Записки

Я смотрела на него и не могла оторваться взгляда. Была на волоске от провала. Могу поспорить, мое лицо переливалось яркими красками: от идеального белого до трупного синюшного. Я едва стояла на ногах. Я мало, что слышала. Почти не дышала. Передо мной Фред Уизли. Это не актер. Не герой книги. Это вполне реальный человек. Если захотеть, его можно коснуться. И ты что-то почувствуешь. И не надуманное, а что-то другое. Ощутишь материал, из которого сделан его джемпер, ощутишь тепло его кожи, особый запах, который ты бы никогда не смог себе вообразить. Потому что никогда не чувствовал его раньше. Может быть истерика и слезы градом помогли бы мне избежать того, что произошло дальше. Ведь за ними можно было скрыть реальную причину такого моего состояния. Или Ее состояния. Я не могла понять. Я начала заваливаться на кресло, стоящее позади меня. Ноги стали ватные, в глазах потемнело, а желудок невыносимо скручивало. Фред метнулся ко мне за долю секунды и схватил за плечи. Перед моими глазами стояла плотная дымка, но я смогла разглядеть его встревоженное лицо. - Бергман! Какого черта? – почти закричал Уизли, заглядывая в мое бледнеющее лицо. - Я… – мне удалось лишь что-то прохрипеть. – Прости. Я успела его оттолкнуть прямо перед тем самым моментом, когда меня вырвало. Еще несколько секунд я ошарашенно лицезрела глядела на это ужасное пятно, а потом безмолвно упала рядом. Лицо Фреда в тот момент выражало абсолютную тревогу. Градус ее повышался с каждой секундой. Он снова кинулся ко мне, взял мои руки и пытался что-то говорить. Едва ли я слышала. В голове все еще стояло лишь раскатистое эхо. - Я позову мадам Помфри! – сказал он и попытался встать, но я нашла в себе силы схватить его руки и не отпускать их. - Не смей. Тревога сменилась на удивление. Он попытался вырваться, но я умудрялась держать его мертвой хваткой. И пусть я не понимала, откуда брались на это силы, но не была против такого положения вещей. Нужно было решать, что я собираюсь с этим делать. Если он доберется до мадам Помфри, меня забросят туда, откуда здоровой я уже не выберусь. И если мне суждено проснуться, то вместо университета мне придется идти к психиатру. Я не могла себе этого позволить. Но как же уговорить его остаться здесь. Остаться со мной и выслушать меня. Но выслушать что? В голову отчаянно ничего не лезло. Я ругала себя за то, что плохо знала канон. Есть ли еще причины такого поведения, которые не требуют вмешательства взрослых? Взрослых этого мира? - Фред, мне не нужна помощь. – я отпустила его руки и немного привстала. - Твое лицо только что притворялось хэллоуинской гирляндой, а потом тебя вытошнило прямо на ковер. И с учетом того, что происходило с тобой в последнее время, я просто должен… - Ты ничего не знаешь. Со мной все в порядке. - Замечательно! – с некоторой злостью в голосе воскликнул он. – Теперь я ничего не знаю. Ты писала мне. Писала обо всем. И о том, как ты себя чувствуешь. И как тебе страшно. И как страшно за отца. И за себя. – он на секунду замолчал. – Но да. Я действительно теперь ничего не знаю, потому что от тебя больше не слышно ни слова. Со стороны картинка выходила странная. Я, полулежащая рядом с лужей своей рвоты. И кричащий на меня Фред Уизли. Если бы не ужасный гул в моей голове, я бы оценила иронию ситуации. Я злилась на себя, потому что отвлекала его рваными репликами-загадками, после которых он с еще большей яростью порывался отвести меня в больничное крыло. И не могла придумать ничего, что могло бы объяснить такое мое поведение. И рвоту. И тогда я решилась на отчаянный шаг. Потому что оказалась