Альфы никогда не врут

***

За два месяца до последних событий. — Я плохо себя чувствую… — пробормотал я, сидя в гостиной на полу перед телевизором. — Пойду наверх. Состояние просто отстой. Голова шла кругом. Тело морозило. А кости будто вот-вот треснут. Неужели?.. О, чёрт! Томми и Эдвард, устроившись рядом на мягком ковре, забавлялись в игру на приставке. На диване позади сидели Ричи, Мак и Ян. Эрик ещё утром уехал в офис. После моих слов Ричи и Ян переглянулись. В глазах Яна было выраженно явное беспокойство, в глазах Ричи — нескрываемая радость. Я сразу понял причину такой реакции: они давно обо всём догадались. — Я буду с Микой. Позаботьтесь о том, чтобы нас никто не беспокоил, — папа поднялся с дивана и помог мне подняться. — Как ты? — обратился он ко мне. — Сейчас сдохну… — я тут же свёл ноги, почувствовав резкую боль. — Чёрт… Как больно! На глаза наворачивались слёзы. — Принеси таблетки! — резко крикнул Ян своему другу Маку. — Никого из альф к комнате не подпускай. Особенно Томми и Эдварда. Братья тут же прекратили играть и стали принюхиваться. Очевидно почувствовав резкий запах совершенно нового для них аромата, они оставили геймпады и уставились на меня. — Мика? Ты?.. — растерянно спросил Томми. — Сидите здесь! — рявкнул на братьев Ян. — Попробуйте только тронуть его! — А я как-то могу помочь? — Ричи даже не пытался скрыть улыбки. — Ты тоже держись подальше! — огрызнулся Ян и повёл меня наверх. Они с Маком помогли мне преодолеть ступеньки на второй этаж дома и уложили в кровать. После дали выпить две таблетки подавителя с синим маркером. Обычно достаточно одной таблетки, но не в первый раз. Тут случай особый: организм перестраивается и находится в состоянии сильного гормонального фона. — Это т-течка, да? — слабым голом спросил я, кутаясь в одеяло. — Да, милый, — Ян гладил меня по голове. — Так боль… — но я не успел договорить, так как меня выгнуло дугой и я издал громкий стон: — А-а-ах… папа… Мне так больно! — Я знаю, но нужно терпеть. Примерно через пять-шесть часов таблетки начнут действовать и всё будет хорошо, — он крепко сжал мою руку. — Я рядом с тобой. Я никуда не уйду. — А у тебя… — хныкал я, стараясь подавить слёзы, — тоже так было?.. — Конечно, — он попытался улыбнуться, — все через это проходят в твоём возрасте. — И твой папа был рядом? Как ты сейчас со мной? Он вдруг замер, задумался и его лицо стало печальным. — Нет, но… — он посмотрел на меня сияющими глазами, в этом взгляде таились тёплые воспоминания, — со мной был мой лучший друг. — Лучший друг? — Ты его не знаешь. Но, я думаю, однажды вы обязательно встретитесь.

