Иван да Марья

Ночь, беседка, влюбленная парочка подростков, не самое интересное начало интересной истории. - Осталось двенадцать минут до отбоя… - У нас еще полно времени… Последовал весьма неробкий поцелуй. - Кажется, кто-то идет. Настороженно произнесла девушка. - Плевать! Расслабленно ответил парень. - Нет, не плевать! Озираясь по сторонам, всматриваясь в темноту аллеи, двое перекочевали в другую беседку. Впрочем, на новом месте они тоже не задержались, их точно так же спугнули, приближающиеся шаги, направляющегося в корпус, младшего отряда. Девушку звали Марья, она любила, когда ее так называли, была она весьма хороша собой, а впрочем, мало, кто не хорош собой в шестнадцать лет. Хоть далеко не все это признают, Марья тоже считала себя «на любителя». Однако этот «любитель» всегда находился. Нашелся и здесь – в лагере. Иван был старше ее на полгода, в лагерь он приехал с четкой целью, которую с успехом выполнил – нашел себе девушку. Знакомы они были двенадцать дней, а через три дня должны были уже расстаться. Не дожидаясь конца смены, за Марьей должна была приехать мама, так как у них возникли семейные проблемы, связанные с передачей, отсуженного у них дома, новым владельцам и переездом семьи Марьи в городскую квартиру. Ивана с Марьей практически ничего не связывало, не считая юношеской влюбленности, которую молодые люди испытывали друг к другу. Кому-то покажется мало, а кому-то вполне достаточно для начала отношений. Жили они в разных уголках страны – один из главных минусов лагерных романов, поэтому вряд ли их отношения могли бы надеяться на серьезное продолжение, да они, впрочем, и не особо надеялись. - Ты ведь знаешь, что у меня есть парень? - Ага, видел твой статус. - И тебя это ничуть не смущает? Заинтересованно спросила Марья своего приятеля. - Ну не гореть же мне в аду за это? Самодовольно задал встречный вопрос Иван. Девушка немного удивилась, а потом как-то безучастно ответила своему любовнику: - Нет, мне гореть. В своем, самом старшем, отряде они были единственной и очень миловидной парочкой. Многие не могли поверить, что эти постоянно «воркующие голубки» еще и двух недель не знакомы. Девчонки втихаря завидовали Марье, удивляясь ее проворности в этом вопросе, да и парни не скрывали ехидных ухмылок и пошленьких намеков, что весьма льстило Ивану, поднимая среди них его авторитет. - Так у вас с Ваней все серьезно? Такой вопрос был в очередной раз задан Марье ее соседкой по комнате. - Конечно, нет: у меня вроде как есть парень, а Иван сама знаешь, где живет, он никогда в жизни ко мне не приедет. - А он хоть знает, что у тебя парень есть? Спросила еще одна не менее любопытная соседка. - Да, и ему плевать. Дословно передала Марья. - И всё-таки мне его жаль, хотя я сама была бы не против завести такой курортный романчик. В комнате триста тридцать три раздался дружный девичий смех. Их отношениям оставалось три дня, но за эти три дня многое умудрилось измениться. На исходе тринадцатого дня, по средствам сообщений, Марья рассталась со своим парнем – не выдержал молодой человек расставания длинною в семнадцать дней. Хоть Марья ничуть не дорожила этими отношениями, но после весьма неприятной переписки, в результате которой собеседники оказались друг у друга в черных списках, спокойно уснуть девушке не удавалось. Хотя выспаться ей не мешало бы, на утро планировалась экскурсия – катание на катере по морским просторам. Но в эту ночь не спалось не только Марье: одной из ее соседок стало плохо, возможно отравилась чем-то на ужине, лето – жара, продукты быстро портятся, уже весь лазарет был забит под завязку такими несчастными. Шумная соседка начала будить свою подругу, желая, что бы та сходила с ней в медицинский корпус, но подруженька не изъявила такого желания, идти было далеко, а ночью темно и холодно. - Сама иди, завтра вставать рано! Разбуженная громким шепотом еще одна соседка, дала больной нехитрый совет, пред этим раздраженно выругавшись: - Посиди на толчке – само все пройдет! Бедной девушке ничего не оставалось, как этого совета послушаться. В ванной комнате, находящейся напротив каждой из палат, уже минут двадцать лилась вода. - Эй, ты там как? Марья взволнованно дернула ручку двери, в ответ был слышен лишь напор воды из включенного крана. Девочки все спали, да и будить их, не было никакого толку. Марья бросилась на вахту, в коморке сонная вахтерша смотрела телевизор. - Там одной девочке плохо, она заперлась в ванной триста тридцать третьей комнаты! Сама же Марья в легкой майке и коротких шортах бросилась добуживаться дежурного врача в медпункт, под рассерженные крики вахтерши: - Ты то, куда помчала? Все оказалось весьма серьезно, ночью приезжала скорая, девушку забрали. К счастью, пострадавшую удалось откачать. Лагерь дело замял, и на следующий день отряд, в котором произошел инцидент, был все же отправлен на экскурсию. - Ты, Марья, молодец, это ведь ты врача позвала? - Да ладно, надо было раньше его позвать, а то я, как дура уснуть пыталась. Злясь на себя, отвечала Марья Ивану. Солнце, море, буйный ветер в лицо, объятья любимого человека, все это отвлекло Марью от бессонной нервной ночи. Одно ее только огорчало, оделась она явно не по погоде. Хоть заботливый Иван поделился с ней своей кофтой, девушке на протяженье всей водной прогулки было зябко, а голову сильно надуло. - Ты у нас, Маришка, герой теперь, Дашку то нашу спасла, а мы то идиотки! Зато