Альфы никогда не врут

***

Солнечный свет игриво переливался в огранке драгоценного камня, который украшал кольцо на моём пальце. Я любовался им уже несколько минут, сидя на диване в гостиной моего нового дома. «Теперь я помолвлен. И совсем скоро стану частью новой семьи! Теперь я буду с Кирой! Я так счастлив!» Конечно, не раздумывая и секунды, я ответил Кире — «ДА!». Я был просто на седьмом небе от счастья. Совсем не ожидал, что он вдруг сделает мне предложение. Уже прошёл час как мы вернулись домой с той прогулки, но с моего лица так и не сходила довольная улыбка. — Ты счастлив? — спросил меня Кира, который присел рядом и сгрёб меня в охапку. Он крепко прижал меня к груди, и я закрыл глаза от удовольствия, чувствуя его желанную близость. — Очень-очень! — искренне признался я. — И я очень рад. В последнее время ты был таким грустным, — он погладил меня по голове, — и я понимаю тебя. Я забрал тебя у твоей семьи… и ты скучаешь по ним, но… — Не надо, — остановил его я, — всё в порядке. — Но всё же я договорю, — он шумно вздохнул, — ты должен знать, что я правда тебя очень люблю. Даже сильнее, чем когда-то любил твоего папу. Веришь мне? — он прижался лбом к моему и приподнял мою голову за подбородок. Наши взгляды встретились. — Верю… — прошептал я. — И я тебя люблю! И буду очень стараться, чтобы ты был счастлив со мной! Кира усмехнулся: — Просто будь собой. Этого достаточно. После чего он наклонился и страстно поцеловал меня в губы. Его дыхание стало шумным и частым, а после я почувствовал, что его запах стал более насыщенным и стал заполнять всё пространство комнаты. — Идём в спальню, — он схватил меня за руку и поволок наверх. Завалив меня на кровать, он продолжил целовать меня, одной рукой упираясь о постель, а второй лаская меня между ног через ткань узких джинсов: — Люблю, когда ты в такой узкой одежде, — прошептал он, продолжая гладить меня. — Всё так сексуально выпирает. Я закрыл глаза и отдался во власть его ласки. Так хорошо… Тогда Кира расстегнул мою ширинку, достал уже возбужденный член, наклонился и принялся сосать его: — Сладкий… — прошептал он, погружая мою плоть на всю длину. Чёрт… как приятно он это делает. Мои трусы сразу стали влажные. — Аа-а-ах… — начал постанывать я, когда уже был близок к финалу. — Такой громкий, — он усмехнулся и на дав мне кончить, перевернул меня на живот и рывком стянул мои штаны до колен, обнажая влажные от смазки ягодицы. И через пару секунд я почувствовал, как он начал вылизывать меня сзади: — Обожаю твою попку, — он сжимал мои ягодицы, разводил их шире, чтобы глубже засунуть язык в мою дырочку. Как же хорошо… перед глазами всё плыло от кайфа. Вдоволь насладившись сладостью моей природной смазки, он звучно ударил меня по ягодице. Было больно, но и приятно одновременно. — Нравится? — усмехнулся он, когда я издал звучный стон. После чего ударил ещё и ещё, продолжая наслаждаться моими стонами. — Грубее… — хриплым голосом прошептал я. — Маленький извращенец, — сказал он и принялся стягивать с себя одежду, пока не остался полностью обнаженным. После чего он снова перевернул меня на спину, стянув с меня джинсы вместе с трусами, задрал вверх футболку и прильнул к моим соскам. И наигравшись с ними вдоволь влажным языком и острыми зубами, снова страстно поцеловал меня в губы. Я был уже на пределе. Голова кружилась от кайфа, а тело требовало желанной разрядки. — Войди… — начал умолять я. — Ты сейчас такой сексуальный, — тихо сказал он, глядя на меня сверху вниз, — что я еле сдерживаюсь от того, чтобы сцепится с тобой… — Тогда сделай это… — я смотрел на него из-под ресниц, чувствуя, как краснеют мои