с глуповатыми улыбками на лицах. — Это было просто вау! — в очередной раз воскликнул Силино и взмахнул руками, немного обливая меня лимонадом из стаканчика. Эмоции у меня тоже зашкаливали и нужные слова, чтобы описать свое нынешнее состояние не находились, поэтому я просто согласился с подростком. Да, это было вау. Я благополучно доставил ребенка родителям и побрел к себе. Нарочно или нет, но ноги понесли меня на набережную. Там было людно, но я шел все дальше, к диким пляжам, и взобрался, наконец, на большой плоский камень, что находился в относительно тихом месте. Тут я сидел во время памятного разговора с Пабло, где альфа заметил мне, что счастье обязательно меня найдет. Но в моем случае оно совсем не торопится. Теплый ветерок мазнул по щекам и подсушил соленые дорожки от слез. Я не плачу, просто глаза слезятся. Я в порядке, честное слово. Чем чаще повторять эти слова, тем легче убедить себя, что все нормально. Только почему так ноет в грудине, почему слезы сами текут из глаз, почему хочется кричать в ночное небо, пока голос окончательно не пропадет, и из горла не полезет уродливый хрип, почему все так? *** Наш городок постепенно избавился от праздничных украшений и вернулся в свое обычное жаркое, душное, летнее состояние. Я немного подумал и раскошелился на кондиционер в качестве подарка самому себе на день рождения. Он неумолимо приближался, и мне было кисло от осознания того, молодость уходит. Но положительные моменты тоже были — родители обещали прилететь ко мне на праздник, а потом мы запланировали уехать на недельку кататься на лыжах в Альпы. За магазином обещал присмотреть Момо, омега хотел немного отвлечься от постоянного ухода за детьми и буквально выклянчил у мужа разрешение поработать. Мигель скептически качал головой, но я тоже подключился к просьбам друга, и наконец альфа дал добро. — Смотри, как бы он тебя не разорил, — тихо добавил он мне, чтобы счастливый Момо случайно не услышал. — Сам же знаешь, как у него с расчетами. — Знаю, — я был спокоен. — Не разорит. Если что, моя страховка все покроет. — Какая страховка? — От стихийного бедствия, — на мой гогот Момо удивленно обернулся и поинтересовался все ли со мной в порядке. Мигель тепло улыбнулся мужу и успокаивающе погладил по спине: — Не обращай внимания, маленький. Алекс просто на солнышке перегрелся, — и для меня добавил, когда его омега ушел. — Это не страховой случай. — Я смогу доказать! Альфа покрутил пальцем у виска и ушел следом, а я продолжил веселиться, но твердо был уверен, что никаких убытков Момо мне не принесет. *** Я забирал папочек из аэропорта в Жироне на машине Пабло. Альфа снова меня выручил, ведь своей машины у меня не было. Даже московский Мини-Купер родители продали после моей просьбы и твердой уверенности, что в Россию я не вернусь. Папочки по мне сильно скучали, но с большим удовольствием приезжали в гости погреть косточки на теплом побережье. А прилетали родители в Жирону, потому что я трус и слабак, и аэропорт в Барселоне навевает на меня грустные мысли. Очень не хочется снова оказаться там. Поэтому мы встретились в небольшом зале ожидания Коста-Бравы* и уже через час были в Кадакесе. День рождения удался на славу. Всю торжественную часть взяли на себя Мариус и Пабло, я же лишь наслаждался вниманием и теплыми словами в своей адрес. Младшие дети подарили мне свои самодельные открытки и буквально до слез растрогали нежным лепетом о том, как меня любят. Силино всунул мне в руки плоский пакет в темной шуршащей бумаге и немного потупился. — Надеюсь, тебе понравится. — Уверен, что да. А что там? — пакет ощущался в руках массивно. — Открой, — дернул подросток плечом. Упаковку я развернул очень аккуратно и тщательно и отложил в сторонку, а потом уставился на что-то в тяжелой красивой рамке. Стекло прижимало карту звездного неба с несколькими особо ярко выделенными созвездиями. — Это карта звездного неба в день твоего рождения, — протянул Силино, немного краснея. — О, малыш! Это чудесно! — мне действительно понравился этот подарок. Очень необычно и мило. Я крепко обнял мальчишку. — Спасибо, родной! Мне очень нравится. Силино что-то пробубнил в ответ и поспешил