Пьян тобою 3

Меня трясло и лихорадило весь день. Жар накатывал большими волнами и сменялся сильным ознобом, голова трещала, щеки горели. Я даже был вынужден закрыть магазин, настолько мне было плохо. Макс задел все старые раны в моей душе, хотя я уже и смирился со своим состоянием. Я принял Нико, чувствовал его заботу и участие, но сейчас просто не мог думать о своем итальянце. Еле отвязался от его звонков и кое-как ответил по смс, что в порядке и замотался с покупателями. Ложь, наглая ложь! Магазин пропах альфой. Я дышал этим ароматом и сжимался в комочек, поскуливая от ощущений и боли внизу живота. Такое впечатление, что у меня была течка. Горькие слезы катились из глаз, хотелось снова прижаться к твердой горячей груди, и чтобы альфа гладил меня по голове и массировал затылок. Он, без сомнений, был где-то рядом, может, бродил около магазина, может, сидел в машине неподалеку и вернулся, если бы я его позвал. Но я не мог, не должен был, ведь у меня уже есть альфа! Не так много в моей жизни было серьезных отношений, точнее, не было вовсе. Короткие романы, на пару недель или пару жарких ночей. Я не особо хранил верность таким партнерам, они платили мне тем же, и нас это устраивало. А с Нико все было по-другому. С ним хотелось взаправду. Но когда на горизонте появлялся Макс, мне срывало крышу. Надо было успокоиться, расслабиться, включить мозг, но ничего не получалось. Я мог думать только о серых глазах и ласковых руках. А еще безумно хотелось попробовать губы альфы на вкус. Фривольные картинки заполняли сознание, и от этого внутри становилось лишь жарче — я сам делал себе хуже. Немного помог чай, который сегодня заварился с мятой и ромашкой. Он был горячий и густой, но падал в желудок ледяными каплями. Мне показалось, что я обжег язык, но даже не обратил на эту мелочь внимание. Лишь к самому вечеру мне полегчало, немного ушла дрожь, и в голове не летали вертолеты, так что я собрался, закутался в тёплый цветной шарф, что вытащил из большого сундука и поплелся домой. Спиной на протяжении всей дороги я ощущал присутствие Макса, он не подходил и изображал из себя чокнутого сталкера. Это должно было меня напугать, но нет, наоборот я чувствовал себя спокойно и защищено. Альфа «проводил» меня до дома и растворился в ночной тишине, за что я был ему очень благодарен. Родные стены кухоньки, на которой прошло столько бессонных ночей, помогли как нельзя лучше. Мой дом реально был для меня крепостью, и если бы альфа в него вторгся, я бы совсем рухнул. А так, принял умеренно теплый душ, показавшийся мне просто огненным из-за поднявшейся у меня температуры, надел удобную пижаму и устроился за кухонным столом, обдумывая день. Было страшно, но отчего-то альфе хотелось верить. И про его серьезные намерения, и про мой запах. Просто я так долго был один, что отвык от ухаживаний и настойчивых поклонников, а их сейчас было целых два. Причем один — официальный — далеко, а второй — очень желанный, но запретный — близко. И я просто не знал, что мне делать. Безумно не хотелось обижать Нико, но до зубовного скрежета хотелось заполучить Макса. Прежний я даже бы не думал в этот момент, а просто выбрал того, что сильнее, и убежал с ним в закат трахаться в гаснущих солнечных лучах. Нынешний я заполучил массу комплексов и считал, что это неправильно и некрасиво отшивать одного, вполне надежного и заинтересованного во мне, того, кто успел меня узнать и зацепить, и менять его на совершенно постороннего, пусть и идеально подходящего мне красавчика. Мне нужен был совет или просто разговор с кем-нибудь, но к кому обратиться? Все мои знакомые промелькнули у меня перед глазами: с Мариусом и Момо я очень не хотел обсуждать своих альф, даже не знаю почему, Силино слишком мал еще, Мигелю не до меня совершенно точно. Оставались только Пабло и родители, и я решил начать