загнанной в угол. Притом персонажем, от которого не слишком этого ждала. - Нам надо поговорить, я согласна. Только давай не здесь. Он приподнял бровь, но ничего не ответил. Он лишь приподнял меня за локоть и безмолвно потащил куда-то. Я послушно шла за ним. И боялась. Потому что не помнила, в какой стороне больничное крыло. Не было никаких гарантий, что он не ведет меня именно туда. Но я чуть успокоилась, когда поняла, что мы идем куда-то далеко наверх. И в тот момент, когда мы оказались в полузаброшенном помещении, где кроме нас было лишь одно крошечное окошко и масса дырявых ведер, я окончательно выдохнула. Фред прошел в глубь этой комнатки, скрестил руки на груди и облокотился на ледяную стену. Под его выразительным взглядом я простояла около минуты, пока не осознала, что пора начать мой рассказ. Расколоться так скоро, какая глупость, какая слабость. - Ну, для начала ты должен дать мне слово. Прямо Слово. – начала я, выкорчевывая из себя остатки уверенности. – Ты не должен никому рассказывать о том, что сейчас услышишь. И не сдашь меня в больничное крыло. - Я даю тебе Слово. – спокойно сказал он. Я ощущала себя в этой башенке очень некомфортно. Все было таким холодным, стылым, старым, чужим. Но одновременно я ощущала и нечто иное. Обратное. Будто тепло воспоминаний, которых у меня, конечно же, не было. - Нет, подожди. – сказала я, схватившись за голову. – Я не могу. Или могу, но не так… Его лицо снова стало невыносимо встревоженным. Он медленно подошел ко мне. Подошел почти вплотную. И принялся смотреть в мои глаза, поглаживая плечо. Мое тело будто бы вспоминало эти прикосновения и расслаблялось. Я ощущала чужие покалывания в ладонях, когда поднимала глаза и ловила его пронзительный взор. - Расскажи, как есть. - Ты мне не поверишь. Едва я отвлеклась от анализа своих ощущений, как снова вернулась к перевариванию факта, что вот-вот сделаю шаг в пропасть. Что расскажу кому-то о своем безумии, сниму с себя кожу. Словом, я вернулась к кормлению своей паранойи. - Ты же знаешь, что я всегда верю тебе. Всегда. – тихо сказал Фред. Он не сделал ни шага назад. Я откашлялась и уже начала слышать, как мой голос дрожит. Я немного отступила, и моя мышечная память подсказала мне, на дно которого из этих старых ведер можно присесть. Я снова обхватила голову руками. - Ты веришь в то, что есть еще какие-то миры, которые существуют параллельно этому? – спросила я. Фред прикусил губу. Он ожидал чего угодно, но точно не этого вопроса. Однако мое продолжительное молчание все же требовало его ответа. - Знаешь, я не уверен, что вообще думал об этом. – он сделал небольшую паузу. – Но, если бы они были, мы бы знали об этом. Но к чему ты это? - Это сейчас прозвучит как путевка в св. Мунго, но ты постарайся поверить мне, ладно? – я цеплялась за последний лучик надежды. Фред коротко кивнул. Я видела, что он не только переживает и беспокоиться, еще он заинтригован. - Я вот из того параллельного мира, где ты, да и все остальные, это просто персонажи книги. Вас любят по всему миру, на основе вашей истории снята серия фильмов. – я лицезрела, как глаза Фреда Уизли округлялись, а рот медленно приоткрывался. – И в том мире не существует волшебников. Только обычные люди… То есть маглы. – мысленно дала себе пощечину за ошибки. На секунду лицо Уизли просияло. - Бергман, я до дрожи в коленках рад, что к тебе вернулась способность шутить, но сдабривать ее блевотиной было не особо обязательно. – сказал он и был готов подойти ко мне. - Я не шучу, Фред. Я знаю всю историю. Я знаю, что будет дальше. – прошептала я. Улыбка сошла с его лица. Он поджал