Пьян тобою 3

Залитая солнцем полянка, ленивое жужжание пчел вокруг, и стрекотание кузнечиков. Далекое голубое небо над головой, и пахучая трава почти по пояс. Впереди — высокие сосны, что сменяются в глубине леса дубами, ясенями и тополями. Там, под их широкими листьями, тень, что так нужна в особо солнечный жаркий день. Я иду ровно вперёд, будто знаю дорогу, и ноги немного путаются в колкой, цепляющейся за штаны, траве. Тропинка под ногами не видна, ее просто нет, и изредка я проваливаюсь в кротовьи норки. Но даже это не останавливает меня, не сбивает с пути и не заставляет повернуть назад. Несколько минут по открытому солнечному свету пространству, и я ныряю под деревья. Тут же над головой смыкаются кроны, и идти в тени гораздо приятнее. Чем дальше углубляюсь в лес, тем отчетливее понимаю, зачем я иду. Мне нужна определенная полянка со срубленным деревом, на пеньке от которого сидит светловолосый флейтист. Он ждет меня, я это точно знаю. Музыка сегодня особо тихая и нежная. Пока неизвестный мне музыкант играет плавно, медленно и помогает найти дорогу к нему. Я огибаю очередной дуб и натыкаюсь на светлую макушку — неизвестный сидит ко мне лицом, низко опустив голову. В горле немного пересохло от долгой прогулки, и дыхание мое шумное, громкое, заглушающее музыку. Слова царапают горло, но говорить мне и не надо, ведь мой музыкант тут же поднимается, шагает вперед и крепко меня обнимает. — Вот я тебя и нашёл, — произносит он голосом Макса, и им же, собственно, и оказывается. Прижиматься во сне к крепкой груди альфы так же приятно, как и наяву. Я спешу поднять голову, чтобы заглянуть Максу в лицо и точно удостовериться, что это он. Да, все сошлось в этот раз. Альфа смотрит нереальными серыми глазами, что при солнечном свете кажутся еще светлее, и захватывает мое лицо в свои ладони, нежно гладит большими пальцами по скулам. Я же просто млею от его прикосновений и безумно хочу большего. Словно чувствуя мое желание, Макс медленно наклоняется ко мне и с величайшим трепетом прижимается к моим губам. Я издаю неясный вздох наслаждения и подаюсь вперёд, ближе к ним, таким вкусным и ласкающим меня. Идеально. Мой мир приходит в гармонию, все встаёт на свои места, и так хорошо мне не было, наверное, никогда в жизни. Я просыпаюсь посреди запаха леса с улыбкой и лежу некоторое время с закрытыми глазами, переваривая сон. Мой таинственный флейтист оказался Максом, а значит мой выбор правильный. Есть от чего радоваться. Когда сон проходит, а лесной запах до сих пор не развеивается, я начинаю понимать, что что-то тут не так. Путем тщательного анализа выясняю, что комната и кровать не мои, а сзади меня кто-то обнимает. И нетрудно догадаться кто. И эти объятия кажутся такими родными и знакомыми, что я опять растягиваю губы в улыбке. Макс держит меня удобно, поперек груди, и длины его рук хватает, чтобы обхватить меня полностью. Он упирается носом в мой затылок, и изредка я чувствую его короткие выдохи на своем ухе. Все вокруг пропитано ароматом альфы, и я словно заключен в кокон, сотканный его из запаха и тепла. Комфортно, надежно, спокойно. Чувствую я себя прекрасно — отдохнувшим и выспавшимся. Немного тянет внизу живота, но Макс словно это чувствует, потому что одна его ладонь сползает на живот и греет меня там совсем как грелка. Второй рукой он сквозь сон притягивает меня ближе к себе и трется носом о мои волосы. Убаюканный его простыми действиями, я погружаюсь в легкую дрему, и мы продолжаем спать. *** Второй раз я просыпаюсь от щекочущего дыхания где-то в области шеи и легких поцелуев. Макс дотрагивается губами до моей кожи, и у меня мурашки бегут по спине. — Я чувствую, что ты проснулся, — невнятно бурчит альфа. — Ты напрягаешься каждый раз, как я тебя целую. — Я вспоминаю каково это — так просыпаться. — И как же? — Макс сжимает меня еще крепче в каком-то собственническом жесте. — Сейчас идеально, — я говорю чистую правду и чувствую, как он улыбается, довольный таким ответом. С тихим шуршанием за нашими спинами разъезжаются шторы, и солнечный свет заливает комнату. — Я поставил вчера таймер. Значит сейчас одиннадцать. — Вот это мы поспали, — хихикаю я и медленно прокручиваюсь в кольце сильных рук. — Привет. Макс оказывается так невероятно близко, что дух захватывает. Он чуть ослабляет свой захват, и я могу немного отодвинуться назад, чтобы рассмотреть его. Немного лохматого, с запутавшимися в прядках волос солнечными бликами, с легкими морщинками в уголках глаз и мягкой улыбкой. Он сейчас совсем не альфа, не хищник, а большой уютный домашний кот, и я поддаюсь порыву и запускаю одну руку ему в волосы и чуть тяну за прядки, совсем не больно, просто чтобы почувствовать их текстуру — немного жесткую, пористую, но мне нравится ощущать