***

В доме дедушек ничего не изменилось. Много солнца, тепла и домашнего уюта. Впервые за долгое время я спал как младенец. Никто не посягал на моё тело, что даже как-то странно и непривычно. Папа разбудил меня в полдень, мы плотно позавтракали и поехали на машине за город. — Мы едем в то самое место? О котором ты рассказывал в самолёте? — спросил я, вспоминая наш диалог накануне днём. — Да, — он с тёплой улыбкой посмотрел на меня. Папа такой красивый, он очень похож на своего па-омегу, а я похож на них. Не удивительно, что я любимый ребёнок и любимый внук в этой семье, к тому же и самый младший. Хотя я отвлёкся, ведь хотел сказать совсем не об этом. А о том, что папа выглядел счастливым. Видимо, его охватили ностальгические чувства. Этот город, эти пейзажи за окном, дом родителей… всё это напоминало ему о его детстве и юношестве. Когда он был таким же как и я. И я чувствовал его тихое счастье. И тоже был счастлив. Примерно спустя сорок минут мы припарковались у обочины. Вокруг не было ничего примечательного кроме тротуара с частым рядом густых деревьев, которые скрывали своими кронами высокий бетонный забор. — Мы приехали? — с сомнением спросил я, озираясь по сторонам. — Да! — папа сиял от радости как никогда. Рванув из машины, Ян помчался к забору, а после задрав голову, не отрывая взгляда смотрел вверх и широко улыбался. Такое чувство, будто в мгновение он стал моим ровесником. Когда я поравнялся с ним, папа бросил на меня вопросительный взгляд: — Перелезешь? — Что? — я растерялся. И, смерив на глаз стену, спросил: — А это вообще законно? — Всё в порядке. Идём! — я не успел и моргнуть, а он уже покорял высоту. — А что там? — в неуверенности я топтался на месте. — Перелезешь и узнаешь! — он уже сидел на верхушке забора и манил меня. На вид ему сейчас и правда было не больше шестнадцати. Мы так похожи! Я еще некоторое время с переживанием смотрел наверх, но вариантов особо не было, так что пришлось лезть. Я, если честно, я в этом далеко не мастер. Но предки сами виноваты: вырастили из меня неженку. В целом это оказалось не так сложно, мне даже понравилось: я раньше сам и не понимал, чего был лишён. Наверное, в душе я очень похож на папу. Дух приключений всегда манил меня. — Мика, смотри скорее! — папа указал вперёд. И я обомлел. Это было самое восхитительное место, которое я когда-либо видел. Словно в каменные стены заточили нечто прекрасное, спрятали от всего мира, чтобы никто не мог причинить ему боль. — Боже мой! — воскликнул я. — Папа, как красиво! Это был сад. Цветущий весенний сад. Густые розово-белые деревья покачивал ветер, срывая лепестки и, казалось, что шёл снег. Мы спустились вниз. — Ах, этот запах! — папа зажмурился от удовольствия. — Я будто в детство вернулся! Я не верил своим глазам, казалось, что это всё не наяву. — Это сон? — пробормотал я. — Похоже на то, — папа улыбнулся. А после с вызовом посмотрел на меня: — Давай до поляны наперегонки! Кто первый тому шоколадка! — У тебя есть шоколадка? — я рванул вслед за ним. Мы бежали под снегопадом из лепестков и смеялись. Я никогда не был так счастлив. А самое главное, что это счастье папа разделил только со мной. Не было Томми. Не было Эрика, Ричи и Мака. Только папа и я. Наверное, в тот день это был самый лучший момент моей жизни. Вдруг па-омега остановился и замер. Мы стояли перед большой поляной усыпанной прекрасными цветами. — Что-то не так? — спросил я. — Не знаю, — он вдруг улыбнулся и рванул в центр этого цветочного рая, где стояла скамейка. Когда я нагнал его, он уже сел на скамейку и, кусая нижнюю губу, стал вдруг стирать с щёк слёзы. — Папа! Папочка, ты в порядке? — я тут же устроился рядом и обнял его. — Мика… я просто… столько воспоминаний… — он растёр щеки рукавами толстовки, — это место… Пожалуйста, пообещай, что будешь приезжать сюда как можно чаще, пока будешь здесь, ладно? — Конечно, папа, только… не плачь, ладно? — я крепче прижался к нему. — Прости, — он усмехнулся, — всё-таки я омега… а для них плакать это нормально. — Хочешь сказать, что альфы не плачут? — я ласково гладил его по спине. Папа снова издал смешок: — Они так же не плачут, как и не врут. — Верно подмечено! И мы с папой засмеялись.