смотри, что купили тебе. Девчонкам все же было стыдно за вчерашнее и чувство вины не давало им спокойно веселиться в такой отличный летний денек, это еще свойственно некоторым людям, поэтому желая загладить свою вину, хоть и не перед больной, девочки комнаты триста тридцать три подарили ее «спасительнице» огромный стакан мороженного. - Я столько не съем. Уже тогда Марья понимала, что чувствует себя не очень-то хорошо, а в горле начало неприятно покалывать. - Ну, так мы тебе всегда рады помочь! Оказалось, что щедрые дарительницы не такие уж и щедрые. «Ну, уж нет!» - подумала Марья. - Ваня, угощайся. - Нет, солнышко, кушай сама. Таким образом, Иван хотел сделать своей любимой приятно, но, увы, в этот раз его поступок вышел для его любимой девушки боком… Подъем на не высокую, но зато весьма крутую гору, взбодрил Марью, зато, не смотря на то, что девушка была спортсменкой, отнял много сил. - Я, кажется, слышу шаги. - Гадкий второй отряд, никак не могут улечься спать, вот… Дальше следовало интересненькое сравнение, сказанное Иваном в адрес двенадцати леток, которые никак не могли разойтись по своим комнатам и постоянно шатались в коридоре, тем самым мешая Ивану с Марьей, расположившимся в темном закутке на небольшом диванчике, перейти не совсем к лагерным развлечениям. - Осталось двенадцать минут до отбоя. Посмотрев на экран, не выпускаемого из рук, телефона констатировала девушка. - Нам хватит. Заключил Иван. - Нет, не сегодня, и точно не здесь! Хватит с нас и этого. Если любишь, а ты говоришь, что любишь меня, то поймешь. Хотя Марь не отказала себе в удовольствие страстных поцелуев и объятий. Она была одета все в те же майку и шорты, в которых прошлой ночью бегала в медпункт, скорей всего тогда-то она и умудрилась простудиться. Укутавшись двумя одеялами и нацепившая на себя всю туже кофту своего возлюбленного, Марья размышляла: «Почему она отказала Ивану? Девичий стыд? Нет. Пожалуй, просто здравый смысл. Ну не в лагере же этим заниматься, где на каждом шагу полно детей и вожатых. Да и мама приедет через пару дней. А самое главное, мало она еще знает этого Ивана, кто он ей такой, лишь человек, с которыми она скоро попрощается и больше никогда в жизни не увидится. Никогда в жизни…интересная фраза». Иван же над этим вопросом не думал, он парень и в его голове были другие заморочки и проблемы. Он вскоре, в отличие от Марьи, которой заснуть не давала режущая боль в голове, уснул, перед, чем вспомнил жаркие объятья своей любимой: ему действительно начало казаться, что он Марью любит и мысль о том, что ее не будет рядом уже через два дня, наводила на парня тоску. Как назло, два этих заветных дня выдались не самыми благополучными. Марья не на шутку разболелась: горло, кашель, озноб, температура – ни о какой «любви» речи быть уже не могло! Но тратить последние лагерные деньки на лазарет ей категорически не хотелось, она все так же весело болтала с девчонками, все так же обнимала дорогого ей Ивана, только вот голос ее сильно осип и вместо смеха получался хрип, да и пришлось отказать себе в удовольствие купаться в море. На исходе предпоследнего дня триста тридцать третья и триста тридцать четвертая комнаты, как и полагалось, собрались на своих балконах, кто-то переговаривался, а кто-то втихаря покуривал присев и завесившись полотенцами. - Эй! - Че? Прохрипела Марья. - Сижку будешь? Прокуренным сиплым голосом спросила девка из триста тридцать четвертой, непонятно, что вообще забывшая в «детском лагере». - Куда мне сейчас, да я и в принципе не курю, не охота как то. - Ты и не пьешь? - Да не особо, смотря в какой компании. Ванька мой вообще против всего этого и правильно делает. - Да Ванька твой… Докурившая соседка затушила бычок об оконную раму, оставляя грязный след. - А он никак твой теперь? Удивленно поинтересовались девушки из комнаты Марьи. - Мой, я с тем парнем я рассталась, а Ваню я люблю. - Ну, ты даешь, молодец, это хорошо, вы с ним очень милая пара. Как ни странно за Марью искренне порадовались. - Ты, наверное, эту ночь с ним проведешь? Лукаво спросила одна из подружек, среди девушек прошел ехидный смешок. - Я еле на ногах стою, эту ночь я могу провести, пожалуй, только с одеялом, а то дорогу домой я точно не переживу, вот тогда будет полная… Марья лежала у него на коленях, смотрела прямо в глаза, Иван прищурился. - Тебе совсем плохо, любовь моя? - Хорошо, что я простуженная уезжаю, а не беременная. Шутка была неудачная и не к месту. Марья никогда и не умела шутить – она всю жизнь жила в серьез. Но сейчас она плохо соображала, болезнь не хило разыгралась и вечно клонила ее в сон. Иван же пошутить любил, Марье его шутки не особо нравились, но из-за высоких чувств к Ивану она порой скрывала свое возмущение, так как она прекрасно понимала: что у парней так, кто лучше шутит, тот в компании царь и бог. - Такое чувство, что скоро сдохну… Хрипло прошептала Марья. - Ну, этого точно не надо! Хоть и с притворным, но с беспокойством ответил Иван, на некстати разыгравшееся, чувство юмора его возлюбленной. - Я люблю тебя. - И я люблю. Чуть слышно ответила девушка, на большее у нее не было сил. - Я приеду к тебе, будешь ждать? - Буду. Утвердительно кивнула Марья, заглядывая парню в его зеленовато-голубые глаза. Иван помог еле стоявшей на ногах, донести до ворот пропускного пункта вещи. Вместе с вожатой передал Марью «в руки» ее матери. А дальше они расстались навсегда?