Маленький Цинхуа

С утра пораньше бессоный Цинхуа вспомнил, что он «Братец Самолет» и, раскинув руки в стороны, с громким гудением стал носиться по коридорам. — У-у-у! Наконец-то! Наконец-то этот день настал! — радостно закричал Цинхуа, вбегая в спальню Мобэя. — Что наконец-то? — сонный демон хлопал глазами, — ты что, расти собрался? — Тц. — грустно покачал головой Шан. — Тут не обладую. Ещё не вылос. «И слава богу!» — подумал Мобэй. «Я ещё не наобнимался.» — А чего тогда ты радуешься? — У тебя! Сегодня! Нет! Никакой! Лаботы! Ула-а! — каждый выкрик сопровождался прыжком на кровати вокруг ничего не понимающего Мобэй-цзюня. — Наверное, нет… Цинхуа попрыгал к окну и запел: «За окном уже суглобы-ы! Снеговик нас ждёт давно-о!» — Ты ещё и петь умеешь? — удивился демон. — Не умею, но люблю! Мобэй, пойдём снеговиков лепить! — Кого лепить? — Сне-го-ви-ков! Такие человечки из тлёх снежных шаликов. С молковкой вместо носа и лучками-веточками. И ведлом! Мобэй-цзюнь представил себе весь этот кошмар и ему как-то расхотелось лепить «снеговиков». Но Цинхуа так строил щенячьи глазки, что демон не удержался и согласился.

***

— Мобэй! Мобэй! Смотли сколько там снега! — завопил ребёнок и бухнулся спиной в снег. — Ты зачем в снег лёг? — спросил демон. — Чтобы делать снежного ангела, — и Цинхуа замахал руками и ногами. Когда он выбрался из сугроба, на снегу остался выдавленный человечек. — Это и есть снежный ангел? — Да. Пойдём снеговика слепим! — Пойдём. А как его лепить? — Ну-у… — Цинхуа схватил палочку и начал чертить ей на снегу, — надо слепить тли шалика из снега, один большой-плебольшой, втолой следний, а тлетий маленький. Потом в следний надо воткнуть две палки вместо лук. А в маленький молковку вместо носа и два глаза сделать. Можно в конце ещё что-то плидумать… На снегу появился нарисованый снеговичок. — Это снеговик? — Да. Слепим? — Угу. А как? — Скатай большой ком снега! А я маленький! Цинхуа долго объяснял, что ком надо кататься из маленького снежка, а не создавать идеально ровный шар изо льда, ведь так не интересно. Наконец, они начали. Пока Цинхуа катал маленький шарик, Мобэй успел скатать и собрать остальные два. Снеговик получился гораздо выше Шана, и он долго ходил вокруг него с третьим комом, не зная, как засунуть его наверх. Хорошо, что Мобэй догадался поднять Цинхуа на руки. Глаза снеговику сделали из двух ледышек, которые наколдовал Мобэй. — А где мы возьмём молковку? — спросил Цинхуа. Мобэй наколдовал сосульку и воткнут в лицо снеговика. — Наоболот! — Цинхуа ткнул пальцем на ледышку, — остлым концом налужу! Ойкнув, демон быстро перевернул сосульку. — Класиво! — оценил Шан. — А давай в снежки иглать? — Снежки? Это маленькие снеговики что ли? — Не-ет! — засмеялся Цинхуа. — Это надо лепить маленькие комочки и кидаться ими длуг в длуга. Вот так! — ребёнок швырнул в Мобэя снежок, который незаметно слепил за спиной. Пока Мобэй удивлённо моргал глазами, Цинхуа успел кинуть в него несколько снарядов и убежать. — Ха-ха! Не попадёшь! Мимо! Ми… Сзади в него прилетел снежок от Мобэя. Только вот демон не отличал снежок от кома и запустил в Цинхуа чуть ли не половину снеговика. Маленького Шана сбило комом с ног и он упал носом в сугроб. Ещё и «снежок» от удара рассыпался и завалил Цинхуа. Мобэй быстро понял, что накосячил и побежал к ребёнку. — Ты живой?! — встревоженно спросил демон. — Живой… — всхлипнул Цинхуа. — Ты плачешь что ли? Больно? — Угу… Иглают снежками, а не суглобами… Мобэй-цзюнь схватил Шана в охапку и понес во дворец. Когда они вернулись, ребёнок был без сознания. Или спал. Врач из Мобэя так себе, чтобы диагнозы ставить. Неужели убил? Цинхуа тихо заворочался. — Фух…— облегченно выдохнул демон. — Живой.