с первого. *** Как только забрезжил рассвет, я оделся потеплее, снова замотавшись почти до лба в шарф, и отправился в ресторан, потому что альфа с утра всегда сам стоял на выдаче. Город мерз от резкого ветра, и на улицах снова было малолюдно, пустынно. Мне было достаточно тепло в моем шерстяном коконе и высовываться из него не хотелось. Шагал я медленно и привычная дорога заняла гораздо больше времени. Зато моя голова немного остыла, и мысли улеглись относительно ровно. Макса поблизости видно не было, но я снова ощущал его присутствие где-то около меня. Наверное он оберегал меня. Это и льстило, и одновременно чуть-чуть пугало. Надеюсь, этот альфа не окажется действительно чокнутым. — Привет, Алекс, — отвлек меня от дум веселый голос Пабло. — Не замерз? Оказывается, я уже дошагал до нужного мне заведения и даже зашел внутрь, не заметив, как все это провернул. Пабло стоял за стойкой и легко мне улыбался. Я с трудом растянул свои губы в ответном подобии улыбки: — Нет, я же родом из северной страны. У нас девять месяцев в году холод. — А ты так и не привык к нашему климату, — заметил Пабло. — Чем тебя сегодня угостить? — Я… — я немного замялся. — На самом деле, я хотел бы с тобой поговорить. — У тебя что-то случилось? — мгновенно посерьезнел альфа. — С родителями все в порядке? — О, да! Естественно! — всплеснул я руками. — Тут дело касается лично меня. — Пойдем, — выбрался Пабло из-за стойки и повел меня в укромный уголок. — Сейчас я принесу кофе. Он удобно расположил меня в кресле и исчез на несколько минут, возвращаясь с дымящимися чашками кофе и нежными слоеными пирожками. — Я постараюсь не долго, — пообещал я, вдыхая волшебный аромат выпечки. — Алекс, я тебя не выгоняю. Раз ты пришел с разговором ко мне, то случилось что-то из ряда вон. — Да, если честно, — я погладил тонкую ручку чашки и замолчал на некоторое время. Мы сидели тихо, гипнотизируя чашки, а потом я выдохнул: — Я запутался в своей жизни. Пабло чуть наморщил лоб: — Что ты имеешь в виду? — Ох, это довольно сложно объяснить. Точнее, ситуация простая, а вот мои чувства к ней… — Чувства… Алекс, ты же знаешь, что чувства играют очень большую роль в жизни? Я кивнул в ожидании, что же еще скажет мне Пабло. — Наша история с Мариусом, помнишь, я тебе давно ее рассказывал? — Конечно, — я не смог сдержать улыбки от этого воспоминания. — Все то, что я тогда делал было подчинено чувствам. Если бы моя голова хоть на секунду заработала, я бы все бросил и сбежал от Мариуса куда подальше. Но, к счастью, доводы разума были проигнорированы. И теперь мы счастливы вместе. — Чувства тебе помогли. — Да, но не факт, что помогут тебе. Ты можешь рассказать мне подробнее? — Я мечусь меж двух огней. Один светит ровно, но рядом с ним мне просто тепло. Второй готов сжечь все на своем пути, но я с удовольствием сгорю в его пламени. — Ты романтик, Алекс, — Пабло чуть улыбался и смотрел на меня по-отечески тепло. — Да, проклюнулось что-то ближе к старости. — Ты не старый, ты в самом соку! Мы оба негромко рассмеялись, и я покачал головой: — Ну, так что ты думаешь? — Честно? — Да. — Лично я бы выбрал пожар, а не просто медленное тление. Но это я. А тебе надо самому определиться. — Но я не могу, — в отчаянии закусил я губу. — Поэтому-то и пришел к тебе! — Понимаю, выбор всегда трудно сделать. А знаешь из-за чего? — я отрицательно мотнул головой, хотя примерно знал ответ. — Из-за того, что выбрав что-то одно, ты потеряешь второе. Это как перед ребенком положить мороженое и шоколад и заставить его выбирать. Он естественно захочет и то, и другое. Но это против правил. Нельзя получить все и сразу. Понимаешь? Я, конечно, его понимал. Пока вокруг меня кружат два альфы, это два альфы. Как только я определюсь — один исчезнет, а если выбор будет неправильным, то исчезнут оба. И поэтому мне остается лишь