***

Па-омега уехал ещё три дня назад. Я никогда так не скучал по нему. Эти два дня с ним были действительно самыми лучшими днями в моей жизни, и теперь его жутко не хватало. Скучно. Дедушки, конечно, пытались меня развлечь, но… большую часть дня мне всё равно приходилось развлекать себя самому. И тогда я снова решился поехать в сад. Самостоятельно я ездил туда уже два раза. Воспользовавшись службой такси я добрался до места. Таксист, как и двое предыдущих, был очень удивлён, когда я попросил высадить меня буквально на пустой дороге. Уже без каких-либо страхов, преодолев забор, я направился к поляне. Сегодня я выехал позже чем обычно, небо уже окрашивалось в цвета заката. Но мне не было страшно. Я чувствовал, что это место самое безопасное в мире. Я сидел на скамейке. Подтянув к себе ноги, я обнял колени и уставился вперёд, погрузившись в свои мысли. Я думал о Томми. Вспоминал, как он позвал меня в свою комнату поиграть в приставку сразу после того как у меня случилась первая течка. Как он смотрел на меня тогда. В приставку мы, конечно, не играли. Спустя пять минут как я вошёл, он начал приставать, а после раздел и склонил к сексу. Но я не злился на него: то как он всё сделал в мой первый раз, было очень нежно и приятно. Он старался быть внимательным ко мне. Так что я совсем не жалею о том, что случилось между нами. Томми всё сделал очень красиво. И я думаю, его слова о любви перед отъездом не были ложью. Только вот, не думаю, что из этого может выйти что-то серьёзное. А потом появился Эдвард. Скорее всего, Томми сам проболтался о наших с ним отношениях. И Эдварду захотелось тоже. Кроме того, он меня особо никогда недолюбливал, а всё из-за того, что его Ричи всегда любил меня больше. Знал бы он чего мне стоила эта любовь. Но в любом случае, Эдвард не был со мной нежным. Через секс и унижение он мстил мне за любовь Ричи. А унижать меня — это было его любимое занятие. Хорошо, что рядом был Томми, который не давал Эдварду пересекать черту. И хорошо, что всё это продлилось недолго. А уже через месяц я вернусь домой, и там не будет этих двоих. Только вот… будет Ричи. И почему у меня такая ебанутая семья? Я вспомнил, как Ричи любит раздевать меня. Как любит везде трогать моё тело. Целовать соски, лизать сзади, погружая кончить языка в мою дырочку. Это, конечно, приятно, но жутко смущает. Всё-таки он мне вроде как родной па-альфа. Про поцелуи в губы и говорить не стоит, этому он меня приучил меня с детства. Сначала это были просто милые чмоки, так скажем, но чем я становился старше, тем глубже язык Ричи погружался в мой рот. А ещё он любит дрочить себе моей рукой. У него такой большой член для моей ладошки. И недавно я почувствовал этот член внутри себя. Он меня извратил. Хотя только ли он?.. Однажды ночью я не мог уснуть и услышал звуки из спальни родителей. Мне было всего десять. В приоткрытую дверь я увидел как папа лежит на спине и его трахает Ричи, а сзади Ричи устроился Эрик. Я не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Пока меня вдруг кто-то не окликнул. Это был Мак. Он неслышно зашёл за мою спину. — Мика, что ты тут делаешь? — спросил он шёпотом. Я ничего не ответил, просто со всех ног бросился в свою спальню. Так стыдно мне никогда не было. Но тогда я многое для себя прояснил в отношениях родителей. Особенно меня поразило, что Ричи был в роли омеги. Такого я не ожидал. Хотя… наверное, как раз от него можно ожидать чего угодно. Стоит только вспомнить, что он спит с родным братом и я следствие этих нездоровых отношений. Но вдруг, погруженный в свои мысли я услышал шаги. Это было неожиданно. Дело в том, что прежде я никогда не видел в этом саду других людей. Незнакомец приближался сзади и, принюхавшись, я понял, что это альфа. Пахнет вкусно. Даже слишком. — Кто это такой? — вдруг услышал я тихий голос за спиной. Будто он сам с собой говорил. Не выдержав напряжения, я обернулся. Парень, увидев меня, кажется, удивился. Даже отступил на шаг назад. Я присмотрелся в его черты лица. Высокий и широкий в плечах, глубокие тёмные