Тёмный Ангел. Часть 2: Воин Анубиса.

      Я с нетерпением ожидал момента, когда вновь услышу четкие шаги Дуамутефа — могущественного охранника — и Упуаута — покровителя путешественников. Шаги, ведущие меня к древним вратам мемфисской некрополи. Наш путь пролегал именно туда, в царство величественной Сехмет, где свист ветра в пустыне и звуки шагов на каменных улицах отзывались эхом былого времени.       Вооружившись амулетами, защищающими от проклятий и нежелательных встреч с монстрами, что могли подстерегать нас за каждым углом, я отправился на поиски уаса, принадлежащего моему повелителю, и двух магических браслетов, которые, как гласили легенды, в правильных руках даруют их носителю могущество древних богов.       Тихие звуки пустыни окутывали нас троих, как мягкий песчаный туман. Там, в царстве богини палящего солнца, каждый шаг был наполнен чувством древности и сакральной значимости. От зноя меня защищало туарегское одеяние — тагельмуст, рубашка без рукавов, шаровары и накидка поверх, а на ногах — сандалии. На моём поясе висел недавно выкованный хопеш, обернутый бинтами, чтобы сильно не нагревался от жара африканского солнца. И за спиной крепкий щит из оружейной комнаты во дворце Анубиса.       Дуамутеф, с головой шакала и телом человека, и Упуаут — такой же, как и его брат, но сутулый — были рядом со мной, их магия мерцала золотым светом, готовая обрушиться на любого, кто осмелится преградить им путь. Кроме магии оба двоюродных брата тоже были вооружены мечами и щитами.       Наше четырёхдневное приключение началось под погребальными шпилями и мертвым солнечным светом.       Первый день был посвящен поиску входа в зал, укрывающий жезл бога Анубиса — артефакт, наделенный великой магической силой. Дуамутеф шептал заклинания, чтобы открыть древние замки, которые, казалось, крепко сдерживали дыхание времени. Я ощущал каждое мгновение, как века проскакивают сквозь его пальцы. И сам себе казался настолько мелким, находясь у подножия дворца Сехмет.       Перед нами у фасада стояли гигантские изваяния самой богини и её сына — Маахеса, пустынного бога войны с головой льва и телом человека. Наконец, двери тяжело распахнулись, открывая нам вход вовнутрь. Мы шагнули в темный проход и оказались перед величественными ступенями, ведущими вниз, вглубь дворца.       К моменту, в котором Дуамутеф расшифровал письмена мёртвого языка и открыл все замки, наступил вечер. Солнце садилось за горизонт, тени начинали удлиняться. Упуаут предложил устроить привал, чтобы отдохнуть с дороги, набраться сил и дождаться следующего утра. Ведь время в разных мирах, даже в мире далёкого прошлого, столь же беспощадно и быстротечно, как воды Нила, гонимые приливами и отливами. Так мы и порешили.       Внутри сеней дворца, если можно так назвать помещение перед спуском в подземелья, было очень темно. Нас никто не ждал. И это понятно сразу. Ещё было прохладно. Мы устроились на ночлег и, вытащив из наших заплечных мешков некоторые припасы, разожгли костёр и поужинали при свете огня.       Ели молча в тишине, прислушиваясь к каждому шороху в тёмных углах вокруг нас. Нужно было даже во время отдыха оставаться настороже. Я поел и, завернувшись потеплее в накидку, которую до сих пор носил, не снимая, лёг возле костра, чтобы не замёрзнуть. А мой сон стерегли двоюродные братья — сын Гора и сын проводника усопших.       Сквозь сон я слушал тихое пение заклинаний, произносимых Упуаутом. Смысла слов не понимал, но их звучание было столь красивым, что не заметил как скоро уснул и проспал до самого утра.       Ночь, в которой небо было усыпано мириадами звёзд, прошла, как прошёл первый день нашего странствия. Собрав вещи и походное снаряжение в мешки, мы продолжили путь.       На второй день мы с парнями углубились в лабиринт тьмы и загадок, полный ловушек и иллюзий. Запах ладана и смолы, витавший в воздухе повсюд, предупреждал их о силах, которые не стоит недооценивать. Но с каждым шагом я чувствовал поддержку Упуаута, как если бы сам бог битв и проводник мёртвых вёл меня по верному пути. Загадки, одна за другой, уступали место верным решениям, и мы продвигались вперед, преодолевая все препятствия. Под конец второго дня мы также устроили привал, чтобы отдохнуть и переждать ночь.       Знойный вечер третьего дня окунался в глубокие, темные тона, когда я осмелился пройти сквозь извилистый лабиринт древних коридоров храма. Мои неразлучные попутчики — свирепый Дуамутеф и верный Упуаут — были начеку, их глаза горели огнём неустрашимости и решительности. Подножия стен таили лишь тени и шероховатость тысячелетнего камня, но неподалеку слышался пугающий шепот ужаса и гнева. Кровь стыла в жилах от этих звуков.       