эгоистично тянуть время и водить за нос обоих. — Я боюсь выбрать, — откровенно признался я Пабло, зная, что он не осудит меня. — Что если у меня не останется ничего? — Помнишь, что я тебе еще сказал в тот вечер? Что счастье тебя найдет. Само. Рано или поздно. — То есть, ты предлагаешь ничего не делать, а просто подождать? — Алекс, ты не ищешь решения своей проблемы, — мягко пожурил меня альфа. — Ты хочешь, чтобы все разрешилось само собой, а так тоже не бывает. По моему скуксившемуся лицу Пабло понял, что ответ мне не понравился, но он лишь улыбнулся. Снова. Как своему неразумному дитю. — Я не могу решить все вот так вот, с ходу. И думать уже не могу, — мои глаза влажно блеснули. — Алекс, — Пабло подсел ко мне поближе и осторожно погладил по плечу. — Возьми тайм-аут. Исчезни на время, разгрузи мысли, забудь всю эту ситуацию хоть ненадолго. Никто же не заставляет тебя прямо сейчас давать ответ. — Наверное, — промямлил я. — Думаешь, небольшой отпуск меня освежит? — Думаю, да! Пабло не подсказал мне очевидного решения проблемы, но после разговора с ним стало немного спокойнее на душе. Чуть свободнее и комфортнее. Он накормил меня плотным завтраком и отпустил в прохладный ноябрьский день. Я пошагал на набережную, машинально здороваясь с редкими прохожими и пряча замерзшие пальцы в карманы. Сбежать на время это очень в моем духе. Воздух был пропитан солью и йодом, дышалось около моря на порядок легче. Темные волны плавно накатывали на берег и качали несколько яхт. Особенно выделялась одна — роскошная, длинная серо-стальная красавица. Я уставился на нее и начал размышлять, насколько ее хозяин себя гиперкомпенсировал. По корме змеилось название из вязи темных букв, но я стоял далековато и не смог разобрать, что же там написано. Подходить ближе не хотелось, поэтому большая лодка осталась для меня безымянной. Интересно, сколько там трудится обслуживающего персонала? Явно, такую махину в одиночку сложно содержать. Дальше в моей голове защелкал калькулятор с примерной стоимостью этого роскошества, и от гипотетической астрономической суммы волосы на голове зашевелились. Наверняка в яхту вбухали не один миллион долларов! Мне почему-то представился салон с мягкими диванами и обшитыми красным деревом стенами, толстый ковер на полу и обязательный мини-бар где-нибудь на видном месте. Я фыркнул от своих фантазий и потерся кончиком носа о шарф. Да, такую красоту мне никогда не доведется потрогать, не говоря уж о том, чтобы порулить. С капитанского мостика от штурвала, наверное, открывается фантастический вид на море. Бескрайняя масса воды, что практически вливается на горизонте в небо. Ух, аж дух захватило! Я дал себе обещание, что следующим летом обязательно выйду в открытое море на какой-нибудь яхте. Можно собрать всю нашу большую компанию, арендовать судно и представить себя современными пиратами. Настроение мое определенно поползло вверх. Простые, не философские мысли заполняли голову, вытесняя нерешенные вопросы и задвигая сомнения в дальний угол. Именно об этом и говорил Пабло. Надо разгрузиться. И я не знаю лучшего места для этого, чем родительский дом. Видимо, я возвращаюсь на родину. *** Странно было вернуться в родную страну особенно после такого длительного отсутствия. В самолете преимущественно звучала русская речь, которую слышать было непривычно. Изредка раздавались и короткие емкие нецензурные словечки, и я непроизвольно морщился, ведь отвык от них совершенно. Испанцы, конечно, тоже ругаются время от времени, но испанский мат мне нравится гораздо больше. Родители немножко сошли с ума, когда узнали, что я приеду гораздо раньше, чем мы планировали, и поэтому встречали меня в аэропорту вдвоем. Папа импульсивно бросился обниматься, отец был более сдержан, но тоже с удовольствием прижал меня к своей груди. Я в этот момент почувствовал себя