Иван да Марья

Размышления на тему жизни и смерти испокон веков терзали сердца и умы людей. Ведь все живое обречено на гибель. Смерти можно бояться, ее можно ждать, но так или иначе она придет. Согласитесь, странное начало новой главы, ведь только что речь шла о юношеской любви, и вдруг все скатилось в какие-то жуткие туманные «дебри». К сожалению, любовь тоже подвержена такому непреклонному явлению, как смерть. И дело тут даже не в том, что любовь может погибнуть – исчезнуть из человеческого сердца, что, несомненно, происходит крайне часто, а в том, что смерть беспрепятственно может разлучить влюбленных! Ну, пускай попробует… Ночь, проведенная в мучительном забытье, полдня в автобусной тряске, долгое ожидание поезда на вокзале, где даже прилечь было негде, стремительно забрали у Марьи последние жизненные силы. Еще пару часов в поезде и девушка скоропостижно скончалась в самом расцвете лет. Ангина? Грипп? От этого обычно не умирают! Все дело в том, что Марья никогда серьезно не относилась к своему здоровью, она считала себя не убиваемой: когда болела голова – таблеток не принимала, сильное недомогание – шла в школу и на тренировку, и никаких обращений к врачам, еще чего, она молодая и сильная. «Ничего со мной не будет, само пройдет» - любила говорить она. Эти факторы заметно подкосили здоровье Марьи, а тут болезнь много дней не лечилась, вот и печальный исход сей истории, очевиден. - Всем тихо, суд идет! Взмахнул молотком грозный судья. - Не очень-то у стороны обвинения была длинная речь, основанная только на том, что девочка была избалованна в детстве, так разве это ее вина! - Господин адвокат, вам еще никто не давал слово. Сторона обвинения, вопрос к вам, на какой мере наказания вы будете настаивать? Судья стал очень серьезным. - Ваша честь, сторона обвинения настаивает приговорить обвиняемую к вечным мучениям. Прокурор в этом вопросе был суров и непреклонен. - Вы только посмотрите, какая наглость! К вечным мучениям! Без следствия, без суда присяжных, приговорить практически ребенка, ни в чем не повинного. Адвокат не постеснялся дать волю эмоциям. - Слово переходит к стороне защиты. Только, пожалуйста, господин адвокат, я вас чисто по дружески прошу – побыстрее как-нибудь заканчивать, люди в мире умирают каждую секунду, у меня может скопиться очередь, за это, сами знаете, будет выговор. Дело это не интересное и ясное, как белый день! Вдруг смягчившись, попросил судья. - Нет, извольте, где такое слыханно! Я настаиваю на суде присяжных! - Отклонено. Багровея, прорычал судья. - Или вы зачитываете свою речь, или подсудимая сейчас же отправляется туда, куда ей и дорога. - Какое кощунство! Все же, раз у меня с моей подзащитной нет выбора – я начну… - Давно пора. Свернул своим демоническим взглядом прокурор. - Прошу заметить, что моя подзащитная была чрезвычайно добрым и отзывчивым человеком, доказательства? Да вот же, совсем недавний случай в лагере, она единственная бросилась на помощь, совсем не подумав о себе, так как медлить было нельзя. Вы скажете: единственный случай. Вовсе нет. В судьбе моей подзащитной можно найти множество таких примеров, когда она несмотря ни на что помогала, даже тем, кто был ей совершенно безразличен или вообще тем, к кому она испытывала неприязнь. Да, пусть вы приведете примеры, когда она порой поступала подло, но люди, к которым эта подлость была применена, этого действительно заслуживали, можете проверить, в деле все есть. Пусть подсудимая и совершала ошибки, но как гласит статья сорок четыре главы двадцать второй «Жизни и Наказания»: «Человек за свою жизнь вправе совершить двенадцать непростительных ошибок» - моя же подзащитная не совершила и шести! Судья, который прекрасно знал, о чем тараторит этот выскочка адвокат, уже было потянулся открыть личное дело обвиняемой, но тут лениво зевнул и решил оставить эту затею. - Она обязательно совершила бы все двенадцать и больше, если бы ей удалось пожить чуть подольше. Вставил свое замечание прокурор, скорей