Пьян тобою 3

С каждой минутой я нервничал все сильнее и ближе к семи вечера уже был как на иголках. Расхаживал по своей комнате от стены до стены и думал, думал, думал, надеясь, что меня осенит, и решение моей проблемы придет само собой. Зачем я согласился? Надо было прогнать альфу. И дальше жить спокойно. Еще атмосферу нагнетал папа, носясь вокруг меня маленьким ураганчиком. Как только мы зашли в дом, он взмахнул руками и воскликнул: — Кто это такой, котеночек? Откуда он взялся? — Да, сын, — подключился отец. — Во что ты ввязался? — О-о-о, — простонал я, хлопая себя по лбу. — Я ни во что не ввязывался. А это… ммм… один мой знакомый. — Знакомый? — папа попытался заглянуть мне в глаза. — Какие интересные у тебя знакомые. И что он имел в виду, говоря о своих намерениях? В ответ я лишь горестно вздохнул и промолчал под суровым взглядом отца и заинтересованным папы. Отец отмер первым и заметил уже относительно спокойно: — Сын, мы все еще можем вызвать полицию. Особенно, если он тебя преследует. — Нет, не стоит, — наверное, слишком поспешно отозвался я. — Это не совсем преследование. Я просто не так выразился. Он вроде как пытается ухаживать за мной. — А ты против? — возмутился папа. — Он же просто бог! — Кхм! — кашлянул отец и красноречиво поднял бровь. — Что? — папа всплеснул руками. — Ничего, — буркнул отец в ответ и ушел в свой кабинет, чтобы привести себя в порядок после не совсем удачного завтрака. — Ну-ка, рассказывай все быстро! — велел мне папа, и я естественно подчинился. Но всего, разумеется, не рассказал, только в общих чертах обрисовал ситуацию, что Макс захаживал ко мне в магазин, мы мило беседовали, флиртовали, потом он чего-то испугался, исчез и, внезапно появившись, пошатнул мою картину мира. — Ты поэтому ему отказал? — уточнил папа. — Потому что он исчез? Мой прозорливый родитель сразу понял, что от него что-то скрывают, и пока я мялся, думая, рассказать ли ему про Нико, нашел ответ сам: — Или потому что он не один? Я закусил губу, выдавая себя с потрохами. — Это тот, с кем ты переписываешься целыми днями? — продолжил демонстрировать смекалку папа и тут же оправдался, — я не слежу за тобой! Эй, котеночек, ты можешь рассказать мне все, что угодно, все, что захочешь. Ты ведь помнишь об этом? — Помню, пап, — я немного улыбнулся и вздохнул с некоторой долей облегчения — как же хорошо иметь понимающих родителей! Всей правды про Нико я так и не рассказал. Лишь заметил, что есть человек, которому я не безразличен. — А он тебе? — папа раскусил меня слишком быстро, и я снова замялся, подбирая слова, чтобы описать свое состояние. — Слишком сложный вопрос, — вздохнул я наконец. — А вот этот, что приезжал? — Этот вопрос еще сложнее. Хотя, кого я обманываю! Макс мне нравился. Слишком сильно. Еще с самой нашей первой встречи. Я почувствовал в нем что-то, что тянуло меня к альфе со страшной силой. А уж когда оказался в его объятиях, то понял, что пропал окончательно и бесповоротно. — Пап, я запутался, — отчаянно выдал я. — Я тебе так скажу, — заметил папа совершенно серьезно. — Выбирай в свою пользу. Хорошо должно быть, в первую очередь, тебе. И здоровый эгоизм еще никого не убивал. И он заговорщически подмигнул мне, а потом ушел к отцу просить прощения за излишнее внимание к постороннему альфе. И мне лучше не слышать, каким именно образом он это делал! *** После всех утренних терзаний я и оказался в данный момент времени — сильно взвинченный, напряженный и несколько перепуганный. Папа просочился ко мне в комнату и застал мое марширование от стены до стены. — Котеночек, ты совсем себя измучил, — он поймал меня и усадил на