Моё Прекрасное Тело

На полу лежала медведица, а где-то неподалеку ещё лежала леопардица. Они лежали почти неподвижно и даже не было ясно, есть ли хотя бы движение мыслей в них. Где-то у стенки сидела овчарка и тихо плакала.  — Где же ты? Почему же ты не возвращаешься? Её подругу Маргарет забрали и она так и ещё и не вернулась. Вивьен тоже ещё не вернулась, но казалось, что все уже не обращают на это внимание. Хотя сейчас девушки думали не о многом, но уже немного осознали, что и их тоже скоро заберут. Вопрос лишь в том: куда? Хотя и это уже тоже их сильно не беспокоило. У них уже больше не было никакой надежды и сил бороться. У низ больше ничего не было. В клетку снова пришли мужчины. Их морды тут же скривились от запаха. Они оперативно подняли Мэй и потащили её к выходу. Она никак на это не отреагировала. Мужчинам пассивность девушек не нравилось, поэтому последнее время они их совсем не жалели и давали себе разрешение от души их бить, но это только все усугубляло. Клетка снова закрылась. Теперь девушек осталось трое… *** Прошло около двух недель. Постепенно жизнь Кэтсуми стали превращаться в одни унижения. В колледже слух о том, что главная тихоня и отличница на самом деле та ещё шлюха быстро разлетелся и её приходилось постоянно ловить оскорбительные взгляды на себе. Её уже не раз останавливали знакомые и незнакомые лица предлагая деньги за час. Она силой отказывалась, иногда чуть не доходило до драки, но чудом пока ещё спасало её. С каждым разом все становилось только хуже. Эмиль несколько раз пытался вступиться за неё, но в итоге он избитый лежал на земле. Дела шли все хуже. Кэтсуми казалось, что только месяц назад все было хорошо. Тогда все вокруг ей все казались необразованными простаками, типичная современная молодежь со своими простым досугом. И она чувствовала себя выше из всех, за счет своих знаний и стремлений. Теперь все перевернулось. Она чувствовала, как каждый день падает по пищевой цепи на самое дно. С «Главной тихони и отличницы колледжа» до «Самой грязной шлюхи». За что? За то что теперь у неё есть парень? За то что она никому не даёт? За то что не продаёт своё тело? С каждым днем она все больше думала о той ночи. О том джентльмене. Кэтсуми с каждым днём всё чаще смотрела на его визитку. Почему-то это стало чем-то теплым для неё. Но почему, она не знала. Они даже не были знакомы. И он директор компании, кто промывает девушкам мозги, делая из них рабынь. Но почему именно он сейчас вспоминается её как что-то хорошее? Казалось решения нет. И конец её конец уже ясен. Либо она сама отдаст своё тело, либо его заберут силой. Последнее время даже Эмиль не воспринимался её как что-то хорошее, он был таким же. Он просто использовал её как игрушку, даже не думая о её чувствах. Кэтсуми не хотела верить, чтт выхода не было. Она знала, что у неё остался один вариант, но не была уверена, что она сможет. Но выбора больше не было, она ещё не была готова с этим смириться. Он быстро набрала номер.  — Я… Я хочу поговорить! — Быстро проговорила она в трубку, чтобы не успеть передумать. Она была дома у директора DollForce. Это был частный дом, более похожий на небольшое поместье. Комната было обставлена мебелью с бархатной обивкой и украшениями в стиле Барокко. На стенах были картины старых мастеров, которые изображали разные романтические сюжеты.  — Я вижу что у вас что-то случилось. Не стесняйтесь, рассказывайте. Я все сделаю. — Беспокойно говорил Лоуренс, явно понимая, что Кэтсуми очень плохо.  — Я… Я больше так не могу! — Кэтсими не смогла спокойной начать. Она тут же расплакалась. Из неё будто выходило, то что она прятала многие годы.  — Тише. Я думаю, вам сначала стоит успокоиться. Сейчас я вам заварю чаю. — Говорил он прижав Кэтсуми к себе. Она всхлипывала. Лоуренс пошел брать чашки и заваривать чай. Скоро все было готово и в комнате стоял приятный расслабляющий запах зелёного чая. Сделав пару глотков, Кэтсуми тут же почувствовала как её установить спокойней на душе, чай и вправду успокаивал. Она уже собралась опять говорить, но Лоуренс её остановил.  — Не торопитесь. Соберитесь с мыслями. Кэтсуми решила последовать его совету. Ещё никогда чай так сильно не действовал на неё. Было даже такое чувство, что она раньше никогда и не пила настоящего чая.  — Спасибо за чай… — Сказал Кэтсуми, когда закончила пить, хотя понимала, что за такой чай простого спасибо мало.  — Для вас всегда пожалуйста. А теперь давайте поговорим о вашей проблеме.  — Эх. Я даже не знаю с чего начать.… Я устала от всего. Этот мир… Либо он изменился, либо я была до этого глупой дурочкой. И… Скорее всего второе… Я не знаю как мне быть… Я всегда смотрела на всех свысока, считала, что умнее их всех, я понимаю это и никому не показывала своих взглядов… Но теперь все будто хотя опустить меня на самое дно… Я им ничего не сделала… Ничего даже не говорила никому…  — Я понимаю о чем вы, — Лоуренс нежно прижал Кэтсуми к себе и стал поглаживать. — Я очень хорошо понимаю. Таким как нам не место в нормально, в их понимании, обществе. Именно поэтому существует DollForce. Наверное вы сейчас сильно удивлены, но это так. Занимая там высокие должности мы сохраняем своё положение образованных личностей в обществе и одновременно создаём мир, который они так хотят видеть. Поэтому я и предлагаю вам присоединиться к нам. Кэтсуми притихла. Она опять прокручивала рассказы Сары, а потом вспоминала про Кристину. Потом она вспомнила Оливию. Хотя она и ведёт себя очень несерьёзно, но Кэтсуми заметила, что ум у неё достаточно острый и она много понимает. Её поведение теперь выглядело для Кэтсуми уже не как глупость, а как что-то большее, как маскировка, маска для публики. Слова директора теперь заиграли новым смыслом. А Лоуренс тем временем продолжал:  — Я знаю про вашу тайную с нашим зам директором. Как бы она не хотела что-то скрыть, но у неё это не получилось. Хотя она хорошо пыталась. Именно тогда я узнал про вас. Я наблюдал какое-то время за вами и после понял, что вы та, кого я так долго искал. Таких как вы на самом деле очень мало. Даже среди интеллигенции сильно распространёна похоть сравнимая с похотью нового поколения. Но вы. Вы просто чисты как ангел. Я это сразу понял. Хотя вы пошли на такой шаг, как обманным способом купить себе нужного парня, но все равно в ваших глазах сияет невинность. Поверьте мне, это не просто слова. Я знаю, что говорю. Доверьтесь мне, — говорил он это таким нежным и одновременно уверенным тоном, которому нельзя было не довериться. Кэтсуми неожиданно для стал уже сама прижиматься к Лоуренсу. Она прониклась его словами. Она хотела сказать, но не знала как. Она почувствовала как её сердцебиение стало учащаться.  — Вы говорили, что хотите, чтобы я была зам директором. Это значит, что… — она замедлилась на последних словах, боясь, что не понял его  — Да. Её придётся уволить… — твердо ответил он. — Тем более она уже натворила дел. Кэтсуми опять притихла. Она бурно обдумывала все, боясь ошибиться или неправильно понять.  — Но вы же знаете, что… что я уже не одна…  — Знаю. И это совершенно не проблема. Это простая формальность, которую можно уладить за секунду.  — Но как… как я могу это сделать? Как сказать ему? Я ещё не видела его в гневе и не хочу этого знать.  — Я же сказал, это все формальность. Он и его мнение принадлежит компании. Просто сейчас он делает, что хочет. Я бы сделал это уже давно, но я знал, что вы им дорожите. Сейчас вам надо только сказать всего одно слово, — он остановился, увидев, что она чем-то опять обеспокоена, и потом продолжил. — Переживаете о его благе? Я знаю, что это бывает сложно понять, но он уже дал волю своим инстинктам. Своей новой работе он будет только рад. Кэтсуми крепко прижалась к Лоуренсу и вцепилась руками в его пиджак. Сердце её бешено колотилось. Из глаз её потекли слёзы.  — Вы говорите правду? Это же все правда? — дрожащим голосом, сквозь слёзы спрашивала она.  — Просто доверьтесь мне.  — Я… Я согласна!.. Согласна на всё, если вы говорите правду! Обещайте! Я хочу. Хочу доверять вам! Обещайте, что говорите правду!  — Я обещаю. И обещаю, что вы будете счастливы. Лоуренс стал нежно гладить Кэтсуми по голове. Он тихо плакала в его пиджак. Они больше ничего не говорили друг другу. *** Две голые девушки с большими сиськами покрытые латексом лежат прикованные на столе с широко раздвинутыми и высоко поднятыми, так что достаются почти до головы, ногами. Руки со связанными кистями, лежат на подколенных ямках и привязаны к самим ногам, так что они не смогу выйти из этой позы по своему желание. На шеях их высели таблички с номерами «три» и «четыре», но из-за позы их не было видно и вместо них под их большими задницами на стол были преклеины листики с соответствуюшими номерами. Так же в такой позе не сразу было заметно их лицо с неморгающими глазами и застывшей эйфорией. Их распухшие половые губы так обильно истекали смазкой, что под ними уже поставили ведра. Анальные кольца тоже были набухшими, как губы, и активно пульсировали, сужаясь и расширяясь, хотя из ещё даже не трогали.  — Овчарка и самка леопарда. Кажется такие разные виды, но в такой позе и виде совершенно одинаковы, — с особым восхищением говорила Оливия.  — Тебе понадобилось увидеть два вида с одинаковой окраской, чтобы это понять? Я думала на примере гамм все уже хорошо это увидели. Это же очевидная мысль, когда видишь ряд накаченных задниц торчащих из стены. Единственное отличие это размеры, — равнодушным тоном отчала глава отдела по разработкам.  — Стоп… Подожди! — Начала Оливия.  — Что такое? — Не дав Оливии закончить, спросила глава отдела.  — Где их хвосты?! Я только сейчас заметила!  — Мы их отрезали, — все так же равнодушно говорила глава. — что-то не нравиться?  — Не знаю… Зачем вы это сделали?  — На них плохо ложиться латекс, да и мешают они сильном. Да и зачем они им? Только задний проход перекрывают.  — Думаю это хорошее решение. Ты такая умница! На последние слова глава никак не отреагировала. Тем временем девушки на столе сильно стонали и будто ожидали, что будут с ними делать дальше.  — - Думаю, Оливия, следующий тест как раз для тебя, — с этими словами глава вручила оливии большую биту. — давай без лишних эмоций, просто сделай это. Оливия смотрела на биту с восторгом, как ребёнок на новую игрушку. Она решила в благодарность за такую возможность, не задавать лишних вопросов и направилась к лежавшим девушкам, постепено замедляя шаг.  — Мне правда можно…  — Не тяни время. Оливия посмотрела прокошие киски девушек и их пульсирующие анусы. Взяв биту покрепче в руки он со всей силы вонзила её, будто меч, в киску леопардицы с третьим номером. Тут же послышались громкие и протяжные стоны, сравнимые с оргазмом пяти девушек. Бита вошла глубоко и хорошо.  — Вау! Похоже она дошла до самой матки! — Оливия с восторгом и гордостью посмотрела на главу отдела.  — Прошу тебя… Просто продолжай.  — Конечно! Сейчас! Оливия снова крепко взялась за ручку биты. Она стала вертеть её внутри, немного доставать и обратно, с сильным толчком, вгонять обратно внутрь. Громкие и сладостные стоны девушки заполняли комнату, а смазка — киску и ведро рядом. Оливия двигала битой, будто настоящим членом. Смазки резко стало выделяться в разы больше и после каждого толчка издавался странный хлюпающий звук. Резко тело девушки стало дрожать, она вся стала сильно содрогаться, а дыхание и стоны стали очень резкими и неравномерными. Оливия поняла, к чему это ведёт и вставила биту глубоко, как могла, и стала ждать. Долго ждать не пришлось. Бита выскочила из киски и с громким стуком упала на пол, перевернув ведро, вся смазка разлилась по полу, а из киски фантаном стал бить сквирт. Все это сопровождалось эйфорическими стонами леопардицы. Оливия с восторгом смотрела на происходящим. Глава что-то помечала в блокноте.  — Может проверить её зад на прочность? — Спросила Оливия поднимая промокшую биту. Глава отдела начала что-то говорить, но было уже поздно. Оливия замахнулась и со всей силы ударила битой зад девушки. Она громко вскрикнула. Бита отскочила, Оливия еле удержала её в руках.  — Что ты делаешь?!  — Испытываю жопу этой шлюхи. Оливия стала осматривать результат своего эксперимента. На заднице девушки не осталось никаких следов удара, а сама она была такой же мягкой и упругой. На этом решили закончить эксперименты с третьим образцом. Было принято решение провести над четвертым прототипом новый эксперимент. Девушку подвесили за руки и ноги к потолку, а в её зад была вставлена длинная трубка. Рад её был закрыт кляпом и намордником. Несмотря на своё положение, казалось, что ей все это нравится. Без лишних слов насос был включен. Под напором в анал овчарки стала поступать разбавленная водой сперма. Стали слышные сквозь кляп её стоны. Она пыталась извиваться, но путы ей не позволяли. Скоро её животик стал раздуваться и быстро раздулся до размеров беременной женщины. На этом моменте насос был выключен, а анус был оперативно закрыт пробкой.  — А они действительно очень прочные.  — Они рассчитаны на очень большие нагрузки. Но боюсь есть свои побочные эффекты.  — Какие например?  — Я уже тебе говорила, что эти процедуры сокращают продолжительность жизни. На данный момент в лучшем случае эти прототипы смогут прожить год. Пятый и шестой прототип уже станут финальным продуктом, но их срок срок годности будет не больше пяти лет. И то это в лучшем случае, а так скорее всего через года три они умрут. Понадобиться ещё много средств и времени, чтобы увеличить срок годности хотя бы до семи лет.  — Понятно. К слову, что ты сделала с первыми двумя прототипами?  — Первая после вскрытия стала совсем бесполезной и мы перевели её на материал для последующих работ, и это, кстати, помогло улучшить результат. А второй мы залили внутренности силиконом и латексом и продали её как секс-игрушку.  — Замечательно. Кстати, а они подвержены гниению?  — Разумеется, но снаружи это не будет видно. Оболочка как раз такие плохо этому подвержена, но тело постепенно за счет этого начнет терять форму. Но если внутри тоже все зались нужным материалом, это позволит сохранить форму тела на очень долгое время.  — Как интересно. Пока Оливия беседовала с главой девушка стал двигать голой будто её сейчас вырвет.  — Откройте ей рот. Когда это было исполнено, тут же девушка стала извергать сперму изо рта. Издалека её можно было сейчас принять за очень большой член. Постепенно таким образом из неё вышла большая часть спермы. На этом эксперимент было принято решение закончить. Осмотрев внимательно тело Оливия опять ушла по своим делам.  — Ты могла бы прийти ко мне?  — Конечно, я скоро буду у вас. Что-то случилось?  — Ничего серьёзного, просто нужно обсудить один вопрос.