из желания раззадорить адвоката еще больше, чем из стремления доказать свою правоту, он прекрасно видел, что для судьи все уж было очевидно. - Ваша честь, этот господин посмел меня перебить! - Господин адвокат, во-первых, попрошу вас подводить к концу вашу мысль и ваши доводы, а во-вторых, я абсолютно согласен с ним. Дело, а скорей сам адвокат изрядно надоели его чести. - Прошу заметить, что ей не чужды были светлые чувства: такие, как любовь к семье, к родному дому, а так же к некому гражданину по имени Иван – первая юношеская любовь, что может быть прекрасней! Даже перед самой смертью она думала о нем. Воскликнул адвокат от восторга даже подскочивший со своего места. - Я прошу внести в протокол, что любовь была далеко не первой и весьма греховной. - Что? Да не было никакого греха! - Но обязательно было бы. - Это так не работает, подобные мысли не облагаются санкциями, согласно пункту пятьдесят… Очередная дискуссия между адвокатом и прокурором, в конечном счете, заставила судью вынести свой вердикт, недослушав речи до конца. - Я принял решение. Мучения. Вечные. Так. Куда бы ее отправить? Что будет за наказание? Посмотрим ка… - Послушайте же, да, моя подзащитная не всегда была прилежной или вежливой, но она была сильной личностью, она хотела жить, любить и до конца не хотела сдаваться. Толи, сказанные слова были настолько чувственными и откровенными, толи же судья вспомнил, что он работает во Всевышнем суде, который изначально создавался, как единственный за человеческую жизнь справедливый суд, но он вдруг сменил гнев на компромисс: - Что ж, согласен, случай не совсем однозначный, но, к счастью, на такое тоже инструкции имеются – разделение. - Но, ваша честь! - Что?! Вас и это не устраивает! В этом деле выше головы вы не прыгнете. В данном случае, будет, более менее, милосердным, разделить душу подсудимой на темную и светлую сущности – одна вечно страдает, другая вечно блаженствует. Это давнишняя практика. Удар «молоточком судьбы» ознаменовал для Марьи окончательный приговор, как уже стало известно, судили тут именно ее, который незамедлительно был приведен в исполнение, и душа девушки была отправлена на осмотр экспертами, которые уже и должны были определить конкретную меру наказания и вечную милость. - Не везет, так не везет, без десяти шесть, приемное время заканчивается, я жутко опаздываю. Адвокат начинал потихоньку нервничать, но все же не терял присущий ему энтузиазм. - Стой те же! Прикрикнул на него охранник, сидящей на вахте, в соседнем с дворцом Правосудия здание. - Вот, вот, мой пропуск! Адвокат машинально, чуть ли не прямо в нос охраннику, сунул свой пропуск в покои Создательского дворца, где, как нетрудно догадаться, работал и принимал посетителей сам Создатель, к которому, в данный момент, так стремился попасть адвокат. - Вы, я боюсь спросить, куда, господин адвокат? - К Создателю, с прошением, очень срочно! - Его приемные часы заканчиваются через девять минут, вы не успеете. Посмотрев нам огромные позолоченные часы, висевшие над белоснежной лестницей, сказал скептически настроенный охранник. - Я успею, это очень важно, дело справедливости! На лету протараторив это, адвокат ловким прыжком переметнулся через входной турникет и помчался вверх по парадной лестнице прямо в приемную. - Вот шальной, и все им есть дело до этих никчемных людей, они и половины не стоят того, что для них делают эти правда защитники. Наверняка бежит отвлекать Создателя из-за какого-нибудь политика, ученого, а еще хуже, если деятеля искусства. Как будто нет у Создателя дел по важнее, у него Вечность! А этот… Тьфу! Справедливости захотел. Оставалось пять минут, приемная была пуста, только весьма симпатичная секретарша уже собирала сою дамскую сумочку, дабы уйти после работы по своим делам. В кабинете Создателя был последний посетитель, удостоенный аудиенции сегодня. - Прием окончен, молодой человек, вы ведь молодой? У адвоката была весьма специфическая внешность: он был худ, бледен