Пьян тобою 3

Прекрасная звёздная ночь после не менее прекрасного дня, и мы снова оказываемся на яхте. Как я понял, Макс тут жил, когда наведывался в Кадакес прошлым летом. Он тогда разрывался между работой, разводом и мной. Дел было много, но каждую свободную минуту альфа старался потратить на меня. К вечеру яхта преобразилась, всюду горели огоньки, а в кают-компании везде стояли живые цветы. Очень романтичная обстановка включала свечи и сервированный для ужина стол. Это все, без сомнения, прелюдия, и мне нравится мысль повторно «лишиться девственности» в таком красивом месте. Я даже немного завожусь, когда Макс отвязывает причальный канат и уверенной рукой уводит яхту подальше от берега. Он снова очень гармоничен, как с оружием или с машиной. Я сижу в соседнем кресле рядом с рулевым и наблюдаю за его руками — они переключают рычажки, щелкают кнопками, и пальцы красиво сжимают руль. Наконец опускается якорь, это понятно по мягкому качанию яхты, и мы выходим на верхнюю палубу. Город светится огнями вдалеке, а впереди расстилается чернильная прохлада ночи. Небо неизвестно где, его можно угадать только по ярким звездам, они висят довольно низко, и кажется, что достать рукой до одной можно с легкостью. Я действительно забываюсь и тянусь вверх, но быстро понимаю свое заблуждение и лишь негромко смеюсь. Звезды очень далеко, они яркие и холодные, зато мой альфа рядом, и он просто нереально горяч. Макс выбрал для сегодняшнего вечера ту самую серую хенли, в которой был в первую нашу встречу, и голубые джинсы. От этого образа у меня буквально текли слюнки, и приходилось постоянно сглатывать. Хотелось его потрогать, чтобы удостовериться в реальности происходящего, потому что на задворках разума бродило то самое опасение, что Макс это просто красивый сон. Может быть, то самое падение в сугроб завершилось не так хорошо, и я сейчас лежу в больнице в коме, на грани жизни и смерти, а прекрасный альфа рядом это видение. — Я реален, — шепчет он мне в ухо, заставляя вздрогнуть. Видимо, последнее предположение я высказал вслух. — Я с тобой, и я держу тебя. Эта фраза и прикосновения альфы срабатывают как надо, и происходящее становится реальностью. Я расплываюсь в блаженной улыбке и тянусь к Максу всем своим естеством, всей душой и телом. Прижимаюсь тесно, словно хочу залезть альфе под кожу, подставляю губы для поцелуев и задыхаюсь от холодного воздуха, что сейчас кажется просто пустынным самумом*. Макс обхватывает меня руками, замыкает в кокон объятий и сразу становится лучше, легче, приятнее. И дышать, и стоять на трясущихся ногах, и вообще жить. Альфа проделывает невозможный трюк: подхватывает меня под задницу, и я вынужден обхватить его талию ногами, чтобы не свалиться. Он легко несет меня внутрь, будто я эталонная модель нижнего белья и ничего не вешу. Мне остается только цепляться за его плечи и надеяться, что он не заработает радикулит. Но альфа меня несет, а потом ещё долго держит на весу, исследуя рот своим языком. От такого способа транспортировки немного кружится голова, а может она кружится и от ситуации в целом, я не могу понять. Только немного пошатываюсь, когда Макс приседает и аккуратно спускает меня на пол. Мы снова в кают-компании и устраиваемся за столом друг напротив друга. — Когда ты успел все это организовать? — интересуюсь я. Реально хочется знать, ведь мы с альфой не расставались практически ни на минуту. — Ловкость рук, — Макс наливает в бокал белое вино и протягивает мне. — Ты просто волшебник, да? И не откроешь свои тайны? — я подношу бокал к носу и вдыхаю знакомый пьянящий аромат, мой аромат — белый сотерн. — Если я откроюсь, я уже не буду волшебником, — хитро блестят глаза альфы. — Ну и ладно, — я поднимаю бокал. — За тебя. Ты перевернул всю мою жизнь с ног на голову, но именно так она обрела правильность. Мы чокаемся, и вино приятно освежает и