сбежать. Безмерно удивил меня подарок моих старших товарищей, вручивших мне фотоаппарат. — О! — слов у меня уже не осталось, только эмоции. — Спасибо! Это неожиданно. — Твой блог просто чудесный, а с профессиональными фотографиями станет еще лучше, — отозвался Пабло, сжимая меня в объятиях. Мариус прижался с другой стороны и прошептал в ухо: — Ты так много для нас делаешь, Алекс, что мы никогда-никогда с тобой не рассчитаемся. Мы все тебя очень любим. — Я тоже вас люблю, тоже. Момо с Мигелем ограничились наушниками с какими-то супер-мощными басами и беспроводной зарядкой для телефона. Папочки одним своим фактом присутствия делали мне огромный подарок, да еще и везли меня потом в отпуск. В целом, день прошел весело и наполнил меня любовью близких до краев. — Алекс, — Силино выбрался ко мне на задний дворик ресторана его родителей, где мы и праздновали. — Ты чего сбежал? — Ничего, — я подвинулся на маленькой скамеечке, освобождая для подростка место. — Просто дышу воздухом, смотрю на звезды, отдыхаю. — А-а-а… — он плюхнулся рядом, прижался ко мне плечом. — Там мелких решили спать уложить. — И ты решил слинять, пока и тебя баиньки не устроили? — Да. Мы помолчали некоторое время. Было тепло, но не душно, дышалось очень легко, и ветерок приятно скользил по разгоряченному от хереса лицу. — Я очень рад, что этот день провел с вами, — тихо сказал я Силино, чувствуя, как он жмется ближе и забрасывает свою руку мне на второе плечо. — Ваша семейка — это лучшее, что случалось со мной в жизни. — Это ты лучшее, — отозвался мальчишка. — Ты мне как третий папа. — Высокое звание, — усмехнулся я. — Я правду говорю! — Я знаю, малыш, знаю. И ценю это. Ты тоже мне как сын. — Алекс, а когда ты своих детей заведешь, ты же не забудешь обо мне? — С кем же мне их заводить, милый? — С лестничным альфой. — Только не начинай про него снова, а то я на правах третьего папы отправлю тебя спать! — притворно сердито воскликнул я. — Не буду — не буду, успокойся, — рассмеялся этот чертенок, но быстро затих, примостивши голову на моем плече. Он так и задремал минут через десять, его рука соскользнула вниз, и уже я вынужден был прижать к себе тушку своего «сына», чтобы он не шлепнулся на землю. Вскоре пришел Пабло и, тепло улыбаясь, забрал у меня мальчишку. Без него стало немного холодно и неуютно. Я зябко передернул плечами и уставился в темное небо. Звездочки еле виднелись, от светящих прожекторов было слишком светло. Но в верхней точке города, на моей лесной полянке их видно очень хорошо. Мне захотелось развалиться на пледе и окунуться в это бесконечное море маленьких белых искр, пытаясь отыскать знакомые созвездия. Может, после возвращения из отпуска я захвачу с собой Силино, и мы на всю ночь уйдем в лес считать звезды. А потом завернемся в спальники и счастливо заснем до рассвета, дыша волшебным ароматом леса, хвои, прелых листьев, влажной земли и озона. *** Обожаю снег. Нет, серьезно! Когда я сменил место жительства на город вечного солнца, я наконец-то понял, что снега и зимы мне не хватает. Кусающего щеки морозца, ослепительных сугробов, облачков пара, вырывающихся изо рта, мягких варежек и гигантских шарфов! Поэтому поездки в Альпы ждал с нетерпением. Как ребенок, что ждет в новый год Деда Мороза и подарков. Папочки смотрели на меня с умилением и легко посмеивались. Ехать летом на горнолыжный курорт было, конечно, не правильно — всей прелести зимы мы не почувствуем, но это хоть что-то. К тому же, я обещал родителям, что приеду на новый год домой, и вот тогда-то мы и оторвемся. Мы выбрали Италию, небольшую курортную деревушку, предлагающую весь спектр развлечений — от традиционного катания на лыжах до дискотек в ночных клубах. В низкий сезон народа было не очень много, и на склонах не приходилось толкаться с другими любителями. Мы все катались довольно средне, предпочитая спокойные трассы для новичков, или просто прогулки на лыжах по пологим спускам. Я неторопливо скользил вниз по обманчиво ровному снегу, когда внезапно провалился лыжей в незаметную борозду. Меня повело в сторону, секунда — и я барахтаюсь в неглубоком сугробе, пытаюсь перевернуться на спину, чтобы отстегнуть лыжи, но