просто на седьмом небе от счастья. Все оставшиеся плохие мысли окончательно ушли, и глубоко в душе разливалось спокойствие и умиротворение. Папочки затеяли грандиозный ужин в мою честь, и мы долго сидели за столом, болтая и перешучиваясь. Разошлись далеко за полночь. Я упал на кровать в своей старой комнате и с блаженством растянулся под одеялом. Все здесь осталось ровно так же, как и в моей юности: плотные шторы, бежевые обои с тиснением и моя любимая настольная лампа. Даже на письменном столе под стеклом лежали какие-то картинки и фотографии. Папа все сохранил, и это место всегда меня ждало. Я выдохнул немного горше, чем планировал, и перевернулся на бок, глядя в окно — там была настоящая зима со снегом, морозом и льдом под ногами. Особенно она ощущалась в нашем загородном поселке, где было на несколько градусов ниже, чем в загазованной Москве. Вместе с русской речью я отвык еще и от обилия людей и транспорта, от толкучки и некоторой людской озлобленности. В Кадакесе, где все друг друга знают, было совсем не так. Но может люди, живущие в краю вечного лета, чуточку счастливее, чем остальные? За моей спиной зашелестела открывающаяся дверь, и прямоугольник света упал из коридора: это папа пришел проведать меня перед сном, как он делал в моем детстве. Я перевернулся к нему лицом и улыбнулся, показывая, что не сплю. Папа шагнул в комнату, чуть прикрыв дверь, и уселся ко мне на кровать. — Ну как ты? — тихо спросил он и, не удержавшись, погладил меня по голове. — Я дома, — ловил я нежность и ласку родителя. — Как же я рад, котеночек, что ты приехал, — папа все никак не мог от меня оторваться. Он безумно сильно хотел меня спросить о чем-то, о моем здоровье или личной жизни, но пока терпел. Все-таки у нас будет достаточно времени для разговоров — я приехал надолго. Бросил магазин на Момо, который подпрыгнул почти до потолка, когда я попросил его поработать. И достаточно неловко замял разговор о праздниках с Нико, ведь альфа уже успел понять, что я планировал Рождество провести вместе с ним. Мне показалось, что он не обиделся. Я очень в это верил. — Испечь завтра пирог? — спросил папа. — Яблочный, твой любимый? — Было бы здорово! — Хорошо, — просиял родитель и чмокнул меня в лоб. — Отдыхай, котеночек. Спокойной ночи! — Спокойной, пап. Люблю тебя! — Я тоже. Дверь за папой закрылась, и я снова остался один в темноте и тишине. Но они не давили и не вызывали панику. Наоборот, было достаточно уютно и тепло. Спокойно. Правильно. *** Неделя пролетела стремительно. Я чувствовал себя как на лучшем курорте мира — завтрак, обед и ужин готовились без моего малейшего участия, чистый воздух окружал со всех сторон, и развлекательная программа была поистине обширной. Папа отвергал любую мою помощь и гнал отдыхать, гулять, спать, делать что угодно, только не трудиться. Я расслабился и разленился окончательно. Но зато в моей голове не было ни одной лишней мысли. Да, я общался с Нико, переписывался, перезванивался, пусть немного реже, чем раньше. Показал ему пушистый белый снег, наш дом, окрестности. Альфа на всё улыбался мягко и нежно и смотрел на меня влюбленными глазами. Я старался отвечать тем же, но в эти редкие минуты перед глазами всплывал образ Макса, и он совершенно затмевал собой итальянца. Я так и не нашел решения своей проблемы и не мог никого выбрать. С Максом после того случая мы больше не виделись. Точнее, он не подходил ко мне, хоть и мелькал несколько раз в непосредственной близости. Я ощущал его на расстоянии, и это продолжало меня немного пугать. Слова про мой запах все крутились у меня в голове, но попросить кого-то их подтвердить или опровергнуть я не решался. Родители молчали об этом, хотя если бы что-то изменилось, папа наверняка бы мне сказал и замучил потом вопросами. Поэтому я плыл по течению и просто кайфовал в родительском доме