остужает мой разгоряченный организм. Вечер идет плавно, время за вином и разговорами проходит незаметно. Я самую малость пьян, до той степени, когда цвета немного смазываются, а звуки слышатся как сквозь вату. В таком состоянии тянет танцевать, чтобы закружиться окончательно и рухнуть со своим партнёром на ближайшую удобную поверхность для горизонтального продолжения. Музыка играет будто в моей голове, но Макс ее тоже слышит и подхватывает меня из-за стола, заключая в объятия. Мы кружимся по небольшому пятачку между диванами, места немного, но нам хватает. Так даже лучше, ведь можно вжаться друг в друга максимально плотно и начать своеобразную прелюдию. Как там говорят — вертикальное выражение горизонтального желания? О, да! Поддерживаю. Твердый член альфы упирается мне куда-то в живот, его ладони прочно обосновались у меня на заднице. Он все гладит меня, мнет мягкие половинки, а губами ласкает чувствительное местечко рядом с ухом. Я таю от его рук и губ и с трудом держусь на ногах. Я готов стечь на пол и отдаться альфе прямо тут, на гладком отполированном паркете. Но он снова подхватывает меня и несет уже в спальню. В самую большую, обжитую, с огромной кроватью. Тут свежо, и тоже везде расставлены цветы. Но я ничего этого не замечаю, потому что альфа сбрасывает меня на мягкий матрас и заваливается сверху. Он очень распален, возбужден и немного тороплив, пытается успеть везде и всюду, но я его замедляю, обхватываю руками и ногами, крепко прижимаю к себе. Макс резко выдыхает и успокаивается. — Не надо никуда спешить. Я с тобой, я твой. Мы все успеем. — Скажи это еще раз. — Я твой, — шепчу ему в ухо и мягко повожу бедрами, потираясь своим стояком об ответный. — Полностью твой. С запахом и смазкой. И я ни с кем не спал без презерватива. Так что, ты реально мой первый альфа. — Ты мне настолько доверяешь? — На сто процентов. Целиком. И я очень тебя хочу. Хочу, чтобы ты до краев наполнил меня своей спермой и запер ее своим узлом. Хочу ощущать тебя внутри долго-долго. Хочу кончать от твоего члена и охрипнуть от криков, когда ты будешь трахать меня. Хочу забыть свое имя от наслаждения, что ты мне подаришь. Хочу отключиться от невероятного по силе оргазма. Чем дальше я говорю, тем сильнее разгорается альфа. У него глаза чёрные-чёрные, дыхание шумное, а запах такой концентрированный, что его можно уже руками потрогать. Макс не выдерживает и засасывает мои губы в поцелуй. Он страстный, жгучий. Я отвечаю со всем жаром, впуская в себя ловкий язык. Альфа божественно целуется, вылизывает мой рот, влажно причмокивает, его язык творит чудеса, заводит меня еще больше, хотя, куда уж больше! Одежда немедленно отправляется на пол, мы соприкасаемся голой кожей и подрагиваем от нетерпения. От былой свежести в комнате не остается и следа — воздух нагревается от нашего огненного дыхания и даже подрагивает в томном мареве. Запах цветов забивается нашими природными ароматами, что смешиваются в причудливый вкусный коктейль. Я чувствую его на своем языке и на языке Макса. Он наконец-то перемещается к моей шее, и я могу полноценно стонать, громко, чувственно и нисколько не стесняясь. — Я тебя сожрать готов, — выдыхает альфа. — О, да! Делай со мной все, что хочешь, — я упираюсь затылком в подушку и жестко сжимаю пряди альфьих волос в пальцах. Его губы мажут мне по линии нижней челюсти и уходят дальше на грудь, чтобы оставить влажные следы на соске. Он твердеет моментально, от быстрых порхающих движений языка мне щекотно до мурашек. Крошечные быстрые поцелуи следуют вниз по середине груди, обходят пупок, и Макс застывает над моей ширинкой с очень заметным бугорком от хорошо стоящего члена. Он с явным удовольствием накрывает мой пах ладонью и массирует, вслушиваясь в издаваемые мною звуки. — Не издевайся! — приподнимаю я голову и сверлю альфу недобрым взглядом. — Мне нравится, как ты