кровать. — Я знаю, но никак не могу успокоиться. — Если ты не готов, то отец выпроводит твоего ухажера и сделает так, что он точно про тебя забудет. — Не надо! — Хорошо, — родитель погасил улыбку в уголках губ, а потом заставил меня улечься к нему на колени и принялся мягко поглаживать по голове. — Чего ты боишься сейчас? — Себя, — быстро выпалил я. — И своей реакции на этого альфу. — Почему? — Я перед ним растекаюсь лужицей, и это мне не нравится. — Но сам альфа ничего, — уточнил папа. — Очень даже, — признался я не подумав. Мы некоторое время молчали, и папина рука так приятно и успокаивающе массировала мне затылок. Я почти заснул, когда он заговорил: — Может быть, твоя реакция это не так уж и плохо? Может быть, этот альфа поможет тебе обрести счастье и гармонию? С первого взгляда он не выглядит как человек, что ищет только развлечений. Он довольно респектабельный и состоятельный. Это не то, за чем следует гнаться, но его аура… Это сила в чистом виде. Природный магнетизм, уверенность в себе и харизма. А еще он не испугался приехать к нам домой и говорить с тобой открыто, стоя посреди улицы, под возможными взглядами случайных прохожих и перед твоими родителями. Это немного подкупает. Может быть, один ужин поможет тебе немного разобраться в себе? Я не давлю на тебя, просто прошу не рубить с плеча. Уверен, что ты обдумал эту ситуацию со всех сторон, возможно нашел для себя все плюсы и минусы, но… Позволь себе попробовать, котеночек. И помни, что ты никому ничего не должен. Даже если тебе кажется обратное. Я молчал и сдерживал слезы. Все-таки, мои родители очень меня любят и готовы терпеть любые мои выходки даже в таком возрасте, когда казалось бы голова должна соображать лучше. Наверное, папа прав и стоит дать Максу хоть один шанс, раз уж мой омега внутри меня так активно трепыхается при одном его появлении. — Спасибо, пап, — я поднял голову с его колен. — Я схожу на этот ужин и будь, что будет! — Вот и славно, ангелочек мой, — папа подул мне в лицо, остужая. — Тогда собирайся, не буду тебе мешать. — Ты не мешаешь! Что мне лучше надеть? — О! — просиял родитель и метнулся к шкафу в поисках идеального образа для меня. И вот он, итог сегодняшнего дня: я упакован в темную водолазку и узкий пиджак, немного бледен и творчески взлохмачен и иду на ужин с идеальным для меня альфой. Волнуюсь и переживаю, как не волновался никогда в своей жизни, даже в школе все тревоги такого плана в основном проходили мимо меня, ведь с альфами я играл по своим правилам. Но не с Максом. Он сам задает ход игры, и, надеюсь, я не проиграю. *** Ровно в семь за воротами раздается гудок машины, и папа оглядывает меня напоследок, поправляя прядки волос. Отец маячит рядом и на всякий случай уточняет не поговорить ли ему с моим ухажером по-отцовски. На это папа пихает его кулаком в плечо и советует все свои альфьи замашки оставить на потом. — Никому ничего не должен, — шепчет он мне на ухо и выпроваживает за дверь. На негнущихся ногах с учащенно бьющимся сердцем я дохожу до ворот и оборачиваюсь на дом, чтобы махнуть глядящим из окна родителям рукой. Они машут в ответ и ждут, пока я выйду наружу. Все, один шаг, и вот он, ждущий меня альфа. Машина та же, пафосный и дорогущий Роллс-Ройс, и я немного нервно фыркаю. Макс это замечает, но ничего не говорит. Он подходит ко мне, и в свете фонаря видно, как искрятся маленькие снежинки на вороте его пальто. Я тоже приоделся и выгляжу сейчас ему под стать. Меня запросто можно посадить в Роллс-Ройс и без особого стыда высадить у какого-нибудь ресторана. — Алексей, — улыбается Макс и протягивает мне руку. — Максимилиан, — я