еще больше запутываюсь. Я сейчас один, без родителей, специально встал пораньше, чтобы покататься под рассветным небом, поэтому помощи ждать неоткуда: склоны пусты. — Эй! — слышится негромкий крик. — Вы не пострадали? Сильные руки вытаскивают меня из плена сугроба и помогают принять вертикальное положение. — Уф! Спасибо! — я поправляю забившиеся снегом очки. — Вы меня просто спасли! — Это точно! — смеется мой помощник, и его веселье разливается внутри меня небывалым теплом. По закону подлости из снега меня вытащил привлекательный альфа с прекрасными темными глазами и белозубой улыбкой. Горнолыжный комбинезон сидел на нем как влитой, фигура потрясала воображение, запах маскировался под горной свежестью, но я чувствовал острые пряные нотки. — Так как вы? В порядке? — уточняет альфа. — Да, все хорошо. Просто лыжи попали в ямку, и меня занесло. — Бывает, — философски жмет плечами мой собеседник и добавляет, — рад, что все обошлось. Кстати, меня зовут Нико. Он протягивает руку в перчатке, и я пожимаю в ответ. — Я Алекс. — Будем знакомы, — решает Нико, снова растягивая губы в улыбке. — Вы еще долго будете кататься? — Нет, я планирую спуститься вниз и позавтракать. — Разрешите, я составлю вам компанию! — Конечно, — киваю головой, поправляю очки, и мы медленно катимся с горы уже вдвоем. — Откуда вы? — интересуется Нико. — Я слышу акцент, но никак не могу его различить. — Родился и вырос в России, теперь живу в Испании. — Теперь все ясно. А я местный, из Палермо. — О, тоже сказка под открытым небом! — Вы там бывали? — Нет, не довелось. Я всегда мечтал попасть в Испанию. И мечта сбылась, — я грустно улыбнулся от того, что мечта сбылась не совсем по моей воле, впрочем, мой собеседник не заметил этого. Снег скрипит под лыжами, солнце ослепительно светит, а альфа рядом со мной, кажется, не против продолжить общение. Мы сдаем лыжи в пункт проката и заваливаемся в небольшой ресторанчик, предлагающий традиционный итальянский завтрак — кофе и выпечку. Свежие вкусные круассаны с начинкой отлично поднимают настроение, а горячий кофе приятно согревает. Нико без комбинезона, шапки и очков выглядит еще лучше, и я невольно приглаживаю растрепавшиеся волосы, чтобы выглядеть на его фоне пристойно. Он рассказывает о своей работе и нереально светит улыбкой. С ним интересно общаться, альфа увлечен своим делом, и мы примерно на час выпадаем из жизни, обсуждая плюсы и минусы гомеопатии. При чем начали мы с замечания Нико о моем неловком падении. Альфа был хирургом и все сокрушался о беспечности людей. Один его пациент лечил перелом народными средствами: примочками и растиранием, — и в итоге врачам пришлось ломать ногу бедняги заново и собирать по кусочкам обратно. Как отсюда мы вырулили на альтернативную медицину — не понятно. Я, в принципе, был не против таких методов лечения. Мне с моим диагнозом было все равно, традиционная медицина меня вылечить не смогла, и можно было уже пробовать разные новые способы. Альфа был настроен категорично, он пыхтел, фыркал и сыпал научными терминами, всячески доказывая, что гомеопатия это псевдонаука. Прервал его бурный монолог, в течение которого я смеялся до слез, звонок моего телефона. — Ох, извини! — я выбрался из-за стола и немного отошел в сторону. Нико смотрел прямо на меня и теребил салфетку, покусывая губы. — Все в порядке? — в очередной раз уточнил он, когда я вернулся на место. — Да, это папа меня потерял. — Папа? — Нико выразительно выгнул бровь. — Да, я отдыхаю с родителями, — вскинул я голову. — Могу себе позволить! — Извини, я ничего такого не имел в виду, — потупился альфа. — А тут ничего такого и нет. Мы живем в разных странах и видимся очень редко, — мой ответ прозвучал несколько резко. — Поэтому когда выпала возможность провести вместе отпуск, я от нее не отказался. — Извини! Алекс, я, правда, не хотел тебя обидеть, — Нико звучал очень честно. — Ладно, — смягчился я. — Я не обиделся. Было видно, как альфа незаметно выдохнул: — У тебя еще есть время или пора уходить? — Я абсолютно свободен. Папочки, конечно, меня потеряли, но теперь я нашелся и не прочь сбежать от них снова, — я подмигнул собеседнику, и он опять заулыбался. После