звучишь. — А знаешь, как я буду звучать с твоим членом в заднице? — Как же? — Макс не убирает руку от моего паха, второй же удачно перехватывает мою брыкающуюся ногу и устраивает ее на своём плече. — Гораздо громче и слаще. Не хочешь послушать? — Безумно хочу, — он стаскивает с меня один носок, выбрасывает его далеко назад и целует свод стопы. — Хочу проделать с тобой все, о чем ты говорил. Целовать, ласкать, трахать и каждый день заполнять своей спермой и узлом. Сколько ты можешь раз кончить с узлом? — Пять, — не задумываясь отозвался я. — Будет больше, — плотоядно улыбается Макс и избавляет меня от второго носка, а потом расстегивает джинсы. Я в нетерпении кручу задницей, и одежда сползает с меня. В паху сразу становится немного свободнее, на член давит только белье, а это можно перетерпеть. Макс снова дразнится, прихватывая меня губами через ткань, очерчивая форму, водит языком рядом с резинкой и, когда я совсем не ожидаю, дергает белье вниз. Я охаю от неожиданности, а потом от наслаждения, ведь альфа сразу же вбирает головку в рот. Это не чтобы кончить, это просто для большего физического контакта. Он не затягивает с этими ласками, делает еще несколько движений и плавно подбирается к дырочке, восхитительно влажной, сочащейся. Как же давно я так не возбуждался! Даже во время наших оральных игр. Чувствовать текущую между ног смазку довольно непривычно, она довольно липкая, пахучая. Мне кажется, что запах стал гуще, насыщенней, чем был раньше, но, возможно, это просто искажение восприятия. — Я хочу все видеть, — отстраняется Макс и целует меня в коленку. Я киваю и послушно устраиваюсь на животе с подушкой под бедрами. Задница оказывается провокационно высоко. Но я не испытываю ни капли стеснения, опираюсь на колени и слегка раскачиваюсь из стороны в сторону, пока альфа снимает и с себя джинсы. Наконец он занимает правильную позицию — прямо позади меня, и его ладони идеально ложатся на округлые половинки. Закрывают, кстати, почти всю поверхность. Это приятно. Макс медлит и неторопливо поглаживает меня. — У меня есть смазка, — замечает он. — Она нам понадобится? — Хм? Кого ты трахал здесь со смазкой? — я смотрю через плечо. — Свой кулак, — криво ухмыльнулся альфа. — Очень неудобно дрочить на сухую. А после каждый встречи с тобой я этим и занимался. — Держи ее наготове. Всякое может случиться. — Надеюсь, не случится. Макс легко касается губами сначала справа, потом слева, разводит ягодицы и приникает губами к дырочке. Его язык сразу толкается внутрь, и все ощущения возвращаются ко мне. Все языки, что когда-то побывали во мне, затмеваются, перекрываются вот этим одним, таким умелым и подвижным. Моей естественной смазки становится все больше и больше, и искусственная, скорее всего, нам не пригодится. Альфа погружается на приличную глубину, и по ощущениям достает прямо до сердца, потому что оно бьется неровными толчками, словно его кто-то подталкивает все время. Очень плавно и аккуратно Макс добавляет пальцы и обводит одним задний проход. Я не сжимаюсь, хоть немного внутренне подбираюсь, ожидая проникновения. Но оно настолько незаметное от моей крайней расслабленности, что альфа практически сразу прибавляет и второй палец. Вот это уже заметно и, к счастью, не больно. Необычно, как и все в этот вечер. Как и все за эти последние два месяца. Ухаживания альфы были необычны, наши горячие разговоры, первая совместная ночевка, сон в одной кровати и в тесном переплетении конечностей, потом объятия, первый поцелуй, взаимные признания, секс. Все это было из прошлой жизни, но словно в новинку. Я как будто повторно переживал свою юность и первого ухажера — милого, но недалекого боксера. Он, конечно, был неплох, но не настолько хорош, как нынешний, что уже успел добавить третий палец и, кажется, нащупать простату. Я коротко взвизгиваю и пытаюсь уйти от прикосновений, но альфа не