Маленький Цинхуа

— Ну Мобэ-э-эй, ну пожалуйста-плепожалуйста-а-а! — капризничал Цинхуа, крепко вцепившись в плащ демона. Мобэй-цзюнь гордо шагал большими шагами по коридору, таща на плаще ноющего Шана. Демон сердито обернулся и крикнул: — Я же сказал «НЕТ!» Нельзя! Ни в коем случае! Не в этой жизни! Только через мой труп! Цинхуа ошалело уставился на Мобэя зареванными глазами и… заныл снова. — Ну я буду тебя слу-ушаться! Я даже под ногами путаться не буду-у-у! — Не-е-ет! Я все уже сказал! Нельзя! — Мобэ-э-й, ну не оставляй меня с этой стлахолю-ю-у-удиной! Она же меня плибьё-о-от! — Не прибьёт. Не посмеет. Успокойся. — Возьми меня с собой на охоту! — Цинхуа обиженно надул губы и хмуро посмотрел на Мобэя. — Только через мой труп! — Ну Мобэй!.. Ай! — Шан с силой дёрнул демона за плащ и тот с противным треском порвался. — Ну все! — сердито крикнул Мобэй. — Мне надоело! Ты! Останешься! С Ша! Хуалин! Испуганный Цинхуа мёртвой хваткой вцепился в руку демона и залепетал: — Не оставляй меня, пожалуйста!.. — Ты достал! Мобэй-цзюнь схватил Шана за воротник и затолкнул в комнату. — Сиди здесь! Безмозглый ребёнок! Не понимаешь, что тебя сразу же убьют?! — Я… Я, — заикаясь от страха, начал Цинхуа, но демон швырнул испорченный плащ на кровать и захлопнул дверь. Шан осмотрел порванный плащ и расстроился ещё больше. Он забрался под кровать в обнимку с подушкой и громко заплакал.

***

— Цинхуа, ты где? — спросила Хуалин, зайдя в пустую комнату. По всхлипам из-под кровати демонесса догадалась, где маленький Шан. — Ты опять из-за меня там спрятался? — ласково спросила Хуалин. Цинхуа ей определённо нравился и есть его уже совсем не хотелось. — Не… Не… Не из-за тебя-я-я! — выл ребёнок. — А из-за кого? И почему ты плачешь? Цинхуа не мог ничего ответить, поэтому продолжал плакать. Ша Хуалин вытащила его из-под кровати и взяла на руки. — Ну всё, всё, — она осторожно гладила Цинхуа по голове, чтобы не поцарапать длинными ногтями, — У тебя что-то болит? — Не-ет. — А что случилось? Кто-то обидел? — Не-е-ет… — Что тогда? — Я Мобэю плащ полва-а-ал!.. Неча-а-янно! А он… он… Он сказал, что я его достал, и что я безмозглый… «Ах он, падла такая сутулая!» — рассердилась Хуалин. — Он не специально, — демонесса продолжила успокаивать ребёнка, — он очень устал, его замучал Ло Бинхэ своими дурацкими заданиями… А тебе и правда лучше не ходить с ним на охоту. Мобэй ведь волнуется за тебя. Он не уверен, что сам вернётся, а за тебя он в десять раз больше боится. Цинхуа, не плачь, он не хотел на тебя кричать… — А плащ? Он же меня тепель выго-онит… — Не выгонит. Мы сейчас с тобой этот кусок дохлого волка зашьем так, что никто не увидит. — Честно, не влёшь? — глаза Шана засияли. — Не вру, — ответила Ша Хуалин. Весь день они зашивали плащ Мобэй-цзюня. Хуалин, несмотря на длинные ногти, прекрасно управлялась с иглой и ниткой. Цинхуа, хоть раньше и зашивал этот плащ несколько раз, своими детскими пальчиками только запутывал нитки.

***

Ночью вернулся Мобэй — побитый, со сломанной ногой и глубокой царапиной около глаза. Шан осторожно выглянул из-за угла. — Цинхуа, — Мобэй виновато улыбнулся. — Мобэй! Ты плишел! — видя, что демон больше не сердится, ребёнок радостно прыгнул ему на шею. — Ак… куратнее… У меня нога… сломана. — Ой! Плости-плости! Я опять… — Все нормально. — демон на секунду замялся. — Извини, что утром накричал. Я тебя не поранил? — Нет. Плости, что я утлом каплизничал. — Больше не будешь? — прищурился Мобэй. — Не буду, — улыбнулся Цинхуа. — Мобэй, можно тебя на минуточку? — Ша Хуалин позвала из-за двери. — Да, — ответил демон, отпуская Шана. За дверью ему устроили хорошую взбучку. — Какого йога ты кричишь на ребёнка?! — вскрикнула демонесса. — На демонов своих безмозглых кричи, а на моего Цинхуа не смей!.. — Во-первых, я уже извинился. Во-вторых, с какого это Ло Бинхэ Цинхуа стал твоим?! Это вообще-то мой человек! — На своих людей не орут! Ты, кретин тупоголовый… — Вы чего так кличите? — Цинхуа выглянул из-за дверного проёма. — И что такое клетин? — Цинхуа, закрой дверь и иди спать, ага? — хором улыбнулись демоны и когда Цинхуа закрыл дверь, продолжили перепалку. — И чего олут? — спрашивал сам себя Цинхуа, шагая по коридору в спальню. — Шэнь Цинцю и то тише лугается… Слух у демонов был хорошим и дальше словесный поединок «кто-есть-кто-и-насколько?» продолжили шепотом.