от их гиперопеки и заботы. Когда же ранним утром двадцать пятого декабря за забором вдруг засигналила машина, подскочил на месте от неожиданности и внезапного испуга. Родители переглянулись, отец нахмурился и пошел разбираться. Поселок у нас вообще был тихий, и такая громкая выходка, особенно ранним утром, точно не останется незаметной. Он вернулся через пять минут еще более хмурым и сообщил, что это приехали ко мне. — Что? — глупо переспросил я. — Ты никого не ждал? — переспросил отец. — Я тогда вызову полицию. — Подожди, я посмотрю кто там. На улицу мы вышли все втроем. Морозец кусал за щеки, и я пожалел, что не надел шапку — капюшон на куртке не спасал. Родители держались позади меня, хоть папа и рвался в бой. Отец твердой рукой удерживал его рядом с собой и от необдуманных действий, а то он порывался взять с собой охотничье ружье. Я выскользнул из ворот и уставился на шикарный блестящий Роллс-Ройс, из которого выбрался Макс. Ну кто же еще! Поганец решил меня не оставлять и в России и снова выглядел как ходячий секс. Мой теплый, но совершенно не стильный пуховик на фоне его черного элегантного пальто смотрелся несколько убого. На шее альфы был небрежно повязан шарф, а сам он белозубо улыбался и светился добродушием. Я плотнее запахнул пуховик и сложил руки на груди, ловя ускользающее тепло. За своей спиной я слышал слишком громкий шепот папы, который пытался вылезти вперед и строил догадки, кто же наш загадочный гость на такой неприлично дорогой машине. — Доброе утро! — на чистом русском поздоровался Макс. Он и звучал идеально, угадывался лишь легкий акцент и несколько плавное произнесение гласных. — Что вам надо? — невежливо буркнул я. — Заехал поздороваться и спросить, почему вы исчезли. Шепот и шуршание за моей спиной усилились — папа пытался прорваться вперед и, чувствую, он сегодня душу из меня вынет своими расспросами. — Это похоже на преследование, — вскинулся я. Как хорошо, что на открытом воздухе запах Макса рассеивался и не доходил до моего носа, а то возможно повторился бы тот приступ. Очень не хотелось рухнуть на глазах у родителей. Тогда точно в ход пойдет ружье — папа лично застрелит этого наглого альфу, а нам потом всей семьей придется бежать в Японию. — Это не преследование, это выражение моих намерений, — отозвался Макс, все еще улыбаясь и наслаждаясь задушенным писком моего папы. — Я вам ответил еще в прошлый раз — меня не интересуют ваши намерения. — Мне бы очень хотелось вас переубедить. Скажем, за ужином. — Сыночек, — удивленно выдохнул папа, а от отца я почувствовал волну такого гнева, что даже передернул плечами. — Алексей, один ужин, если вы не против, — без ужимок, кривляния, совершенно серьезно попросил Макс и добавил, поглядев на моих родителей, — и если вы не возражаете. Я не сводил с него глаз и усиленно боролся с собой. Мое лицо и шея все еще помнили ласковые касания теплых пальцев, а под руками иногда чувствовалась твердость груди и мерные удары сердца альфы. Я его хотел, мучительно, сильно, до дрожи в коленях. Хотел прямо сейчас кинуться в объятия и позволить сделать со мной все, что альфе заблагорассудится. Прямо как в течку. И запрещал себе, помня об объятиях другого альфы, с которым мы вроде как связаны. Но мой замученный и полумертвый омега требовал именно этого альфу, его запах и его заботу, ему не нужен был черный перец Нико, он хотел дождь и озон Макса. Поэтому решил сегодня действовать сам, и я произнес быстрее, чем успел подумать: — Хорошо, один ужин. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил Макс, но я заметил, как в глубине его глаз вспыхнули яркие огоньки. — Я заеду за вами в семь. До свидания! Он больше ничего не сказал, быстро нырнул в машину и так же быстро отъехал. И надеюсь, не услышал папиного восхищенного крика «Котеночек!» и протяжного отцовского «Сы-ы-ы-н».