завтрака мы с альфой снова взяли лыжи и отправились кататься дальше. Нико был почти профессионалом и затащил меня на трассу для опытных лыжников. — Я не уверен, что это хорошая идея, — я упирался палками в землю и старался не смотреть вниз — было высоковато. — Все будет хорошо, — одобрил альфа. — Мы не будем разгоняться, поедем очень медленно и успеем рассмотреть природу. Если что, я рядом. Нико олицетворял собой уверенность, и я понадеялся, что не переломаю себе ноги на этом склоне. В конце концов, этот альфа был хирургом. Значит, соберет меня обратно, если что. — Поехали, — он подмигивает, прежде чем надеть очки, и мы устремляемся вниз. С трассы и правда открывается роскошный вид на горы и поселок, и к своему удивлению этот достаточно скоростной спуск приносит мне массу положительных впечатлений. Я чувствую себя свободным и окрыленным, когда несусь вниз следом за широкой спиной Нико. Он ловко перепрыгивает через небольшие пригорки и умудряется даже обернуться назад, чтобы улыбнуться мне. По итогу внизу мы оказываемся раскрасневшиеся и весьма довольные. Альфа предлагает мне прокатиться еще раз, и я соглашаюсь. Мы нехотя расстаемся только спустя два часа, и лишь потому, что меня опять потеряли родители. — О, нет! Они снова меня нашли, — притворно печально качаю я головой. — Никуда мне не скрыться от родительского внимания и контроля. Нико мягко смеется и мотает головой из стороны в сторону. — Ты вроде не против был, — где-то в начале второго спуска мы решили, что пора перейти на «ты». — Никогда не против их контроля и внимания, — соглашаюсь я. — Я пойду. — Алекс, — альфа ловит мою руку и заглядывает в глаза. — Увидимся вечером? — Все может быть, — задумчиво тяну я. — Только придумаю, как улизнуть из домика. Наверное придется вылезти из окна. — Ох, — Нико все еще сжимает мне руку. — Ты невероятный! — А то! *** Мы встретились в лобби отеля после ужина. Нико очень уютно смотрелся в свитере с оленями, а я предпочел мягкую безразмерную толстовку. Альфа помог мне разместиться в высоком кресле, сам сел напротив и выложил на низкий столик колоду карт. — Карты? Серьезно? — удивился я. — Да. Это отличный досуг. И к тому же развивает мозг. — Хм… Ну давай попробуем, — сто лет не играл в карты. — Во что будем играть? — В «Пятерочку». Она хоть и рассчитана минимум на троих, но думаю, что мы справимся вдвоем, — Нико задорно улыбнулся и распаковал колоду. Я придвинулся ближе, чтобы получше рассмотреть карты. Они были крайне необычные, с яркими картинками, стилизованными под старину. — Никогда таких не видел! — Это традиционная испанская колода, — Нико разложил ее по столу и подвинул ко мне четыре карты. — Смотри, это монеты, кубки, мечи и палицы. Они пронумерованы от одного до девяти, десять — это валет, одиннадцать — рыцарь, двенадцать — король. Я слегка хихикнул от этих названий: — У нас другие названия. И колода другая. — Ты привык к французской, там пятьдесят четыре карты, а здесь всего сорок. Странно, что ты видишь ее первый раз, ты же живешь в Испании. — Мне не доводилось играть в карты, — я склонил голову на бок, раздумывая, стоит ли прикупить несколько наборов для своего магазина. — Так, это я вроде бы запомнил. По каким правилам играем? — Игра «Пятерочка» самая простая и там почти ничего не нужно запоминать. Просто выкидывать подходящие карты. Цель — поскорее избавиться от своих. — Я могу их спрятать в карман, — альфа не ждал моих замечаний, но от легкой шутки красиво улыбнулся и подарил мне теплый лучистый взгляд. — Не в этом смысле. Начинает тот, кому попадется пятерка, — Нико продемонстрировал карту с пятью монетками. — Второй игрок должен положить ближайшую по достоинству карту такой же масти или пятерку другой масти и так далее. Понятно? — Э-э-эм… Допустим, — я потер затылок, а альфа набрал воздуху в грудь, чтобы объяснить еще раз. — Нет-нет, это вроде кажется понятным, просто звучит немного устрашающе. Я постараюсь разобраться по ходу игры. — Хорошо. Но если у тебя не будет подходящих карт, ты должен сказать «пас». Тогда ход перейдет ко мне. — Ладно. Еще условия? — Да, — Нико хитро прищурился. — За каждый пропуск хода мы будем называть