отпускает, удерживает мои бедра на месте и убирает пальцы из немного растянутого сфинктера. — Больно? Макс обеспокоен и переживает мою боль как свою. — Не-ет, — мычу я. — Очень много ощущений. Просто дай мне немного передохнуть. — Конечно, — и он снова начинает работать языком. — Все, — ерзаю я через некоторое время. — Я готов! Один, два и три снова скользят в меня по очереди, но у Макса внушительный член, и трех пальцев будет мало. Хорошо, что смазки много, и я впускаю четвертый, задыхаясь от распирающего ощущения, а хочется еще острее и больше. Альфа угадывает это желание и переворачивает меня на спину, чтобы оказаться лицом к лицу. Подушка у меня под задницей, и колени широко разведены. Растрепаны волосы, щеки и грудь горят, губы припухли от поцелуев, и я сам их знатно покусал во время подготовки. Макс смотрит на меня голодно и медленно водит по своему члену рукой. Крепкий, уверенный стояк. Член прижимается к его животу и падать не думает. — Какой ты красивый! — тяну я и прихватываю свои сосочки пальцами. — Я от одного твоего взгляда готов кончить. — А кончишь от члена, — как же мне нравится эта стальная уверенность в голосе альфы! Он придвигается ко мне близко-близко, проводит ладонью между ягодиц и подхватывает мою смазку, чтобы растереть ее на своем члене. Потом упирается в разработанную дырочку головкой и давит. Идет туговато, но член не пальцы, он больше, толще и надо приложить некоторые усилия, чтобы пробиться внутрь. Я дышу коротко и шумно и стараюсь максимально расслабиться. Это помогает, и альфа постепенно в меня входит. Он замирает на середине, давая время привыкнуть и мне, и себе. Видно, что ему тоже это дается с трудом. Его пресс напрягается, и челюсти сжимаются, грозясь раскрошить зубы. Вторую половину Макс преодолевает так же медленно и наконец упирается в меня пахом, обхватывает мои бедра и держит, всматриваясь в мое лицо, на котором одно выражение сменяет другое. Мне немного больно, анус распирает от большого размера альфы, внутри все заполнено, мысли скачут в голове, а сердце стучит с такой скоростью, что это больше похоже на тахикардию. Я неосознанно жмурюсь и закусываю нижнюю губу, оставляя на коже четкий вдавленный след. Из уголков глаз выкатываются одинокие слезинки, но Макс их тут же стирает указательным пальцем. — Все хорошо, любовь моя? — Ох, какой же ты большой! — выстанываю я. — Мне прекратить? — Я тебе прекращу! — гневно выкрикиваю в ответ. — Я понял, — и Макс коварно выскальзывает на несколько сантиметров и толкается обратно, заставляя меня вскрикнуть. Он на пробу делает еще несколько скольжений и толчков, вслушиваясь в мои крики, а потом подается вперед, входя до упора, вгрызается в голодном поцелуе мне в губы и добивается серией коротких быстрых движений бедрами. Это несколько меня сбивает с толку, и я тону в нахлынувших эмоциях и ощущениях. Альфы вокруг меня и внутри меня очень много. Он двигается так правильно, так сильно, а потом резко меняет темп и скорость, и вместо быстрой автоматной очереди я получаю тягучее, ленивое скольжение бедер. Естественно долго так продержаться не возможно, и Макс практически приказывает: — Кончай! Его властный тон и запускает мой первый оргазм. Он бьет мне по ушам и глазам, и зрение со слухом ненадолго пропадают. По ощущениям похоже на наш первый раз, только гораздо глубже и объемнее. Меня заполняет до краев эйфорией и наслаждением, я вздрагиваю, прижатый крепким альфьим телом к кровати, а Макс покусывает местечко на шее, там, где обычно ставят метки. — Бля… — вырывается из меня неожиданно, но по-другому я не могу описать свои эмоции. — Не ругайся, — Макс лижет мне губы и влажно целует. — Мне кажется, я умер. — Нет, счастье мое, ты живешь. И жить будешь очень долго, — альфа качается во мне, показывая всю мою живость. — Я хочу еще, мне тебя мало. Хочу почувствовать всю твою силу. — Будет