ее под пальцами. Макс прикрывает глаза и тоже отдается ощущениям. Ему приятны мои скромные ласки, даже такие крупицы, но большего я пока ему дать не могу. — Привет, — тоже говорит альфа. — Как спалось? — Волшебно. Мне приснился ты. — Хм… Интересно. — Интереснее всего, что первый раз это было лет семь назад. — Ты видел меня семь лет назад? — Не тебя, скорее твой образ. У меня тогда был сложный период в жизни, а тот сон как будто обещал, что все будет хорошо. — Все будет хорошо, — повторяет обещание Макс и легонько гладит меня по щеке. *** Утром вид из окна еще живописнее. Я умываюсь в залитой солнцем ванной и рассматриваю свою светящуюся физиономию в зеркале — даже одна ночевка рядом с альфой плодотворно на меня повлияла: лицо разгладилось, морщин почти нет, даже синяки под глазами исчезли. Зато улыбка никак не хочет меня оставлять. После водных процедур я иду по квартире на приятный запах кофе и чего-то печеного. На кухне меня встречает Макс и протягивает вкусно пахнущую кружку. — Спасибо, — мурлычу я, забирая ее из рук альфы, а потом подаюсь вперед и делаю ещё одно, что хотел попробовать очень давно — трусь носом о колючую щеку Макса. — Ммм! С самой первой нашей встречи мечтал об этом. Альфа замирает на мгновение и смотрит на меня несколько ошарашенно. Он явно этого не ожидал, и я легко смеюсь и отхожу от него в сторону окна. — О чем ты еще мечтал? — интересуется Макс немного хрипло. — Узнать, какой кофе ты предпочитаешь, на какой стороне кровати спишь, и послушать твой сексуальный шепот в приватной обстановке. — Я люблю спать по середине, предпочитаю эспрессо, — ухмыляется альфа и приближается ко мне плавно, как настоящий хищник, на контрасте с утренним домашним котом выглядит возбуждающе. — И готов шептать тебе непристойности круглые сутки напролет. От его тона пробирает до костей, и кофе кажется менее обжигающим, чем этот многообещающий шепот. Впрочем, Макс быстро от меня отодвигается, поправив волосы рядом с моим ухом. — Продуктов здесь не было, я купил только чай и капсулы для кофемашины. Поэтому завтрак из ресторана. — Это удобно, — я залез на высокий барный стул и притянул к себе один из контейнеров. Вроде там была каша. — Я не знал, что ты ешь, поэтому взял всего понемногу. — На самом деле, у меня диета, — я зачерпнул ложку овсянки и оправил в рот. — Ммм, неплохо. Мне много чего нельзя и приходится себя сильно ограничивать, чтобы окончательно не расплыться. Я раньше был гораздо больше, чем сейчас. Три или четыре икс эль. — Ты прекрасен. Всегда, — прервал мои откровения Макс и сел напротив. В общем, завтрак прошел довольно мило и по-семейному. Потом я позвонил папе разведать обстановку дома. Он довольно мурлыкал в трубку, и становилось ясно, что вечер и ночь у родителей прошли великолепно. Моя помощь сегодня днем не требовалась, и я остался с Максом. *** Альфа запланировал для нас что-то, судя по всему, грандиозное и первым делом потащил меня в магазин за тёплой одеждой, потому что покупать вещи онлайн, без примерки, я отказался. — Я знаю, что ты не любишь ходить по магазинам, — Макс приобнял меня за плечи. — Но я как-то не подумал обо всем этом. — Ладно, — вздохнул я, — транжира. — Я трачу деньги на моего будущего мужа. Это не транжирство, это разумное расходование семейного бюджета. — Ты невозможный. — Я невероятный. Пойдем. Я получил теплый пуховик, джинсы, свитер, комплект шапка-шарф-варежки и кое-как отбрехался от обуви. Альфа довольно скалился, и я понял, что ему важно было одеть меня, согреть и проявить заботу. А дальше мы загрузились в машину и поехали куда-то далеко за город. На шоссе были небольшие пробки, и хотя Макс водил хорошо, дорога заняла довольно продолжительное время. — Где мы? — я уцепился за руку альфы и вылез из машины. — Гоночный трек. — О, мы будем кататься? — я семенил рядом с широко шагающим Максом. — Ты будешь кататься. — Ух ты! Правда? — у меня просто дух захватило отчего-то. — Конечно. Прямо с порога нас повели в ангар, чтобы выбрать машину. Я посмотрел на шеренгу красивых, блестящих и жутко дорогих спорткаров и засомневался: — А если я что-то разобью? — Не разобьешь, — уверенно отозвался Макс. — Я же буду рядом. Он одобрительно сжал мою руку: — Выбирай. — Эй, ты забыл, что я говорил про машины? — Нет. Та, что за пятьсот тысяч, ездит так же, как и та, что за пять миллионов. — Ну! И вообще, на какой из этих удобно будет на мерзлой трассе? — Трасса расчищена. Только в паре мест есть специально сделанные ледяные участки. И потом, все эти машины вполне подходят для зимы. Шины шипованные, двигатели мощные. Доводы Макса меня не убедили, и я все равно скептически покачал головой. — Ладно. Как тебе вот эта? — альфа махнул на низкую желтую машину. — Чисто с эстетической точки зрения она