Призванные загробной магией жрецы проклинали нарушителей покоя своей великой повелительницы. Но я, укреплённый силой моих полу-божественных союзников, не отступил ни на пядь. Мы знали, что путь нам преграждают древние мумии, некогда визири и стражи богини Сехмет. Медлительные в движениях, они становились все более решительными с каждым шагом, подобно демонам, восставшим из векового праха.       Дуамутеф, мудрый и внимательный, просматривал каждый уголок, каждую тень. Его светящиеся в темноте глаза, словно луны, отражали свет факелов. Шакал, воплощенный в его облике, различал малейшую угрозу еще до того, как она становилась явной. Упуаут, спокойный и безучастный, был готов к внезапным атакам; его мощные лапы могли бы разорвать врагов в клочья с сокрушительной силой.       Скрежет камня и песка предупреждал о нечто ещё более беспощадном впереди. Великолепные глаза богини Сехмет, плавящие во взоре из камня, встретили их на вершине ступеней величественного зала. Вокруг, в саркофагах и под проклятыми крыльями тьмы, пробуждались её слуги. Древние мумии, облачённые в золото и драгоценности, вылезали из своих гробниц, готовые навязать свою бессмертную волю тем, кто дерзнул нарушить их священное пространство.       — Парни! — сказал я, выхватив хопеш и, избавив его от бинтов.       — Мы готовы, брат! — отозвались в унисон Дуамутеф с Упуаутом.       Битва вспыхнула внезапно, как буря. Почувствовав силу союзников, я сражался без страха и упрёка, обрушивал мощные удары на некро-реанимированных воинов, опаляя их магическим лезвием. Мой хопеш переливался кровью врагов и магией союзников. Дуамутеф кружил в гуще сражения, рассекая врагов когтями с феноменальной ловкостью, оставляя за собой лишь кучи мертвой ткани. Упуаут, излучая ауры паралича и смерти, погружал своих жертв в пустоту, безвозвратную и беспощадную.       Часы проходили, а зал покрывался прахом и кровью. Глаза могущественной богини Сехмет сияли всё ярче, видя, как её слуги один за другим падали перед мощью и решимостью новых воинов. Мумии, неспособные к компромиссу, возвращались в небытие, их чары рассеивались перед светом и силой.       Когда последний жрец пал, оставив после себя лишь кости и мгновение тишины, я и мои спутники смогли перевести дух, хотя бы ненадолго. Мы знали, что нас впереди ожидал противник посильнее древней рухляди из-под саркофагов.       Битва со жрецами и стражами этого места выдалась тяжёлой. Чувствуя то, как мои ноги еле держат меня, а руки дрожат от перенапряжения, я осторожно присел на выступ у стены.       — Мать их, — недовольно выругался, вытирая хопеш об ткань сброшенной в битве накидки, избавляя его от вражеской крови, — много же этих сукинов сынов, — слегонца усмехнулся и положил его себе на колени.       Упуаут и Дуамутеф последовали моему примеру. Первый сел на противоположный выступ, второй — возле меня. Щиты сложены под боком, мечи — на коленях.       — Согласен, — проворчал Упуаут. — А ты что думаешь? — он бросил на Дуамутефа вопросительный взгляд и вздернул бровь.       — Тоже так считаю. С каких, интересно, пор у Сехмет столько прислужников развелось? — задумался тот на минуту. — Очень давно их не было настолько много.       — Видимо, с течением времени и ростом населения ублюдков прибавилось, — предположил я, пожав плечами. — И их завербовали из числа дохляков.       — Возможно, — неуверенно согласился Дуамутеф и сплюнул. — Демон их побери, один даже умудрился выбить мне зуб. Надеюсь дедушка Ра соизволит вырастить мне новый.       — Да уж, — поддакнул Упуаут. — Как ни как, он всё-таки дед наших отцов.       — Повезло вам, парни, с родителями.       — Ты это о чём? — услышал я вопрос, заданный Дуамутефом.       — Э-э, — я пренебрежительно махнул рукой, скорчив рожу, — забей.       — Ладно.       На четвёртый день мы, наконец, достигли святилища, где покоился жезл Анубиса и два магических браслета, дарующих великую силу. Но, как оказалось, нас подстерегала там сама Сехмет, напустившая на нас своих слуг.       Спустя несколько минут.       Солнце нещадно пылало над песчаными дюнами, бросая длинные тени на древний храм, полуразрушенный капризами времени и стихиями. Я стоял на вершине одной из колонн, оглядывая окрестности в поисках малейшего движения. Внизу, в полутемном зале, мои спутники — Дуамутеф и Упуаут — готовились к неизбежному столкновению. Приближалась богиня войны Сехмет.       — Приготовиться, — жёстко произнес Макгилл, крепко держа хопеш в правой руке и щит — в левой. — Она рядом.       