щёки, — я не против… — Только вот я против, — сказал Кира и, приподнявшись, начал медленно погружать в меня свой большой член. — А-а-ах… — я шире раздвинул ноги, чтобы принять его на всю длину. — Я хочу, — Кира прижался ко мне и начал медленно двигаться, — чтобы ты закончил школу, а потом поступил в университет, а потом… — А потом?.. — я обнял его широкую спину руками и воткнул в уже влажную от пота кожу свои короткие ногти. — Что дальше?.. Когда я закончу университет? — Ты сам выберешь то, чем захочешь заниматься, — Кира остановился и посмотрел в мои глаза с любовью, нежно убирая с моего лица непослушную чёлку. — Не хочу, чтобы ты потерял свои мечты, как когда-то потерял их твой папа. Выходит, он хочет для меня другой судьбы. Дать мне право выбора. Но ведь я — не мой папа… Я никогда не был таким мечтателем как он. И я… и мне… нравится быть омегой. — Но я уже выбрал… — тихо сказал я, — тебя. Кира улыбнулся: — Я знаю, — он наклонился и поцеловал меня в губы. — И я этому очень рад, — он нежно водил кончиком носа по моей щеке: — Внутри тебя… так приятно… — он снова начал медленно двигаться. — Ты не понял… — я тяжело сглотнул, — я не хочу поступать в универ. И никогда не хотел. Я хочу от тебя ребёнка… так что… я не против сцепки… Это правда, — мои щёки снова стали гореть от смущения. — Глупый Мика, — Кира лишь улыбнулся, после чего крепко меня обнял и стал погружаться в меня всё быстрее и быстрее. Его член такой большой… и такой горячий. — Аа-а-а-ах! — я прогнулся в пояснице и из меня брызнул тёплый сок, пачкая живот и футболку, которая уже сползла вниз. Чёрт! Обожаю заниматься с ним сексом! Кира тут же вынул свой член, встал на кровати на колени и, схватив меня за волосы, буквально насадил меня на свою горячую плоть: — Соси! Давай, Мика. Поработай ротиком, — он начал толкаться в меня всё глубже и глубже. — Ммм, — из глаз брызнули слёзы. Слишком огромный. Уголки губ начали саднить. Но я изо всех сил старался угодить ему. К тому же, после того как меня заставлял делать минет Эдвард, мне к такому было не привыкать. Брат делал это намного грубее. И даже залепил мне пощёчину, когда я однажды случайно прикусил его член. Но быть омегой… и подчиняться альфам… мне всегда очень нравилось. Из груди Киры вырвался хрип, и я почувствовал, как из головки его члена начала выпрыскиваться солоноватая сперма. Глотать я тоже хорошо научился у братьев, поэтому быстро и легко справился с этой задачей. А после стал вылизывать член Киры, уделив внимание и головке, и толстому стволу, и даже яйцам. — Какой ты хороший мальчик, — сказал Кира, лаская мои волосы, пока я продолжал вылизывать его. — Жаль лишь, что ты достался мне не девственником… В шестнадцать лет и такой развратный. Не знаю, может быть зря я сделал тебе предложение… Хм… Как думаешь? Ведь в мире полно полно хороших и невинных омежек. Отстранившись от него, я нервно сглотнул слюну и сел перед ним стыдливо опустив взгляд. Мне стало не по себе от его слов. Наверное, я впрямь совсем расслабился. Да, он сделал мне предложение, но это ещё не давало мне никаких преимуществ. По коже пробежал неприятный холодок. — Стыдно? — он сел на кровати, свесив одну ногу вниз, а вторую подтянул к себе, а после взглянул на меня. Я же всё ещё сидел перед ним на коленях, упираясь пятками в свои ягодицы, и, замерев, смотрел на свои руки, на одной из которых блестело прекрасное кольцо. Я не знал, что ему ответить. Он был прав, мне действительно было стыдно. — Когда я должен поставить следующую метку? — тогда спросил он. Я даже вздрогнул от его вопроса. — Послезавтра, — тихо ответил я, не смея поднять на него своего взгляда. — Хочешь