жестко, — предупреждает Макс. — Я буду кричать. — Кричи, — он улыбается плотоядной улыбкой маньяка. — Тебя здесь никто не услышит. И я кричу. Особенно, когда альфа устанавливает меня на колени и входит сзади. Он примеривается и все-таки давит мне на спину, укладывая грудь на постель. Я выгибаюсь в пояснице, вспоминая прогиб уровня «мастер», и Макс с первого же толчка попадает мне по простате. Вот где начинаются настоящие крики. Он не останавливается, в этот раз входит достаточно резко, каждый раз шлепаясь бедрами о мою задницу. Я весь мокрый от пота и смазки, на постель течет, и колени скользят, норовя разъехаться в самый ответственный момент. Спасают сильные руки альфы, которые удерживают меня на месте. Он тоже мокрый, я чувствую это, когда Макс наваливается сзади и распластывает меня в позе морской звезды, фиксируя мои ноги широко раздвинутыми. Он просовывает под меня руки, обхватывая поперек груди, зажимает в этих тисках, и мы буквально прилипаем друг к другу. Губы альфы близко, и я дотягиваюсь, чтобы их поцеловать. Снова жесткий секс перетекает во что-то более плавное и нежное. Макс задевает все мои центры удовольствия глубоко внутри и спрашивает: — Хочешь кончить? — Только вместе с тобой, о мой альфа! На него эта фраза, произнесенная томно и с благоговением, тоже действует как спусковой крючок. Он ускоряется самую малость — мы оба на грани, и альфа, грозно зарычав, врезается в меня до яиц и одновременно с этим кусает, ставя метку. Из-за его феромонов, что попадают мне в кровь, оргазм становится поистине ошеломительным, такого я не испытывал никогда, даже во время течек. Реально мутится сознание, тело выламывается в прямую линию, мышцы деревенеют, и альфий член попадает в ловушку, сдавливаемый со всех сторон сфинктером. Макс не сдерживается больше, отпуская себя, и по моей просьбе наполняет меня густой горячей спермой. Чисто теоретически я знаю, что это такое, но практике никогда не изучал. Его член пульсирует и проталкивает семя глубоко внутрь моего организма. Много, очень много, и что-то даже просачивается наружу, пока медленно разбухает узел. Мне кажется, что меня сейчас разорвет. Макс не дает запаниковать и чуть шевелится, смещаясь из стороны в сторону. Это дарит мне еще одну разрядку и усиленное давление зубов на метку. Шея горит, я весь горю! На мне можно уже блинчики жарить, с виноградным сиропом. Что там альфа говорил про мои пять оргазмов с узлом? Что будет больше? Папочка родненький! Я перестаю соображать уже после третьего, потому что узел давит, Макс не отпускает мою шею, а одна его рука на контрасте очень ласково поглаживает мой член. Сил не остается даже уже на просто стонать — голос я сорвал от криков во время жесткой долбежки. И сопротивляться тоже не хочется, потому что мне безумно нравится то, что происходит с моим телом. Там словно нет костей, я легкий-легкий и способен взлететь в облака. «Нет!», — как бы говорит всеми своими действиями Макс. — «Ты никуда не полетишь!» Собственник чертов! Наконец организм не выдерживает космических перегрузок и отправляет мозг в блаженное забытье. Я отрубаюсь с дебильной улыбкой на губах, в луже своей спермы, смазки и с присосавшимся ко мне, словно клещ, альфой. Это восхитительно! Как же я счастлив! *** Снова приятное томное пробуждение от того, что я отдохнул, а не от будильника. Ах да, будильник мне теперь не нужен. Ведь есть мой альфа, который лучше любого будильника. Я переворачиваюсь в кровати и морщусь от саднящих ощущений сразу во многих местах. Так, болит пятая точка, но это-то и понятно — ведь какой был офигенный секс ночью! Я понял, что весьма соскучился по нему. Зудит кожа, но это от щетины Макса. Помнится, он вчера меня облизал всего, и не обошлось без сеанса своеобразного иглоукалывания. Так… А почему болит шея? Я дотронулся пальцами до горячего участка и обнаружил некоторую припухлость. Голова