Древние витражи, изображающие сцены могущества и разрушения, уловили последние отблески солнца, создавая иллюзию бушующего пламени. Тишина была гнетущей, словно сама пустыня задержала дыхание перед великим событием.       Внезапно, из глубоких теней кораллового зала возникла Сехмет. Ее присутствие сочетало в себе величие и ужас. Огненные глаза смотрели прямо сквозь наши души, когти были остры как никогда. Божество шагало уверенно, готовясь сокрушить всякого, кто осмелится встать на её пути.       — Великий Ра, — с восхищением произнёс я, глядя на эту женщину.       Сехмет действительно оказалась такой, какой её изображали художники в учебниках по истории древнего мира. Привлекательная богиня с головой львицы, которую венчал немес, без урея. А одета она была в калазирис и сандалии. На плечах у неё покоился разноцветный усех, запястья, предплечья и щиколотки украшали такие же разноцветные браслеты.       Но мы, с сердцами, закаленными в бесчисленных битвах, не дрогнули. И я первым выдвинул свой меч вперед, мой голос прорезал тишину командой к наступлению.       Дуамутеф, с крепкими мускулами и несгибаемой волей, атаковал слева, а Упуаут, мастер тактики и хитрости, действовал с правого фланга.       Взрыв энергии прошел по залу, когда клинки схлестнулись. Звон мечей, рев божественного гнева, могучие удары и сверкающие когти Сехмет смешались в вихре схватки.       Сехмет начала яростно. Ее скорость и мощь казались безграничными, она могла бы сразить легионы за мгновение. Но я и мои друзья не были обычными воинами. Их атаки слились в безупречный танец, каждое движение — выверенный шаг.       Я заскочил за спину богини, меч затрепетал в воздухе, как серебряная молния. В этот же момент Дуамутеф отбил удар Сехмет своим щитом, открывая короткое, но драгоценное окно для атаки Упуаута, который незамедлительно ударил копьем.       Хотя Сехмет и была великим божеством, она казалась уязвимой под жгучими ударами наших скоординированных усилий. Её яростные удары становились всё более хаотичными, а дыхание — тяжелее. Зал наполнился её рёвом, сквозь который пробивалась боль и гнев.       Наконец, осознав, что бой складывается не в её пользу, Сехмет остановилась. Она откинулась назад, в её глазах промелькнуло замешательство, затем — смирение. Богиня войны медленно опустила своё оружие, признавая поражение.       — Хватит! — её голос, ранее громоподобный, теперь был тих и устал. — Вы победили. Я сдаюсь.       Мы замерли, настороженные и удивлённые. Но в глазах Сехмет больше не было ни ярости, ни злобы. Её величие, когда-то грозное, теперь стало почти человеческим.       — Я клянусь больше не вторгаться в Дуат, — произнесла она, слова, которые всегда означали конец войны. — Прошу пощады. Моё царство не выживет без меня.       Всё ещё держа оружие наготове, я пристально смотрел на богиню. Медленно я ослабил хватку, понимая, что битва завершена. Друзья последовали моему примеру, опустив щиты и мечи.       — Сехмет, — промолвил я, бросив в неё суровый взгляд. — Анубис не убивал Маахеса.       — Что?! Это правда?       — Истинная правда, — сказал Дуамутеф. — Тебя обманули слуги Сета, пустив лживые слухи.       — Он лишь оглушил его и надёжно спрятал, — дополнил Упуаут. — Так, чтоб никто не мог найти твоего сына. Даже ты. Во избежание будущих возможных кровопролитий.       — Хорошо, — богиня облегчённо вздохнула. — Передайте Анубису, что я даю ему своё слово не вмешиваться в его дела и не причинять вреда его подданным.       После этого Сехмет сделала шаг назад, её фигура исчезла в свете заката, оставляя за собой чувство достигнутого мира. И хотя дуэль была завершена, эхо великого сражения останется в памяти навсегда, напоминая, что даже самые могущественные могут найти смирение перед лицом истинных героев.       Едва стоя на ногах, я подошёл к небольшому прямоугольному сундуку. Мощным ударом тупой стороной лезвия хопеша сломал замки. Всё вокруг затихло, а помещение озарил собой яркий переливчатый свет золотых браслетов и бронзового уаса. Дуамутеф и Упуаут образовали вокруг меня защитное поле и, ошеломлённые, взирали на мои достижения.       Мы осторожно взяли их, чувствуя тяжесть ответственности и мощь, заключенную в этих артефактах. С жезлом в руках, обретя наконец свою цель, я в сопровождении Дуамутефа и Упуаута направился в Дуат — царство Анубиса, где вечный мир и покой ожидали меня. Солнце, освещающее наш путь, уже не было жгучим врагом, а тёплыми небесными проводниками к месту, где пространство и время сливаются в бесконечность.       Но это был ещё не конец. Впереди меня ожидали новые приключения. Кроме того, я просто обязан жестоко отомстить Айзеку Сайксу и его людям за то, что он, и они заодно, сделали со мной, моими родными и близкими.