этого? — тогда спросил Кира. — Да. Хочу, — я крепко сжал губы, чувствуя сильное волнение в своём теле. — Тогда… — он шумно вздохнул, — хм… помнишь, когда я приехал в дом твоих родителей, я тебе сказал, что у меня будет одно желание. И когда я попрошу об этом, ты повинуешься в любом случае. Ты тогда согласился. Помнишь? — Да. Помню, — я осторожно посмотрел в его лицо, — и… какое желание? Я всё сделаю! Правда! Кира усмехнулся, после чего протянул руку и погладил меня по голове: — Мне нравится, когда ты такой послушный. Твой папа никогда не делал того, что я хотел. И ты и правда совсем на него не похож. Только в этом есть маленькая проблема. Если Ян не давал никому прикасаться к себе, то ты… ведёшь себя как испорченная шлюшка. Так что, ты будешь носить пояс верности. Такое у меня условие. — Что? — я широко распахнул глаза. Пояс верности? Честно говоря, я слышал о таком, но никогда не видел. Обычно пояс верности делают из серебра и надевают на омег, которым приходится носить его под нижнем бельём. Ключ от такого пояса есть только у его альфы. Система устроена таком образом, что в анус вставляется специальная удлиненная трубка, сделанная из нескольких ячеек, которая блокирует возможность заниматься сексом, но позволяет испражняться. Трубка крепится к полоскам из серебра, которые выглядят на теле по типу стрингов, спереди есть место для хозяйства и там же на поясе находится небольшой замок. По слухам жить с такой штукой жутко неудобно и надевают их в основном на омег, которые отличились своей неверностью. В общем, другими словами — клеймо позора. — Испугался? — Кира приблизился ко мне и, обняв прижал к себе. — Я бы не стал этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. — Но я же… ничего не сделал… — на глаза начали наворачиваться слёзы. — Не навсегда. Пяти лет будет достаточно, а потом… — Кира чмокнул меня в щёку, — потом я подумаю и о наших детях. Я не буду с тобой сцепляться, пока не буду уверен в твоей верности. Внутри всё оцепенело от холода. Почему он так со мной?.. Почему он мне не доверяет? Я ведь ни в чём перед ним не провинился! — Какое я тебе поставил условие, когда мы поехали в Лондон? — вдруг спросил он. — Какое? — спросил я, шмыгнув носом, стараясь сдержать слёзы. — Чтобы ты не искал встреч с Ричи. — Но я не искал! — я попытался защититься. — Точно не искал? — он улыбнулся, после чего поднялся с кровати и, схватив мой рюкзак с пола, швырнул его на кровать. — Достань фотоаппарат и посмотри свои фотки. Я дрожащими руками открыл рюкзак и взял фотоаппарат, а после включил предпросмотр кадров, которые сделал в этот день. Что?! Я был в шоке. Я и сам этого не помнил. Перед тем как я делал фото, где мы с Кирой были на лодке, был один кадр, где Ричи переходит дорогу. Выходит… я и сам забыл, как сделал его. Наверное, совсем забылся из-за переполнявших меня в тот день эмоций. О чём я тогда вообще думал? Зачем я сфотографировал Ричи? — Хм… — Кира достал из шкафа небольшую коробку и начал чем-то звенеть, — даже спрашивать ни о чём тебя не буду. И оправдания твои слушать не хочу. Надоело… Он подошёл ко мне и сказал: — Вставай раком! Ты просто невероятно бесишь меня этим, понимаешь?! — в одной руке он держал пояс верности, другой он схватил меня за запястье, потянул вниз и поставил в постыдную позу. — С-с… — я стиснул зубы, когда он вставил в меня эту трубку. Она была холодной и неприятно давила внутри. После чего он помог мне полностью надеть пояс, подтянул под размер и застегнул замок. — Выглядит красиво, — сказал после Кира, рассматривая меня, — я специально выбирал, чтобы и тебе понравилось. — Кому такое может