какой-нибудь факт о себе. Я подумал, что это будет неплохой способ узнать друг друга. И это не будет похоже на интервью. — Не любишь интервью? — Не люблю банальные вещи. — Хорошо, давай попробуем. Альфа ловко перетасовал карты и быстро разложил их на две кучки. Пятерка монеток первый раз досталась ему. Я шустро просмотрел, что выпало мне, и выложил четверку, и дальше все пошло очень гладко. Первый пас сказал Нико. Он задумался и выдал: — В школе я играл в футбол на полупрофессиональном уровне. Даже отбирался в молодежную сборную, но не прошел. — Это здорово! — подбодрил я альфу. — А сейчас играешь? — Только с племянниками на семейных выходных. Ну что, дальше? — Ага. Потом я признался, что журналист: — Я три года ходил по ресторанам и ел для статей. — Звучит очень заманчиво, — Нико покивал в подтверждение своих слов. — Эй, я не бесплатно ел, всегда за свой счет! — О, тогда это уже не так весело! — За все в этой жизни приходится платить, — развел я руками. Первую игру выиграл Нико. При этом он выглядел очень сконфуженно, сбрасывая своего последнего короля на моего рыцаря с кубками. — Ну… — я выпятил губу. — Не скажу, что я этого не ожидал, но у меня были все шансы. — Новичкам не всегда везет. — Обычно по-другому говорят. — Ты не обиделся? Извини! — Почему я должен обидеться? — я поднял брови. — Из-за проигрыша. — Ох, Нико, это всего лишь игра. К тому же мне было очень весело, и мы действительно узнали друг друга получше. Альфа засиял как лампочка, и я невольно им залюбовался. Приятный, интересный, умный, обходительный, мне даже захотелось его поцеловать, но я сдержался. — Прогуляемся? — внезапно предложил Нико, а я глянул на время. — О, сегодня уже поздно, и я немного устал. — Ничего страшного. Может быть завтра? — альфа очень хочет получить положительный ответ. — Да, определенно да. С удовольствием. От улыбок у меня уже болят щеки, но по-другому просто невозможно. Мой спаситель, извлекший меня сегодня из сугроба, великолепен, и, похоже, заинтересован во мне. Мне нравится, как он выглядит, хоть его запах слишком легкий и не цепляет. Голова не кружится, коленки не дрожат, этот альфа мне просто симпатичен. Но не мой ли пример доказывает, что запах — это не главное? Нико помогает мне одеться и просит подождать минутку, убегая в свой номер. Мы с папочками живем в небольшом отдельно стоящем домике с бревенчатыми стенами и камином. Там очень вкусно пахнет древесиной и дымом, и я хочу навечно поселиться рядом с забранным решеткой очагом. Меня привлекает уютный треск дров и теплые огненные искры, разлетающиеся в разные стороны от камина. Нико возвращается в куртке, и мы выходим в ночь — идти до нашего коттеджа всего пару минут, но альфа настаивает на своем присутствии. — Я очень приятно провел время, — говорю я перед крылечком. — Спасибо! — Мне тоже было с тобой хорошо, — Нико чуть сжимает мне плечо и на большее пока не решается. — До завтра и спокойной ночи. — Спокойной, — альфа ждет, пока я скроюсь за дверью, и только тогда поворачивает к главному корпусу отеля. Я, немного красный и слегка смущенный, появляюсь в гостиной, где родители устроились вдвоем под пледом и смотрят какое-то кино. На мои шаги оба поворачивают голову и внимательно оглядывают. — Привет, котеночек! — папа упорно называет меня детским прозвищем и не думает прекращать, но я не возражаю, мне нравится. — Привет, — я топчусь около кресла, не желая мешать их уединению. — Садись, сыночек, — папа хлопает по месту рядом с собой. — Как погулял? Я пока не рассказал родителям, что провел сегодняшний день с альфой, но родители у меня догадливые, наверняка уже все поняли. — Очень хорошо. — Стоящая прогулка? — уточнил отец. — Ну… Вроде да. — Ясно-ясно, — хитро тянет папа. — Завтра тоже пойдешь? От их вопросов мне неловко, я чувствую себя малолеткой. — Пап! — щеки у меня краснеют против моей воли. Надеюсь, румянец неловкости не видно за румянцем от мороза. — А я ничего! Я просто спрашиваю! — Все хорошо, сыночек, — опять вступается отец. — Не переживай, папочка шутит. У меня нет иного выбора, кроме как сбежать, что я и делаю, скрываясь в своей комнате. *** Утром Нико подкараулил меня на склоне, и мы покатились