губы. Было тяжело наблюдать за ним. И я не знала, почему мне так сильно хотелось сейчас прижаться к нему. И чтобы он просто слушал и по-настоящему верил. Наверно, Ей этого хотелось бы. - И что же будет дальше? – скептически произнес Фред. - Я могу назвать имена трех чемпионов. И ты уже сегодня узнаешь, что я не вру. – сказала я. Последние несколько минут я размышляла, стоит ли говорить, что чемпионов будет четыре. Стоит ли говорить, что это тот год, когда станет понятно, что Темный Лорд вернулся. Что начнутся темные времена… - Назови. – спокойно произнес он. - Виктор, Флер и Седрик. – в тон сказала я. - Седрик Диггори? Не шутишь? – рыжеволосый мальчик удивился. - Нет. Фред замолчал. И что-то говорить он, судя по всему, и не собирался. Я буквально могла видеть все мыслительные процессы в его глазах. Наверняка он решил, что я сошла с ума. Самая близкая к правде теория, кстати. Либо же насмехаюсь над ним, разыгрываю, жестоко измываюсь. Проверяю его доверие. Хотя я искренне надеялась, что у Нее нет привычки испытывать дружбу на прочность. По крайней мере, если мы хоть немного похожи, она не стала бы этого делать. После длительной паузы я все же решилась покинуть башню. Подходило время занятий. Большинство студентов находилось в приподнятом настроении. Между собой то и дело проносились шепот и смешки. Те, кто бросил свое имя в Кубок, слегка волновались. Таких можно было вычислить по выражениям лиц. Нервничал даже Седрик. На уроках я едва ли могла сосредоточиться. Мое нутро полыхало от картины, в которой Фред уверенными шагами идет в кабинет к Макгонагалл и докладывает о моем состоянии. Докладывает подробно, ничего не упускает. Его голос немного дрожит, потому что он слегка сомневается в правильности своего решения. Профессор покачивает головой, тяжело вздыхает. И к концу дня я оказываюсь в психушке. А ведь там наверняка нет даже наркотиков, которые могли бы скрасить мое пребывание в таком месте. Я думала о том, какой же все-таки была моя жизнь до этого сумасшедшего сна. Я вставала рано утром, подходила к зеркалу. Меня начинало тошнить. Отекшее лицо, прыщи, трясущиеся руки. Затем я пила таблетки и курила сигареты на голодный желудок. Пока ехала в университет, делала пару свайпов в Тиндере, предвкушая очередной пустой день. Вечером меня ждала бутылка вина и тонна заданий на дом. И еще ненависть к себе. Мне было страшно ложиться спать, потому что после этого меня ждало пробуждение. Меня спасали только друзья. И возможность наблюдать за их счастьем. Видеть, что любовь до сих пор еще где-то существует. Что где-то еще засыпают нос к носу и просыпаются с сомкнутыми руками. Но здесь нет моих друзей. Только чьи-то воспоминания, смешанные с моими. И два чувства, сменяющие друг друга: кромешная тьма, ощущение обмана, чьего-то изощренного издевательства и осознание того, что все это может быть настоящим и осязаемым. Я все же решилась на то, чтобы посетить объявление имен чемпионов. И дело не в том, что мне хотелось взглянуть на лицо Фреда, когда он поймет, что я, возможно, не вру. Мне просто было ужасно страшно находиться одной и ждать. Просто ждать. Думать, явится он или нет. Всегда было легче узнавать плохие новости сразу. Это должен был быть радостный миг для всех учеников школы. Я сидела рядом с Гарри, Роном и Гермионой. Мне с горечью думалось о том, что сегодня все изменится. И начнется путь к неминуемому финалу. Имена торжественно шли одно за другим. И с каждым именем Фред все сильнее менялся в лице. И когда было названо имя Седрика, он обернулся ко мне. Он выглядел не просто удивленным, а испуганным. Я вновь поджала губы