подаю свою и получаю изысканный поцелуй пальцев, от которого сердце екает еще сильнее. И руки, и губы у альфы теплые, приятные. — Прошу вас, просто Макс, — он не отпускает мою ладошку, но я и сам не нахожу сил освободиться от его мягкого захвата. — Тогда просто Лекс. И можно на «ты». — Хорошо. Позволь проводить тебя. Я киваю, и Макс аккуратно тянет меня за собой, распахивая переднюю дверцу машины. Да, салон у Роллс-Ройса тоже на загляденье. Кожа, дерево, металл — все дорогое и качественное. Масса кнопочек и рычажков, и мне очень хочется их потрогать. Кресло удобное и мягкое и с подогревом, мне сразу становится тепло и комфортно. Над головой мерцают звезды — в потолок встроены светодиоды, и я улыбаюсь, вспоминая ночное небо Кадакеса. Макс через пару мгновений устраивается за рулем, вопросительно смотрит на меня и, получая одобрительный кивок, заводит двигатель. Он сыто урчит, и машина плавно двигается с места. Ощущения просто не передаваемые, и поездку на Роллс-Ройсе я могу сравнить со своим первым сексом: так же ново, необычно и приятно. Альфа включает аудиосистему, и из колонок тихо льется что-то инструментальное, успокаивающее и романтичное до невозможности. Некоторое время мы едем молча, но я не выдерживаю первым и поворачиваюсь всем корпусом к Максу: — Итак. — Итак, — отзывается он и чуть поворачивает ко мне голову. — Как все это понимать? — я обвожу рукой салон. — Это моя машина, — спокойно отзывается альфа. Он уверенно рулит и смотрится за рулем максимально красиво и органично. — Обязательно пускать пыль в глаза? — Это же Москва, — проговаривает Макс как нечто само собой разумеющееся. — Этот город создан, чтобы пускать пыль в глаза. — А я уж подумал, что это все для меня, — покачал я головой. — Скорее, для твоих родителей. Я должен был предстать перед ними достойным женихом. — Не рано ли об этом говорить? — То есть ты не возражаешь против разговоров о замужестве, но тебя смущают только сроки? — подловил меня Макс, и я возмущенно фыркнул, уставившись в окно. — Извини, — обратился ко мне альфа, — что смутил тебя. Но это не шутка. Я действительно хочу выйти за тебя замуж. — А меня спросить об этом не хочешь? — резко развернулся я обратно. — Хочу, но пока не время. Я несколько старомоден и планирую сначала поухаживать за тобой. И уже потом, когда ты будешь готов, спрошу. — А если я не буду готов? — я препирался с Максом чисто из-за своего упрямства. — Значит, так тому и быть, — альфа внешне был спокоен, но я заметил, как его пальцы сжались на руле чуть сильнее. — Но я сделаю все, чтобы ты согласился. Он оторвался от дороги и долгим взглядом посмотрел мне в глаза. Он знал, о чем говорит и был совершенно уверен в своих словах и в своих силах. От этого меня окатило волной жара, и в животе начало скручиваться возбуждение, даже щеки покраснели. А уж когда альфа хищно улыбнулся, я совсем залился краской. Совершенно недвусмысленно Макс облизнулся и вернул глаза на дорогу. Он не сказал ничего о моем приступе похоти, хотя я был уверен, что от него это не укрылось. Может и правда он чувствует мой запах? Остаток пути мы проделали молча и совершенно неожиданно оказались почти в центре города. Мне нравилось зимой в Москве — столицу всегда украшали огоньками, всюду стояли елки, и в воздухе витала волшебная атмосфера праздника. Я соскучился по этому особому времени года и сейчас, забыв на мгновение об альфе на соседнем сидении, следил за фонариками и праздно шатающимися по улицам людьми. Наш путь проходил по самому центру, Макс ловко объехал все кордоны полиции и около Красной площади нырнул в подземный паркинг. — Приехали. Еще не