похожа на распластанную по земле лягушку. — Чего? — округлил глаза Макс, а потом звучно расхохотался. — Эй! — я пихнул его в плечо. — Что я такого сказал? — Ох, счастье мое, ты, наверное, единственный человек в мире, который Ламборгини Галлардо почти за десять миллионов сравнил с лягушкой. — Но если она действительно так выглядит! — взмахнул я руками. — Да, пожалуй ты прав, — Макс склонил голову к плечу, разглядывая машину. — Она действительно чем-то напоминает лягушку. А Мерседес? — У него нос, как у Буратино, — поморщился я. — Ты про каждую будешь спрашивать? — Я обидел тебя? — сразу же посерьезнел альфа. — Лекс? — Нет, нет, не обидел. Все нормально. — Точно? — он завладел моими руками и притянул меня к себе, ловя взгляд. Я, правда, не обиделся и поэтому показал Максу язык, будто мне пять. — Ох, ты дразнишься! — с облегчением выдохнул альфа и отпустил меня. — Тогда, может, Ауди? — Ауди… — я обернулся к двум красным машинам, поглядел некоторое время на каждую и уверенно ткнул пальцем в ту, что была меньше, — эта! — Хм… — Я угадал? — Да, эта самая быстрая сейчас из всех представленных. — Вот так-то! Я знаю, что надо выбрать. Лучшее, — и хитро подмигнул своему спутнику. Спустя полчаса формальностей, нас, наконец, выпустили на трассу. И все мои сомнения моментально потонули в визге шин и реве мотора. Весь водительский потенциал Макса раскрылся на треке по полной. Он уверенно входил в повороты, в заносы и быстро маневрировал. Эмоций и впечатлений у меня была масса, по-моему, я даже кричал от восторга. И на финише, когда альфа затормозил достаточно резко, и меня мотнуло вперед к приборной панели, даже взвизгнул, но естественно был сдержан ремнем безопасности. — Вау! Это просто офигенно! — я был достаточно громким, потому что уши заложило, и мне не было слышно и половины из своих слов. — Хочешь попробовать? — Конечно! Первый круг я проехал со скоростью улитки, просто вспоминая, как сидеть за рулем и жать на педали. Макс аккуратно мне помогал и мягко направлял, не пытаясь вылезти вперед и руководить всеми моими действиями. — Я помню, как водить! Реально. Я никуда не вписался, и машина пока цела! — Ты себя недооцениваешь, счастье мое. Ты прекрасно водишь. — Ай, ты просто предвзят, — отмахнулся я и порадовался, что мое лицо в основном скрыто под шлемом, иначе были бы видны алые щеки от произнесенного во второй раз ласкового прозвища. Мне понравились оба слова — и «счастье», и «мое». — Может, попробуешь побыстрее? — Не уверен, что я готов. — Лекс, я рядом, — Макс дотянулся до моей руки на руле и сжал. — Я держу тебя. Я сглотнул и неуклюже повернулся к альфе. Очень хотелось прямо в этот момент услышать от него тягучее медовое «Лесь». Сто лет меня никто так не называл, и почему-то казалось, что из уст Макса это будет звучать особенно томно. — Я с тобой, — повторил альфа, заряжая и меня своей уверенностью. Поэтому я кивнул и завел двигатель. Скорость я набрал достаточно быстро, и по прямой ехать было удобно и просто, но когда пошел первый поворот, меня вполне ожидаемо занесло. На несколько мгновений машина потеряла управление, и мне показалось, что мы сейчас улетим с трека. Я совершенно немужественно завизжал и от испуга бросил руль. — Газ! — тут же раздался крик, отчетливо слышимый даже через шлем, и моя нога сама нажала на педаль. Секунда-другая, и машина выровнялась. — Медленно и аккуратно тормоз, — снова раздалось рядом, а я опять послушался. Мы замерли посреди трека, не так далеко от старта. Сердце у меня колотилось, руки тряслись, в глазах скакали черные точки. — Лекс! — шлем с меня содрали достаточно жестко, я даже ойкнул. — Как ты? В голосе Макса чувствовалась нервозность. — Нормально, — пробормотал я, немного оглушенный внешними звуками. — Испугался только. — Ох! — облегченно выдохнул альфа. — Я сам испугался не меньше твоего. Эй! Он подцепил мой подбородок, заставил посмотреть на него. — Извини, что заставил тебя. — Все нормально, — повторил я со слабой улыбкой. — Поменяемся? — Нет, я сам. Сейчас, только посижу немного, в себя приду, — я откинулся на подголовник, прикрыл глаза, унимая головокружение и легкую тошноту. Макс стянул с меня перчатку и, извернувшись под немыслимым углом, принялся массировать мне пальцы. Это успокаивало и настраивало на позитивный лад. — Все-таки все навыки вождения я растерял, — пробормотал я, не открывая глаз. — Почему? — Я бросил руль. Это ошибка первогодки. За такое из автошколы выгоняют сразу. Хорошо, что ты со мной, а то бы точно была ярко-красная лепешка. — Не говори так, — попросил альфа и по привычке расцеловал мне ладонь. — Вторую. Я протянул ему вторую руку, и когда массаж закончился, то чувствовал себя более-менее хорошо. После этого неудачного круга мы немного отдохнули, выпили