понравится… — недовольно буркнул я, стыдливо глядя в пол. Кира шумно вздохнул: — А теперь послушай меня внимательно. Я скажу это один раз и, надеюсь, до тебя дойдёт. Во-первых, я сказал тебе, что брошу тебя сразу, если узнаю, что ты искал с Ричи встречи… — Но я не искал! — из меня вырвался крик. — Тихо! Не перебивай меня! — Кира тяжело дышал. — Я тебя из всех омег выбрал! И простил тебя за все твои косяки. Не бросил! Метку поставил! Сделал предложение! Ты живёшь в моём доме и за мой счёт! Потому что я так захотел! А пояс верности — это твой шанс показать, что ты ещё чего-то стоишь. Ясно? — Я бы не изменил тебе… из без него… — я с обидой надул губы. — Ты бы мне и с меткой изменил, — Кира усмехнулся. — Стоит Ричи только пальцем поманить и ты сразу к нему бросишься. Что? Разве я не прав? Он говорил, а я всё понимал… понимал, что он был… прав. Ещё как прав. Кира был абсолютно прав. Ведь это Ричи меня бросил. И он… пришёл ко мне в спальню и заставил меня кончить, когда Кира был в больнице, и у меня была его метка. А я не мог даже сопротивляться таким желанным ласкам. И мне это очень понравилось. А утром я ринулся искать Ричи, а не бросился к Кире в больницу. И если бы… сегодня Ричи был в городе один, без Мака и Эдварда, я бы непременно побежал к нему и накинулся… и прижался… Так что, я понимаю Киру. То, что он говорит, и то, что он делает — я всё это заслужил. — Ну что молчишь? — Кира с грустью смотрел на меня с высоты своего роста. — Не передумал ещё? — он осторожно взял меня за руку, чтобы я увидел кольцо, которое он подарил. Я не знал, что ответить. В голове всё перемешалось. До меня, наконец, начали доходить чувства Киры. Его переживания и боль. Был бы я на его месте тоже бы себе не поверил, увидев этот снимок. Может быть, я и самом деле не достоин его? И детей он со мной боится заводить, потому что, кто такому как я, доверит человеческую жизнь? — Давай так, — сказал тогда Кира, — ты два дня ещё мой, пока метка моя действует, а потом — хочешь уходи. Я не буду тебя держать. Но ты должен знать, что я правда очень сильно тебя люблю. И всё что я делаю, этот пояс в том числе, это всё ради нас с тобой. И предложение моё, конечно, в силе. Кстати, ты первый, кому я кольцо подарил… и, если уйдёшь, можешь оставить его себе. Я ведь для тебя его выбирал. Если присмотреться, то там от камня маленькие крылышки отходят. Потому что ты — моя свободолюбивая птичка, которую я поймал и заковал в цепи. Но, если ты полюбишь меня также как и я тебя, цепи больше будут не нужны. Мои глаза заполнила влага. Всё, что он говорил… всё это… я был этого не достоин. — Ну, — он поднял мою голову за подбородок, — ответишь что-нибудь? — Прости… — я бросился в его объятия и прижался к его сильному телу. — Я не хочу уходить! Можно мне остаться с тобой? — Остаться, — по интонации я понял, что он улыбается, — и почему же ты хочешь остаться? — Потому что, я… — моё дыхание сбилось, — я люблю тебя! Очень сильно! Тебя люблю! Кира хмыкнул и снова приподнял моё лицо, чтобы видеть глаза. — Тогда ты не увидишься ни с кем из своих родных до свадьбы? Хорошо? — Да! Всё, что ты попросишь! — Мы поженимся, когда тебе исполнится восемнадцать. И ты обязательно закончишь школу и поступишь в университет. Ясно? — Да… — я поджал губы и почувствовал как из глаз потекли слёзы. — Ну чего ты… — он стал аккуратно стирать с моих щёк влагу. — Мика… — Спасибо… что простил меня, — сказал я жалостливо шмыгая носом. Мои губы дрожали. Кира улыбнулся и, наклонившись, поцеловал меня во влажные от слёз и соплей губы. — Солёный! — сказал он, отстранившись, а после снова улыбнулся. — Горе ты моё… пойдём скорее умываться.

