Маленький Цинхуа

Солнце в Ледяных пустошах очень красиво заходит. Закаты отражаются в глыбах льда и получаются красивые ярко-красные переливы. В один из таких красивых вечеров, когда Цинхуа уже спал, Ша Хуалин пришла на аудиенцию к Мобэй-цзюню. — Ло Бинхэ сказал, чтобы я помогла тебе разобраться с бунтующими демонами на западе! — заявила Хуалин с порога, известив о своём прибытии громким, но мелодичным звоном бесчисленных колокольчиков на ее одежде. — Он сказал, чтобы я сам разобрался с демонами на западе, — равнодушно ответил Мобэй-цзюнь. — А ты завтра будешь водиться с Шан Цинхуа. — Кто такой Шан Цинхуа? — недоуменно спросила демонесса после недолгой паузы. — Глава пика Аньдин. — Тот соплячок со свитками? Ещё с тобой все время на собраниях ползает! — вспомнила Хуалин. Ледяной демон закатил глаза. — А чего с ним сидеть?! Он же взрослый человек! — Уже нет. — В каком смысле? — В прямом. Цинхуа сейчас ребёнок. Тебе нужно за ним ХО-РО-ШО присмотреть. К моему возвращению Цинхуа должен остаться живым и здоровым, и дворец тоже. Не оставляй его одного! И смотри, чтобы он не встретился с другими демонами. Двоих уже закопали. — Эта малявка их прикончила?! — восторженно воскликнула Ша Хуалин. — Нет. Их прикончил я. Так, на чем мы остановились? — продолжил Мобэй. — Ребёнок должен быть накормленным. Ест почти все, кроме сырого мяса и человечины. На кухне готовую еду найдёшь. Следи, чтобы он не рисовал где-то, кроме бумаги. Ещё не давай ему пить чернила. Днём можешь уложить его спать, если захочет. Что ещё? А, да, ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не смейся над его звуком «р»! — А что не так со звуком «р»? — Не выговаривает. У него «челнила», «вледина» и «склелоз». — Столько всего! — застонала Хуалин, хватаясь за голову. — Я не запомню! — Я все записал, — Мобэй протянул бумагу со всеми указаниями. — Только попробуй что-то забыть!

***

Рано утром Мобэй-цзюнь отправился на запад и Ша Хуалин, первым делом, решила поискать еду для Цинхуа. Когда демонесса пришла на кухню, там никого не было. — Эй! Тут кто-нибудь есть?! У этого отмороженного что, даже слуг нет? Никто ей не ответил. На столе были расставлены и подписаны тарелки с едой. — Дайкон, — прочитала Хуалин на записке около тарелки. — Они что, едят такую гадость?! Тем не менее, демонесса взяла дайкон и чай для Цинхуа и пошла будить ребёнка. В спальне тоже никого не было. — Да что такое, а?! — воскликнула Ша Хуалин. — В этом дворце, кроме Мобэя, вообще никто не живёт?! Одеяло на кровати подозрительно зашевелилось. — Ну чего ты так кличишь? Что там случилось? — из одеяла вылез заспанный Цинхуа. Увидев немного ошалевшую Ша Хуалин, он громко закричал: «А-а-а! Бабайка-а!», и спрятался под кровать. — Э-это что сейчас было?! Ты кого бабой назвал?! — рассердилась демонесса. Она с шумом поставила еду на стол и заглянула под кровать. Два испуганных золотистых глаза смотрели на неё. — Не бабой, а бабайкой… Ты стлашная! Я тебя боюсь. — Ты тоже не особо красавец! — Хуалин недовольно фыркнула. — А девушке говорить, что она страшная баба, вообще некрасиво! Вылезай из-под кровати! Быстро! — Не вылезу! — Цинхуа забился ещё дальше. — Я принесла тебе еду, — вздохнула демонесса, — Мобэй-цзюнь попросил меня присмотреть за тобой. — А где Мобэй? — тихо спросил Цинхуа, подползая ближе к краю. — На задании. А ты почему такой маленький? — спросила Ша Хуалин, когда ребёнок вылез из-под кровати. — Я челнила выпил. Случайно. А там тлава омолаживающая. Ну и… вот. — Понятно. Садись есть, — вздохнула Хуалин.

***

После завтрака Цинхуа сел читать книги. Читал он что попало. Ему было все равно, лишь бы убить время. — Давай поиглаем, — спросил он Хуалин, отложив книгу. — Как? — хмыкнула та. Ей было ужасно скучно сидеть с ребенком. — Очень плосто. Давай иглать в слова. Я говолю тебе слово, а ты плидумаваешь слово на последний звук. — Мы не разнесем дворец? — уточнила демонесса. — Нет, что ты! Это спокойная игла! — Тогда сыграем. — Ула! Молковка! Тебе на «а». — Аньдин. — Нож. — О чем ты думаешь? Жук. — Кулица. — Опять на «а»?! Аист. — Тлава. — Цинхуа! Ты специально?! Абрикос…

***

Когда Мобэй-цзюнь вернулся, Хуалин с Цинхуа спали на большой кровати. Ребёнок уткнулся носом в спину демонессы. — Брысь отсюда! — шепотом крикнул Мобэй и швырнул Хуалин с кровати. — А? Что? Мне опять на «а»?! — сонная демонесса ничего не понимала. — Сейчас тебе на «х» будет! Не сметь спать и обниматься с моим человеком! Иди отсюда! — Все-все, ухожу!.. — Какой же всё-таки Цинхуа хорошенький! — сказала Ша за дверью, — так бы и съела, если бы не этот отморозок! — Я все слышу! — из спальни донесся голос Мобэя, — Вали уже на… — Мне на «й». Йога. — усмехнулась демонесса. — Я сейчас выйду, тебе такая йога сосулькой по рогам будет… Но Ша Хуалин уже убежала. — Мобэй! Ты велнулся! — обрадовался проснувшийся ребёнок. — Да, вернулся. Тебя Ша Хуалин не обижала? — Нет. Мы с ней в слова иглали. А потом я уснул. Или она сначала?.. я уже не помню. — Ясно. Есть хочешь? — Угу. — Тогда пойдём на кухню. Я что-нибудь приготовлю. — Мобэй, — спросил Цинхуа, — а когда твои слуги начнут готовить? — Никогда, — ответил демон. — Почему? — Они умерли. Ребёнок испуганно вдохнул. — И почему же? — Потому что они хотели приготовить тебя. Теперь готовлю я. Чтобы опять «случайно не нашли человеческого ребенка».