услужливо подкинула воспоминания о диком оргазме и клыках альфы. Значит, не привиделось, и Макс действительно поставил мне метку. Мысль о том, что он сделал это без моего согласия, мелькнула в голове и исчезла. Я прислушался к себе и понял, что совершенно не возражаю. Наоборот, даже рад. А вот, например, десять лет назад или больше, если бы какой-нибудь альфа вознамерился меня пометить, я бы его уничтожил да еще бы денежную компенсацию стряс за моральный и физический ущерб. Метка бы рано или поздно сошла, она держится только на истинных, но на некоторое время я бы стал неофициальным партнером альфы, почти мужем. Но это все было давно. Я поменялся, мои взгляды на жизнь несколько поменялись, и рядом со мной был Макс, а не просто какой-то левый, подцепленный на вечеринке альфа. Мне понравилась мысль, что теперь я связан с Максом таким значимым способом. Некоторое время я неподвижно лежал в кровати, улыбался в потолок и ласкал пальцами свою метку. Кожа все еще горела, и место укуса болело, но личный болеутолитель в виде любимого альфы должен помочь. Кстати, а где он? С некоторым трудом я сел в постели и огляделся. Вчера мы начинали не в этой спальне. Эта была меньше, светлее и похожа на гостиничный номер — никаких личных вещей, или фоторамок, или еще каких-либо мелочей. Наверное, ночью Макс перенес меня сюда и даже помыл, потому что я был свеж, и в заднем проходе не ощущалось ничего лишнего. Это все, конечно, хорошо, но где мой альфа? Первым делом с утра видеть его лицо казалось мне теперь крайне важным. А его нет… Я выпятил губу и уже хотел было позвать его, как заметил на соседней подушке очень красивый букет цветов, смахивающих на полевые. Снова по губам скользнула улыбка — Макс где-то рядом, но приготовил какой-то сюрприз. Я аккуратно сполз с кровати, морщась от боли в заднице, завернулся в простыню на манер тоги и пошлепал по жутко банальной, пока сам такую не получишь, дорожке из алых лепестков роз. Она естественно вывела меня в кают-компанию к заново накрытому столу и встречающему меня Максу. Он стоял в конце лепесткового пути и держал в руках еще один букет. У меня сердце зашлось в бешеном ритме. Боже, как это все клишировано, но как мне это нравится! Альфа светится улыбкой и выглядит идеально от макушки до пяток, в то время как я — немного помятый ото сна, чуть прихрамывающий и завернутый в простыню. Какой контраст, прямо как наши жизни. Тем не менее, Макс смотрит на меня как на самое прекрасное, что он когда-либо в жизни видел и протягивает букет. А потом опускается на одно колено. Я шумно сглатываю, хотя и понимал вчера, что все к этому и шло. Но никак нельзя быть полностью готовым к такому. — Лекс, — альфа немного волнуется, и его голос чуть дрожит. — Я много раз тебе говорил, что единственное, чего у меня нет — это моего кольца на твоем пальце и моей метки. Что ж… Метка уже есть, а вот кольцо. Я купил его в тот самый день, как почувствовал твой запах, и твердо был уверен, что ты станешь моим мужем. Да, я тогда сильно сглупил, когда сбежал, как последний трус, ведь мы могли бы быть вместе уже очень долго. И я не прощу себе этой ошибки. Но обещаю, что больше не буду тупить и трусить. Лекс, ты невероятный, удивительный, прекрасный человек. Мне никогда еще ни с кем не было так комфортно, спокойно и правильно. Даже в родительском доме в детстве я не чувствовал такого. А с тобой я смело могу сказать — вот мой дом, там, где ты. Лекс, я люблю тебя. Выходи за меня замуж. И альфа протягивает мне кольцо. Несколько тонких, изящных, резных переплетенных полосок белого матового металла. Кольцо очень необычное и невероятно красивое. Даже без камней оно смотрится дорого и представительно, и я чувствую, что оно идеально подходит мне. По статусу и по характеру. — Да, — моментально отзываюсь я на слова альфы и тяну вперед руку, чтобы он надел кольцо мне на палец. — Я