пару чашек кофе, а потом я отчаялся еще на один заезд, и, как ни странно, он удался. Во все повороты я вписался, руль не отпускал — держал крепко, а Макс командовал, когда надо подбавить газу, а когда лучше затормозить. В общем, последние пять кругов были зачетными, настроение снова взлетело до небес, и покидал я гоночный трек довольный и счастливый. На парковке перед Роллс-Ройсом повис у альфы на шее и ткнулся холодным носом ему в теплую щеку. — Спасибо. Это было незабываемо. Мне очень понравилось. — Пожалуйста, счастье мое. *** Потом у нас был относительно неплохой обед в псевдоиспанском ресторане, где я сцепился с официантом, выясняя у него отличия соуса ромеско от романеско. Официант бледнел, мялся и все хотел сбежать на кухню, чтобы уточнить, но я его не отпускал. И не случайно так на него взъелся: очень некрасиво обсуждать гостей, особенно громко, если ты не убедился, что рядом никого нет. Макс не вмешивался. Он просто цедил воду и внимательно на меня смотрел поверх стакана, совершенно игнорируя умоляющие взгляды официанта. — Ну так и в чем же разница? — поинтересовался альфа, когда работник общепита все же от нас сбежал. — В том, что ромеско делают из перцев, чеснока, миндаля и оливкового масла, а романеско — это капуста. Макс поднял брови. — Я не люблю, когда окружающие считают, что вправе судить о человеке только по его внешнему виду, — я вздернул подбородок. — И уж тем более официанты не имеют права обсуждать клиентов. — Лекс… — Я умею за себя постоять. Я прямолинейный, дотошный, саркастичный и за словом в карман не полезу, — мы с Максом буровили друг друга взглядом и не обратили внимания на вернувшегося официанта. — Соус ромеско, — он опустил пиалу с темно-красным густым соусом на стол. — А соуса романеско у нас нет. Потому что романеско это не соус. — Я знаю, что это не соус, — проговорил я, все еще глядя альфе в глаза. — Это капуста. А вы это знали? Мой взгляд прожигает во лбу официанта дыру, когда я плавно поворачиваю к нему голову. На несколько мучительно долгих секунд повисает тишина, которую нарушает альфа: — Идите. Постарайтесь не перепутать остальной наш заказ. — Да-да, — спешит смыться работник. — Ну, тебя это не отталкивает? — в моих глазах загораются и гаснут искорки. — Это лишь заводит. И побуждает узнать все грани твоего характера. *** — Знаешь, твоя вчерашняя фраза про дракона и башню сегодня приобрела, наконец-то, смысл, — задумчиво выдал Макс, когда остановил машину перед нашими воротами. Наш чудесный день вдвоем подходил к концу, и расставаться даже на ночь совсем не хотелось. — Мой характер не позволит долго сидеть взаперти. Я или сбегу, или разрушу твою башню. — Значит придется сбежать с тобой. А башня застрахована. — Ты все предусмотрел, — я протянул к Максу руку и погладил его по щеке, а он по своей привычке перехватил ее и чмокнул середину ладони. — Я украду тебя завтра? — Драконьи замашки, — мы выбрались из машины и уже минут пять стояли перед воротами, не в силах отцепиться друг от друга. — Я пока не знаю. — Хорошо. Я предварительно позвоню. — Ага. Макс прижал мою голову к своей груди, и я еще несколько минут наслаждался стуком его сердца. Наряду с запахом это меня успокаивало. — Нос холодный, — коснулся кончика моего носа альфа. — Иди скорее в тепло. — Хорошо. Ворота за мной закрылись, и я не смог удержать сладкого вздоха — все было идеально. В окнах на первом этаже горел свет, значит родители дома. Они вышли меня встречать вдвоем и крепко обняли, потому что соскучились. Папа одобрительно погладил по спине, и отец, окинув быстрым взглядом, улыбнулся и подмигнул. Они не требовали от меня каких-то подробностей, и я был благодарен за это, пока храня глубоко в сердце наши зарождающиеся с Максом отношения. Тихий семейный вечер плавно перетек в ночь, пора было отправляться на боковую, но вселенная решила напомнить мне, что все всегда хорошо быть не может. Телефон зазвонил, когда я теплый и сонный выполз из ванной и готов был рухнуть на кровать. — Привет, — не поглядев на имя звонившего, мурлыкнул я, ведь был уверен, что звонит Макс. — Привет, Алекс, — сонливость с меня как рукой сняло. Черт, Нико! Со всеми своими любовными переживаниями я совсем забыл про итальянца. — Как у тебя дела? Ты что-то совсем пропал. — Был немного занят, — еле пробормотал я. — Я, кстати, тоже, но сейчас полностью свободен. И очень скучаю по тебе. — Да-да, — слова давались мне с особым трудом. Если пять дней назад я бы с легкостью ответил «Я тоже», то теперь просто физически не мог это проговорить. Видимо, Нико что-то понял, потому что переспросил: — Алекс? С тобой все хорошо? У тебя очень странный голос. — Все хорошо. — Хм. А что ты делал сегодня? — Гулял. — Гулял, значит, — голос Нико наливается тяжестью. — С