вниз вместе. — Кстати, Алекс, как ты относишься к музыке? — Достаточно положительно. А что? — Здесь есть несколько клубов. Мы могли бы сходить вечером куда-нибудь, потанцевать. — Потанцевать? — это предложение альфы сразу вернуло меня далеко в студенческие годы, на безбашенные и отвязные вечеринки с морем алкоголя и беспорядочными половыми связями. Славное время… — Сто лет не танцевал. — Пойдем, будет весело! — Нико действительно хотел затащить меня на танцы. — Если что, мы всегда сможем уйти. — Ну хорошо, пойдем. Мой ответ очень радует альфу, и я отвлекаюсь на его зубастую улыбку, сбиваясь с лыжни. Нико снова приходит на помощь, слегка удерживая меня за локоть. И конечно же в этот самый момент появляются родители. Папа задорно зовет меня и машет рукой с такой широкой и счастливой улыбкой, будто это его красивый альфа держит под локоть. Хотя, что это я, так и есть — отец держится у него ровно за спиной. — Лешенька! — папа подкатывается ближе и во все глаза смотрит на моего сопровождающего. — Как дела, котеночек? — Все хорошо, пап, — я высвобождаю руку из захвата Нико и сжимаю крепче палки — мне снова неловко, я себя в подростковом возрасте так не чувствовал. — У вас как? — А мы вот тут немного покататься вышли, — докладывает папа. Меня затапливает стыд. Ведь мы с родителями видимся так редко и сюда приехали специально, чтобы отдохнуть втроем, а я второй день провожу с альфой. — Просто чудесное мы место выбрали, — продолжает папа. — Воздух такой свежий, и не холодно совсем. А потом он смотрит прямо на Нико и обращается уже к нему по-английски: — А вам как здесь? Этот курорт просто находка! — Мне здесь нравится, — ровным голосом отзывается альфа, и я запоздало вспоминаю, что надо бы его представить, но он все делает сам. — Доброе утро, меня зовут Нико. — Очень приятно, — мурлычет папа и протягивает руку для приветствия. Нико жмет руку каждому по очереди и без колебаний выдерживает на себе пристальный взгляд отца. Я сейчас щеками похож на свеклу, ведь в прошлой своей жизни никого, кроме Степочки, со своими родителями не знакомил. Особенно на второй день общения. И вообще, я подрастерял свою хватку, раз так паникую сейчас. — Котеночек, — папа обращается ко мне по-русски. — Ты уже ел? — Да, пап, ел, все хорошо. — А то мы бы могли позавтракать все вместе, вчетвером. — Я не думаю, что это сейчас надо. — Очень жаль, — родитель скользит взглядом по Нико и хитро прищуривается, выдавая следом по-английски. — Тогда встретимся за обедом? — О, обязательно, — альфа отзывается с готовностью. — Тогда, хорошего вам катания! — родители с поразительной скоростью укатывают вниз, и, кажется, папочка демонически хохочет. Я ошеломлен и некоторое время стою без движения. Потом глубоко вдыхаю и очень медленно и шумно выдыхаю. Это дает мне собраться с мыслями и заговорить: — Извини, что все так вышло. Они у меня обычно так себя не ведут. И идти на обед тебе не обязательно, — в конце я поднял глаза на Нико и заметил, что он весело улыбается, чуть ли не смеется надо мной. — Что? — Все хорошо, не паникуй. Ничего страшного не случилось, и это я должен просить у тебя прощение. Ты же говорил, что отдыхаешь с родителями, и вы мало видитесь обычно, а я фактически лишил вас общения, завладев твоим вниманием. — Да, мне из-за этого немного неловко, — горестно признался я, и мы возобновили прогулку. — Я не хочу красть тебя у родителей, но они мне понравились. Видно, что сильно тебя любят. — Любят. У нас непростая история. — Расскажешь? — Нет, извини. Нет… — Хорошо. Может быть потом. Его «потом» прозвучало так, будто оно у нас будет. *** Обед… Был неплох. Мы выбрали небольшой уютный ресторанчик, Нико посоветовал заказать копченый свиной окорок, чем заслужил несколько очков в глазах моего отца, с очаровательной улыбкой налил папе вина и покорил его окончательно. Поначалу разговор немного не клеился, но мы все постепенно оттаяли, приноровились друг к другу и уже вполне свободно общались на какие-то отвлеченные темы. Только когда Нико сообщил, что он врач, я умудрился быстро пнуть папу по ноге, предупреждая его реплики о моем здоровье. Альфе не надо знать про все мои проблемы. Посиделки