передумал со мной поужинать? — Аналогичный вопрос. — Я никогда не передумаю, — хмыкнул альфа и помог мне выбраться из машины. Парковка была основательно заполнена, и пока мы шагали до лифта, я успел разглядеть очень много дорогих пафосных машин. Заметив мой скептический взгляд, Макс спросил: — Не нравится? — Не понимаю такой бессмысленной траты денег, — пожал я плечами. — Почему же она бессмысленная? — Машина за пятьсот тысяч ездит совершенно так же, как и за пять миллионов. Если нет особой разницы, зачем переплачивать? — Очаровательно, — улыбнулся Макс, шагнув в кабину лифта и подав мне руку, помогая зайти. — А как же комфорт и безопасность? — Сейчас почти все машины комфортны и относительно безопасны. Я в свое время водил Мини-Купер и был доволен. — А почему сейчас не водишь? — Я живу в курортной деревне, — посмотрел я на альфу снизу вверх. — Я пешком могу пройти от одного ее конца до другого за два часа. Для чего мне машина? Макс снова улыбнулся, тепло и солнечно, отправив мое сердце в очередной полет. Наконец лифт добрался до нужного этажа, и мы вышли в холл гостиницы. Из-за стеклянных дверей виднелась площадь, полная людей, яркие шатры и палатки и красные стены исторического музея, а значит, мы были в Four Seasons. — Серьезно? — обернулся я на своего спутника. Он не успел ответить, потому что к нам подошел идеальный роскошный омега. Высокий, красивый, прямо как модель с обложки. — Господин Кроуфорд! Очень рады вас видеть! — ох уж этот огонек в глазах омеги! Хорошо мне известный и в некотором роде понятный. Так смотрят на добычу, на то, чем хотят обладать. — Вам как обычно? Я непозволительно громко фыркнул и закатил глаза, даже думать не желая, что включает в себя это «как обычно». Омега оглядел меня с ног до головы и чуть наморщил носик. Но меня такие приемы не смущали никогда, а теперь уж и подавно было все равно на мнение какого-то постороннего человека. — Добрый вечер, — Макс нисколько не стушевался. Он смотрел на служащего особым взглядом босса, который видит роскошную оболочку и, скорее всего, не против попробовать то, что внутри. Я снова хотел громко фыркнуть, но передумал и просто в очередной раз закатил глаза, будто мечтал разглядеть свой мозг изнутри. — Благодарю за заботу, но мне кажется, что ваш рабочий день уже подошел к концу. Омега стремительно побледнел и схлынул с лица. — Извините, господин Кроуфорд, — залепетал несчастный, теряя несколько очков своей привлекательности. — Я не хотел на самом деле… — Ничего страшного, — Макс улыбался вполне дружелюбно, но что-то в его тоне заставляло омегу трястись. — Всякое бывает. Он аккуратно тронул меня за локоть и повлек куда-то в сторону от белого, как мел, служащего. Видимо я как-то по-особому молчал, потому что Макс не выдержал: — Что? — Ты со всеми администраторами отелей так хорошо знаком? — Это мой отель, — отозвался альфа и после очередного моего закатывания глаз снова уточнил, — что? — Что еще в этом городе твое? — На самом деле много чего. Могу предоставить декларацию о доходах. — Оставь это для налоговой. — Хорошо, — Макс не обиделся. Мы с ним оказались в ресторане при отеле и уже дошли до столика. Он помог мне снять пальто и усадил в кресло, а сам скинул одежду подбежавшему официанту и устроился напротив. Он сидел спиной ко входу, я же видел весь зал и панорамное окно, за которым по улице ходили люди и лился бесконечный поток машин. — Очень атмосферно, — признался я. — Мне нравится. Альфа расплылся в чарующей улыбке и пододвинул ко мне меню. — Что посоветуешь? — я лишь краем глаза заглянул туда и перевел взгляд на него. — А что ты предпочитаешь? Я поднял