готов был сказать «да» еще в декабре в Москве, после нашего первого свидания, потому что был твоим уже с самой нашей первой встречи. Потому что с тобой я целый, потому что с тобой правильно, потому что с тобой я живу. Я тоже люблю тебя, Макс. И буду твоим мужем. У нас обоих глаза на мокром месте от трогательности момента, когда Макс стремительно поднимается с колена и заключает меня в объятия. Мешающийся букет падает к моим ногам, туда же отправляется простыня, и альфа подхватывает меня на руки и целует, целует, целует, а потом утаскивает обратно в спальню, и несколько последующих дней сливаются для нас в один. *** Июль… Солнечный и нестерпимо жаркий, но к вечеру жара спадает и остается прохлада испанской ночи. Полгода пролетело перед глазами как один миг, ведь столько событий успело произойти! Я успел познакомиться с родителями Макса, невероятно чопорными и холодными лордами. У них есть родовой замок в Корнуолле, несколько лошадей, своры собак, а также кислые лица и безупречное воспитание. По-моему, я им не очень понравился, но лорды этого не показали. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, когда Макс представлял им безродного журналиста из России. — Они от меня не в восторге, — посетовал я, когда мы готовились ко сну в одной из комнат замка. — Они ни от кого не в восторге, даже друг от друга, — отозвался Макс и обнял меня. — Не обращай на них внимание, любовь моя. Я расквитался с сыновними долгами и теперь абсолютно свободен от них. Я заезжаю в этот замок максимум раз в год. Да и то, если дел никаких нет. Мы уедем завтра и забудем о скучных лордах Кроуфорд. — Хорошо, — я пригрелся на широкой груди своего альфы. — Только для меня это немного странно. Я сравниваю твоих родителей и своих и… — Я тоже их сравниваю с момента знакомства с твоими. Это небо и земля. Это просто разный менталитет и воспитание. Так испокон веков шло в нашей семье. И я счастлив, что смог разорвать этот порочный круг. А то бы вздернулся еще… Мы действительно уехали на следующий день и сразу же забыли об этом визите, как о страшном сне. Как заметил Макс, иногда мы вынуждены делать то, что нам не нравится. Следом я познакомился с сыном моего альфы. Он оказался уже взрослым самостоятельным молодым человеком с собственными жизненными установками. Он был немного зол на родителей, что они разошлись, и поэтому враждебно меня принял. Но оттаял, когда узнал, что я могу побеседовать с ним об искусстве раннего Возрождения — спасибо МГУ и его профессорам, что любили вдалбливать в студентов непрофильные знания. Эрик не пошел по отцовским стопам и учился в Сорбонне на искусствоведа. — Почему там? — спросил я у Макса. — А почему бы и нет? — пожал он плечами. — Эрик сам выбрал университет и факультет, а кто я такой, чтобы ему запрещать? Я не хочу повторить судьбу моих родителей. Если сыну нравится искусство, пусть занимается им. Ведь главное, быть счастливым человеком, а он счастлив. А деньги я уже заработал — нам всем хватит. — Ты пижон во всем, — мягко улыбнулся я и взъерошил ему волосы. Самым необычным оказалось знакомство с бывшим мужем Макса — Нейлом. Он оказался очень хрупким, нежным, необычным омегой. Немного не от мира сего, смотрящий вглубь себя, тихий, спокойный и полная противоположность мне. Он тепло мне улыбался, смотрел как на старого доброго друга и искренне пожелал счастья. — Я нисколько не обижен на Максимилиана. Наоборот, этот брак разрушал нас обоих. А сейчас — мы свободны и счастливы. Желаю вам никогда не разрушаться и жить в гармонии. Нейл при разводе получил пожизненное содержание и виллу на Капри, где поселился уединенно в окружении цветов и птиц. Он когда-то мечтал стать ветеринаром, но суровые родители, ранний брак и роды внесли коррективы в жизнь тихого омеги. Он мне очень понравился, и я ни капли не ревновал Макса. Видно было, что эти двое не созданы друг