глаза, светло-каштановые волосы слегка растрёпаны. Одет в красную толстовку и синие джинсы. На вид ему лет двадцать пять. Красивый. И его запах… не понимаю почему меня так прёт от его запаха! Что в нём особенного? Я не чувствовал опасности от незнакомца. Напротив он выглядел очень милым и добрым. — Не против, если я присяду? — осторожно спросил альфа, подойдя ближе к скамейке. — Это не моя скамейка, — буркнул я от растерянности. Он ничего не ответил и присел рядом. Я сразу спрятал взгляд и уткнулся от смущения в свои колени. Так странно. Мы вдвоём в этом саду. И мне это нравится. Я осторожно поглядывал в его сторону и видел, что он продолжает с интересом разглядывать меня. — Нравится этот сад? — вдруг спросил он. Приятный бархатистый голос. — Да. Красивый, — тихо ответил я, осторожно взглянув на него из-под ресниц. — Как ты узнал про это место? Мм? — он улыбнулся. Какая красивая улыбка. Смущает. Как же он смущает меня! Я сильно разволновался. От его близости. От его крышесносных запаха и голоса. От взгляда его глубоких глаз. От растерянности я не знал куда смотреть. — Мне папа показал, — кое-как выдавил я из себя. — Папа, значит… — и тут он чуть ли не подпрыгнул и впился в меня настойчивым взглядом: — А папу Ян зовут, верно? — он наклонился ещё ближе ко мне, и у меня чуть сердечко не разорвалось. Он знает моего папу?.. — Да… — растерянно ответил я, чуть дыша. — А ты… Мика? Я прав? — он был взволнован. Шок! Значит, он и меня знает? Но… откуда?.. — Откуда вы меня знаете? — я обнял от волнения колени и, прижав к ним подборок, посмотрел на его исподлобья. Но в то время, как я был ошарашен и напуган, он напротив воодушевился и разулыбался: — Мы с твоим папой были лучшими друзьями в детстве. Кстати, много лет назад именно он показал мне это место. — Лучшими друзьями? — я был удивлён. — Правда? Он — лучший друг моего папы?.. — Правда, — он кивнул. — Мы росли в этом городе вместе. Точно! Папа несколько раз в последних наших разговорах упоминал какого-то лучшего друга. Кстати, он же и говорил, что когда-то в этом саду он был со своим лучшим другом. И это был альфа. Он даже сказал, что тот упал с забора и заплакал. — А как вы сюда попали? Тоже через забор? — я постарался скрыть свою улыбку. — Нет, я вошел через калитку, — торопливо ответил он, и сходу задал вопрос, очевидно сильно волновавший его: — Как поживают твои родители? Чем они занимаются? Выходит, они давно не общались. Интересно, почему? — Папа и Эрик в последнее время много путешествуют. Я редко их вижу. Но они, кажется, счастливы. Особенно папа, — я улыбнулся. Когда я думаю о папе, это происходит невольно. — Почему ты называешь своего отца по имени? — заметил он. Выходит, Эрика он тоже знает. — Дело том, что… — я напрягся: стоит ли ему говорить об этом? Но всё, же, если он папин лучший друг, я не подумал, что причин скрывать нет:  — Он не мой отец. Альфа удивился. — То есть? Кто же тогда? — Мой папа-альфа — это Ричи. Знаешь его? — Брат Яна?! — парень сначала явно был в шоке, но потом его взгляд потеплел, и он посмотрел на меня с каким-то трепетом. Это было так… это задело меня. В этот момент я расслабился. Что-то переключилось внутри. Будто в одну секунду я понял, что передо мной не чужой человек, и я могу рассказать ему всё! — Да… они братья. Эрик называл меня своим отцом, но когда мне было три года, я почувствовал, что Ричи мне намного ближе. Я всегда был его любимчиком. А после, когда мне было десять, я случайно услышал разговор Ричи и Эрика обо мне, и узнал правду. — Ты так спокойно об этом говоришь… —он покачал головой. — Это плохо, что я дитя родных братьев? Да, наверное, это странно, — я посмотрел перед собой, упираясь подбородком в свои колени. — Но они любят друг друга. Ричи хоть и муж Мака, но папа для него очень особенный. Когда они вместе и я с ними… я очень счастлив, — я улыбнулся. — Я тоже когда-то любил Яна, — вдруг признался друг моего папы. Что?! — Правда? — я тут же устремил свой взгляд на него. — Любил моего папу? Парень улыбнулся. — А как же его не любить? Он был самым