кем, позволь узнать? — С другом, — не знаю почему, но у меня внутри все трясется от такого тона альфы. — С тем самым, с которым ужинал тогда и спал в отеле? Мне кажется, ты проводишь с ним достаточно много времени. — А мне кажется, что этот вопрос мы уже обсудили, — сжав пальцы свободной руки в кулак, процедил я. — Я сам выбираю с кем и сколько проводить свое свободное время. — Ах, так… Все ясно, — угрожающе прошипел Нико. От того, как сильно и быстро менялся его голос, как начинал сочиться ядом, мне становилось не по себе. — Ты просто шлюха! — Что? — невольно воскликнул я слишком громко. — Мерзкая, грязная шлюха, — четко и с каким-то маниакальным удовольствием протянул Нико. — Как и все остальные омеги. Ну что, хорошо тебя твой дружок трахает? Надо было и мне тогда тебя трахнуть, а не сопли разводить про отношения. Думаешь, ты такой особенный? Нет, ты обыкновенная подстилка! Дальше слушать я не стал, а просто отшвырнул от себя трубку и белый, как полотно, осел на кровать. В голове стучали обидные, пропитанные ядом слова, и было абсолютно не понятно, почему Нико так сильно переменился. Буквально в считанные секунды из адекватного человека в какого-то маньяка-насильника с ненавистью ко всем омегам в мире. У меня даже уши заложило от всего этого, и я не услышал, как в комнату постучал отец. Только когда он взволнованно позвал меня по имени, повернул голову в его сторону. — Сын, — отец дошагал до кровати и опустился передо мной на корточки. — Лешка, ты чего? — Я… — я судорожно сглотнул, и неприятная желчь разлилась в горле. Меня замутило, захотелось зажать рот руками, чтобы ничего не вырвалось наружу. Вместо этого я стиснул зубы и нырнул вперед, обнимая отца. — Мальчик мой, не пугай меня! — родитель покачнулся назад, но подхватил меня, и мы поднялись на ноги. — Что случилось, родной? Я смог только хлюпнуть носом. Мне было обидно и противно. Шлюха — это несколько громко сказано про человека, который ни с кем не спал уже очень и очень долго. — Это из-за твоего ухажера? — напрягся отец, и было понятно, что если я не отвечу, Максу придется плохо. — Нет, — выдавил из себя через всхлип. — Тогда из-за чего? «Это из-за другого альфы, которому я доверял, но видимо зря. Он назвал меня шлюхой и достаточно сильно напугал», — вот что надо было сказать, но эта фраза была слишком длинной, и за один всхлип ее не произнесешь. Отец решил дождаться окончания моих слезливых переживаний, аккуратно подтолкнул к кровати и улегся вместе со мной, позволив всхлипывать себе в плечо. Неслышно открылась дверь, в проеме появился папа. Он оглядел мизансцену, вопросительно кивнул отцу головой, но тот отмахнулся и продолжил поглаживать меня по спине. Не знаю, сколько мы так пролежали, но постепенно привычный запах отца и его монотонные поглаживания несколько успокоили меня и усыпили. Проснулся же я от нестерпимой жары — словно сидел не на печке, а в печке. Вздрогнул и забился в неожиданно крепких объятиях. Кто-то держал меня, и спросонья это показалось пугающим. — Ш-ш-ш, успокойся, это я, — тихо протянул мой обогреватель и оказался Максом. — Как ты тут оказался? — обмяк я в кольце родных рук. — Твой отец позвонил и попросил приехать, — Макс смотрел серьезно. Даже в темноте спальни была заметна складка между его бровей. — Отец? — пробормотал я, вспоминая последние события дня. — Да. Сказал, что тебе плохо. Что случилось? Твой телефон валялся на полу, и мы просмотрели входящие вызовы. Он тебе что-то сказал? Лекс, пожалуйста, ответь. Грудная клетка, в которую я упираюсь руками, твердеет еще сильнее, и Макс хочет сесть, чтобы зажечь свет и поговорить, но я цепляюсь за него изо всех сил и не отпускаю. Он вынужден сдаться и перехватить меня поудобнее. — Я здесь, — шепчет альфа. — Я с тобой, я тебя держу. Теперь уже его запах заполняет мои легкие. Это он, мой альфа. Теперь уже официально. Хоть и пришлось пережить неприятные минуты разговора с другим. Но после этого у меня словно камень с души свалился. Я свободен и без каких-либо угрызений совести могу прижиматься к своему альфе всем телом и впитывать кожей его божественный аромат. — Ты мой альфа, — поддавшись моменту, тоже шепчу я. Макс замирает, а потом медленно и осторожно выдыхает. У него пальцы слегка дрожат на моей спине, и я это чувствую. — А ты мой омега. Счастье мое, сокровище мое, сердце мое. И эти слова лучше, чем снотворное или колыбельная. По крайней мере, засыпать под них гораздо слаще. *** Очень странно было завтракать вот так, вчетвером. Родители были дружелюбны, папа беседовал с Максом о лондонской архитектуре, отец с улыбкой смотрел то на них, то на меня, я же тихо офигевал от происходящего. Про мою ночную истерику и появление альфы в нашем доме никто не говорил, все тактично решили