и сжала кулаки, чтобы унять жуткую дрожь. Одними губами я прошептала: «Слушай». Имя четвертого чемпиона прогремело на весь зал. Я не могла не ощутить упадок сил в этот момент. Тревога за Гарри. Не только за того, что сейчас здесь, но и за героя моего детства. Ведь именно в этот момент его лучший друг отвернется от него, проявит недоверие. Первое испытание их дружбы. Такое же серьезное испытание, как и все три, что его ожидали. Через минуту я отвлеклась на Гермиону, которую саму затрясло от неожиданной новости. Решение подбросить ей в голову верную мысль, пришло ко мне неожиданно. И назвать его обдуманным было нельзя. - Ты же понимаешь, что он не мог сам этого сделать? – сказала я, когда пулеметная очередь из ее мыслей была окончена. Я возвращалась в гостиную даже не на эмоциях. У меня было чувство, что я обмотана тротилом с ног до головы, и каждый мой шаг мог спровоцировать взрыв, который ничего от меня не оставит. Дыхание давалось мне тяжело. Я не могла слушать ни Рона, ни Гермиону, которые находились где-то рядом со мной. И взрыв все же произошел. Я почувствовала, как кто-то сильным движением выдергивает меня из толпы. И это был Фред. Он завел меня за угол, ожидая моего сопротивления, сжимал мое запястье слишком сильно. Но я лишь безвольным мешком двигалась за ним. Страшно стало лишь тогда, когда он плотно прижал меня к стене и достал свою волшебную палочку. Он держал ее у моего горла. Я смиренно ждала, когда он начнет говорить. - Ты знала? – он заревел шепотом. Мне было тяжело дышать, я едва могла сглотнуть, но отвечать необходимо было четко. - Знала что? Что имя Гарри тоже попадет в Кубок? – прошипела я. Глаза Фреда наполнялись яростью и безумием, которое, казалось, испепеляет меня, грозит оставить выжженную пустоту. Он действительно зол. И может навредить мне. Убить-то вряд ли. Но навредить… - Где Бергман?! Я замялась. И как мне, собственно, отвечать на этот вопрос? Я ведь не знаю ответа. - Я и есть Бергман. Только, кажется, другая. Я сама не знаю! – во время того, как я сама закипала, ко мне вернулось ощущение самой себя. Я снова становилась собой. - Как это ты не знаешь? Где Алекс?! – отчаяние в голосе Фреда трезвило меня, заставляло возвращаться к мыслям, которые были в первые минуты здесь. Я толкнула его в живот и тихо сказала: «Не будем говорить об этом здесь». Я думала, что он метнет в меня несколько неприятных заклятий, потому что в его жестах отчетливо читалось такое намерение. Но я старалась держать себя в руках. Это я здесь взрослая. Явно старше, чем этот рыжий заморыш. Откуда-то взялись уверенность и стойкость. Но было очевидно, что надолго они не задержатся. Ноги снова сами несли меня в неизвестном направлении. Фред шел почти рядом. Он злобно поглядывал на меня и крепко держал в руках палочку. Он был готов в любой момент то ли напасть, то ли защититься. Сложно представить, что творилось в тот момент в его голове. Я остановилась в крошечном темном закоулке, который находился в отдаленной части замка. - Откуда ты знаешь, что это за место? – сдавленно произнес он. В нем рождался страх. - Знаешь, это вот та категория вопросов, на которые у меня нет ответов. Потому что все, ну, э-э-э, как минимум запутанно. Понимаешь? – я старалась говорить спокойно. Мне казалось, что Фред Уизли вспыхнет синим пламенем прямо здесь и сейчас. - Не понимаю! Ты выглядишь, как она. Ее глаза, волосы, жесты. Или ты меня разыгрываешь и просто ударилась в прорицания, и я… Он выглядел совсем ребенком. Его метало из стороны в сторону, казалось, что из его глаз вот-вот польются слезы. - Фред… Давай, может быть, я начну