брови: — Я живу на побережье в рыбацкой деревне. — Я понял. Подошедшему официанту Макс перечислил заказ, и я еле сдержался от удивленного восклицания, потому что он попал идеально точно и в салат, и в горячее. В конце альфа попросил белый сотерн и посмотрел на меня потемневшими глазами. Но тут же схлынул, успокоился и продолжил совершенно очаровательно улыбаться. Знаете эту дурацкую фразу «Влюбиться в одну улыбку»? Я на это и попался, видимо. Я пытался незаметно принюхаться, но не чувствовал ничего. В воздухе витали ароматы каких-то духов и чуть-чуть гриля, но природный запах Макса отсутствовал. Он заметил мои попытки и поэтому бросил: — Я принял блокаторы. Поэтому запаха нет. Я хотел просто поговорить с тобой, а не задавить запахом. — Это немного нечестно, — надулся я. — Почему? — Если верить твоим словам, мой запах ты чувствуешь. — Да, — легко согласился Макс. — И сейчас он восхитителен. Я кашлянул и зарделся, но взял себя в руки и спросил: — О чем же ты хотел поговорить? Возникла небольшая пауза, потому что сомелье принес вино. Макс оттеснил его и занялся напитком сам. Он налил немного и бокал и протянул мне, предлагая попробовать. Вино было сладковатое и обволакивающее, приятно пахло и несло в себе прохладу без приторности. Я прикрыл глаза от наслаждения и узнал свой давно исчезнувший аромат. — Это волшебно, — признался я. — И невероятно вкусно. — Мне тоже нравится, — Макс наполнил наши бокалы, отставил бутылку в сторону и предложил тост, — за тебя! — Спасибо, — впервые за вечер я улыбнулся альфе чисто, искренне и без какого-либо умысла. Ведь он действительно мне нравился, в его компании было хорошо, уютно, приятно, хоть и немного волнительно. В голове немного зашумело, и картинка перед глазами чуть смазалась, но это не испугало, а придало вечеру ту самую тягучую плавную атмосферу. — Крепкое. Ты планируешь меня споить? — Нет. Просто хочу, чтобы ты расслабился. — Сколько в нем градусов? — я покачал остатки вина в бокале и, подумав, допил. — Тринадцать, — Макс подлил мне еще. — И ты после такого вина будешь способен вести машину? — Я не стану рисковать твоей безопасностью. — Хм… Как же ты планируешь вернуть меня домой? — На самом деле у меня два варианта продолжения вечера. Я или вызову водителя, и он нас отвезет. Или мы останемся на ночь здесь, в отеле, и утром я сам доставлю тебя домой в целости и сохранности. — Ночевка в отеле на Красной площади… Не это ли входит в программу «как обычно»? — Нет. Программа «как обычно» это конференц-зал и поздний ужин в моем личном номере. — О личном номере несколько рано говорить. Ты не находишь? — Я не говорил о моем номере. В этом отеле достаточно места. — Что ж так? Дела плохо идут? Макс откинулся на спинку стула и показал клыки. Я смотрел на него из-за бокала, сжимая в пальцах его тонкую ножку. Стекло рассеивало искорки света от висящей над столом лампы, они плясали на янтарной поверхности вина и у меня в глазах. Я чувствовал себя как нельзя лучше, и кажется мой внутренний омега тоже. Даже несмотря на то, что альфа не пах, его аура окутывала меня и словно накрывала плотным одеялом. — Оказывается, ты еще та язва, — протянул альфа. — Это тебя пугает? — Это придает тебе особой пикантности. Красивый, умный, саркастичный — о чем еще мечтать? — Может быть я готовить не умею? — склонил я голову к плечу. — Я умею, — невозмутимо отозвался Макс. — Только надо ли это? Альфа обвел ресторан рукой, показывая, что в еде недостатка нет. — Может быть я замужем? — Нет. — Отсутствие кольца и метки еще ни о чем не говорит. Я могу быть замужем тайно! — Извини, но я навел справки. Ты не замужем. — Значит, все-таки