замолчать этот факт, ведь утром я чувствовал себя вполне прекрасно. Проснулся от приятной тяжести навалившегося на меня Макса, который дышал мне в щеку и стискивал в своих медвежьих объятиях, и кайфовал еще минут тридцать в полудрёме, невесомо поглаживая альфу по ладони, пристроившейся у меня на груди. Выплыл из сна он совершенно неожиданно и бесшумно: просто открыл глаза и мазнул губами мне по щеке. — Лекс, — Макс навалился на меня еще больше, опираясь на руку. — Ммм? — протянул я. — Ты не спишь, — альфа потерся носом о мою щеку. — Нет, — расплылся я в улыбке и повернулся так, что оказался под ним на лопатках. — Провокатор. Расскажешь, что ночью произошло? — Все произошло, — просто отозвался я и забросил руки Максу на шею. — И теперь все хорошо. — Хорошо, — эхом повторил он и придавил меня к кровати, спрятав лицо в изгибе моего плеча. — Ты очень твердый, — альфа устроился между моих разведенных ног и упирался в меня напряженным пахом, а я перебирал волосы у него на затылке. — И кто в этом виноват? — пробурчал Макс, не поднимая лица. Еще минуты через три он вынужден был сбежать в ванную, чтобы сбросить напряжение. После завтрака оба альфы, внезапно скорешившись, ушли на улицу жарить мясо на мангале, а мы с папой остались на кухне. Родитель меня крепко обнял. — Твой альфа чудесный! — Это да, но, пап, я ничего не понимаю. Что происходит? Отец уже не против Макса? — Он никогда и не был против него, — удивленно отозвался папа. — С чего ты это взял? — Ну… Не знаю. После их первой встречи так показалось. Но все же! — После того, как ты вчера заснул, отец ему позвонил, и Макс приехал минут через пятнадцать. Очень волновался за тебя. Правда, они сначала долго беседовали у отца в кабинете, но видимо пришли к консенсусу. А у вас все как? — осторожно в конце уточнил папа. — Чудесно, — улыбнулся я. — Я сейчас чувствую себя просто превосходно. — Я так рад за тебя, котеночек, — папа снова меня обнял и шепнул на ухо, — ты пахнешь. У меня даже глаза распахнулись от удивления. Неужели все вот так просто? Каких-то пять дней, даже меньше, и я здоров? Или может это из-за того, что я принял Макса и ответил ему взаимностью? — У тебя сейчас глаза как у совёнка, — заметил папа. — Макс знает про твой запах? — Да, я все рассказал про себя. И про гормоны, и про болезнь. Но неужели мой запах вернулся так быстро? — Иногда чудеса случаются, — ободрил меня папа. — Макс очень сильный альфа. Даже я чувствую, как он доминирует, хотя кроме твоего отца ни на кого раньше не обращал внимания. А Макс, он подчиняет. Я не удивлен, что ты так быстро его принял. — Я с самой нашей первой встречи почувствовал его силу. И он мне дико понравился, — признался я. — Как думаешь, он сделает тебе предложение? — заговорщически понизив голос до шепота, поинтересовался папа. — Пока рано об этом говорить. Макс сказал, что хочет за мной сначала поухаживать, — на моем лице светилась яркая широкая улыбка. — Это хорошо. А где вы вчера были, ты так и не рассказал. — О! Это было потрясающе! Я пересказал наш вчерашний день, вновь испытав те же эмоции, что были на треке — восторг, радость, эйфория. Папа задал мне миллион вопросов и тоже остался под впечатлением. Наши альфы заявились домой минут через тридцать, крайне вдохновленные чем-то и без мяса. — Вы же за шашлыком уходили! — изумился папа. — Не до этого было, — отмахнулся отец, Макс пожал плечами. — У нас дела образовались, но мы ненадолго. А дальше они быстро собрались, пожелали нам не скучать и смотались оба. — Как-то они быстро спелись, — подозрительно прищурился папа, глядя вслед широким спинам, исчезающим за воротами. — Это лучше, чем если бы отец и, правда, подключил полицию, — вздохнул я. — Ну, что будем делать? — Есть одна мысль… К счастью, неприметный СПА-салон, притаившийся на одной из улочек нашего поселка, был открыт и относительно пуст. Некоторые мастера маялись от безделья, и это-то накануне нового года, поэтому мы их загрузили. И получили массаж, маникюр, обновленную прическу и море косметических процедур. Возвращались домой мы одухотворенными и сильно проголодавшимися. — Счастье мое, — телефонный звонок от Макса раздался, как только я переступил порог своей комнаты, чтобы переодеться. — Как ты? — Хорошо, — я рассматривал свое лицо в зеркале, и мне нравилась эта картинка. — Соскучился. — Я тоже. Будьте с папой готовы через полчаса. Успеете? — Я успею, папа будет сильно возмущаться. А для чего? — Сюрприз. — Приятный? — Надеюсь. — Как мне одеться? — Ты в любом наряде прекрасен. Но больше всего я хочу увидеть тебя без всего. — Хм, — тряхнул я головой. В животе потеплело, щеки немного покраснели. Слова альфы не задели меня, а немного возбудили, и я решился. — А знаешь что, я сейчас как раз без одежды. — Лекс, — голос