наши затянулись часа на два, и вроде все было нормально, но когда родители тепло распрощались с Нико и ушли отдыхать, я выдохнул с облегчением. — Алекс, что с тобой? — спросил альфа, увидев, что мои плечи покинуло напряжение. — Эта ситуация для меня крайне непривычная, — честно отозвался я. — Ты так говоришь, будто ни с кем никогда не встречался, — фыркнул Нико. — Но мы оба знаем, что это не так. Он красноречиво посмотрел на меня из-под бровей, имея в виду вчерашний вечер игр и мое признание, что я лишился девственности в семнадцать со своим учителем, и потом тоже не соблюдал целибат. — Ну… Вообще-то это так. — Почему? — Нико выглядел крайне заинтересованным. — Как-то все мои отношения, если их так можно было назвать, прошли мимо моих родителей. Я представил им только одного моего друга, — кавычками выделил последнее слово я. — Друга? — Друга с привилегиями. — О! Очень… интересно. — Ну что? — я вызовом глянул я на собеседника. — Ты не вправе меня осуждать! — Я и не осуждаю, с чего ты это взял? — Все на лице твоем написано. — Алекс, ты плохой физиогномист*, — ласково протянул Нико. Я досадливо дернул плечом, а альфа переместился со стулом ближе. При этом он смотрел на меня невероятно тепло и лучился какой-то странной нежностью. — Брось, не дуйся, Алекс. Все нормально. Твои родители очень веселые, мне было интересно с ними пообщаться. И по вам видно, как вы хорошо ладите. — Это да, крупных разногласий у нас почти никогда не было. Не считая моего переселения в Испанию. — Почему ты уехал? Я бы предпочел не обсуждать это с малознакомым мне человеком, я даже не всем знакомым до конца открылся и решил отговориться: — Захотелось сменить обстановку. Да и потом — Испания мечта моего детства. — И ты сразу пошел по сложному пути и решил просто переехать? — Я никогда не искал легких путей! — с гордостью отозвался я. — А ты? — Я, видимо, тоже, и поэтому пойду сегодня вечером отпрашивать тебя на танцы у родителей! Прямо как в старших классах школы, — усмехнулся Нико, я же заливисто рассмеялся, расслабляясь и отпуская эту ситуацию. *** Музыка в клубе какая-то очень навороченная, современная, с низкими басами и высокими пиликающими звуками. Я немного морщусь от громкости, пока мы проталкиваемся через небольшую толпу на входе и у бара. И откуда сейчас в полуживом поселке взялось столько людей? — Наверное приехали из соседней Швейцарии, — словно подслушав мои мысли, прокричал мне Нико в ухо. Его теплое дыхание коснулось шеи, и мелкие мурашки пробежались у меня по спине, заставив затаить дыхание. Я сдержал первоначальный порыв и не поежился, хотя очень хотелось. Нико склонился ко мне слишком неожиданно, миг — и я уткнулся в его грудь носом. Альфа почти сразу же отвернулся и продолжил пробивать нам путь, держа меня за руку, а я впервые уловил его природный аромат так близко. Это было похоже на смесь черного перца с легкой горчинкой и отголоском чего-то алкогольного. Мы бы неплохо с ним сочетались, если бы мой виноград не пропал. Альфа быстро нашел свободный столик и предложил немного выпить. — Признаться, я тоже немного не в своей тарелке, — Нико покрутил головой и подозвал официанта. — Определенно надо начать с чего-то крепкого. Ты как, не против? — Чтобы пуститься в пляс, мне точно надо выпить, — хихикнул я. — Держу пари, что ты очень мило выглядишь под градусом, — подколол Нико. — Эй! — мне стало даже немного обидно. — Я живу на родине хереса и кавы, а родился там, где люди пьют водку прямо из бутылки. Так что мне не страшны градусы! Нико расхохотался даже громче музыки, запрокинув голову назад. — Ты настроен очень воинственно! И я бы посмотрел на пьяную версию тебя, но твой отец очень ясно мне намекнул, чтобы я не совершал опрометчивых поступков. — Да что за фигня! Я сам взрослый, между прочим! Да я к пятидесяти ближе, чем к восемнадцати! — И тем не менее, — отсмеялся мой спутник и заказал официанту кампари с содовой. Я фыркнул, а альфа назвал меня очаровательным. Спустя примерно час и пару бокальчиков красноватого ликера, я почувствовал, что готов к подвигам и потянул Нико на танцпол. Было душно, громко и светло от вспыхивающих огоньков свето-музыки. Мое тело