слежка? — я прищурился, но злости или возмущения совершенно точно не испытал. — Мне пришлось. Извини еще раз. — Что же ты кроме этого успел узнать? — Что ты блестящий журналист, успешный ресторанный критик, который в одночасье бросил все и сбежал в испанское захолустье. Ходили слухи, что ты спасался от итальянской мафии, но они не подтвердились. — Чего только люди не выдумают, — пробормотал я, несколько удивленный. Время за разговором шло незаметно, и я опомнился только ближе к полуночи, когда вкусный ужин был съеден, и две бутылки сотерна опустели. Опьянения как такового не было, была лишь приятная тяжесть и истома от удачно проведенного вечера. Хотелось принять горизонтальное положение и проспать минимум часов десять, поэтому я согласился заночевать в роскошном номере с видом на исторический музей и Кремль. Макс лично доставил меня на верхний этаж и провел по коридору, застеленному мягким красным ковром. Ноги практически утопали в ворсе и скрадывали все шаги. Но я подозреваю, что мешать здесь некому, ведь на этаже было всего три двери. Мы подошли к самой дальней, и альфа приложил магнитную карту к двери. Она распахнулась с тихим щелчком, и в прихожей автоматически включился свет. Роскошь в номере была просто фантастическая. Гостиная с диванами, креслами и журнальным столиком, спальня с просто гигантской кроватью, ванная комната по размеру превосходящая всю мою квартиру в Кадакесе и нереальный вид из окна. Я прошел прямо до балкона и распахнул дверь, чуть ежась от холодного воздуха с улицы. Там внизу ехали машины и горели праздничные огоньки на елках. Который раз за вечер я прошептал «Восхитительно» и вернулся в комнату, где дожидался альфа. — Весь номер в твоем распоряжении. Если что-то понадобится — звони на рецепцию, тебе сразу помогут. — Боюсь, такая роскошь совсем не по карману скромному продавцу сувениров из испанского захолустья, — я остановился от Макса в двух шагах и почувствовал, как покалывает подушечки пальцев от желания прикоснуться к нему. — Я сделаю тебе скидку на проживание в сто процентов, — пообещал альфа, двигаясь ко мне чуть ближе. Держу пари, что он еле сдерживался. Это было заметно по его трепещущим крыльям носа, и как жадно он тянул воздух, наполненный мной. Свой-то он заблокировал, лишив меня гормонального всплеска. — Какая щедрая бонусная программа. На кого еще она распространяется? — Только на тебя как на будущего мужа, — Макс был уже в опасной близости от меня — я чувствовал жар, исходящий от его тела, и видел черноту глаз, в которых зрачок занял почти всю радужку. — Очень преждевременное заявление, — я сглотнул и, не удержавшись, положил ладони альфе на грудь, словно хотел удержать его на месте, но на самом деле просто потому, что хотел его потрогать. — Лекс, — низко протянул Макс своим невозможно-сексуальным голосом, от которого с самой нашей первой встречи у меня мурашки бежали по спине. — Да? — чуть выдохнул я, подаваясь вперед под тяжелыми ладонями альфы, что он устроил наконец-таки у меня на пояснице. Макс шумно дышал и скользил взглядом по моему лицу, останавливаясь на губах все чаще. Я трепетал от его близости и сдерживаемого желания. Альфа держал меня крепко, и казалось, его руки просто обжигают кожу через одежду. Он притянул меня еще ближе, впечатывая в себя, позволяя ощутить крепкое возбуждение, спрятанное под дорогими дизайнерскими брюками. Хорошо, что запах альфы был скрыт, иначе я бы уже сполз перед ним на колени и заглотил член по самые гланды. Мне хотелось его, хотелось почувствовать обжигающие поцелуи по всему телу, хотелось прогнуться в спине и продемонстрировать