у Макса моментально просел на пару тонов, до приятного возбуждающего драматического баритона. — Что? — повел я плечом, продолжая разглядывать себя. Гладкая кожа и смазливое личико никуда от меня не делись, только к этому всему добавились талия, длинная шея и подтянутая задница. Я как-то мало обращал внимания на себя последние годы, не вертелся перед зеркалом, не изучал свое тело, и оказалось, что зря. Потому что сейчас мне нравилось мое отражение, моя фигура и особый томный блеск в глазах. Поэтому я быстро избавил себя от рубашки и немного отошел от зеркала. — Запрещенные приемы, — пробормотал альфа. — Ммм, — я аккуратно погладил себя по груди, игнорируя Макса. — Лекс, что ты там делаешь? — Я смотрю на себя в зеркало, — челка падает на глаза, немного закрывая обзор, а я обвожу по кругу свой сосок, вздрагивая от покалывающих кожу искорок возбуждения. — И что же ты там видишь? — поддается альфа на мою провокацию. — Я вижу себя, свою чуть смуглую кожу, покатую линию плеч. И розоватые соски. Они твердые и очень чувствительные. Я только обвел один по кругу пальцем, но уже готов кончить. Что же ты со мной творишь! — я закусил губу, чтобы не застонать в голос. — Это что ты со мной творишь, провокатор! — пыхтит Макс, и слышно, как он чем-то шуршит. Я улыбаюсь, но не трогаю себя. Мне не очень хочется дрочить, мне просто хочется поиграть с альфой, поэтому я тоже понижаю голос: — Я бы очень хотел увидеть, что ты сейчас делаешь. Уверен, что ты такой же твердый и горячий, как утром. Хочешь, чтобы я тебя увидел? — О, да! — Ты хочешь, чтобы я просто смотрел? Или разрешить к себе прикоснуться? — Да-да, пожалуйста! — Ммм, ты большой. Такой большой и красивый. И теперь только мой. Ведь так? — Д-да, только твой, — заикается Макс и шуршит активнее. — Мне очень нравится это. Нравится на тебя смотреть, нравится тебя слушать, чувствовать. И хочется ощутить тебя в себе. — Ох, — вскрикивает альфа достаточно громко, и я победно улыбаюсь, зная, что он кончил. Мне самому от этого становится очень хорошо, пусть у меня никакой разрядки и не было. Между нами повисает тишина. Макс сопит в трубку, не торопится, что-то говорить, ему надо прийти в себя. Пока он плавает в послеоргазменной неге, я не спеша выбираю себе одежду и останавливаюсь на темном костюме и белой рубашке без галстука. Наконец мой альфа оживает: — Лекс, ты… — Что? — мурчу в ответ. — Ты невероятный провокатор! Я как мальчишка дрочил себе в примерочной магазина. — Ты первый начал, сладкий. Я просто подыграл, — хмыкнул я, представляя себе в красках эту картину. — А в твоей примерочной много места? — Достаточно. Почему ты спрашиваешь? — Вдвоем там бы было удобно? — А то, — Макс тут же понял, к чему я веду. — Тут есть прекрасная мягкая банкетка. И зеркала с трех сторон. — Очень заманчиво звучит. — Лекс, — тянет Макс с теплотой и мягкостью в голосе — очень отличается от того, как он рычал в начале. — Спасибо. Я с тобой голову теряю и завожусь просто от твоих слов. Совсем как в моей далекой юности. — Ну, я в своей далекой юности и не такое умел. — Покажешь? — Обязательно. — Ладно, сокровище мое. Собирайся, мы совсем скоро увидимся. — Хорошо. После разговора и неожиданного секса по телефону мое настроение грозилось пробить потолок — настолько все было хорошо. Папочка, конечно, возмутился, что на сборы нам дали всего полчаса, но немного ускорился, и когда за воротами раздался гудок машины, он был почти готов. Мы опоздали всего на десять минут. Нас ждал белоснежный, сделанный в ретро-стиле лимузин с забавными круглыми передними фарами и муляжом запасного колеса рядом с капотом. Около машины топтался молодой незнакомый альфа, что ринулся открывать перед нами дверь. Он заполошно поздоровался и очень волновался, но папочка одарил его царственной улыбкой и кокетливым взглядом, и водитель растаял. — Как бы он нас в столб не привез, — хохотнул я, когда машина тронулась. — Ты смутил несчастного парнишку. — Не привезет, надеюсь, — отмахнулся родитель, удобнее устроился в кресле и осмотрелся. — Впечатляет. Не удивлюсь, что и эта машина тоже принадлежит твоему альфе. — Я стараюсь тоже ничему не удивляться. — Котеночек, деньги не главное. Но как приятно и удобно, когда они есть. — Это верно, — вздохнул я. Я в своей жизни никогда не нуждался, деньги у меня всегда были, пусть не астрономические суммы, но на комфорт и удобство хватало. Размах же щедрости Макса немного смущал. — Если он хочет тратить на тебя деньги, то прими это, — кстати заметил мой в меру циничный и приспособленный к жизни папа. — У тебя всегда есть варианты отхода. — Пап, и откуда ты такой продуманный взялся? — Родился таким, — фыркнул папа. — О, смотри! Шампанское! Под розовое полусладкое мы довольно быстро доехали до конечной точки