довольно быстро вспомнило основы клубных танцев, а вот Нико растерялся. Он топтался возле меня, не зная, куда девать руки, поэтому я взял ситуацию под свой контроль и уверенно устроил его ладони у себя на пояснице. Альфа облегченно выдохнул и благодарно на меня посмотрел, и мы стали топтаться вместе. Окружающие нас люди совсем не обращали на нас внимания, каждый отрывался, как мог. А еще я краем глаза заметил в толпе несколько пар гораздо старше по возрасту, чем мы, и совсем расслабился, позволяя музыке и своему партнеру унести меня подальше от реальности. Нико идеально смотрелся в белой рубашке и темных джинсах. Он тоже влился в общее веселье, и его руки так удобно лежали у меня на талии. Альфа пока не позволял себе лишнего, но я иногда чувствовал, как его пальцы сжимаются крепче, прихватывая мне кожу. Хотелось отдаться ощущениям, но голова моя работала и даже не думала отключаться. Безудержной страсти и желания я не чувствовал, были только веселье и капелька эйфории. Внутри словно тлел какой-то уголек, оставшийся от прошлой жизни. Он раньше горел в моей груди пожаром, и, благодаря ему, я мог уехать с вечеринки с незнакомым альфой. Даже если пришел не один. Какое распутное поведение… Мы совсем не заметили, как быстрый ритм вдруг сменился достаточно напевной мелодией. Людская масса задвигалась медленнее, партнеры придвинулись ближе друг к другу, и меня неожиданно вжало в альфу всем телом. Я попытался отодвинуться, но Нико не отпустил. Его ладони на моей пояснице были совсем горячие и тяжелые, прямо, как и его взгляд. Темный, тягучий, зовущий. Я нервно сглотнул и позволил ему вести. Огонек внутри меня уже немного обжигал, и чтобы вспыхнуть ему не хватало совсем чуть-чуть. Нико старался прижаться ко мне теснее, он жаждал меня, и я отчетливо ощущал напряжение в районе его ширинки. При лучшем раскладе мы бы уже давно смылись в туалет и протерли своими спинами все стены и хлипкие дверцы кабинок. Но не сложилось. Магия момента была упущена: Нико в спину врезалась другая пара, которая в отличие от нас времени не теряла и вовсю изучала рты друг друга в жадном поцелуе. Мой партнер моргнул, и его глаза потухли, похоть скрылась, уступая место какому-то другому чувству. Его руки прошлись мне по спине, огладив лопатки и вернувшись обратно на поясницу. Про это наше общее помешательство мы единогласно решили молчать, чтобы не потерять приятное общество друг друга. Примерно через два часа и еще несколько коктейлей, Нико повел меня домой. Он выглядел более трезвым, чем я, и крепко держал мою руку. Все-таки пять бокалов ликера немного дали мне в голову, но шел я относительно ровно и не нес ерунды. Как и в прошлый раз, мы остановились на крыльце. — Этот вечер был удивительным, — заметил альфа. — Я танцевал последний раз на выпускном в школе, а это было очень давно. — Я — в университете. Хотя, подожди, последний раз был на свадьбе. — На свадьбе? — настороженно уточнил Нико. — Да, мой… хм… как его назвать? — пробормотал я под нос. — Мой племянник? Выходил замуж, и они устроили небольшую вечеринку. Мы славно зажгли. Это было лет пять-шесть назад, точно не помню. Я задумался, вспоминая тот солнечный, типично испанский день, и хихикнул: — Было весело! — Мне сегодня тоже было весело, — Нико все еще держал мою руку. — И ты сейчас под градусом. Как я и говорил: самое милое зрелище. В противовес его словам и из крайней вредности я скорчил рожицу. — Все равно очень мило. Спасибо за вечер, Алекс! — альфа потянул меня на себя и обнял, крепко-крепко, заставив вцепиться пальцами в его куртку. На воздухе его аромат умело маскировался под налетом морозной свежести и снега и был еле осязаем. Нико дышал мне в висок, обдувая теплым воздухом и легким коктейльным послевкусием, и не думал отпускать. А мне и самому не хотелось. На душе было спокойно, чужие руки обхватывали мою спину удобно, а щека прижималась к твердой груди партнера. Правда кровь не бурлила, и сердце стучало ровно. Убитый моими выходками и гормонами омега внутри тоже «сидел» тихо, но это было нормально. Чтобы его разбудить, нужен был поистине сильный запах. Дикий, животный. А Нико пах легким увлечением и курортной интрижкой.