***

Спустя полтора года. Через неделю после того, как Мике исполнилось восемнадцать. С тех пор, как я начал носить пояс верности, прошло уже полтора года. Первые несколько недель это было невыносимо. Больно. Неприятно. И стыдно. Но потом я привык и, как послушный щенок, сам приносил его Кире после нашего секса, чтобы тот снова надел его на меня. От металлических ремешков со временем на бёдрах и сзади над ягодицами образовались шрамы. Но Кире они нравились, поэтому и я сам со временем с ними смирился. Но не смотря на метку и пояс верности, Кира продолжал меня контролировать. Он не позволял мне выходить из дома без него. А в школу, где и ученики и преподаватели были омегами, меня отвозил также омега по имени Итан. Да, кстати, я без проблем поступил в местную школу и старательно учился под присмотром Киры, который помогал мне каждый вечер с уроками. В итоге в аттестате у меня были только пятёрки. Он отлично объяснял материал, и вообще, оказался такой умный, что я, кажется, ещё больше в него влюбился. После ужина и уроков, Кира тащил меня в спальню и мы долго занимались с ним сексом. В какие-то моменты я был уверен, что сегодня он непременно со мной сцепится, но он ни разу не сорвался. Хотя это не удивительно, свою выдержку он показал мне ещё когда мы с ним только познакомились. Был словно неприступная скала. В целом жизнь с Кирой мне очень нравилась, да и в школе появились друзья. Хотя иногда я думал о Ричи и Томми, но спустя время, всё это стало так далеко, будто и не со мной всё это было. Из родни я лишь изредка говорил с папой по телефону. При этом старался не расспрашивать его ни о братьях, ни о Ричи, просто болтали ни о чём. О погоде, здоровье, да моей учёбе. — Я очень рад, что ты поступил в этот университет, — похвалил меня за ужином Кира, — он очень престижный. — Там учатся и альфы, и омеги, — сказал я, глядя в свою тарелку, — тебя это не будет напрягать? — А тебя? — он усмехнулся. — Нет, — я поднял взгляд на Киру. — Я ведь… тебя люблю. И мы завтра женимся. — А сам ты чего хочешь? — вдруг спросил меня он. — Тебе уже восемнадцать. Теперь, думаю, я могу прислушаться к твоему мнению. — Что ты имеешь ввиду? — я растерялся от его вопроса. — Я про учёбу. Так ты хочешь учится? Закончить университет? Найти престижную работу? — Честно? — Да. — Не хочу. — А что хочешь? Детей? — он улыбнулся. — Да, — я покраснел. — Ты совсем не похож на своего папу. Даже на капельку, — Кира снова улыбался. — И сколько детей ты хочешь? — Много… — я поджал губы и спрятал глаза за ресницами. — Ну, скажи, — Кира выжидающе смотрел на меня. — Трое… наверное, — признался я. — Трое детей! — Кира шумно вздохнул. — Это многовато, конечно. Но дом у нас большой, так что… если ты и правда этого хочешь… хорошо. На следующей неделе я заеду в университет и заберу твои документы. Попробуем сцепится в нашу брачную ночь, хорошо? — Правда? — я смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Правда, — Кира улыбнулся. — Я ведь тебя люблю. И дети — это прекрасно!

***

День свадьбы Киры и Мики. Полтора года я не видел никого из своих родных. Полтора года. Больше всего я боялся увидеть Ричи. И вообще, я даже боялся самого факта того, что я буду смотреть на него, и Кира это заметит. Вдруг он увидит в моём взгляде что-то такое, что я не смогу скрыть, и передумает брать меня в мужья. Волнение охватило меня с макушки до кончиков пальцев. — Милый, — со мной рядом был папа, который взял меня за руку и прижал к себе, — так сильно волнуешься? Ты весь дрожишь… Мы были в комнате подготовки к бракосочетанию и папа помогал мне наряжаться совместно с двумя омегами-стилистами, которых нанял Кира. — Там столько журналистов… — придумал оправдание я. — Твой будущий муж был завидным холостяком много лет, так что не удивительно, что все мечтают увидеть его избранника, — подбодрил меня папа. — А Ричи… — я сделал паузу, так как у меня будто голос пропал на несколько секунд, — он пришёл? — Пришёл, — папа улыбнулся и осторожно поправил мою свадебную причёску. — Но к алтарю тебя поведёт Эрик, так что… не волнуйся. Всё будет хорошо. — К-как он? Ричи… — с запинкой от волнения спросил я. — Очень волнуется и переживает, ведь он тебя тоже очень сильно любит, — ответил папа. — Но думаю, он счастлив за тебя. — А сам он? Счастлив? — тихо спросил я. Папа шумно вздохнул и отвёл взгляд: — Всё у Ричи хорошо, — на его лице возникла грустная улыбка. — Сегодня твой день. Наслаждайся праздником, милый, — он наклонился ко мне и поцеловал в щёку. — Я тебя очень люблю!