маршрута — ресторана на Котельнической набережной. Количество машин на парковке зашкаливало, значит внутри все занято, но если водитель привез нас сюда, то наши альфы смогли найти какую-то лазейку. Дверцу машины распахнул уже не водитель, а Макс, альфа подал мне руку и помог выбраться. Он выглядел великолепно в похожем на мой костюме и с уложенными волосами. По вспыхнувшим глазам, я понял, что старания стилистов не пропали зря, Макс все заметил и оценил. Он хищно потянул носом воздух рядом со мной и расплылся в довольной улыбке — мой аромат был на месте. Далее последовал традиционный поцелуй моей ладони: — Привет, ты роскошно выглядишь и невероятно пахнешь. — Спасибо, — я склонил голову к плечу. — Ты тоже великолепен. Пока мы стреляли друг в друга глазами, мои родители тоже воссоединились и уже шагали к освещенной стекляшке входа. Папа по обыкновению своему уже что-то отцу рассказывал, изящно взмахивая свободной рукой. — Часа через три, — обратился Макс к водителю. — Не забудь поужинать. — Хорошо, мистер Кроуфорд, спасибо! — откликнулся парень и уехал. — Сын знакомых знакомых, — пояснил Макс, и мы тоже пошагали ко входу. *** Ресторан, шумный и заполненный веселящимися, пьющими людьми, был украшен к новому году елками с лаконичными шарами в единой белой гамме и огоньками и производил, в целом, приятное впечатление. Столик у нас был с чудесным видом на набережную и мягкими креслами с высокими спинками. Приятным дополнением шли два букета цветов — сборная композиция из белых морозных роз, веточек можжевельника, серебристых шариков брунии* с яркими акцентами из фиолетовых анемонов*. В меню много вкусной еды, сладкое белое вино пьянит неимоверно, в глазах моего альфы, что сидит напротив меня, плещется страсть. Я чувствую его притяжение и желание. Между взрывами хохота от празднующих людей и их громкими тостами в отдалении слышится тягучая мелодия, и Макс вытаскивает меня из-за стола и тянет в сторону небольшого танцпола. Там интимный полумрак и уже топчутся несколько пар. Я борюсь с легким головокружением и никак не могу отвести взгляда от Макса. Он смотрит в ответ, прожигая мне лопатку своей горячей рукой. Мы близко, очень близко. Мое дыхание оседает в расстегнутом воротнике рубашки альфы, его глубокие вздохи иногда шевелят мои волосы. Губы покалывает от напряжения, установившегося между нами. И я не могу, да и не хочу противиться, когда Макс двигает меня ближе к себе и устраивает уже обе ладони на спине. Я держусь за его плечи и чуть откидываю голову назад, подставляя беззащитную шею. Воздух вокруг нас немного тяжелый, пропитанный нашими ароматами. Мне даже кажется, что я чувствую свой, но больше, конечно же, запах альфы — если закрыть глаза, то воображение перенесет в теплый летний лес после дождя, когда от земли поднимается пар, дышится легко и свободно, а над головой, в расчистившемся от туч голубом небе, щебечут птицы. Но я глаза не закрываю, наоборот смотрю во всю их ширину, и поэтому до мельчайших подробностей запоминаю этот момент. Макс склоняется ко мне и осторожно, я бы сказал — благоговейно, прикасается к моим губам. Это даже не поцелуй, это нечто гораздо большее. Никогда прежде я не испытывал так много эмоций от простого соприкосновения губ. Никакой пошлости, никакой ярости, только безграничная нежность и трепет. Все внутри меня трепещет, и альфа не отстраняется, он остается рядом со мной, продолжая прижиматься ко мне. Давление на мои губы чуть усиливается, и наконец я полностью растворяюсь в блаженстве поцелуя. Мир вокруг замолкает, словно на нас падает стеклянный колпак. Рядом нет ничего: ни людей, что кружат по танцполу и на удивление еще ни разу в нас не врезались, ни музыки, что так удачно нас соединила и зажгла, ни моего прошлого и прозвучавших совсем недавно весьма обидных слов. Лишь я и Макс. Он чуть раскрывает рот и прихватывает мою нижнюю губу, так, что невозможно удержаться от сладкого вздоха. Я внезапно вспоминаю, что тоже вообще-то умею целоваться, и поворачиваю голову к другому плечу, немного наступая на альфу. Макс отдается мне и принимает пока скромные, подобающие месту ласки. Но мы постепенно заводимся, близость другого человека, желанного и без сомнения любимого, делает свое дело. Еще буквально чуть-чуть, и простой поцелуй в сумраке танцевального зала из шалости опьяненных друг другом людей перерастет в административно-наказуемое правонарушение. Макс прерывается первым, неохотно отстраняется, и я вижу его блестящие от слюны губы и яркие глаза. На данный момент — самое красивое зрелище, что я видел. — Превосходно, — вибрирует его голос у меня глубоко внутри грудной клетки. — У меня звездочки в глазах, — сообщаю я альфе. — И я, наверное, сейчас рухну от счастья. — Не рухнешь. Я тебя держу.