для друга. На Нейле даже метка не держалась — сошла за первый совместный год жизни, а обновлять ее постоянно мешало слабое здоровье омеги. Сейчас на его шее не осталось даже намека на нее. Нейл был абсолютно свободен, но не торопился связывать свою жизнь с кем-то еще. *** Свадьбу мы с Максом сыграли достаточно простую, воспользовавшись в качестве декораций внутренним двориком музея Сальвадора Дали. Из гостей были мои родители и семьи моих испанских друзей. Многочисленные приятели Макса приглашений не получили — нам было важно не внешнее оформление, а то, что творилось у нас в душе. И поддержка родственников была как нельзя лучше. Я немного волновался, и у меня тряслись руки, когда я надевал альфе на палец его кольцо — простой белый платиновый ободок. Мне кажется, все родные за нашими спинами даже затаили дыхание в этот момент. Исторический, крайне важный. Макс внешне был более уверен, и только я заметил искорки волнения в его глазах. Мы оба выдохнули с облегчением, когда кольца заняли свои законные места, и регистратор напомнил про поцелуй. В новом статусе целоваться было еще слаще. Альфа собственнически сгреб меня в охапку, обхватил лицо ладонями и прижался к губам. Мои руки покоились на его пояснице и сминали в пальцах белую рубашку. Потом Силино признался мне, что на нас целующихся смотреть даже противнее, чем на Мигеля с Момо. — Это любовь, — в ответ пожал я плечами и позволил теперь уже мужу утащить меня прочь от подростка. *** В общем, моя жизнь за эти полгода изменилась кардинальным образом. У меня появились муж и запах, а совсем недавно прошла течка. Первые пару дней было дико больно и неприятно, организм вспоминал, как это — гореть внутри своей собственной кожи, сворачиваться в тугой комок от острых болей и истекать литрами смазки. Мне словно опять было шестнадцать — первая течка была тоже очень неприятным мероприятием. Первые дни я провел в больнице на капельницах и таблетках, а когда мне полегчало, муж выкрал меня из палаты и увез далеко в море. Для большей правдоподобности этой игры в похищение, я громко кричал и вырывался, за что получал жаркие поцелуи по всему телу и массу нежности. Остаток течки мы провели в бесконечном оргазме и остались довольны. А сегодня мне исполняется тридцать шесть. Макс устроил мне семейный праздник, пригласив всех наших обычных гостей. Младшие дети носились по палубе яхты, сильно беременный Момо полулежал в шезлонге, тянул какой-то дикого цвета коктейль и жмурился от массажа стоп, который делал влюбленный по уши Мигель. Мои родители беседовали о чем-то с Пабло и Мариусом, а малыш Силино с интересом слушал рассказ Эрика про какую-то неизвестную скульптуру, рисунок которой молодой альфа отыскал в библиотеке. Причем Силино мило краснел и заправлял за ушко выбивающуюся прядь волос. — Они очень мило смотрятся вместе, — подкравшись ко мне, прошептал Макс. — Как думаешь, как скоро я стану дедушкой? — Не раньше, чем Силино исполнится восемнадцать, — отозвался я. — Я за этим прослежу. — Договорились, — альфа шумно чмокнул меня в ухо, а потом повлек на нос. Яхта неторопливо шла по морю, и с носа открывался хороший вид вперед до самого горизонта. Макс прижал меня спиной к себе и обхватил руками, устроив ладонь с левой стороны груди, ровно на том месте, где сразу же после свадьбы я набил фрагмент его татуировки. Мне тридцать шесть, и как много всего произошло за эти годы: поиски себя, пара гормональных сбоев, бегство ото всех на край света, вереница случайных любовников и три сильные любовные неудачи, а в итоге прекрасный альфа рядом, семья и море любви. День клонился к закату, солнце искало свое место за облаками, а я свое, наконец-то, нашел. Я счастлив, а это ли не главное в жизни? * Самум - сухие, горячие, сильные местные ветры пустынь, налетающие шквалами и сопровождающиеся пыле-песчаными вихрями и бурей; песчаный ураган.