себя, хотелось ощутить язык, пальцы и, конечно же, член глубоко внутри. Хотелось наполненности и горячих, тугих струй спермы, и чтобы альфа запечатал ее своим узлом. От таких ярких ощущений я даже всхлипнул, чем заставил Макса напрячься еще сильнее и устроить одну ладонь у меня на щеке. Я к ней прижался и потерся о ласковое тепло. Мало, мне было мало его прикосновений! Альфа считал так же, поэтому добавил и вторую свою руку, и теперь мы смотрели друг другу в глаза. Между нами, как говорится, искрило. Где-то в голове набатом стучало «Ну же! Целуй меня!», и Макс потянулся ко мне, мучительно медленно на мой взгляд. До взрыва вселенной было еще чуть-чуть, но волшебство момента было нагло и жестко разрушено одним поганым телефонным звонком. Мы вздрогнули оба и отскочили назад, унимая судорожное дыхание и глядя друг на друга с сожалением. Надрывался именно мой телефон, поэтому я быстро вышел в спальню и ответил несколько зло: — Да! — Котеночек! — это был папа. — Ты там в порядке? Он был взволнован и искренне переживал за меня. Я длинно и медленно выдохнул и прикрыл глаза, массируя их пальцами. Я определенно не был в порядке. — Да, пап, все хорошо, — как можно более спокойно отозвался я. — Непредвиденные обстоятельства, извини. — Ты не вернешься сегодня? — Нет. Мне предложили ночевку в люксе с видом на Кремль, и я не смог отказаться, — я улыбнулся, глядя в окно. Действительно, красиво. — О, тогда все понятно, — по голосу было понятно, что папа хитро щурится и доволен всем происходящим. — Это не подразумевает то, что тебе понятно, — отсек я всякие пошлые папины мыслишки. — Как скажешь, котеночек. Ладно, спокойной ночи тогда! — он явно веселился. — Мы с отцом тебя любим! — Я тоже вас люблю. Уже нажав на отбой, я тяжело вздохнул и горестно посмотрел на дверь, ведущую в гостиную. Там остался альфа, с котором мы чуть было не поцеловались. Момент был сказочный, но он упущен. Мне стало немного стыдно за себя и реакцию своего организма. Совершенно некстати вспомнился Нико, и его добрые любящие глаза. Ведь мы вроде как вместе, а я так реагирую на Макса. Дождавшись, когда возбуждение схлынет совершенно, я вернулся в гостиную. Альфа мерз на балконе и шагнул обратно с моим появлением. Видно было, что он тоже активно боролся с собой и выиграл, судя по всему. Макс выглядел замерзшим, но точно не возбужденным. — Все хорошо? — уточнил он сразу, цепко меня оглядывая. — Да, — вымученно улыбнулся я. — Это папа меня потерял. Но нашел и успокоился. — Славно. Что ж, не буду тебе мешать. Спокойной ночи, Лекс. Он улыбнулся мне напоследок и пошел к двери. Но как же не хотелось его отпускать! — Макс, — я дернулся за альфой следом и даже сделал шаг в его сторону. — Да? — он стремительно обернулся, а я немного замялся. — Спасибо за ужин, — поблагодарил я, не найдя, что сказать лучше. — Пожалуйста. Отдыхай. Макс вдруг потянулся ко мне и взял за руку, снова глядя в глаза. Он легко коснулся губами моих пальцев, не отрывая своего пристального взгляда, а потом сразу же вышел из номера. Толстые ковры снаружи заглушали любой шум, но я был уверен, что альфа остался под дверью и несколько раз шумно выдохнул, прежде чем ушел к себе. *** Оставшись один, я еще немного побродил по номеру, разглядывая интерьер, и снова вышел на балкон. Было морозно, но по-новогоднему прекрасно. Сам праздник мы с родителями решили провести дома, нарядить пушистую елку во дворе, приготовить кучу вкусной и неполезной еды и позапускать салюты. Все прямо как в моем далеком детстве. Я собственно ради этого домой и приехал — чтобы вернуться ненадолго в счастливые детские годы. Теперь же мои мысли