***

Оказалось, что Цинхуа заболел. Кашлял он страшнее, чем рычат ледяные драконы. — Ну все, теперь точно зовём Му Цинфана, — решил Мобэй. Вечером Шан начал мерзнуть. Мобэй закрыл его меховым плащом. Не помогло. Принес ещё два тёплых одеяла. Все ещё мерз. Напоил горячим чаем. Стало немного лучше. Всю ночь Мобэй не спал и сидел около Цинхуа. Спящий ребёнок вертелся и скидывал с себя одеяла. Демон до утра обнимал маленького Цинхуа, поправлял одеяла и осторожно гладил Шана по спине, когда тот кашлял. Цинфан прибыл на следующее утро. — Цинхуа? Теперь ты маленький?! — воскликнул он, увидев шиди. — Ага, — ответил Шан, высунувшись из-под четырёх одеял. — Ты опять заваривал омолаживающую траву? — Нет. Я выпил челнила. С твоего, кхе-кхе, между плочим, пика! Это же ледкая тлава! — возмущался охрипший Цинхуа. — Какого же чёлта вы её кладете в челнила, да ещё и пятьдесят процентов, кхе-кхе, состава! — Ты давай не кричи, — успокоил его Цинфан. — Эффект держится около двух недель. Мобэй-цзюнь, — Му повернулся к демону, — вот эти травы три раза в день. Заваривать и пить как чай. Ну и на улицу его не водить, около открытых окон не оставлять, холодного ничего не есть, больше пить. Мобэй взял мешочки с целебными травами. — Не омолаживающие? — Что вы, нет конечно! От температуры, кашля и обезболивающие. — Хорошо. Спасибо, что пришли. — Обращайтесь, — Цинфан помахал рукой и зажег талисман перемещения. В ту же секунду он вернулся на Цяньцао. — Ну что, — Мобэй улыбнулся Шану, — будем лечиться? — Мгм, — промычали из-под вороха одеял.

***

На следующий день Ша Хуалин пришла проведать маленького Цинхуа и очень удивилась, узнав, что он болеет. — Ты-ж-мой-хороший-лапочка-заболела-моя-солнышка-совсем-этот-придурок-отмороженный-чтоб-ему-гаду-такому-нехорошему-за-тобой-не-смотрит-хрен-сто-двадцатилетний! — запричитала демонесса, поправляя одеяло спящему ребенку. «Хрен сто двадцатилетний», который растапливал старый камин для Цинхуа, весьма удивился такому обращению. — Ты, во-первых, чего орёшь! — шикнул Мобэй на Хуалин, — А во-вторых, ты сама-то не шибко молодая, Баба-Яга без метлы! Посусекам тебя отдать мало! — Тихо ты! — зашипела демонесса, — нечего было ребёнка морозить. И вообще, ты чем думал, когда в него ком снега кидал?! — Ты опять что откуда знаешь?! — Да вот знаю! А откуда — не скажу! — Подсма-атриваешь! , — прищурился Мобэй. — МОЙ ЦИНХУА! — Раз твой, что ж ты его чуть не убил! Изверг! — Мобэй, почему там опять кличат? — пробормотал во сне Цинхуа. Демоны замерли. — Вроде спит, — заключила Хуалин. — Идиот! Даже шепотом ругаться не можешь! — Иди ты! Сама орёшь больше всех! Чего пришла? — С Цинхуа водиться! Я ж не знала, что он болеет! — Иди давай отсюда! — Мобэй вытолкнул её за дверь. — Видишь, ребёнок болеет! Нечем заняться — сходи к Ло Бинхэ. Он найдёт тебе работу. — Но я… Дверь захлопнулась за Ша Хуалин. — Чтоб я ещё раз тебе помогала!

***

Через неделю интенсивного лечения Мобэя и Хуалин Цинхуа поправился. — Больше я с тобой иглать в снежки не буду! — сердился Шан. — Ну извини. Ну я же не специально. — оправдывался Мобэй. — Мозг у него замороженный, не работает, что тут с него спрашивать! — воскликнула Хуалин.