сначала? Мое сердце принялось оттаивать. Я видела, как ему было страшно. И как много возникало вопросов. Мои эмоции бились из крайности в крайность. Злость, обида, страх, желание утешить, объясниться. Все это заставляло меня брать себя в руки, довести дело до конца. Ведь магией я может и владела, но не настолько хорошо, чтобы лишить его воспоминаний об этом одном единственном дне. - Может быть. – сказал он. - Видишь ли. Все достаточно странно. Я с детства любила книгу. Где ты один из персонажей. – самой от своих слов стало не по себе. – И дело в том, что моя подруга, с которой мы вместе живем, предложила мне одну вещь. – капельки пота проступали на коже моего лба. – Называется шифтинг. Это когда ты перемещаешь свое сознание в параллельную реальность, где существуют персонажи и вселенная, которых ты любишь. Можешь представить достаточно хорошо. Она предложила попробовать это сделать. И я попробовала. В итоге я проснулась здесь. В панике, ужасе. И меня положили в больничное крыло, думали, что у меня реакция на стресс и переживания. И, скорее всего, так и могло быть. Но едва ли я та Алекс, которую здесь знают. Я тараторила, немного сбивалась с мысли. Но Фред слушал очень внимательно, даже кивал в такт. Но симпатии в его глазах я не сыскала. Только лишь подозрения. Неприязнь. - Где Алекс? – спросил он холодно. - Я думаю, что я она и есть. Ну, если придерживаться теории, то я должна проснуться уже совсем скоро. И я не знаю, как это работает. Но по идее, если она существовала до меня, значит будет существовать и после. Я выдавала ему все мысли, которые скопились в моей голове за это время. Этот разговор имел какой-то терапевтический эффект, он был полезен в практическом смысле. Чем больше я говорила вслух, тем больше я ощущала абсурдность ситуации и пыталась привести ее к какой-то логике. - Я не понимаю, как ты можешь быть ей, но при этом не можешь быть ей. – сухо ответил он. - Я тоже. Но у меня есть часть ее воспоминаний и чувств. И знаний. Потому что на занятиях я могу практиковать магию, могу общаться с ее друзьями. Или моими. Не знаю, как правильно. У меня в голове возникают их имена, какие-то видения будто накатывают, когда я их вижу. Будто бы это случилось со мной в далеком детстве, но где-то срабатывает спусковой механизм, и воспоминание возвращается. Только с тобой так не вышло. Почти. Про письма я упоминать не стала. Испугалась, что вызову ненужную агрессию. Наверняка для него бы это означало то, что я вскрыла что-то личное. Хотя, по сути, именно так я и поступила. - Значит, если тебе верить, то ты знаешь, что будет в будущем? – спросил Фред. В его глазах блеснул огонек заинтересованности. Но лишь на долю секунды. - Я знаю не все, но основные события мне действительно известны. Вроде как. – ответила я, надеясь на хотя бы какую-то ответную реакцию. Фред замолчал. Он то краснел. То бледнел. Ходил из стороны в сторону. Думал о чем-то. Наверняка о том, как он скучает по настоящей Алекс. И о том, что перед ним самозванка. Истеричная, плаксивая. Явно не его Бергман. - Знаешь. – хрипло начал он. – Это все похоже на дурацкую головоломку. На идиотский паззл, который нас заставляла собирать мама… - Но вы не хотели делать это своими руками, потому что с магией было бы быстрее. – закончила я и сплюнула. Фред изумленно раскрыл глаза. – Вот видишь. Это так работает. Ты сказал, а я вспомнила. Или она. Я не знаю. Он тяжело вздохнул. Я видела, как его руки задрожали. И мои дрожали тоже. Нам обоим было страшно. - Ты же говорила. Или она говорила. Об этом. – тихо сказал он. И вот в моей голове снова появились чужие картинки.