и, кажется, сед. Его существование было целиком и полностью посвящено его трудной и абсолютно неблагодарной работе. Так выглядел не только этот адвокат, но и многие другие, конечно только те, кто честно выполняли свою работу. За их спинами часто шепчутся: «Вот, что бывает, когда обречен, помогать тем, кто в ответ тебе даже спасибо не скажет, а только с восторгом отправится на вымоленное для него вечное счастье». - Мое дело не отнимет у Создателя много времени, однако, оно очень срочное и крайне важное! Адвокат прекрасно понимал, что если он не сможет обжаловать приговор в кротчайшие сроки, то найти на бесконечных просторах затерявшуюся разделенную душу будет практически не возможно. - Осталось три минуты, ровно в шесть приемное время будет окончено. - Если посетитель выйдет раньше этого времени, то у меня будет право зайти. Посмотрев на свои наручные часы, адвокат призвал на помощь чудо, и чудо не заставило себя ждать: дверь кабинета осторожно распахнулась, из него вышел угрюмый полный человек с кожаным портфелем в руке. «Очередной чиновник из дорожного ведомства, согласовывал, скорей всего, ничуть не отличающийся от предыдущего проект расширения Меж пространственных Трасс» - тут же мелькнуло в голове адвоката. Не теряя ни секунды, как и должно, с важным видом, адвокат зашел в кабинет к Создателю. - Опустим формальности, господин Создатель, перейдем непосредственно к делу, я пришел просить за свою подзащитную – молодую девушку шестнадцати лет, судья приговорил ее к «разделению» и то по его, так сказать, «милости»… Адвокат поморщился, Создатель одобрительно кивнул, призывая того продолжать. - Мне отказали в суде присяжных, хотя если соблюдать законы, прописанные в кодексе «Жизни и Наказания» в связи с несовершеннолетием подсудимой и не совершением ей двенадцати непростительных ошибок, он непременно должен был быть созван. Создатель протянул руку вперед. - Ах да, вот ее личное дело, прошу, ознакомьтесь. Адвокат протянул папку с делом Марьи, которую все это время теребил в руках своими тощими пальцами. Прочитав обвинительный акт, Создатель нахмурил брови, что послужило адвокату знаком к использованию своей последней попытки. - И да, они не дали мне закончить мою оправдательную речь: люди - это удивительные существа, пусть многие и не согласятся со мной, они ничем не хуже нас, они лишь только смертны, и не всегда вправе управлять своей судьбой, но это и делает их по-настоящему живыми. Они совершают миллионы выборов каждый день в попытке, хоть что-то сделать со своей участью, боятся неведенья, боятся совершить эти двенадцать непростительных ошибок, хотя даже не зная о существование этого закона, и в этом стремление не совершить ошибку, они совершают их еще больше. Моя подзащитная еще очень юна, и если бы у нее был шанс, она непременно постаралась бы сделать свою жизнь лучше. Но раз у нее больше нет жизни, так дайте ей хотя бы покой и заветное счастье. Многозначительным жестом создатель указал адвокату на дверь, что значило, его решения тот должен дожидаться уже в приемной. Раздраженная секретарша устало глядела в экран компьютера, ее рабочий день продлился на целых пять минут, от чего она явно не была в восторге и все своим видом показывала это адвокату. - Не выключайте, там сейчас мой приговор должен прийти. - Да знаю я, знаю, не первый день работаю здесь. Язвительным тоном ответила девушка. После чего нажав на кнопку принтера, она достала лист бумаги, от которого зависела судьба несчастной, по мнению адвоката, души Марьи. Ведь создатель мог не посмотреть на приговор судьи, и оправить ее не на вечное блаженство, а только на вечные муки, если же адвокат показался ему слишком наглым и бесцеремонным. - Быть не может! Адвокат чуть «до небес» не подпрыгнул от счастья. - Первый случай в моей практике: полное помилование – воскрешение! Теперь мне срочно нужно в транспортное ведомство! - Мужчина, вы свою папку забыли. Вот болван. Все так же язвительно сказала, наконец-таки свободная, секретарша.