быстрым, самым ловким и очень смелым! Бегал как ветер, взбирался на самые высокие деревья и дрался с альфами наравне. Он был моим кумиром, моим другом, а потом… потом я в него влюбился. И любил много лет. Он точно лучший друг моего папы! — Мой папа такой, — я самодовольно улыбнулся. — Твой папа был моим самым лучшим другом, и мне его очень не хватает. Давно, когда ты ещё не родился, мы лежали с ним на этой самой поляне, смотрели на облака и делились своими мечтами. Разговор о папе вызвал во мне ностальгические чувства. Я подумал о том, что совсем недавно мы сидели с ним вместе на этой скамейке. — Если честно, мне его тоже не хватает… Мои братья уехали в Европу. Ричи и Мак поехали за ними, чтобы помочь подготовиться перед поступлением в колледж. А меня отправили сюда… к дедушкам, — я попытался выдавить из себя улыбку, но это явно было лишним. Тогда я решил не лукавить и сказать как есть: — Мне очень одиноко тут. — Но сегодня ты не один, — альфа пытался меня подбодрить. Альфа… Я хочу знать его имя! — Как тебя зовут? — спросил я, глядя в его тёмные глаза. — Кирилл, — представился он, — а для друзей просто — Кира. — Кира… — прошептал я. Кажется, я когда-то слышал это имя. Просто не понимал, о ком идёт речь и не предавал значение. Так значит папиного друга зовут Кира. — А ты будешь моим другом? — осторожно спросил я. — Другом? — Кира напрягся. Он какое-то время внимательно смотрел на меня и, наконец, с тёплой улыбкой сказал: — Конечно, я буду твоим другом. — Таким же, как с папой? — я смотрел на него, затаив дыхание. — Даже больше! Обещаю, — Кира взволнованно облизнул нижнюю губу. Хочу! Хочу тебя узнать! Даже лучше папы! И почему папа перестал с тобой общаться?! Я вот ни за что не перестану! — И завтра… ты снова придешь сюда? — я чувствовал как моё сердце ускоряет ритм. — Если ты хочешь, я буду приходить сюда каждый день. — Не обманываешь? — Нет! Конечно, нет! Я придвинулся ближе. — Спасибо, — прошептал я и положил голову на его плечо. Мои веки медленно опустились и на лице засияла улыбка. Так приятно. Кира перекинул руку через моё плечо и прижал к своей груди. Как же мне с ним хорошо! Удивительно, что мы вдруг встретились. Именно в этом саду. Только вот я перелез через забор, а Кира… — А как ты узнал про калитку? — я отстранился и внимательно посмотрел в его лицо. — Калитку? — он улыбнулся. — Почему ты спрашиваешь? — Просто, я тут заметил, что на этой скамейке есть инициалы «К + Я». Это ведь ты и папа? Их я замел только вчера. Когда солнце отразилось от металлической метки ярким лучом. Теперь я понял почему папа тогда заплакал. Он увидел эту маленькую метку с инициалами. Он скучал по Кире, но почему тогда они перестали общаться? — Да, верно, — подтвердил мои догадки альфа. — Так это ты поставил эту скамейку? — И скамейку поставил и многое другое. Это мой сад. Я его купил уже очень давно. Не хотел, чтобы он исчез, — он ласково провел рукой по моим волосам и по коже сразу побежали приятные мурашки. — Твой папа сказал тогда, что хочет показать этот сад своим детям, и я подумал, что должен сохранить его. — Выходит… — я вдруг осознал, — ты сохранил его для меня? — Получается, что так, — он снова погладил меня по голове. Кира такой хороший. Только вот… кто я для него? Он ведёт себя со мной так, словно я ребёнок. А ведь, если он ровесник папы, то наверное женат и дети есть… Почему я об это сразу не подумал?! Может быть, его дети мои ровесники? И муж у него очень красивый, наверняка! А я тут лезу со своими надеждами… — А почему ты здесь один? — осторожно спросил я, чувствуя напряжение. — Что ты имеешь ввиду? — он растерялся. — Где твой муж и дети? — я пытался не нервничать, но тело дрожью выдавало меня. Тогда Кира наклонился, упираясь своим лбом в мой. — Нет у меня ни мужа, ни детей, ни даже любовника, — он улыбнулся и осторожно провел большим пальцем по моей нижней губе. — Я уже давно один. — Значит… — я был вне себя от счастья и тут же, смутившись, постарался скрыть свою радость, — значит, если мы будем с тобой дружить, как ты с папой… ты влюбишься в меня?