были целиком и полностью заняты Максом. Он уверенно вытеснил все мои детские воспоминания и красовался у меня в голове, ослепительно скаля зубы. Я оглушительно чихнул и поспешил вернуться в комнату — не хватало еще разболеться! Единственная комната, что пока осталась без моего внимания, это ванная, и она тоже оказалась с окном, что показалось мне некоторым пижонством. Но купаться в джакузи и смотреть в окно мне еще не доводилось, поэтому я скинул одежду и забрался в бурлящую воду. Пузырьки поднимались со дна и приятно щекотали мне кожу. И в этот момент я совершенно зря вспомнил наш с Максом почти поцелуй. Потому что по моему телу снова прокатилась волна жара и желания, благополучно забытая семь лет назад. Я вцепился руками в бортики и откинул голову назад, задушено дыша через стиснутые зубы. Это было странно, это было непривычно, но так чертовски приятно! Вода обволакивала мое тело, пенилась и шипела, покалывая нужные места, и я почувствовал медленное, но верное шевеление в паху. Хорошо, что руки еще помнили, что надо делать. Я ухватился за поднимающийся член и застонал. Ощущения били по голове и по всем рецепторам отбойным молотком, дышать было тяжело, и мысли скакали, запутываясь все сильнее. Неосознанно я поводил кулаком туда-сюда и сжался от яркой вспышки удовольствия. За закрытыми веками плясали цветные огни, и из них складывался образ альфы. Все вертелось вокруг него. Вокруг его светлых волос, серых глаз, волевого подбородка и просто стальной грудной клетки. Рука машинально двигалась вверх и вниз, а я стонал в голос, не заботясь об эхе, что отталкивалось от белых мраморных стен и грозилось вылететь в окно. Все для меня закончилось гораздо раньше, чем можно было рассчитывать. Просто короткая белая вспышка в мозгу, и я кончил. Болезненно, мало, с хриплым криком и полуобмороком. После обмяк и погрузился в воду с головой, рискуя захлебнуться и не всплыть. На поверхность меня вытолкнули гулкие удары откуда-то извне. Только вынырнув, я понял, что это стучит мое сердце, разогнавшееся до космической скорости в процессе неожиданной дрочки, а теперь пытающееся успокоиться и не пробить мне грудную клетку. Свесившись через бортик ванной, я замер, удерживая себя от рвотных позывов. Организм, уставший и перенервничавший сегодня, грозился отключить своего непутевого хозяина от внешнего мира. Он настойчиво требовал отдыха и возможно приема каких-нибудь успокоительных. Медленно и крайне аккуратно я выполз из ванны, даже не потрудившись слить воду. Наверняка в таком пафосном месте каждую пылинку обязаны убирать горничные, а мне пора на боковую. К счастью, мягкий махровый халат обнаружился на крючке прямо в ванной комнате, так что я завернулся в него и протопал в спальню, падая прямо на покрывало. Кровать оказалась невероятно удобной, с правильным поддерживающим спину матрасом и несколькими подушками разной жесткости. Я лежал на животе с закрытыми глазами и постепенно проваливался в сон. Стресс все-таки сильно на мне сказался. В какой-то момент моей полудремы мне показалось, что меня касаются сильные нежные руки. Эти прикосновения хотелось продлить, от них было как-то уютно и спокойно, я повозился и чуть хныкнул, пытаясь уцепиться за такой приятный сон. Руки замерли на мгновение, а потом мне мягко и аккуратно стали массировать затылок. Я окончательно поплыл и растянул губы в глуповатой довольной улыбке. Это был лучший сон. Последнее, что успел уловить засыпающий мозг, это отголосок хвойно-дождливого запаха. Он мазнул меня по вискам, опалил губы и заставил затрепетать ресницы, а потом исчез, позволив провалиться в долгожданное забытье.