***

Когда Эрик вёл меня к алтарю, я смотрел только вперёд — и видел перед собой своего любимого. Я думал о том, что сегодня в нашу первую брачную ночь, мы будем заниматься любовью, и потом между нами случится наша первая сцепка, и через несколько месяцев у нас появится милый малыш. Наш первый малыш. Мы произнесли клятвы и обменялись кольцами. Я ни разу не посмотрел в зал. Я смотрел только на Киру. Так не хочу его терять! Не нужен мне никто! Ни Ричи! И никто другой! Только Кира!

***

Когда мы с Кирой стояли на ступенях церкви и ждали нашу машину, принимая бесконечные поздравления от всех гостей, он мне вдруг сказал на ухо: — Кое-кто хочет с тобой поговорить наедине. — Кто? — я поднял на уже своего законного мужа растерянный взгляд. — Кто ещё? — он улыбнулся. — Ричи, конечно. — Я не хочу, — я уткнулся в грудь Киры и замер. — Я не против. И обещаю, что не буду ревновать, — он погладил меня по спине. — Я думаю, он имеет право лично тебя поздравить. Всё-таки ты его ребёнок. Ведь даже к алтарю тебя не он отвёл, но по сути — это нечестно, ведь Ричи — твой родной отец. Я сглотнул подступившие слёзы: — Ладно. — Ян тебя отведёт, — он подманил папу ко мне и передал мою руку, а после принялся отбиваться от гостей и репортёров, которые настойчиво окружили нас в надеже сделать красивые фотографии. Мы с папой с трудом пробились сквозь толпу и вошли в холл здания, где меня ждал Ричи. Он был не один. На его руках был маленький омега с золотистыми глазами и чёрными волосами. Так похож… на меня… Я с трудом сдерживал слёзы, глядя на эту картину. Губы дрожали, а в глазах скопилась влага. — Давай заберу Тима? — спросил папа, осторожно беря на руки малыша. — Тим? — тихо спросил я, глядя на Ричи, когда папа отошёл в сторону и стал сюсюкаться с малышом. — Милый малыш, верно? — спросил меня Ричи, осторожно убирая прядь моих волос за ухо. — На тебя похож. Такие же милые щёчки. С ямочками. Чёрт! Это же Ричи! — Ричи… — я не смог больше контролировать свои слёзы. Бросился на него и прижался к его груди. — Ричи… Ричи… — я цеплял его рубашку ногтями, сильнее прижимаясь к нему. — Ну, что ты… Мика, — голос Ричи также изменился, — я ведь сейчас тоже расплачусь… дурачок… — он начал шмыгать носом, — и так всю церемонию проплакал… Я не мог больше вымолвить и слова. Просто прижимался к нему и буквально пьянел от его близости. А в голове кадр за кадром: как он учит меня правильно держать ручку и писать мои первые буквы, как дает впервые в руки свой фотоаппарат, как мы вместе бегаем по поляне с лохматым Филином наперегонки и смеёмся, как он читает мне на ночь сказку, а после нежно целует, как купает меня покрывая пеной с пяток до макушки, как качает на руках и шепчет: «Я люблю тебя Мика и всегда буду любить. Мы никогда не расстанемся…» Мы так долго были вместе… — Я так скучал по тебе, — с силой выдавил я и начал звучно реветь, шумно всхлипывая, почти до икоты. — Мика… милый, ну что ты, — он принялся вытирать мои слёзы, — у тебя же макияж. Ты такой красивый сегодня… Мика… мой малыш, — Ричи прижал меня к себе и стал плакать ещё пуще чем я. И так мы стояли с ним несколько минут и ревели. И когда я начал затихать в его объятиях, он сказал: — Теперь ты взрослый… тебе восемнадцать. Так что я тебя отпускаю. Будь счастлив, хорошо? — Да… — я поднял взгляд и увидел его грустную улыбку. — Мой маленький Мика, я всегда буду тебя любить, — он аккуратно поправил мой макияж, стирая влагу вокруг глаз. — Знаешь, если бы… — Если бы что? — я смотрел в его янтарные глаза, как заворожённый. — Если бы мы были с тобой были совместимы… я бы никому тебя никогда не отдал! Даже этому Кире! Это был конец нашей с Ричи истории… … но это это было начало моей истории с Кирой. К О Н Е Ц